Призраки марсианских катакомб

ПРОЛОГ

Москва. Большой светлый кабинет. В нем двое. Один из них – в штатском - сидит за столом и просматривает бумаги. Второй – в погонах полковника - рядом со столом в позе готовности давать пояснения. На столе папка из красного пластика. Цвет и бумажное её содержимое - сами по себе показатели важности материала. Бумага хранит тайны лучше, чем электронные носители. В верхнем правом углу листочка, который держит в руке сидящий за столом, пометка: "Шифрограмма. Марс - Земля. ГРУВС. Секретно'. По центру крупно: 'Материалы расследования гибели сотрудника внешнекосмического сектора пятого отдела Управления Разведки ВС старшего лейтенанта Кулькова А.П."

Чуть ниже: "Из показаний маляра-художника поселка Нижний Марс Гущина В.А." Далее: "26 марта около 12.00 мы вместе с геологом Кульковым А.П. вышли в Зону наката. Он сказал, что ему нужно сделать забор проб в озерах. Когда мы пришли к озеру Круглое, Кульков ушел набирать пробы и осматривать берег, а я начал рисовать. Кульков долго не возвращался, потому я забеспокоился и пошёл его искать. Увидел его не сразу, потому что он ушёл за валуны, и с берега его видно не было. Когда я нашёл его, Кульков лежал на левом боку, его спецкостюм был пробит на уровне груди. Маска повреждена не была. Я достал из сан-кармана его спецкостюма бинт и тюбики номер один и номер два, ввёл их содержимое в ногу, перебинтовал рану поверх комбинезона, так как в зоне наката снять с него защитный костюм было нельзя, потому что Кульков неадаптирован к парам стекла. После этого я отнес Кулькова к контрольному армейскому пункту, расположенному примерно в трехстах метрах. Старший патруля связался с дежурным по части, но прибывший врач, осмотрев Кулькова, сказал, что он уже мёртв.

Возле озер я никого не видел, в совершении нападения никого не подозреваю". Число,

подпись.

Эти показания были сняты в день происшествия.А вот ещё одни, которые Гущин дал 28 марта.

"Я, Гущин В.А., сегодня в 9.00 (время Марс-Москва) вместе с начальником штаба в/ч 77652 майором Вахтюченко А.Ф., помощником дежурного по в/ч77652 прапорщиком Кубенком С.Л., участковымуполномоченным поселкового отдела внутренних дел капитаном Треядкиным В.П. вышел в район происшествия для того, чтобы показать место гибели Кулькова А.П. Издали мне показалось, что на месте гибели Кулькова кто-то лежит. Сначала я подумал, что это обман зрения, но, как оказалось, там действительно находится человек. Он лежал в той же позе, что и Кульков два дня назад. Когда я заглянул в лицо сквозь защитную маску, то увидел, что человек очень похож на Кулькова А.П."

Из записи в журнале дежурного по части. "Тела погибшего Кулькова А.П. и похожего на него человека помещены в отдельный холодильник морга санчасти поселка Нижний Марс. Холодильник опечатан печатью в/ч 77652."

Из медицинского заключения: "В ходе внешнего осмотра, проводившегося на территории в/ч 77652 установлена высокая схожесть тел..." Далее: " Вскрытие тела Кулькова А.П. показало, что смерть наступила от острой дыхательной недостаточности, сопровождающейся обильной кровопотерей в результате поражения левого легкого колющим предметом." И следом: "Вскрытие тела человека, похожего на Кулькова А.П., произведено не было по причине его бесследного исчезновения. Печати на двери холодильника целы. Служебное расследование причин исчезновения тела не установило."

Человек, листающий странички, перевернул сразу несколько. Подержал в руках бланк сравнительного анализа отпечатков пальцев. Впрочем, какое может быть сравнение: у Кулькова-2 они напрочь отсутствовали. Кульков... Что на него есть?

Из докладной записки старшего координатора внешнекосмического сектора пятого отдела Управления разведки: "Ст. лейтенант Кульков А.П. - далее анкетные данные - откомандирован на Марс для проведения начального этапа операции "Стекло". Цель операции: обнаружение места изготовления задающих элементов, используемых в куполообразующих генераторах, выявление лиц, причастных к их нелегальному производству и контрабандной транспортировке на Землю, установление каналов поставки. Кроме того, ему было поручено изучение личности, физиологических, психических возможностей объекта "Землянин", установление пределов его аномальных способностей, а также возможности их полезного применения как в рамках операции "Стекло", так и в других направлениях."

