Про любовь и измену!

Валерка Куканоидов очень любил свою жену! Из всех разнообразных особей женского пола, населяющих нашу планету, только одна она имела для него значение! Любила ли она его… он не знал! Было вполне достаточно того, что ему хорошо с ней, а если начать копаться – то как бы, невзначай, огорчиться не пришлось. К чему эти расстройства? Тамара…ммм – вполне себе созревшая красотка, с непосредственной, детской психикой. Обожающая всё самое современное и модное! Начиная от бытовых приборов, брендового шмотья и заканчивая новейшей моделью пресвятого айфона! Бдительно следящая за подругами и коллегами по работе – «не дай бог, чтобы у них появилось что-то, раньше чем у меня!» Так, согласно текущим тенденциям, в доме заводились всяческие забавные существа: например робот-пылесос – он деловито сновал по квартире, шебуршал своими усиками-щёточками, а если не мог проникнуть в труднодоступные участки или застревал, то сердился и подавал тревожный сигнал – «Я застрял! Перенесите меня на другое место!» Часто, он лез под ноги – с риском быть раздавленным, или, впадая в механический ступор, раз за разом торпедировал стол – да так, что из чашки выплёскивалось кофе. Иногда, его внимание привлекали электронные весы – тогда он норовил на них залезть, урчал и требовал покорности: чем порождал двусмысленные, скабрезные шутки! Конечно же, со стороны Валерки Куканоидова! Жена таких вольностей не одобряла! Скоро пылесосу была дана отставка – на пост заступил агрегат более современный, напичканный кучей полезных функций. Среди всех этих увлажнителей воздуха, медитативных массажёров, электронасосов, подающих воду из бутыля прямо в стакан, словом среди всего того – «что непременно нужно приобрести – ведь это так необходимо и у всех уже есть!», у Валерки Куканоидова частенько шла кругом голова. Шторки и коврики в ванной, пластиковые держатели для чего либо, накладки на стол в кухне и прочие полезные штуки – их важность сложно было переоценить, менялись со скоростью близкой к той, с которой день меняет ночь. Только привыкнешь к чему-то… бац! – и это уже в мусорном ведре! Готовься к новым испытаниям. В такие моменты, ему думалось – «ну почему нельзя жить спокойно, неторопливо? Без раздражающей суеты и гонки бытовых вооружений?» Он останавливался в шаге от того, чтобы закипеть окончательно – комфорт и чистота, его окружавшие, были плодами этой суеты.

Из всех домашних дел, жена больше всего любила убираться – она приводила квартиру в порядок по два раза на дню. Он, сидя за ноутбуком и периодически кося глазами в её сторону, находил в её действиях некую сублимацию. Затем, насмотревшись на заманчивые позы, возникающие по ходу этого процесса, на привлекательные изгибы, рождённые этими позами, он нервно подскакивал – «к чёрту сублимацию!» Валерка Куканоидов любил свою жену! Вот только удавалось это нечасто! За уборкой следовала готовка, затем уборка после готовки – он всеми правдами и неправдами пытался втиснуться в эту схему, но какое там – «Ты что? Я ванну не успела ещё принять!» В будние дни это было сродни приговору без права на помилование – ванна, с незыблемыми телефонными разговорами, занимала не меньше часа. К моменту, когда жена, подобно Афродите – в хлопьях пены и со стекающими по бархатной коже капельками воды, выходила из ванной, Валерка Куканоидов был уже недееспособен. Расплющенный дневной усталостью, так и не отдав своей любимой тепла и ласки, он тихо посапывал на диване. Может, снилось ему, что мир летит в тартарары, земля разверзлась, и до мгновения, когда всё бесповоротно накроется медным тазом, осталось всего ничего – и вот, казалось бы – «когда, если не сейчас?» Но, нет – «Ты что? Я такая грязная! Я в ванную!»

Только не зря Валерка Куканоидов, по натуре своей, был и математиком и тонким знатоком женской души! Совместив два этих качества, он нашёл вариант, при котором у жены высвободится время и она, обрадованная такой перспективой, с удовольствием посвятит его любимому мужу. План был гениален и прост одновременно! Валера стал покупать и заказывать готовую еду: стоять у плиты и мыть посуду будет не нужно – ух он развернётся! И вот здесь, когда он уже потирал руки в сладостном предвкушении своей победы, его и настигло жестокое разочарование – ему опять ничего не перепало: жена просто стала дольше убираться, плюс увеличилось время её пребывания в ванной комнате. Его справедливое и горькое замечание, что он не для этого освободил её от забот на кухне, она, удивившись претензиям, парировала веским:

– Зато, я смогу теперь проникнуть в те уголки, куда у меня не доходили руки! Там знаешь, какие залежи пыли?

