Про любовь разную, про любовь прекрасную

- Бабы! Мужиков дают! – раздался по деревне боевой клич.

Первой среагировала на него Демидовна. Она вскочила, заметалась по двору, схватила мешок из-под картошки и, набегу вытряхивая из него пыль, устремилась к магазину.

Когда Демидовна ворвалась в очередь, впереди уже стояло пять баб из соседних хат. Демидовна успокоено вздохнула: значит хватит.

- Почем хоть? – спросила она.

Услышав цену, Демидовна обрадовалась: недорого, не то, что в прошлый раз.

- А сколько в руки?

- Говорят, больше двух давать не будут. Партия маленькая, может всем не хватить, - ответила Александра Микулична, стоявшая первой.

До открытия магазина оставалось десять минут. По деревне неслось: «Мужиков дают!» Бабы галопом сбегались к магазину. За Демидовной уже шумела толпа.

Минута до открытия. Демидовна напряглась: главное было проскочить к прилавку, сохраняя очередь. Заведующая открыла двери, и бабы хлынули в проем. Демидовна, с пробочным хлопком, влетела в отдел промтоваров.

Она отбивалась от баб, прущих на нее и грозящих растоптать Демидовну, как они это сделали только что с заведующей. Демидовна добралась до прилавка и встала скалой, недовольно поглядывая на продавщицу Соню.

«Небось она себе самого лучшего отобрала, - подумала Демидовна. – Вот увижу у нее лучше, чем будет в продаже, такую жалобу напишу, век помнить будут».

Соня хмуро оглядела шумевших баб. Постояв минут пять, она развернулась и ушла во внутреннее помещение. Бабы притихли в недоумении. Через полчаса Соня появилась вновь и объявила, что машина задержалась и будет часам к семи. Бабы не шелохнулись. К семи вечера Демидовна совсем вымоталась. Перебрав все старые и новые новости, сплетни и байки, она начала чувствовать, что ноги ей отказывают.

Появилась Соня и сказала, что машина будет завтра с утра, а сейчас магазин закрывается. Бабы вышли на улицу, но домой никто не пошел. По порядку своей очереди, они разместились на лавочках и на крылечке. Ночью никто не спал. Бабы зорко следили, что бы задние, воспользовавшись темнотой, не перебрались бы вперед.

Утром Соня объявила, что машину ждут к двенадцати. Бабы стояли насмерть.

И вот, в три часа дня, во двор въехала машина. Бабы насторожились, Демидовна приняла стойку борзой.

Некоторое время ничего не происходило. Соня, сгорая от любопытства, ушла в подсобку. Вдруг оттуда донеслись приглушенные крики и, Соня, бледная, с круглыми глазами, выскочила к прилавку. Все затихли, не зная, чего ждать. Но тут дверь подсобки открылась, и два грузчика выволокли…змея-горыныча с тремя головами.

Змей был почти такой же, каким его рисуют на картинках в сказках, но более худой, зеленый и весь покрыт мхом и слизью.

Бабы шарахнулись по сторонам. Кто-то заголосил, но большинство возмутилось.

- Брак нам суете!

- Лежалый товар хотите сбыть?!

- Вот и берите его сами! – неслось со всех сторон.

- Давай остальных!!! – скандировали бабы дружно.

- Да нет больше. Не прислали! – оправдывалась Соня.

Стены магазина грозили рухнуть от волны праведного гнева, который бабы выхлестнули на Соню. Заодно попало и змею.

Лишь Демидовна не кричала и не возмущалась. Она посмотрела в три пары больших, грустных глаз змея-горыныча, и сердце ее дрогнуло.

Откричавшись, обманутые бабы побрели по домам, на всю деревню ругая торговлю, ее министра, Соню, горыныча, мужиков и еще многих. В магазине остались только Соня, змей и Демидовна.

- А Вам что, тетя Марья? – спросила ее Соня.

Но Демидовна не ответила ей. Она подошла к змею и тихо, чуть смутившись, спросила:

- Не возьмешь меня в жены, а?

Змей-горыныч поднял на нее полные слез глаза и вдруг улыбнулся всеми тремя головами.

Они стояли друг напротив друга, и Соне, в полном замешательстве наблюдавшей за этой сценой, показалось, что помещение магазина осветилось необыкновенным светом, и в этом свете уже не было ни Демидовны, ни змея, а стояли два влюбленных существа, счастливых оттого, что они нашли друг друга.

***

В воскресный день, мающиеся от безделья бабы, высыпали во дворы своих хат. Соседки перебрасывались шутливыми замечаниями. У колодца пяток баб сплетничали. На завалинке грелись трое мужиков: муж Сони, муж Карповны (купленный, как говорили, с большой переплатой) и муж, все еще выздоравливающей, заведующей магазином.

Внезапно большая тень легла на дорогу. Бабы подняли головы. Змей-горыныч, летавший в областной центр за покупками, возвращался домой, таща по кошелке в каждой лапе. Он пролетел, и разговоры возобновились с новой силой.

- Вот ведь счастье Демидовне привалило, кто бы подумал, - завистливо вздохнула Александра Микулична.

- Эх, мне бы такого мужика! Я бы горя не знала, - сказала Карповна, провожая змея глазами.

- Семья у них – залюбуешься! Детей он как любит, - подключилась Соня. – Ведь куда они на нем только не летали, чего только не видели! Вот только сейчас из Италии вернулись. Какие мальчики образованные: первые в школе, три языка знают…

- А добытчик он какой! Прилетит в город, в магазин зайдет, лапами постучит, хвостом погремит, все разбегаются – подходи, покупай что хочешь, продавцы даром готовы отдать, лишь бы покупателей не пугал! Вон опять с полными кошелками домой полетел.

- Демидовну-то не узнать: похорошела, помолодела. Мой всю шею себе свернул, кобель! – Карповна досадливо махнула рукой.

- А дом он какой отгрохал! Дворец – а не дом! – сказала Соня. – Клад, а не муж: работник, и не пьет, в рот ни капли не берет!

Тем временем, змей-горыныч, блестя на солнце начищенной до блеска изумрудной чешуей, летел к дому. На шум его крыльев во двор высыпали четверо сыновей и Демидовна.

- Папа прилетел! – закричали сыновья, маша змею руками и небольшими крылышками за спиной.

Горыныч счастливо вздохнул и посмотрел на жену. Демидовна с обожанием глядела на мужа.

Кто скажет, что любовь зла?