Читавший не стал вникать ни в суть операции, ни в ее обеспечение. Видно, был хорошо о ней осведомлен. Закрыв дело, хлопнул по обложке ладонью и сказал с усмешкой: "Двойной агент, да и только!"

Стоявший рядом полковник, терпеливо ожидавший пока САМ ознакомится с материалами, развел виновато руками, и, хотя уловил иронию, сыграл простачка, ибо не отреагировать на замечание такого порядка не имел права.

- Никак нет, товарищ генерал, проверяли.

Тот в ответ и бровью не повёл, сбив тем самым полковника, который, не сумев уловить настроения начальника, не знал какой выбрать тон. И потому решил показать, что, пусть и с опозданием, но шутку понял и даже чуть хмыкнул, но не явно, ибо смешки в его положении были бы совершенно неуместны. Какой смех, когда операция провалена уже в самом начале? Притом не просто провалена, а самым невероятным, необъяснимым образом. Но лучше уж так, необъяснимо и с полтергейстинкой, чем по халатности или недоработке.

- Что думаешь по этому поводу, Иван Палыч? - Голос у генерала был доверительно тихим.

- Думаю, Сергей Александрович, - полковник мгновенно перестроился с официального на товарищеский тон, - Кульков вышел на цель. Но резко вышел, нашумел, обнаружил себя. Потому и убрали. А двойник... Чертовщина какая-то. Не знаю. Что за двойник, куда делся...

- Ты не знаешь, я не знаю, на Марсе не знают. А кто знать будет?

- Меры принимаются... - полковник потёр затылок, напряжённо пытаясь определить генеральское настроение. Пока трудно было понять: казнить настроен начальник или миловать.

- А этот... Гущин? Что о нём имеется?

- Двадцать девять лет. Родился на Марсе. Мать умерла, когда ему было пять лет. Предполагаемый отец – офицер воздушно-космических войск. Он находился на Марсе в двухгодичной командировке. После окончания её, ещё до смерти матери Гущина, вернулся на Землю. Гущина воспитывали в чужой семье. У него, как отзываются, хорошие художественные способности. Талантливый парнишка оказался. В возрасте четырнадцати лет он настоял, чтобы его направили на Землю.

Генерал удивился:

- Родился на Марсе, говоришь? И как он тут, на Земле?

- Десять лет продержался. Окончил школу, художественное училище. Жил в интернате, в общежитии училища. Но часто болел. Поэтому постоянно лечился в госпитале. Четыре года назад вернулся на Марс.

- Почему в интернате? Ты сказал – у него отец здесь.

- С отцом встречался, но отношений у них не сложилось. Отец его не принял, по сути дела.

- Ещё служит? – генерал нахмурилвся.

- Нет, Сергей Александрович… - полковник поколебался, прежде чем назвал собеседника не по званию, а по имени отчеству, и, кажется, не промахнулся, - уволен в запас. Пенсионер.

- Ладно. Это их семейное дело, в конце концов. Что дальше?

- Сдружился с сыном лечившего его генерал-майора медицинской службы Климова. Гущин постоянно лечился в госпитале, которым руководит Климов. Тот сам его вёл. И там он как-то познакомился с его сыном. Они ровесники.

- Знаю я Александра Прохоровича, - голос генерала потеплел, - отличный хирург. На себе испытал… - И снова тон его стал деловым, - что дальше?

- Гущин проводил у них каникулы. И вообще, в семье его принимали, как родного. – Полковник решил немного поработать в резонанс настроению начальника, а заодно и подготовить переход к главному. – Так вот, сына генерала Климова мы планируем привлечь к операции. Вместо Кулькова.

- Обожди… Он ведь офицер, сын? Обстрелянный, к тому же, как я помню.

- Так точно. Капитан ВДВ, спецназ.

- Берет направо? – усмехнулся генерал. - Боевые отличия?

- Два ордена Мужества, медаль «За отвагу». Вообще-то его представляли к Святому Георгию, но он…

- Водка? На кулак не сдержан?