Ворчание по поводу того, что его руки, и не только, тоже давно не проникали в кое-какие укромные и приятные уголки, она хладнокровно проигнорировала!

Вот тогда-то, у него и появились первые, смутные подозрения! Нет, никаких, даже косвенных, доказательств у него не было: ну, действительно, человек пришёл с работы, уставший, пока то, да сё – домашние хлопоты ведь никто не отменял! А полежать в расслабляющей, горячей воде, после дневной суматохи – это ведь блаженство! Тем более, что и разговоры, несмотря на закрытую дверь, слышны были на весь дом – ничего компрометирующего, обычные сплетни! Кумушкины пересуды, так сказать! И всё же, где-то в подсознании поселился занудный дятел, долбивший в одну и ту же точку – Валерке казалось, что жена умышленно тянет время, дожидаясь – когда его сморит сон. Если же влечение становилось особенно сильным, и сон отступал, в дело шли надуманные и странные отговорки – «Ты какой-то лохматый, подстригись что ли…» или «Я грустная сегодня, ничего не хочется!» Он переживал и злился, но вида, как человек воспитанный и интеллигентный, не подавал! Ситуация осложнялась ещё и тем, что Валерка Куканоидов по-прежнему любил свою жену: желание овладеть ею превалировало над всеми другими! Он бежал в парикмахерскую, покупал новый мужской аромат, придирчиво разглядывал себя в зеркале – «вполне ещё ничего, и живота совсем нет!», но предлоги, под которыми он получал очередной отказ, не иссякали. Наоборот, приобретали непостижимую загадочность и туманность!

«Почему ты всё время только об этом и думаешь? Неужели жизнь состоит только из этого? Озабот какой-то… мне за тебя стыдно!»

Складывалось впечатление – вот-вот и она заговорит о бессмертной душе и греховности всего мирского! Все разумные доводы: что тяжело не думать о том, чего не было уже почти месяц, что он не монах, и вообще-то это нормальная часть любой супружеской жизни, вызывали лишь укоризненный взгляд и повышенную влажность на глазах –

«Что же ты за животное такое? Так меня мучить!»

Тамара была настоящей женщиной, с коварством и актёрской игрой в одном флаконе! Способной изобразить и смертельную обиду, и глубокое несчастье, и целомудренную невинность, там, где и оснований для подобных чувств нет! Любила ли она мужа… она не знала! Ей хватало того, что с ним надёжно и предсказуемо, а в высшие эмпиреи она вдаваться не хотела. Она принимала его любовь, как нечто само собой разумеющееся! Их союз она считала за известное одолжение, сделанное ему в день, когда вышла за него замуж, и которое он должен был отрабатывать. Но и разрывать связывающие их узы, Тамара не собиралась: поэтому измена в её планы не входила! Ведь муж оплачивал текущие счета, наполнял холодильник, возил её в отпуск, а случалось, и подарки дарил. И уйди она от него, найдётся ли тот, кто тоже позволит ей тратить зарплату исключительно на свои капризы?

В один прекрасный день, снова отвергнутый, Валерка Куканоидов решил – у жены есть любовник! Не может привлекательная, в самом соку женщина, ловящая на себе заинтересованные взгляды посторонних мужчин, обойтись без любви. Это противоречило всем законам природы! А раз дома она избегает любви всеми возможными способами, опускаясь до глупой и пошлой лжи, – значит, нашла её на стороне. Придя к такому выводу, он не придумал ничего умнее, как начать за ней следить. Подойти и спросить об этом прямо не позволяла застенчивость и скромность интеллигента в третьем поколении. Ну, или страх – на вопрос в лоб, получить такой же открытый и нелицеприятный ответ! Он боялся, что его догадки подтвердятся – и как, скажите на милость, тогда быть? Что в этой ситуации должен сделать уверенный в себе мужчина? Какие слова сказать? Валера не знал и, вообще, он панически страшился таких объяснений. В связи с этим и слежка его превратилась в пустую формальность, направленную лишь на успокоение своей совести – «всё, что я мог – я предпринял!» Усилилась лишь пристрастность вопросов о том «где она задержалась и почему?», задаваемых с целью поймать её на противоречиях, да увеличилось количество звонков – во время разговоров по телефону он прислушивался изо всех сил – не промелькнёт ли на заднем фоне что-то, способное навести его на верный след. В конечном итоге, все мыслимые и хоть чуточку обоснованные поводы для неурочных звонков закончились, а выезжать на бесконечных и смешных – «хотел узнать, как у тебя дела?» и «как твоё настроение?» уже не представлялось возможным. Вскоре, жена, которой изрядно надоела вся эта история, подвела черту под его чрезмерным вниманием.

