Призраки осени

Осенью Заповедный лес красив невероятно.

Был.

Пока я не поняла, что заблудилась. И пока по земле не потянулись, удлиняясь, вечерние тени. Но первое тревожило больше второго. Потому что я знала Заповедный как свои пять пальцев. Я облазила его вдоль, поперёк и вверх ещё ребёнком. Я знала каждый пенёк, каждую неприметную тропку, каждый кустик. Я тут дневала и ночевала, провожала закаты и встречала рассветы. Всё детство.

Это же мой лес.

Был?..

Замерев на поляне, я озабоченно озиралась по сторонам. Низко клонились узловатые ветви старых шагунов. Мощные корни выпирали из-под палой листвы и убегали в сумрак мшистыми змеями. Деревья росли так близко друг к другу, что казались сплошной стеной. Пёстрые, золотые в багряную крапинку листья замерли в безветрии.

Вот только шагунов здесь, в сердце леса, быть не должно. Они растут лишь на границе – их «шагающим» корням слишком тесно среди остальных деревьев, им нужен простор. Или они откуда-то взялись, или я чего-то о Заповедном не знаю, или...

Нет!

Я сердито тряхнула головой. Не могу я тут заблудиться! Подумаешь, лет десять не заглядывала, пока училась... Как перешагнула границу – сразу всё вспомнила, от пенька до кустика. И гуляла безбоязненно, хотя истории о Заповедном разные рассказывали. Всё чаще жутковатые – о нежити, призраках, чёрном колдовстве и прочей древней гадости. Но я же здесь выросла! И в жуть не верю. И заблудиться не могла.

Не-мог-ла!

Но заблудилась.

Не помню шагунов. И эту поляну. И не понимаю, как сюда попала. Я. Или всё же поляна.

И вон то изваяние под деревом я тоже не помню. Совсем.

Говорят, до Заповедного здесь стоял город – маленький, уютный, полный леса. И деревьев в нём росло больше, чем жило людей, и породы встречались редкие, необычные. Но однажды что-то случилось (ясно дело, не обошлось без магии), и городок внезапно опустел, как и ближайшие деревеньки. Зато лес мгновенно захватил обезлюдевшие земли. И все, кто ступал под сень Заповедного, пропадали бесследно.

На пару сотен лет о лесе забыли – попытались забыть. Дурных на голову смельчаков, само собой, меньше не стало, но колдуны оградили лес чарами, и очень долго никто даже близко к волшебной стене не подходил. Не мог приблизиться. Но со временем чары стёрлись, а людям стало так не хватать земли в Озёрной долине, что они рискнули поселиться рядом с Заповедным. И ещё ближе. И ещё.

Сейчас две деревеньки подобрались к лесу вплотную, и в одной из них живёт моя бабушка. И уже давно ходят люди в лес по грибы да ягоды, за целебными травами. И детишки прибегают в прятки поиграть. И никто не пропадает. Хоть и говорят, да, – и о сгинувших, и о мёртвом городе.

А ещё о городе говорят его останки. Щербатые чаши фонтанов, полные мха и мелких цветов. Обломки стен, увитые ядовитым красным змеевиком. И изваяния – потрескавшиеся каменные фигуры: людей, животных, птиц; маленькие, средние, огромные. Я их все знала наперечёт. Каждое облазила. Каждому своё имя дала.

И вот это изваяние, повторюсь, не помню.

В десяти шагах от меня из-под жёлто-багряной листвы выглядывала девушка. Я хмуро прищурилась. Очень странная, кстати, девушка. Никогда прежде не видела здесь таких фигур – таких... настоящих. Обычно же все изваяния или красоте служат, или делу – или с нежной улыбкой и в чудесной одежде (или без оной), или на что-либо властно указывают. Но эта...

Эта словно пряталась. Сутулая, пригнувшаяся. Настороженное лицо, наискось прорезанное безобразной трещиной. Ладони комкают, подбирая, длинную рваную юбку. Волосы убраны под обычный рабочий платок. На ногах – обычные же рабочие башмаки, дешёвые и грубые. И рубаха тоже простая, и передник. Какая же тут красота? Какое же указание?

Разве что... намёк?

Один внутренний голос советовал не приближаться. Напротив, развернуться – и бегом туда, откуда пришла. Глядишь, выберусь. А вот второй льстиво шептал, что я же сильная, я же колдунья, я же давным-давно мечтаю об интересном приключении. Не надо никуда бежать. Лучше изваяние поближе изучить. И понять, откуда оно взялось. Как и шагуны. Как и незнакомая поляна.

Как и я здесь.

Пока я нерешительно мялась на месте, сгустился сумрак. Закатное солнце прощально вспыхнуло за стеной леса заревом пожара и скрылось. Поляну захватили уродливые тени. Из-под корней поползли первые ручейки тумана. А золотая в крапинку листва почудилась тёмно-красной. Лес будто чужой кровью истекал.

Или – не будто. И совсем не чужой.