- Ладно бы на кулак. На язык. Что-то там сказал проверяющему из министерства. Ну вот и остался в капитанах. Там ему досрочное звание шло за отличное выполнение боевого задания. Ну а раз в старшие офицеры не вышел, Святой Георгий – мимо. Второй орден Мужества получил.

- Грубиян что ли? – удивился генерал, - Александр Прохорович такой интеллигентный человек. Ну медик, конечно. Это тебе не волчары из ВДВ. А сын, видишь какой… Не похоже, что «генеральский сынок».

- Остряк-самоучка. – с осуждающей грустью, как ему показалось, очень уместной в данном случае, сказал полковник.

- Вот так-то с генералами шутки шутить, Иван Павлович, - странно отреагировал на сказанное генерал, чем сильно озадачил полковника. Тот не нашелся, что сказать в ответ и только деликатно хмыкнул. - Ладно, - продолжил генерал, - дадим ему возможность исправиться и получить недополученное. Дело серьезное. Очень даже. И путанное. Много вокруг него накручено, Гущина этого... И стекло, и трупы какие-то непонятные. А он у нас без прикрытия остался. Десантника вводить в дело немедленно. - Он задумался на секунду, как выяснилось, искал окошко в напряженном дневном графике завтрашнего утра. - Завтра в десять ноль-ноль его ко мне... Что еще?

- Не получается завтра, товарищ генерал. Климов в операции. Командование его уперлось... - беспомощный выходил ответ, и полковник, почувствовав это, замолчал.

Генерал, однако, не заледенел, как ожидалось, не выпятил губу: знал, как сейчас договариваться с армейцами, буркнул только недовольно: "Ты их спрашивай больше. А убьют его в этой операции, что будешь делать? Не получается добром - арестуй. Выкради. Там разберемся. Что ещё?

Полковник помялся.

- Куратор операции до сих пор не утвержден...

Генерал взглянул на него в упор, насмешливо-понимающе. Пошевелил губами. Выдержал паузу.

- Ладно, если сумеет твой, как его?

- Мишин…

- Мишин завтра к десяти Десантника доставить, проявит, так сказать, инициативу и оперативную смекалку, то и назначим его куратором. – И добавил уже совсем по-дружески, - дедом они тебя ещё не сделали? Вот и мои тоже все для себя пожить хотят. О нас, стариках, совсем не думают…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая

Это случилось на третий день после того, как вахта поднялась в погрузочный блок. И события эти - отлет на Землю горняцкой смены и видение - были между собой связаны. Конечно, полторы сотни горняков, металлургов и обслуги, отмотавших по контракту два года в катакомбах Марса, были здесь ни причем: со сменой ушла Лариса.

Видению предшествовал сон. Длинный, путаный, тревожащий. Снилась Володе Земля, но по-марсиански скученная. Он бродил по улочкам-коридорам, плутал, попадал в какие-то дворики-тупики и долго из них выбирался. Потом неожиданно оказался на лестничной площадке: близко - рукой дотронуться - обшитая по провинциальному обычаю искусственной кожей дверь. Сердце редко и тяжело забухало: где же он видел такую? Толкнул её, болезненно предчувствуя тщетность своих надежд, миновал длинный узкий коридор... И оказался на пороге своей марсианской квартиры. Прошёл в комнату. Сел на кровать.

В ванной шумела вода, светилась полоска под неплотно прикрытой дверью, а на спинке стула висели её шорты и футболка. И вот тут произошёл какой-то непонятный, неуловимый сбой, словно он задремал во сне и сразу же проснулся... Что-то изменилось? Нет, и вода в ванной шумела, и шорты висели на спинке стула. Плохо соображалось: мысли были неповоротливы, как во сне, или сразу после пробуждения от тяжелого забытья. Потом шум воды оборвался, и из ванной вышла Лариса: тонкая, упругая с блестящими счастливыми глазами.

