Призраки мёртвого мира. Выбор сильных

Двести пятьдесят шесть лет назад.

Планета Земля. Побережье Северного Ледовитого океана.

Перед стартом.

– Вот почему мы тогда не взяли те блоки? Они же были там, на складе. Да ещё и исправные. Доп жизнеобеспечение и анабиозки. Вот мы, мужики, сглупили?

Солдат в лёгком защитном скафе, сказавший эти слова, размахнулся и метнул камень вниз. Прямо в бушующие волны кипятка. Ему было и смешно, и грустно. Смех вызывал этот океан, который ещё двадцать восемь лет назад сковывали вековые льды. И долгие годы здесь, на поверхности, даже не было атмосферы.

Но стараниями групп тех, кого называли поисковиками, лазутчиками или сталкерами, было добыто критически важное оборудование. Важное как для выживания тех, кто пережил конец света в бункерах, так и для возрождения Земли. Вначале никто ещё не знал, что на гибель обречено само Солнце.

Такой командой поисковиков и был отряд из одиннадцати солдат, которые сейчас стояли на берегу. Солдаты, которым предстояло принять самое непростое решение. Выбор сильных. И они его сделали.
– Хорош вздыхать, Юрец. Или ты, старый козёл, намеревался жить вечно, а? – спросил с лёгкой усмешкой ещё один боец. Вот только сколько же грусти и тоски было в этом голосе.

– Да все мы здесь старые козлы. Засиделись мы, братцы, на этом свете, – поддержал разговор ещё один голос. – А они только жить начинают.

И никто из этих одиннадцати мужчин даже не упомянул, что после прохождения той процедуры, в которой именно военные были первопроходцами, их срок жизни резко увеличился. Триста пятьдесят или четыреста лет – неплохой побочный эффект. Вот только они сами уже не могли назвать себя людьми.

Генетическая модификация, которая должна была помочь им пережить сверхвысокий уровень радиации и другие поражающие факторы, была крайне мучительной процедурой. Как в плане внедрения мутагенов и препаратов в организм, так и в процессе перерождения. И второй процесс, растянувшийся на несколько недель, был особенно мучителен. Постоянная тошнота, судороги и боль в каждой клетке тела.

Сначала они все побледнели, будто альбиносы. Даже волосы у части добровольцев стали белыми как снег, а у других почернели как уголь. Потом свет, который и так был тусклым из-за дефицита, стал жечь глаза. А метаморфозы скелета продолжали курочить тело.

Каждый из них в итоге стал куда выше, чем был до этого, крепче и сильнее. А ещё помолодел из-за непонятного сбоя механизма укорачивания теломеразы.

Но наибольший шок у каждого из тех, кто пережил ускоренную и не отлаженную до конца, процедуру модификации, вызвали не новый облик или возможности, а то, что появилось внутри. Чёрная кровь, напоминающая смолу при попадании на воздух, теперь текла в венах каждого из них. Как знак того, что пути назад нет.

Обречённые на гибель стали напоминать живых мертвецов: бледная кожа с серым оттенком из-за текущей в жилах крови, чёрные провалы глаз без зрачков и белков, да и живут, считай, в могиле под землёй. Но они выжили. Стали первыми, за кем подтянулись и остальные. Процедуру превращения смогли замедлить, поэтому новички медленно и без мук менялись в течение двух-трёх лет.

Они, те, кто стали первыми модификантами, хорошо поработали в течение всех этих лет. Поиск банков данных, информации по передовым исследованиям, новейшего оборудования, ресурсов, других уцелевших и даже культурных ценностей и предметов искусства – это их наследие.

До взлёта ковчега оставался час с небольшим. Их вещи уже на борту, но они не полетят в новый мир. Рутинная проверка сигнала, который перехватила их патрульная группа. Просто правильное выполнение правил устава. И солдаты нашли заблудившийся вездеход.

Не все укрытия смогли пережить эти годы буйства стихии и радиации. То укрытие было удалённым. Два года никаких вестей после крайнего сеанса связи. Спасатели нашли лишь обвалившиеся тоннели. Никто и не знал, что глубже были выжившие. Те, кто не мог связаться, а только слушали радиоэфир.