– Валерик, давай с тобой договоримся – перестань мне названивать по сто раз на день! Надо мной уже девчонки в отделе смеются… А когда я домой еду, зачем звонить? Полчаса потерпеть не можешь? Не очень-то удобно, в переполненном транспорте телефон доставать! Что за контроль?

Он перешёл от слов к делу! Повёл себя серьёзно! Так ему показалось! Набравшись смелости, как-то вечером, он подкараулил жену возле работы, спрятавшись в кафе напротив. Дождавшись времени, когда она закончит и пойдёт на остановку, он, поймал частника и попросил того следовать за маршрутом. Водитель, немолодой уже, потёртый и циничный тип, проникся идеей слежки сразу:

– За вон тем? Кого ведём? Жена? Любовница? – глаза его азартно загорелись, в надежде на весёлое приключение, которым можно будет поделиться с будущими пассажирами.

– Да… нет! Не важно! – меньше всего он собирался обсуждать свои проблемы с таксистом!

Жена, словно подтверждая его опасения, вышла на одну остановку раньше. Сердце тревожно ёкнуло, в голове лихорадочно завертелось – «не зря, всё-таки, я переживал!» Спустя мгновение, она направилась к сетевому супермаркету – увлёкшись охотой за неверной женой, он напрочь забыл, что именно здесь они покупают домой продукты! Приготовившись красться за ней по пятам, Валерка Куканоидов, не зная как быть дальше, растерянно замер возле круглой, вращающейся двери, только что её поглотившей. Ещё через минуту, ему стало совсем неловко – сделав оборот во входном цилиндре, довольно улыбаясь, жена устремилась ему навстречу.

– А я смотрю, ты или не ты? А потом думаю, ну с кем тебя можно спутать? Ты как здесь?

– Да я… ну… встретить тебя решил, домой проводить! Темнеет рано уже…– он наплёл первое, что пришло на ум, не озадачиваясь – прозвучит ли его обман убедительно?

– Да? А я разве говорила тебе, что в магазин сегодня планирую? – в её голосе, в том с какой интонацией и какими словами была произнесена эта фраза, слышалась неприкрытая ирония. Валерка Куканоидов с ужасом подумал – «неужели она догадывается о его подозрениях?»

После такого фиаско, всё, что оставалось Валере, это молча заходиться в муках ревности, не имея перспектив на разоблачение вероломной и изворотливой Тамары! Какая только ерунда не лезла ему в голову – начиная от места и времени её предательства (да, именно так он относился к измене жены) до внешности её любовника, которого рисовало ему воспалённое воображение. И если с первым было всё более-менее понятно – это либо обеденный перерыв в будние дни, либо походы в фитнес центр, ну или, как вариант, стихийно возникающие посиделки с подружками, то вот со вторым… его буйная фантазия разыгрывалась не на шутку. Он, то представлял себе стройного и подтянутого, моложавого фитнес инструктора, то жгучего брюнета южных кровей, остроумного и горячего в общении, то коллегу по службе – в костюме с иголочки и обязательно на высокой должности. Когда же оскорблённое мужское самолюбие давало о себе знать чрезмерно, и желание задеть жену побольнее (ну, хотя бы в мечтах) преобладало над всем остальным, тогда он мучил себя выдумками совсем уж отвратительными и мерзкими! Виделось, что изменяет она ему с низеньким, коротконогим, с сальными волосами и висящим брюхом, толстячком. Из носа и ушей у него торчат пучки волос, которые при ближайшем рассмотрении, ничего, кроме рвотного рефлекса вызвать не могут. У него маленькие, поросячьи глазки, похотливо бегающие по её достоинствам, и сарделькообразные, и тоже волосатые, пальцы, жаждущие в эти достоинства вцепиться. Встречаются они, обязательно, в дешёвых гостиницах, с продавленными и в грязных пятнах матрасами, застеленными серым, износившимся бельём. В плохо убранных и дурно пахнущих номерах, где сломанный душ, и куда не коснись – точно вляпаешься во что-нибудь гадкое. И вот, этот «мачо», как паук тащит её в свою паутину, тянет к ней свои жадные ручонки. К чему бы его жене иметь отношения с таким уродом, да ещё в таких местах? – этим вопросом он не задавался, ему просто хотелось хоть как-то ей отомстить!