Кутаясь в банное полотенце, тряхнула тяжелыми черными волосами, разбрасывая вокруг себя брызги. Встретились на середине комнаты. Влажные руки охватили его за шею, полотенце соскользнуло к ногам, загасли, утонули в ресницах зрачки и губы её, тонкие, нетерпеливые, требовательно раздвинули его губы. Было так, как бывало, когда всё хорошо. Но было и что-то другое - знакомое и тревожащее. Он не хотел признаваться себе в этом, отстранялся от мыслей, которые уже начали смущать его, отвлекать от происходящего. Он точно знал, что это не сон: сны настолько реальными не бывают. Но лучше бы сон… Потому что, вернуться она не могла, это не реально. А то что реально – лучше бы этого не было. Он бессознательно напрягся, прислушиваясь к ощущениям. Её губы, как бы в ответ на это ослабели и отодвинулись, а потом вдруг Володя перестал ощущать её тело: некоторое время видел его, но не чувствовал. И потом - пустота: Лариса погасла, словно её выключили...

Он стоял посреди комнаты в позе до крайности нелепой: с выставленными вперед полусогнутыми руками. Одежды её на стуле уже не было, но там, где они встретились, остались на полу влажные тапки и сложившееся дугой полотенце. Володя, сам не зная зачем: не искать же! - бросился в ванную: идеальный - её - порядок. И заколки её - забытые, а, может быть, нарочно оставленные три дня назад, были на месте. Наваждение? Помутнение разума? Но вот тапки посреди комнаты, полотенце - влажное. Ванна сырая и теплая еще от воды, и мокрые следы босых ног на кафеле. Значит не галлюцинация? А, может быть, сложная галлюцинация, с развитием? Может быть, она ещё и не закончилась?

Долго сидел, пытаясь мысленно нащупать момент пробуждения, но не смог. Неверными руками взял из шкафчика бутылку и стакан, там же налил, собрался выпить. Постой! А если?.. Но они ОТТУДА, а Лариса жива! Или? Он поднял руку с переговорником, закрепленным на ремешке, как много лет назад закрепляли на запястье часы, вывел на экран номер дежурного по "залу ожидания" и дал вызов. Как сказать, чтобы не очень походить на сумасшедшего? Не спросишь же впрямую: жива ли такая-то? Да просто позвать к переговорнику, а там выяснится.

Дежурный не стал ломаться и говорить, что не положено. Фамилия Гущин ему ничего не сказала, но, во-первых, звонивший - он это сразу определил по коду, сообщающему категорию допуска, - был не из "общаги" - из "особняка", а значит начальство или кто-то "иже с ним", но главное то, что он оставался, а не улетал со всеми. А это значит, что – не вахтура, что возят его не "коротким путем", который устанавливается между Землей и Марсом раз в два года, в период противостояния, а по экстренному, как спеца. И ответил потому довольно дружелюбно, хотя мог и не разговаривать вовсе: "Сейчас посмотрим вашу знакомую". И почти сразу же: "Опоздали, только что пошли на погрузку."

- Все там нормально? - теперь этот вопрос был к месту.

- У нас всегда все нормально. Да не отчаивайтесь, - дежурный позволил себе

лирическое отступление, - новых привезли. Скоро у вас будут. Только они, особенно которые посимпатичней, уже по парам. Налету спарились, - хохотнул он по поводу остроты, которую, видно, повторял уже не единожды. - Успеете отбить до отлета? У вас когда график?

- Я марсианин, - ответил Володя и дал отбой.

Глава вторая

Оказавшись в прохладном кабинете, неостывший ещё после боевой операции и стычки с Мишиным, Антон не сразу понял, зачем его с такой срочностью доставили в главное управление разведки Вооруженных сил и что от него хотят.

Гущин? ... Знаю, конечно. Когда виделись в последний раз? Четыре года назад. Отношения? Дружеские. Приятельские или дружеские? Кореша.

- Правду про ваше неумение разговаривать с генералами рассказывают. Садитесь.

Что ж там такого натворил Володька, если генерал ГРУВС отдает распоряжение снять главного исполнителя с операции, находящейся под контролем у министра? В виде объяснения перед ним положили папочку с несколькими листками бумаги, на которых синели аккуратненькие штампики с номерами, начинающиеся с двух нулей. А затем, после доверительной, ничего не объясняющей, но полной значения беседы с генералом, оставили на едине с этими листочками, отобрав предварительно подписку о неразглашении. Документы эти - первое звено в цепи, которой прикуют его к тайне, что отныне станет определять степень его свободы.