Призраки Ксюши

Сколько она себя помнила, Ксюшу преследовал призрак. Призрак Очень Грустной Дамы. Когда она появилась, уже и невозможно сказать. Очень Грустная Дама сидела в инвалидном кресле и смотрела в сторону. Она никак не реагировала на Ксюшу, просто была. То, что больше ее никто не видит, девочка осознала довольно рано. Она была в детском саду и спросила про женщину в кресле свою подружку Регину. Но та, ничего путного ей не сказала. Ксюша пыталась добиться правды у других детей, но только напугала их. Те пожаловались своим родителям, и Ксюшу дома наругали за страшилки. Самой ей было крайне странно вечно наблюдать за сидящей в пугающем оцепенении женщиной. Вот Ксюша кружится в детском саду на новогоднем утреннике в белом платье снежинки, ее волосы заплетены в красивые французские косы с большими белыми бантами, а на ушках миленькие клипсы-снежинки. По стеночкам сидят на стульях остальные ребята, спереди пришедшие родители, вместо их лиц – сотовые телефоны направленные на девочек. И эта странная женщина, у окна. Большие колеса инвалидного кресла, полупрозрачная фигура и больше всего пугающий – ее взгляд, пустой, безжизненный, обреченный.

Ксюша идет в первый класс, в ее руках большой букет пионовидных роз, с одной стороны мама, с другой папа, а позади скрипит женщина своим призрачным инвалидным креслом. И этот скрип, попадает прямо в душу Ксюши, морозит изнутри, несмотря на яркое солнце. Очень Грустная Дама нервирует девочку, краски теплого и запоминающегося дня стираются, оставляя после себя лишь страх и вопрос: «Что ей от меня надо?» Ксюша произнесла вслух этот вопрос, когда ей было двенадцать. Она кричала в ухо женщине, пыталась к ней прикоснуться, швыряла в нее вещи, которые пролетали насквозь.

– Оставь меня в покое! – вопила Ксюша, когда дома никого не было.

Она плакала, умоляла, молилась всем богам. Но ответа не было. В своей боли, Ксюша чувствовала невероятное одиночество, ведь она не могла ни с кем поделится своей проблемой. В глубине души, она боялась, что была больна. Пытаясь найти ответы в интернете, переходя по разным ссылкам и общаясь с разными людьми, она всегда утыкалась на единственное разумное объяснение – это была шизофрения. Но сказать об этом родителям? Нет, уж, увольте. Девочке было очень и очень страшно. С годами в ее груди росла пустота. Она не могла поделиться ни с кем с ней, не могла заполнить. Друзья быстро уходили, чувствуя, странность в Ксюше. Чтобы заполнить пустоту, Ксюша закидывала в себя всё до чего могла дотянуться – сигареты и алкоголь. Она блевала сидя на полу, обнимая унитаз, а рядом сидела Очень Грустная Дама, вылезающая наполовину из стены маленького туалета.

В пятнадцать, Ксюша превратилась в нелюдимую, угрюмую девочку-подростка, со свисающими грязными патлами вдоль лица, вечными мешками под глазами, и в широкой одежде оверсайз.

Родители Ксюши тоже изменились за годы. Постарели, осунулись. Но не теряли надежду, что когда-нибудь их дочь «перерастет» свои выкрутасы, и всё с ней будет хорошо. Накопив денег, они купили новую квартиру. Во время выбора подходящей, Ксюшу таскали с собой, чтобы она не сидела дома одна, вечно в телефоне или компьютере. Девочка хмурилась и без всякого удовольствия смотрела на разные помещения, в старых домах и новых. В одной из таких квартир, ее прошиб пот, а сердце сжалось. Каким-то шестым чувством, она поняла, что именно здесь ее родители захотят остаться. Это была типичная пятиэтажка, ничего особенного. Школа через не загруженную дорогу, дворик с ржавой детской площадкой. Когда они с риелтором вошли в подъезд, произошло то, что не происходило никогда – Очень Грустная Дама исчезла. Ксюша вздрогнула и завертела головой в ее поисках. Очень Грустную Даму Ксюша видела первой, только открыв глаза, видела последней, засыпая, и даже по среди ночи, проснувшись чтобы сходить в туалет или попить воды, Дама сидела рядом, подсвечиваясь призрачным светом.