Ресурс ковчега был ограничен. На потерянных не рассчитывали, сроки поджимали, а потому ковчег имел строгие ограничения. Даже анабиозных капсул не хватало на всех, а перелёт в новый мир мог занять годы. Потому наверху скрепя сердце, приняли тяжёлое решение – утвердить экипаж спасательного звездолёта из числа тех, кто эвакуировался в космопорт из других убежищ.

Никто не рассчитывал, что обитатели погибшего бункера сумеют откопаться. И даже смогут отправить свой последний транспорт в космопорт с теми, кого они хотели спасти больше, чем себя – с детьми. Двое взрослых сопровождающих, которые вряд ли получат место, и пятнадцать малышей. Да, дети модификантов растут и взрослеют быстрее, как вскоре выяснилось, но пока это просто крохи. И для них нет места.

Одиннадцать солдат умели считать. Поэтому понимали, сколько ограниченных ресурсов жизнеобеспечения предназначено на их отряд. Они не знали, пойдёт ли командование на новую жеребьёвку или что-то вроде. Скорее всего, их грамотные командиры примут тяжёлое решение. Всё же в новом мире будут нужны спецы, а не несмышлёныши.

Выбирай меньшее из двух зол, но в любом случае ты выберешь зло. Одиннадцать поисковиков сделали по-другому. Они не выбрали зло, а пошли по тому пути, что до конца смогут пройти лишь сильные.

Вездеход, а вместе с ним их жетоны, сборщики проб и некоторые их личные вещи уже должны достичь ковчега. Вот ведь ирония. Двум доходягам, водилам и пятнадцати малышам хватит места и тех ресурсов, которые предназначались для людей, стоящих перед бушующим морем раскалённой воды. Хотя какая там вода. Больше пепел и грязь.

Здоровяк, который стоял правее командира, тяжело вздохнул и что-то пробормотал на родном языке. Кроме него, больше никто на нём не говорил.

– Ты чего, Стаг? – спросил офицер своего солдата. Нет, этот парень не струсит. Никто из них не отступится. Да и поздно.

– Тоскливо, командир. Я ведь не только последний мужчина в роду, но и последний из своего народа, понимаешь.

Это было правдой. Стаг так и не нашёл соплеменников среди выживших. Умрёт он – умрёт его народ.

– Нет, тут ты сильно не прав, брат, – грустно усмехнулся его командир. Стаг посмотрел сверху вниз на того, с кем прошёл огонь и воду.

А офицер продолжал говорить:

– Один человек растворится среди других. Мы все, если ты помнишь, даже в хранилище генного материала госхрана тогда специально влезли. А потом нас архивариусы заставляли собирать информацию об исчезнувших народах: традиции, обычаи, легенды, сказки, музыку.

– Я тогда на запись несколько часов танцевал даже. И пел, – произнёс здоровяк, а несколько солдат кивнули, вспоминая похожие моменты.

– Так что этих людей восстановят. Эти народы, их дух, культура не потеряны теперь безвозвратно. Но одно я скажу точно, – голос офицера наполнился сталью, – что если бы я был на твоём месте и сделал другой выбор, то я погубил бы всё. Всю память предков, все их славные деяния, все их победы так легко перечеркнуть одним неверным поступком.

Воцарилось молчание, только лишь шум волн доносился снизу.

– Нет, Стаг. Ты не последний из своего народа. Ты его не погубил. Ты даровал ему возрождение и бессмертие.

Кто-то шумно вздохнул, услышав эти слова.
– Спасибо, командир. Спасибо, Варг, – Стаг протянул руку офицеру для пожатия.

– А ведь то, что мы задумали – тяжкий грех? – произнёс кто-то, и Варг повернулся к нему.

– Дима, он поймёт. И неважно, как мы его зовём: Всевышний, Аллах или как-то ещё. Он всё видит и понимает. Грех – это сделать другой выбор. И если что, мне тоже неуютно.

Офицер, которого назвали Варгом, посмотрел на кипящее море:

– Тоска и пустота, да? И может быть, страх. А вот я боялся ошибиться. Не хотел, чтобы там, когда я снова встречу жену, детей, они посмотрят на меня, как на чужого. А сыновья скажут: ты что наделал, батя? Вот это страшно.

