Про десятый наш десантный

Классная собрала наш 10-ый «А» в октябре.

С нами она не церемонилась.

- Сволочи, - сказала она. - Я работаю в школе 30 лет. Я видела всякое. Но чтобы ВЕСЬ КЛАСС ПИЛ ЗАПОЯМИ – ТАКОГО У МЕНЯ ЕЩЕ НЕ БЫЛО!!!

Затем она сухо, кратко и очень по-деловому рассказала, сколько неприятностей у нее было из-за нас за два месяца нового учебного года: от детской комнаты милиции, от директора школы, от завучей и от учителей-предметников, которым мы срывали уроки (особенно по понедельникам, после коллективно отмечаемых дней рождений). И, наконец, подошла к сути нашего собрания.

Через неделю в школе будет конкурс инсценированной патриотической песни. После всех неприятностей нашей классной просто позарез необходимо, чтобы мы хоть в чем-то проявили себя с положительной стороны. И поэтому она сказала, что:

- знать нас не знает,

- видеть нас не хочет,

- но через неделю мы должны выступить.

Ей все равно, ЧТО и КАК мы будем делать. Ее это вообще не интересует. Можем делать, что хотим. Ответственным за подготовку она назначает Лепёхина. И если мы провалим это мероприятие и в очередной раз опозорим ее на всю школу, она дает нам честное слово, что Сергей Лепёхин школу не закончит и аттестат не получит.

Всё. Собрание закончено.

...Нам всем как-то не по-детски взгрустнулось. Классная-таки умудрилась задеть нас за самую чувствительную струну...

Параллельный класс готовился к конкурсу под руководством актера Русского драмтеатра Щуцкого – тот вел в школе драмкружок. Мы должны были готовиться сами. Мало того, мы должны были не опозорить классную и отстоять Тяпу.

Нашей отличительной чертой всегда было самоуправление и организованность. Неважно, что мы устраивали: то ли побег с урока, то ли мороженое на весь класс, чтобы есть его прямо на уроке, сидя за партами, то ли стихийные поздравления любимым учителям – хватало переглянуться и сказать пару слов, чтобы ВСЁ БЫЛО СДЕЛАНО. Так было и на этот раз...

...Не помню всех других выступлений, но параллельный класс выступил зачетно: сцена была уставлена театральным реквизитом, выступающие были в театральных костмах и разыгрывали профессионально поставленную мини-пьесу о революции. Типа, сначала они были беспризорными и пели «Цыпленок жареный», а потом по ходу перековывались в юных ленинцев и пели что-то идеологически выдержанное. Чувствовалась руководящая рука мастера, прослеживалась идейная направленность и целостность замысла, радовали глаз театральные костюмы. Зал улюлюкал и рукоплескал...

... А потом на сцену вышли МЫ – всем классом, в обычных школьных формах. Только Тяпа с гитарой.

Из декораций на сцене была лишь фанерная пирамидка высотой не больше полутора метров, которую сколотили своими руками наши мальчики. На нее был накинут брезент и прикреплена красная звезда. Получался импровизированный обелиск. Мы встали полукругом за обелиском. К рампе вышел Dmitry Danilov и, побледнев, чуть вибрирующим от волнения голосом, начал бросать в замолкший зал рубленые фразы:

«На Земле

безжалостно маленькой

жил да был человек маленький.

У него была служба маленькая.

И маленький очень портфель.

Получал он зарплату маленькую...

И однажды —

прекрасным утром —

постучалась к нему в окошко

небольшая,

казалось,

война...

Автомат ему выдали маленький.

Сапоги ему выдали маленькие.

Каску выдали маленькую

и маленькую —

по размерам —

шинель.

...А когда он упал —

некрасиво, неправильно,

в атакующем крике вывернув рот,

то на всей земле

не хватило мрамора,

чтобы вырубить парня

в полный рост!»

Димка сделал пару шагов назад и встал в общий строй. И тут Тяпа взял первый аккорд, и мы запели:

«Шёл в атаку яростный 41-й год

У деревни Крюково погибает взвод.

Все патроны кончились, больше нет гранат,

Их в живых осталось только семеро молодых солдат...»

Что нас еще всегда отличало – это АБСОЛЮТНАЯ ИСКРЕННОСТЬ. Наши родители и наши учителя пережили войну детьми и подростками, кто-то, кто постарше, воевал. Мы выросли на их рассказах. От событий, о которых мы пели, нас отделяло ровно столько же лет, сколько отделяет нас, теперешних, от нашего тогдашнего выступления. Как мы теперь понимаем – не так уж и много... Мы не «педалировали» эмоции, не старались произвести впечатление – мы просто пели так, как ЧУВСТВОВАЛИ. От души.

И вдруг в зале, среди какого-то просто звенящего молчания, заплакали наши учителя...

Мы пели.

А потом к рампе снова шагнул Димка Данилов. И тихо, проникновенно сказал:

«Его зарыли в шар земной,

А был он лишь солдат,

Всего, друзья, солдат простой,

Без званий и наград.

Ему как мавзолей земля –

На миллион веков,

И Млечные Пути пылят

Вокруг него с боков.

На рыжих скатах тучи спят,

Метелицы метут,

ГромА тяжелые гремят,

ВетрА разбег берут.

Давным-давно окончен бой...

Руками всех друзей

Положен парень в шар земной,

Как будто в мавзолей...»

И тогда мы снова запели:

"Соловьи, не пойте больше песен, соловьи. В минуту скорби пусть звучит орган. Поет о тех, кого сегодня нет, Скорбит о том, кого сегодня нет. С нами нет ..."

... Мы заняли первое место в этом конкурсе. Первое место и приглашение выступить в подшефной воинской части, что была рядом с цветочным базарчиком на Конарского.

Классная, насколько помню, не сказала нам тогда ни слова. Но не простила и не полюбила. А те учителя, кто нас любил, те, кто плакал навзрыд тогда в зале – они любили нас и ДО ТОГО. А уж ПОСЛЕ ТОГО – тем более.

А я до сих пор, когда слышу «На земле безжалостно маленькой», - перед глазами встает актовый зал, Димка Данилов у рампы, Тяпа с гитарой и весь класс у обелиска. И я улыбаюсь – и утираю слезы.

Видимо, не я одна...