А жена, пока он изматывал свой мозг приступами мазохизма, вела себя невозмутимо и ничем себя не выдавала – она ходила в магазин, готовила ужин, наводила чистоту и порядок – всем своим видом будто показывая – «Мне скрывать нечего, я вся как на ладони! На твоей ладони, милый!» Она даже снизошла до него, два или три раза, ответив ему взаимностью. Он снова называл её «моя царица» – так они, в минуты интимной близости, обыгрывали её аристократическое имя. И всё уже катилось к тому, что недоразумение это забудется как страшный сон, исчезнет, как исчезают круги на воде: он почти поверил, что измены нет и не было, что всему виной его больное воображение и трепетные чувства к жене – и вдруг, всё открылось, как это нередко бывает, по чистой случайности.

Занималось чудесное субботнее утро – начало заслуженных и долгожданных выходных, когда кажется, что времени впереди, чтобы отдохнуть и отвлечься от повседневной рутины, с избытком, когда понедельник – самый мрачный и вечно всем недовольный день недели – где-то совсем далеко. Тот ранний час, словно предназначенный для сладких раздумий за чашкой свежезаваренного кофе – как с максимальным удовольствием и пользой провести уикенд! А уж если рядом обожаемая жена, то мир наполняется особенно яркими и живыми эмоциями! Остановись мгновенье – ты прекрасно! Так думал Валерка Куканоидов, с восхищением поглядывая на жену – «за что же мне такое счастье? За какие заслуги?» Тамара суетилась по кухне – всё должно блестеть и благоухать, но и про мужа не забывала: заботливо подливала кофе, предлагала добавку – встав пораньше, она наладила его любимые сырники, меняла салфетки. Иногда, задержав на секунду свой бег, жена запускала в его шевелюру тонкие, миниатюрные пальцы. Это было чертовски приятно! Сегодня к его ощущениям примешивалось ещё и чувство гордости:

«Да, сегодня ночью я был хорош! Не ударил лицом в грязь!»

Жена, сделавшая очередной, санитарный заход по кухне, поинтересовалась:

– Так надолго у вас это мероприятие? Во сколько тебя ждать? – в эту субботу он собрался погонять в футбол со старыми приятелями: пропустив из-за семейных неурядиц несколько встреч подряд, накануне он дал им твёрдое слово участвовать в игре.

– Ну, как обычно! Два тайма по сорок пять, перерыв… если не передерёмся, может после, по пиву врежем… Или не идти? Хочешь, дома останусь? Поваляемся, посмотрим что-нибудь…

– Нет, иди конечно! Сколько ты уже не ходил! Не всё же дома киснуть! И поваляться, успеем… А я ванну приму, и с девчонками в торговый центр смотаюсь… и к ужину, вкусненького прикуплю!

Не став дожидаться лифта, весело перепрыгивая по две ступеньки, он сбегал вниз по лестнице – позитивно настроенный, с энергией, бьющей через край: хотелось петь, смеяться и вообще, двигаться не останавливаясь! «Может, вечерком в ресторан? С музыкой… давненько мы никуда не выбирались!»

Выскочив из парадного, он, похлопав себя по карманам, неожиданно вспомнил, что бумажник остался в пальто. Так ему жена вскружила голову, что одеваясь, он забыл переложить его в спортивную куртку. Мысленно обозвав себя росомахой, он повернул назад, решив подниматься теперь на лифте.

В прихожей, достав бумажник, и не придав значения тому, что жена не вышла на звук отпираемой двери (наверняка, уже плещется в ванне), он поспешил было обратно, как вдруг странные звуки донеслись до его слуха. Тихое и равномерное жужжание, откуда-то из глубин квартиры, из дальней комнаты, служившей им спальней. Жужжание это не походило ни на шум работающего пылесоса – тот звучал гораздо громче, ни на разноголосицу электропилок для ногтей или пяточек – да и занималась маникюром жена только в ванной комнате. Но ещё больше, его взволновал второй звук – он переплетался в унисон с первым, и был Валерке Куканоидову очень знаком. И слышал он его совсем недавно!

– Тамар! Ты в спальне? Что там у тебя жужжит? – он не успел сделать и пары шагов, как жена, торопливо и будто пытаясь преградить ему путь, вышла из комнаты. На её лицо, выдавая явное замешательство, вышла краска, а в возбуждённо блестевших глазах, он, к своему удивлению, уловил лёгкую панику.

– Что-то случилось? Ты почему вернулся? – и эту её особенность он знал наизусть: боясь быть в чём-то уличённой, на каверзные вопросы она засыпала собеседника своими вопросами, рассчитывая тем самым перехватить инициативу и увести беседу в безопасное русло.

– Вернулся? Бумажник забыл! Захожу, а у тебя жужжит… Что это?