– Мы и не знали, что у тебя была семья, командир, – произнёс один из бойцов сдавленным голосом, а Варг лишь печально усмехнулся.
– Серый, мы все потеряли близких. И пережили их на десятилетия. Но сейчас я уверен в одном, – Варг посмотрел на своих солдат. – Мы встретим сначала тех, кого потеряли, а потом друг друга. Соберёмся и посидим, вспоминая, что было.

– С меня мяско, – подал кто-то голос.

– А с меня эчпочмак...

– Да я такой шашлык замариную, мужики...

– Рыбки наловлю. Закопчу потом на щепе. Ум отъешь...

– А я жижгале всех угощу...

Настроение у всех резко приподнялось. А вскоре пришёл вызов из центра, который снова заставил солдат, а точнее воинов, стать серьёзными. Каждый молча достал из кобуры свой пистолет и снял с предохранителя.

– Капитан, какого хера у вас там происходит? Пришёл вездеход с гражданскими, там ваши вещи, жетоны. Вы что удумали? – раздался крик из динамика.

Варг молча приставил ствол к виску. Место тонкое, пуля легко его пробьёт.

– Знаете, я привык к разговорам, что там, на западе, не умели писать сильные вещи. Но это не так. Например, этот отрывок. Адаптированный и укороченный, но этот парень, Алан Сигер, явно что-то понимал.

– Блядь, вы что удумали?! Немедленно вернуться! Это дезертирство! Скоро старт! Звезда уже коллапсировала! Волна уже идёт!

В центре все явно растеряны. Варг и его бойцы это понимали. Но, как они и решили, такие головорезы, как они, в новом мире мало пригодятся. Да и их коллег на борту осталось немало.

Варг начал читать свой последний стих:

Со Смертью встреча у меня

На баррикадах, средь огня.

За руку Смерть меня возьмёт.
И в царство мрака уведёт.

Сомкнёт глаза, прервёт дыхание…
Мне Смерть назначила свидание.

В рации ещё раздавались крики, но воин их не слышал. Его выбор сделан, путь пройден. Палец выбрал свободный ход на спуске.

Я лишь солдат, что дал зарок

Прийти на встречу точно в срок.

Палец закончил своё движение, прогремел выстрел. Потом ещё десяток.

А чуть позже, на взлетающем корабле, ещё один солдат дрожащими руками брал из рук водителя, который привёз детей, свёрток. Там лежал жетон с именем, герметичная капсула сборщика проб, а также металлическая маска, напоминающая череп и угловатый вибронож в чехле. Это было всё, что осталось от его лучшего друга.

Межзвёздный Альянс. Новый Марс.

Город Кеннеди. Посольство Аквитании.

2495 год (сейчас).

Дёрнувшись всем телом, тот, кого сейчас звали просто Древним, проснулся. Оглядев непонимающим взглядом комнату, мужчина вздохнул и вытер бело-серой рукой лицо. Всего лишь сон, но какой ужасающий. Столько лет прошло, а он, спустят столько лет, помнит всё.

Древний ещё раз осмотрел комнату, которую ему отвели под кабинет. Никаких окон. Из мебели лишь рабочий стол с креслом и стульями, перед ним, пара шкафов со стеклянными створками, синтетический ковролин, да чайный столик для гостей с парой диванчиков тихом в углу. Неприметная дверь сбоку ведёт в спальню, а вторая — в коридор.

Помещение выглядит богато: стены обиты тканью и отделаны деревянными панелями, вся мебель кажется сделанной из дуба. Только намётанный глаз Древнего легко отличает обман. Обивка из синтетики имитирует шёлк, мебель и панели пластиковые и лишь раскрашены под древесину, а ещё запах.

Мужчина дёрнул носом. Если ему что-то и не нравилось после модификации, так это обострённое обоняние. Да, он мог бы выследить человека по запаху, но сейчас приходилось ощущать аромат всей этой синтетики. Обманчивая красота, подделка, как и многое здесь. Если в этой части вселенной и есть что-то настоящее, так это люди, имеющие принципы и цель. И ради них он здесь.

Спать в кресле было не очень удобно, но организм запросил отдых. Надо прислушиваться к себе, иначе в один момент можно выгореть. Человек без сил и энергии неэффективен. Фразу, что сон для слабаков, на взгляд Древнего, придумали или очень молодые, или те, кому не приходилось работать на износ.