А изваяние вдруг повернуло голову в мою сторону, и в мёртвых каменных глазах сверкнула зелёная искра.

Я рванула с поляны быстрее, чем первый внутренний голос крикнул спасительное: «Призрак! Нежить! Беги!» Развернулась и побежала туда, откуда пришла – по бёдра задрав длинную юбку, проклиная платья, корни, ветки, взрослую малоподвижность и всё, что мешало лёгкому бегу. Летела, не разбирая дороги. Чтобы споткнуться, рухнуть носом в листву и с проклятьями обнаружить себя на всё той же поляне.

И на всё том же месте.

Туман скрыл палую листву и мягко серебрился. Тени расползались по поляне, презирая законы природы. Зеленоглазое изваяние откровенно ухмылялось. И такая стояла тишь...

Я села, нервно поправила растрёпанные волосы, одёрнула юбку и вытерла о передник грязные ладони. И строго напомнила себе главное: мне не пристало бояться. Я молодая и неопытная, но всё же колдунья. И не красть пришла, и даже не за грибами, а просто прогуляться. И это мой лес. Заповедный всегда был моим.

– Это мой лес, – хрипло сообщила я изваянию и запнулась.

И снова едва не задала стрекача, когда из сумрака выступила невысокая фигурка. Худенькая, девчачья. Длинное серое платье, грязное по подолу, светлые косички. Старая кукла в обнимающих руках. И зелёные искры в неподвижных глазах.

Ещё одна... А ведь колдуны, когда чары стены кончились, долго изучали лес и ничего опасного не нашли...

«Иди», – ветром пронеслось над поляной, и с веток перелётными птицами сорвались стайки осенних листьев.

Девочка повернулась ко мне спиной и замерла, выжидая.

Меня накрыло паникой. Не хочу я никуда идти!.. То есть нет, хочу, но не «туда», а «отсюда». Но тот (или та?), кто это затеял, имел иные планы. И мои ноги без моего участия подняли меня и деревянной походкой понесли к странной девочке.

Изваяние подмигнуло зелёным огоньком: мол, не бойся!

– Хорошо тебе говорить... – буркнула я и осеклась.

Мать-земля, что я несу... и кто меня несёт?..

Девочка плавно и бесшумно зашагала прочь с поляны. Казалось, она плыла над туманом, и серебристая дымка была продолжением тканого серого подола. Я неловко глянула себе под ноги и невольно поёжилась – подол моего тёмного платья тоже сливался с туманом, и оттого дымка вокруг моих ног была чёрной, как звёздная ночь, с вкраплениями серебра.

Хорошо, я надела самое старое из того, что не жалко... А в мелких зачарованных карманах передника, между прочим, полно колдовской мелочи на всякий случай... Порядочные девицы носили вышитые передники для красоты, а я – для пользы, вместо сумки.

Но едва я сунула руку в ближайший же кармашек, девочка обернулась, жутко сверкнув глазами.

«Не надо», – прошелестели листья.

И моя ладонь намертво прилипла к карману. Ненадолго – на десятом счёте чары отпустили. Но предупреждение – более чем, да. Я вняла, испуганно глянула по сторонам и снова напомнила себе, что я – колдунья. И, похоже, у меня есть время приготовиться. Не знаю, к чему. Но что умею – то сделаю. Если позволят.

Мы нырнули в чащу и запетляли между черначами. Узкие узловатые стволы, точно огнём сожжённые, редкие ветки с тёмно-коричневой листвой – черначи никогда не встречались в Заповедном в таком количестве. Плохое дерево, считалось у сельчан, проклятое. А всего лишь потому, что чёрное. И на самом-то деле очень полезное: кору от лихорадки надо заваривать, свежие листья – от отравлений. А амулет из сердцевины дерева злых духов отгоняет. Правда, в последнем я теперь сомневаюсь.

Черначи вывели нас на берег речушки – неподвижной, красноватой. Девочка уверенно свернула влево, и вскоре показался старый каменный мост на ту сторону. Я невольно оглянулась и вздрогнула – туман за нашими спинами неторопливо поднимался всё выше и выше. И краснел. И по-прежнему нёс меня... куда-то.

В сердце заколдованного леса, которое по своим загадочным причинам никому прежде не открывалось?..

В сердце мёртвого города?..

К кому? Ведь этими чарами кто-то должен управлять...

И ух я его – только доберусь...

Девочка точно мои мысли читала – засмеялась, зашелестела, как лёгкий ветерок пробежался по высохшим листьям. Я поджала губы и скрепя сердце признала её правоту. Если я не могу одолеть туман и прочее, то нападать на лесного колдуна не стоит даже пытаться. Поди уцелею. Хотя бы. Возможно.

Моя проводница снова засмеялась – и тёплый осенний ветер взъерошил мои волосы, поцеловал в щёку.

«Не бойся».

Да я вроде уже не... Почти.

– К-куда мы идём? – поинтересовалась я с запинкой и осторожно ступила на мост. Старый, заросший мхом и мелкими колючими кустами.