Взрослые и Ксюша поднялись на четвертый этаж и вошли в квартиру. Дама по прежнему не появлялась. Девочка ощутила тревогу, и даже панику. Ей вдруг стало словно не чем дышать. Ксюше пытались показать комнату, где она могла бы жить, но девочка ничего не видела перед собой. Вдруг сверху, что-то заскрежетало так, словно кто-то этажом выше передвинул тяжелый диван.

– А кто живёт сверху? – спросила Ксюша, задрав голову к потолку, покрываясь мурашками.

Риелтор, до этого, не слышавшая от девочки ни слова слегка растерялась.

– Никто там не живет, – с готовностью ответил хозяин квартиры, – вам очень повезло, никто не будет бегать над головой, эта квартира вечно пустует.

Ксюша отчетливо услышала шаги, словно человек, находящийся там вышел из спальни и направился в сторону ванной. Ксюша прошла вслед за звуками. В ванне, которую им показывала риелтор зашумели трубы, так, что стало понятно, что сверху включили воду.

– Слышите, шум воды сверху? – спросила Ксюша родителей.

Они удивлённо переглянулись и помотали головами.

– Трубы все новые, – отрапортовал хозяин, – я сам всё менял, всё самое лучшее.

Папа Ксюши залез под ванну, а девочка отошла.

– Тебе здесь нравится? – спросила тихо мама.

Ксюша опять посмотрела на потолок. Похоже, ее визуальная галлюцинация здесь исчезла, заменившись слуховой.

– Да, – твердо ответила девочка.

Она подумала, что это намного лучше. Они переехали в течении месяца. Ксюша ждала этого с нетерпением, с удовольствием ходила помогать клеить новые обои, ведь только там исчезала Она.

В первую ночь в новой квартире Ксюша лежала без сна и пялилась в потолок. Ей было не по себе осознавать, что Дамы больше нет. Но вот, сверху постучали по батарее. Ксюша блаженно закрыла глаза. Нет, она не одна, всё хорошо.

Как удивительно – раньше она больше всего на свете хотела оказаться в одиночестве, а теперь испытывала странное чувство потери... Девочка медленно засыпала, а сверху кто-то ходил нервно по кругу и бормотал, в тишине спящей квартиры эти звуки были отчетливо слышны.

Через несколько дней, Ксюша пришла из новой школы, бросив в раздражении рюкзак в коридоре. Единственное, что ее радовало – наконец та Дама опять исчезла! В школе она была пугающе близко сегодня. Ксюше даже казалось, что она слышит ее дыхание, хотя раньше такого не было. Будто Дама хотела о чем-то предупредить девочку. С Ксюшей пытались познакомится, но девочка не могла себя превозмочь, особенно когда видела, как кто-то проходит сквозь Даму или застывает в ней. Лица живых и Дамы сливались в одну страшную бесформенную маску, и девочка от отвращения не могла разобрать, что ей говорили.

Дома, Ксюша быстро переоделась в домашние пижамные штаны и любимую старую затертую от времени толстовку. Заварила пакетик чая в кипятке. И в дверь позвонили. Девочка обернулась на часы – для родителей слишком рано, на обед они не приезжают. Так кто же это может быть? Немного помявшись, девочка подошла к двери и посмотрела в глазок. На лестничной клетке стояла женщина. Она была одета по-домашнему, и Ксюша поняла, что это должно быть кто-то из соседей, так как на улицу без куртки не выйдешь. Ксюша открыла дверь. В первую секунду, она не поняла кто перед ней.

– Привет! – хмуро поздоровалась женщина, – наконец-то ты здесь.

Ксюша вытаращилась на незнакомку – убранные волосы в неаккуратный пучок на затылке, черные джинсы и легкая кофта, вроде ничего необычного, но лицо... Это была Очень Грустная Дама.

– Ты вернулась, – прошептала Ксюша.

Женщина схватила за руку девочку, и та от неожиданности вскрикнула, вырываясь.

– Настоящая! Ты настоящая! – кричала девочка и пятилась.

Словно ее кошмар ожил и теперь преследовал ее в реальности.

– Пойдем, – упрямо продолжила женщина, снова хватая Ксюшу.

Женщина потянула девочку к себе на лестничную клетку. И Ксюша, и как оказалось, женщина, обе были в носках. Женщина тянула девочку наверх. Они поднялись на пятый этаж и подошли к квартире, находящейся прямо над квартирой Ксюши и родителей.

– Этого не может быть, – пробормотала девочка.

Они вошли внутрь. Ксюша нахмурилась и сама прошла по коридору. Обои немного отличались, по планировке квартиры были идентичны, но было еще что-то, неосязаемое... У Ксюши было странное ощущение, что они не просто в идентичной квартире, а именно в той же самой, что и у них на четвертом этаже.