В его прошлой жизни, которая осталась позади, в учебке говорили, что сонный боец – мёртвый боец. Так что будь добр, оставь это врагу, а сам будь смертоносно эффективен. И не перепутай с эффектностью, это другое.

Чёрные перчатки заняли своё привычное место на ладонях. Секретность никто не отменял, да и не стоит пока никого пугать внешним видом. Особенно глазами, которые напоминают провалы в бездну. У парней лица скрывают маски, а он использует вуаль и голографический экран. Но не в данный момент.

Его гостья ещё не вернулась, а значит, есть время всё обдумать. Этот сон приснился ему не зря. Древний часто видел его. И всегда он прерывался в тот миг, когда тот паренёк, водитель вездехода, передавал ему свёрток с личными вещами Варга. Того самого, первого.

На столе перед Древним стоял небольшой ящик с кодовым замком. Набрав давно знакомую комбинацию, ноль шесть, одиннадцать и две тысячи тридцать девять, дату того самого дня, — мужчина медленно открыл контейнер. Потом он развернул отрез синей ткани, которой были прикрыты немногие ценные для него вещи.

За эти годы кое-что изменилось. Здесь больше не было того самого ножа из вибрирующего сплава с приваренной режущей кромкой из порошкового сплава. Да, клинок остался тем же самым, а рукоять, батарея и генератор колебаний пришли в негодность от радиации. Такой фон был на берегу вскипевшего океана, что пластик и тонкая электроника просто рассыпались.

Древний отреставрировал клинок и подарил тому, кто стал его учеником семнадцать лет назад. Дважды сирота, парнишка-приёмыш в семье специалистов по гидропонике. Тогда, когда Ки́ло с восьмым отрядом зачистили налётчиков, они нашли единственного уцелевшего на небольшой научной станции. Паренёк решил присоединиться к «Мраку», подразделению, которое воссоздали на основе того самого подразделения поисковиков. В первые годы, перед уходом в подполье для всего мира, им ведь и повоевать пришлось.

Когда Древний увидел лицо кандидата в новобранцы и прочёл его личное дело, он вздрогнул. Это не могло быть простым совпадением. Всё-таки он и ему подобные слишком долго спали в анабиозе. Вот потомки успели и ему проблемы в генокоде исправить, и других дел наворотить. Ох и долго тогда пришлось в архивах просидеть. Но это того стоило, учитывая, что он снова стал верить.

Развернув ткань, Древний взял в руки металлическую маску, которая ранее закрывала снаружи шлем скафа. Сейчас бойцы «Мрака» штатно получают броню, где шлем напоминает скалящийся череп.

Мальчишество? Быть может. Быть может. Но мародёры (были и такие, пока не передохли от радиации) в первые годы катастрофы на Земле, отлично запомнили отряд солдат, бьющихся до смерти и, которых возглавляла сама смерть. Даже странно, что эти истории не сохранились среди местных легенд. А ведь многие удивились, что для оснащения спец войск он выбрал такую приметную униформу. Голый расчёт. И дань памяти.

Тот, кого теперь называли Древним, действительно помнил все те имена. Следом за маской мужчина извлёк из ящика пластину голо фото, на котором были изображены двенадцать мужчин: Юрий Воронцов, Василий Истомин, Данил Винниченко, Дмитрий Панков, Ренат Галиуллин, Константин Варламов, Павел Федотов или Павел Первый, рядом с ним Павел Гаряев, затем шёл Стаг Цораев, Алексей Изотов, сам Древний и их командир с позывным Варг. Его лучший друг…

Кроме маски и фото, в ящике лежал личный жетон с почти стёршимся именем и прибор для забора генного материала. И тот материал долго пролежал в хранилище по объективным причинам. Проклятие Первого поколения, как это назвали.

Ускоренная процедура модификации не была опробована, как и терапия в целом. Экстренное решение стоило жизни десятков добровольцев. Учёные и военные, которые должны были исследовать поверхность погибающей планеты и пережившие болезненное изменение, помогли в доработке процесса. Да, не было времени ждать, как воздух нужны были ресурсы, так что никто сперва не исследовал их новый геном.

