Про кашу

Бормочущая каша: история одного перехода

В свой редкий выходной Иннокентий приехал домой — усталый, с тяжёлыми веками и мыслями, перекрученными, как провода после бури. Хотелось простого: заварить кашу, сесть у окна, ни о чём не думать.

Он достал чашку со значком «Осторожно» — старую, с трещиной по боку, но любимую. Засыпал крупу, залил кипятком, помешал ложкой. Запах был обычный: тёплый, крахмальный, домашний.

Но через пять минут что‑то пошло не так.

Каша забормотала.

Сначала — едва слышно, будто шуршание листьев под дверью. Потом — отчётливо, в ритм с пульсацией пара над чашкой. Слова были незнакомые: то ли древний язык, то ли бред, то ли шифр, который никто не должен был услышать.

Иннокентий наклонился ближе.

— Ты… говоришь?

Каша не ответила — она пела.

Звуки лились, сплетаясь в узоры: то низкие, как гул подземного колодца, то высокие, как звон стекла на ветру. Иннокентий придвинулся, забыл про усталость, про планы, про всё. Он вслушивался, пытался уловить смысл, но смысл ускользал — зато возникало ощущение.

Ощущение, что где‑то открывается дверь.

Переход

Он не заметил, как чашка стала расти. Как пар заполнил комнату. Как стены растворились в тумане.

А потом — шаг.

И он уже не дома.

Он в заброшенном офисном здании.

Потолки высокие, лампы мигают, коридоры тянутся, как лабиринты. На стенах — следы былой жизни: выцветшие плакаты, забытые папки, пыль на клавиатурах. И тишина. Тяжёлая, как вата.

Но Иннокентий знает: он здесь не случайно.

Он — охранник.

Та же форма, та же рация. Только мир другой.

Квест

Его задача — найти дорогу с машиной.

Не любую. Хотя бы одну.

Он идёт по этажам. В кабинетах — тени. Они не нападают, но следят. Шепчут что‑то на том же языке, что и каша. Иннокентий узнаёт интонации: вот та самая, с утреннего бормотания, вот эта — из середины песни.

Он преодолевает:

На пути — нарушители.

Они не люди. Не призраки. Что‑то среднее. Ходят по коридорам, трогают вещи, пытаются включить компьютеры. Если поймают — заставят забыть, кто ты и так и будешь заниматься не любимым делом.

Иннокентий ловит их. Не кулаками — словами. Он говорит с ними на языке каши. Повторяет звуки, которые запомнил. И они отступают. Правда, потом и кулаки в ход пошли: засветил одному, другому, вспомнил хорошо выученные приемы и пошло-поехало. Противник сдался.

Наконец — дверь.

За ней — дорога.

На ней — одна машина. Старая, ржавая, но целая.

Иннокентий подходит. Дотрагивается до капота.

И мир щёлкает.

Возвращение

Он снова в своей кухне.

Чашка на столе. Каша — на месте. Но теперь она выползает. Медленно, вязко, как живое существо. И продолжает бормотать.

Иннокентий смотрит. Не боится. Не злится.

Он понимает: это не угроза. Это — портал. Или память. Или просто чудо, которое не нужно объяснять.

Он решает: оставить всё как есть.

Не выбрасывать кашу. Не мыть чашку. Пусть будет.

Эпилог

Спустя недели каша в чашке засохла. Превратилась в твёрдый комок, похожий на древний артефакт. Но если прислонить ухо — слышно: бормотание не прекратилось.

Оно стало тише, глубже, будто ушло внутрь.

Иннокентий иногда ставит чашку на стол, садится напротив и слушает.

Иногда отвечает.

На том же языке.

Потому что теперь он знает: есть миры, куда можно попасть не только через двери.

А ещё — через чашку каши со значком «Осторожно».