– Что происходит? – звонким голосом спросила девочка и впилась в лицо незнакомки.

Та, только сейчас Ксюша смогла разглядеть, была нездорово бледна, ее взгляд бегал, не встречаясь с глазами Ксюши, а руки то и дело нервно подрагивали.

– Я должна была дождаться тебя, вот что происходит, – ответила женщина странным глухим голосом, и слегка потрясла головой. – Пошли.

Женщина направилась в спальню. На нижнем этаже, именно там находилась комната самой Ксюши.

– Как вас зовут? – тихо спросила Ксюша.

– Это неважно, смотри.

Женщина села на кровать. Комната была самой обычной. Светлые обои, в окошке тот же мрачный день, что был и внизу у девочки. Стол завален грязными кружками, возле шкафа на кресле грудой валялось грязной белье. Женщина сидела на кровати и пялилась в стену. Ксюша тоже посмотрела на нее и увидела большую картину. На ней была изображена темная фигура, сидящая в лодке, и держащая фонарь в руке.

– Что я должна увидеть? – нервно сглотнув слюну спросила Ксюша.

– Смотри внимательнее! – приказала нервно женщина.

Ксюша впилась в картину глазами так, что они заболели. И она увидела. Вода ожила. Лодка начала покачиваться.

– Да! Да! – зашептала женщина, совершенно безумно.

Она встала и подошла к картине, и сделал невозможное. Она подняла ногу и шагнула внутрь, внезапно при переходе уменьшившись, и села в лодку, позади фигуры.

«Я окончательно свихнулась», – мелькнуло в голове у несчастной девочки.

– Чего ты ждешь? Садись, – женщина махнула ей рукой из лодки.

Вся дрожа от страха, Ксюша зажмурилась и вслепую протянула руку к картине, в надежде, что сейчас упрется в полотно, но ее схватила уже знакомая рука и потянула к себе – мгновение и пол под девочкой закачался, она уже стояла в той же лодке. Со страхом поглядев на темную фигуру, скрытую капюшоном, Ксюша села рядом с сумасшедшей женщиной. Фигура в капюшоне кивнула и лодка поплыла. Ксюша начала вертеть головой, но комнаты нигде не было видно, вокруг лишь туман и очертания леса.

– Кто вы? – спросила Ксюша.

Лодкой никто не управлял, но она медленно двигалась, слегка качаясь.

– Я – переправщик, – ответил тихий мелодичный мужской голос из-под капюшона. Фонарь в его руках слегка подрагивал и мигал мягким желтым светом.

– Не задавай вопросов, – тихо сказала женщина, – всё правильно. Наконец-то всё правильно.

Лодка мягко стукнулась о берег. Женщина поднялась первой и пошла уверенно по тропинке.

– Откуда вы знаете, куда идти? – спросила Ксюша женщину, догоняя ее на тропинке.

Носки быстро стали мокрыми от сырой травы, и было неприятно. В нос ударяли запахи леса, но на удивление, здесь было беззвучно, словно не было никаких животных или птиц. Быстрым шагом, Ксюше приходилось буквально бежать за незнакомкой, они пришли к деревянной ветхой избушке. Девочка остановилась, застыв, как вкопанная. Избушка совсем ей не нравилась, от нее пахло гнилью и разложением, на темных бревнах чернела плесень, маленькие окошки были грязными, а вокруг всё поросло крапивой в человеческий рост.

Женщина с трудом открыла дверь избушки. Из домика вырвалось густое облако с протяжным стоном, от которого у Ксюши засосало под ложечкой. Облако быстро рассеялось в тумане.

– Теперь моя очередь, – сказала женщина, обернувшись на девочку.

В глазах незнакомки Ксюша видела отчаянную решимость и безумный огонь. Женщина вошла внутрь, и Ксюша, как зачарованная, пошла за ней. Внутри было пыльно и грязно. Женщина села на табурет и впилась глазами на улицу, за открытой дверью.

Ксюша тоже посмотрела туда и от шока открыла рот. Только что, там никого не было и вдруг по тропинке выстроилась целая очередь...призраков. Это были разные люди, мужчины, женщины, несколько детей. Они все были мрачны, никто ни на кого не смотрел. Они стояли в очереди терпеливо, не пытаясь протиснуться вперед. Первый из них, старый мужчина, сгорбленный и худой, вошел в дом и подошел к женщине. Она взглянула на него по особому, так, словно видела его душу, хотя, что если не душа, стояла пред ней. Ксюша затаила дыхание.