Лишь через несколько лет, при сравнении образцов первого и второго поколения модификантов, генетики схватились за головы. Бесплодие или дефекты наследственности, риск спонтанного образования и разрастания дефектов во внутренних органах. Даже клонировать их было нельзя. Ещё на земле первые стали частыми гостями и испытателями капсул анабиоза. Ведь среди них было немало ценных специалистов и учёных.

Команда Варга была из этой группы. Именно поэтому Древний после старта и собрания, где обсудили то, что случилось на берегу испарённого океана, лёг вместе с другими первыми в анабиоз.

На совещании все прослушали запись с чёрных ящиков скафов погибших бойцов. Была такая функция, которая помогала удалённо узнать, с чем столкнулись погибшие поисковики. Долго тогда все говорили, спорили, считали, хватило бы ресурсов уцелевшим или нет, обсуждали причины поступка.

Психологи разбирали психологические профили ребят. Кто-то говорил, что бойцы из первого поколения испытывали стресс из-за нависшего над ними рока в виде генного сбоя. Другие говорили о травматическом синдроме, который был вызван личным подтверждением факта гибели близких. Приводили пример Цораева, который нашёл скелеты близких в горном укрытии у себя на родине. Или как Гаряев ходил в родном городе по роддому, где до всего лежала на сохранении его жена. Коснулись и их командира, который во время рейда на берега Волги имитировал проблемы со связью и пошёл в родной дом, чтобы проверить: не успели ли его близкие вернуться? Может, они в ближайшем бункере?

После того как мозгоправы упомянули его друга, он не выдержал. Хлопнув ладонью по стене, Древний тогда вышел в центр зала и сказал, что он думает и о ребятах, и о тех, кто полощет их память, и об уцелевших. Тогда мужчина сказал, что всё случилось потому, что они слабы.

Тому, кто по-настоящему сильный, не нужно выбирать, кого спасти, а кому дать умереть. Сильный не шакал, который будет рвать другим глотки за глоток воды. Не будет лгать и трусить, чтобы спасти свою шкуру. И ложь действительно вскоре стала позором в их обществе. Ведь они все жили в том мире, где у многих остались лишь их жизнь и слово. И они все научились ценить то, что у них осталось.

И если такой человек встанет перед выбором, он выберет лишь один вариант. Тот, при котором он останется человеком, а не зверем и ничтожеством. И одиннадцать воинов сделали такой выбор. Выбор сильных. Пусть сейчас подсчитали, что ресурсов не впритык, и забрали бы всех, но они этого не знали и решили остаться людьми.

Древний тогда долго говорил. И о том, что всё осталось в прошлом, ничего не уцелело. Они могут лишь создать всё заново, и должны учесть ошибки, которые были у их общей родины в прошлом. Они должны стать сильнее и в любом случае оставаться людьми, а не быть тварями дрожащими.

Эх, знать бы тогда, к чему эта его речь приведёт. В одном он покривил перед гостями. Не уточнил, что его триста с копейками лет — не биологический возраст, а хронологический. Много времени ему и другим первым пришлось из-за дефекта генома провести в анабиозе. Первый раз их разбудили после очередного неудачного прыжка.

Генератор гравитации был повреждён, и ковчег медленно падал на тёмную планету с высокой гравитацией. Один и семь земной ‒ жить можно, но тяжеловато. Говоришь, будем сильными? Ну так подай пример.

Новая Земля ‒ тёмный, безжизненный мир без атмосферы и с высокой гравитацией. И их новый дом. Хорошее место для тех, кого местные назвали Призраками Мёртвого мира. Будто специально судьба подбросила им испытание, чтобы они встали сильнее. Бывшие поисковики, а теперь первопроходцы, смогли найти хорошее место для посадки. Достаточно ресурсов как для протобактерий, генерирующих из базовых элементов органику, так и для ремонта корабля. Даже для синтеза альфарита.

Но они не улетели. Их новые тела легко приспособились к жестоким условиям. Всем была нужна передышка. Построили несколько кораблей с гиперприводом, первопроходцы исследовали ближайшие системы, наметили места для поселений, а потом легли спать в ожидании исцеления.

И почти сто лет назад их разбудили для излечения. И нарекли Древними. Ведь почти не осталось тех, кто жил на земле. И те, считай, дремучие старики. Нет, тело и разум крепки, но первые признаки старения стали давать о себе знать.