– Господи! Ну что у меня может жужжать? В интернете электрощётки зубные нам подбирала… Хочу заказать!

– А… понятно! Дорогую мне не надо, не факт, что я пользоваться буду…

Валерка Куканоидов, только что, столкнулся с неприкрытым, циничным враньём – телефон жены лежал в прихожей, рядом с её сумочкой.

Как и следовало ожидать, вся игра пошла насмарку – перед ним маячили её глаза, в которых читались испуг и растерянность. Несколько раз он промахнулся из очень выгодных позиций, а под конец второго тайма даже вступил в словесную перепалку с партнёром по команде. К его чести, надо отметить, после матча он сам подошёл к товарищу и извинился за несдержанность, сославшись на сложности дома. Тут же его обступило полкоманды – все давали советы, приводя примеры из жизни, своей или общих знакомых. Кое-как отделавшись от чутких и отзывчивых приятелей, отказавшись от похода в бар, Валера отправился домой – у него созрел чёткий план действий!

Квартира, как и всегда после жены, сияла чистотой и пахла весенней свежестью! Все вещи и предметы находились на своих положенных местах, в строгом соответствии с представлением о порядке, довлеющим над хозяйкой дома. Бывало, что эта маниакальная аккуратность и скрупулёзность в их размещении, выводила его из себя – когда жена подолгу перекладывала предметы с места на место, пытаясь определить – где они будут смотреться гармоничней. Чаще он относился к этому с иронией! Сейчас это должно было сыграть ему на руку – в идеальном порядке легче найти то, что тебе нужно! А уж если человек в первую очередь думает не о том, как спрятать вещь, а о том красиво она лежит или нет, то поиски превращаются в совсем плёвое дело. Не тратя ни минуты на лишние размышления, Валерка Куканоидов прошёл в спальню, прямиком к комоду: тот был полностью отдан под гардероб жены – она ревностно оберегала его от любых посягательств. На нижней полке, среди шерстяных свитеров, используемых только для вылазок на природу, он, содрогнувшись от подтвердившейся догадки, обнаружил женский вибратор. Самое противное было то, что девайс имел форму фаллоимитатора, и это было крайне оскорбительно!

Валерка Куканоидов сидел в кухне: перед ним, на столе, стояла откупоренная бутылка коньяка – он понимал, что излишне частит, раз за разом подливая в бокал, но ни остановиться, ни хотя бы замедлиться, не мог. Невероятное чувство обиды и коварного предательства не притуплялось, а наоборот, с каждым новым глотком накрывало всё сильней! Были в его семейной жизни ситуации, когда жена делала ему больно – размолвки случаются у всех, но чтоб такое… и в страшном сне не присниться! И ведь даже не с человеком, пусть и не самой привлекательной наружности, а с каким-то бездушным электроприбором! Захмелев, он убедил себя в том, что если бы жена изменила ему с другим мужчиной, то ему было бы не так обидно! Все эти гусары, дон жуаны, брутальные альфа самцы растворились, развеялись, как дым, остался лишь продолговатый, силиконовый… искусственный член! Интересно, она уже придумала ему имя? Была у неё такая привычка, давать имена неодушевлённым предметам, к которым она привязывалась! Какой-нибудь шустрик или проныра… Фу, мерзость какая! И ведь и намёка не было, что её что-то не устраивает! Если, конечно, не считать за намёк вечные отговорки! Он гнал наваждение прочь – как она берёт его в свою руку, как нежно сжимает, как… Он тряс головой, но картина эта вновь и вновь возникала в его воображении.

Жена впорхнула в кухню, что-то радостно щебеча – видно было: настроение у неё прекрасное! Он знал, теперь, одну из причин такой благожелательности, знал, откуда растут ноги её жизнелюбия. Увидев, что муж справился уже с половиной бутылки, она попеняла ему на то, что ещё рановато для возлияний, что вечером за ужином это было бы естественней, и сразу перешла в наступление:

– Помнишь, на днях ты говорил, что можно будет выбрать себе подарок? Я в ТЦ платьишко присмотрела… симпатичное! Тебе понравится – я в нём такая… И выйдет недорого – там сейчас скидки хорошие! Так вот, если предложение в силе… – она осеклась, только сейчас заметив – муж сидел мрачнее тучи!

– Что-то случилось? Проиграли?

– Слушай, а пусть он тебе подарки покупает! Попроси у него! Он же тебе не откажет? – глядя на её изумлённое и недоумевающее лицо, Валерка Куканоидов тяжело вздохнул – он всё же очень любил свою жену!

Намечалось долгое и неприятное выяснение отношений.