– Направо, – произнесла женщина.

Старик выдохнул и повернувшись в правую сторону, поплыл в воздухе в указанном направлении, скоро скрывшись в другой комнате.

– А что там? – спросила Ксюша тихо.

– Там, я еще никогда не была, – ответила женщина.

– А здесь?

– А здесь да, очень давно...

– Почему ты преследовала меня?

– Это была не я, а та, что вышла отсюда со стоном, помнишь, когда я открыла дверь? Ох... С пятнадцати лет я вижу их, призраков. Я пыталась сопротивляться, пыталась жить нормальной жизнью, но у меня ничего не выходило. Я не вылезала из психиатрических лечебниц... Теперь же, мой дух останется здесь. Я знаю, что будет с моим телом. Оно погрузится внутрь себя, я больше не буду видеть и слышать ничего, что происходит снаружи.

– Такую я тебя видела, – прошептала Ксюша.

– Да, – согласилась женщина.

– За что так с тобой?

– Я была избрана, – пожала она плечами, – я этого не просила, и я не знаю, на сколько это продлится, но однажды ты придешь и заменишь меня.

– Я? – испугалась Ксюша.

– Конечно, – кивнула женщина и повернулась к очереди на улицу, рукой подзывая к себе следующую душу.

Ксюша посмотрела на следующего призрака. Им была женщина, с ее одежды стекала вода, лицо раздулось и посинело. Ксюше стало плохо.

– Я хочу домой, хочу домой, – прошептала она и побежала по тропинке, минуя призраков.

Лодка и переправщик стояли на месте.

– Отвезешь меня обратно? – со слезами в голосе спросила девочка.

Фигура в капюшоне кивнула.

Девочка села в лодку и они поплыли. Ксюша зажмурилась. Она не заметила как качка прошла. Она сидела на своей кровати, в своей комнате. Очень Грустной Дамы не было. Девочка встала, и оставляя мокрые следы на ламинате, прошла в кухню. На столе стоял ее заваренный чай, такой же горячий, словно она налила его только что. Девочка выбежала в коридор. Рюкзак лежал там, где она его бросила, входная дверь была закрыта.

– Привиделось, – прошептала Ксюша и заплакала, понимая, что ей надо поговорить с родителями.

Похоже, у нее большие проблемы с головой, но возможно, от этого есть лекарства. Она сняла мокрые носки, стараясь не думать о том, как они могли намокнуть, бросила их в стирку и села пить чай, с наслаждением вдыхая ароматный терпкий запах.

Папа вернулся как обычно, ближе к семи часам. Подмышками он держал что-то большое, упакованное в бежевую грубую бумагу.

– Это тебе, малыш, – улыбнулся он, заходя в комнату к дочери, – как увидел, на улице старичок продавал, сразу подумал о тебе. Вот на этой стене будет хорошо смотреться.

Папа распаковал подарок, и это оказалась картина. Ксюша посмотрела на нее, и у нее закружилась голова. На картине была лодка с фигурой в балахоне и фонарем в руке. Девочка, как в тумане смотрела сидя на кровати, как папа заколачивает гвоздь в стену, чтобы повесить свой подарок.

Пришла с работы мама.

– Фу, что это за ужастики? – спросила она, рассматривая картину.

– Но, Ксюшке же нравится всё такое, – заверил ее папа, – помнишь, у нее была выдуманная подруга, женщина в коляске?

– Я это не одобряю, – нахмурилась мама.

– Мне нравится, – тихо подала голос Ксюша.

Мама посмотрела на нее.

– Ты уверена?

– Да, пусть висит.

На следующий день, придя в школу, Ксюша увидела их. Призраки. Они слонялись по школе, как потерявшиеся, ничего не видя и не слыша. Живые не видели мертвых, а мертвые живых. Лишь одна Ксюша видела и тех и тех. Теперь она знала, что ее ждет. Когда ей будет тридцать пять лет, она до конца своих дней погрузится в себя так глубоко, что перестанет даже ходить. Станет тенью самой себя. Ее направят в лечебницу, где она будет сидеть в инвалидном кресле. А рядом с ней будет призрак маленькой девочки. Танцевать в белом платье снежинки, идти с букетом в первый класс. Пока час женщины не настанет, петля времени не замкнется. Женщина в инвалидном кресле издаст свой последний вдох и уйдет туда, откуда не возвращаются. И всё начнется сначала.