Весёлое было время. Не каждый день тебя назначают старейшиной с высокими полномочиями. И твоего совета ждут расплодившиеся потомки. Ох, и как же буквально они поняли, что надо быть сильными. Даже армию создали, которая ни с кем не воевала. Прямо культ и жизненная позиция. Но в некоторых вопросах реально как дети. Что поделать. Изолированный социум.

А лет через тридцать они впервые столкнулись с потомками других уцелевших. И армия быстро обрела боевой опыт. Благо, эти фанатики не знали, где находятся территории Союза, чтобы обрушить туда все силы. Да и было время нормально разобраться с причинами первых неудач, которые имели место ввиду недостатка опыта. Повезло, что такого не было у обеих сторон. Вот только у Призраков были Древние с большим опытом ведения войны до и после катастрофы.

Хотя у противника всё же был весьма своеобразный опыт применения насилия. В плане усмирения бунтовщиков и неверных. Религиозное теократическое государство в космосе. Расскажи кому в прошлом ‒ покрутили бы пальцами у виска. Договориться с такими не было возможности.

Древнему тогда пришлось создать пятое подразделение в довесок к «Опустошителям», «Защитникам» и остальным. Самое новое подразделение и при этом самое старое ‒ подразделение «Мрак». Реинкарнация их отряда…

В «Мрак» шли те, кому уже нечего было терять. Как и тому, кто теперь носил имя Варг. Древний сам так его назвал. И отдал то, что принадлежало ему по праву.

А ещё через почти двадцать лет разведчики, которые исследовали другую часть космоса, наткнулись на ещё одну ветвь человечества. Первый контакт не задался. Клановцы в итоге потеряли несколько кораблей, а Союз отправил парламентёров в столицы самых крупных государств.

Эх, не было у них тогда сил для демонстрации. Эти нормалы тоже добрых слов не понимали. Итог ‒ вялотекущий конфликт. Который десять лет назад чуть не полыхнул со всей силы. Пришлось устроить местным кровавую баню, чтобы их жадные лидеры поняли, с кем связались. Ведь на терраформинг Возрождения ушли десятилетия. И никто в Союзе не верил, что Альянс или Драконы не поняли, откуда на этой планете один лишь земной биом.

Вот только у прецедента с «Гризвольдом» были более далекоидущие последствия. Святая Истина узнала, что кроме ненавидимых ими мутантов, есть ещё люди в этой части вселенной. И это заблудшие еретики, которых нужно обратить в правильную веру.

Вспомнив, что из себя представляет религия этих фанатиков, Древний чуть не сплюнул. Взять тоталитарную секту из прошлого Земли с подавлением личности её членов, рабским трудом, кастовым разделением и натянуть на несколько десятков миров ‒ вот тебе и Земля Святой Истины. Хотя скорее лжи. И иерархи явно подбивают клинья хотя бы под Альянс. Разведка это подтверждает.

Упустили они момент в прошлом. Благо, в последние годы всё меняется. Никому, кроме корпоратов, части конфедератовских функционеров и Первых Семей, конфликт не нужен. Люди жить хотят. Вот только если случится приход армады фанатиков, то против них не устоит ни одна местная армия.

‒ Хватит. Достаточно мы вас прикрывали. Пора хоть здесь заканчивать этот цирк, — произнёс мужчина, нажимая кнопку вызова.

Ворон пришёл через пару минут.

‒ Древний, посланница президента Альянса подъезжает. Проводить её сразу к вам или пусть подождёт?

Нет, — мотнул мужчина головой. ‒ Веди её сразу сюда. И приготовьте нам чай.

Ворон кивнул и повернулся через плечо, но у выхода его догнали слова старейшины:

‒ Спасибо за всё, Юра.

Ворон дёрнулся, услышав это имя, обернулся, но Древний уже изучал данные на информационном планшете. Офицер, который здесь уже отвык от своего имени, был удивлён. Старейшина будто сам не свой. Да ещё и маска, напоминающая шлемы мраковцев, лежит на его столе. Что с ним?

Офицер покинул кабинет, а Древний смотрел ему вслед. Полковник Ворон, он же Юрий Воронцов. Такое знакомое лицо. Радует, что ребята тоже не конечны. А ему предстоит непростая встреча.

‒ Будь я лет на сто моложе. Старый ты пафосный козлина, Лёха.