Пробелы в семейной истории

В подземелье, разумеется, его быть не могло, хоть место и укромное. Но – сырость. Плесень. Мокрицы.

А самое главное – подземелье далеко от жилых покоев. Неудобно доставать, неудобно прятать.

По тем же соображениям отпадала и башня Дольфа. Искать следовало где-то в самом дворце.

Конечно, в первую очередь на ум приходили комнаты Людвига-младшего, они же королевские покои. Их Мина с дозволения отца уже обследовала вдоль и поперёк. Нашла под половицами изящный дамский кинжал, а за каминной доской – пожелтевшую от старости любовную записку. Но никаких следов дневника.

А в том, что Людвиг-младший вёл дневник, сомневаться не приходилось. Человек, убедивший своего отца написать мемуары, знал цену записям и памяти, которая в них хранится.

Дневник должен существовать. Где-то. Но пока принцесса ни на шаг не приблизилась к разгадке этой тайны.

И тут ещё эти уроки.

Мина вздохнула и перевела взгляд с окна, за которым празднично вился крупный неторопливый снег, на первую страницу «Хождения в Драконовы горы купца Тифсания и девицы Мирабель».

– Неинтересно? – сочувственно спросил Хеорг, до сих пор корпевший над предыдущим заданием.

– Может быть, интересно, но пока не слишком понятно, – Мина захлопнула книгу. – Этот древний язык такой запутанный!

– Зато красивый, – возразил брат.

Мина закатила глаза.

– Неспешные и благозвучные повести на языке наших предков позволяют нам понять, как они мыслили, – с выражением процитировала она по памяти. – Жизнь в древности была неторопливой, известный северянам мир – небольшим, беды и радости – однообразными и понятными. Наше же время куда быстрее и богаче на неожиданности, и это следует учитывать, применяя к себе уроки истории, дети… то есть ваши прекрасные высочества. Да.

И поправила воображаемое пенсне, довершая образ милейшего профессора Флихе.

– Ты же любишь историю, – лукаво улыбнулся Хеорг, отводя с глаз непослушную белёсую прядь. – Особенно нашей семьи.

– Многовато в ней пробелов, – Мина снова вздохнула. – Мне, например, ужасно любопытно, сколько прожила Лапочка, но ведь у скелета, который стоит в оружейном зале, не спросишь.

– Почему именно Лапочка? – удивился Хеорг. – Почему… я не знаю… не Марианна, например?

– Потому что Марианна дожила до девяноста трёх лет и успела понянчить правнуков, эти записи есть в архивах. А всё остальное… Неужели ты не хотел бы знать, скажем, помогал ли Оскар королям Междугорья после Дольфа? Вдруг Людвиг писал в своём дневнике, как позвать вампиров, если ты не некромант?

– Избави Боже! – вздрогнул Хеорг. – Сестричка, ты совсем помешалась на этом дневнике. Скажешь тоже – звать вампиров…

– А я бы попробовала, – мечтательно улыбнулась Мина. – Хотела бы я с ними поговорить… Разве не интересно?

– Нет, – брат решительно ткнул ручку в чернильницу и снова навис над тетрадью. – Мне сейчас интересно только одно: что мы импортируем из Горного Княжества? Оружие и вино – само собой. Овец, а также сыры и шерсть – тоже понятно. Что я забыл?

– Лазурит, – не задумываясь, ответила Мина, захлопывая книгу и вставая. – Я скоро вернусь.

До занятий по этикету оставалось ещё полтора часа, а новая версия, пришедшая принцессе в голову во время разговора, требовала немедленной проверки.

Оружейный зал!

Полы?

Кладка стен?

Доспехи?

Осмотреть всё, от и до!

Мина вихрем пронеслась по анфиладе, свернула в полутёмный коридор – и едва не столкнулась с матушкой, направлявшейся куда-то в сопровождении двух фрейлин.

– Добрый день, государыня, – принцесса благонравно присела в реверансе, стараясь двигаться плавно, чтобы в кармане, как в прошлый раз, не брякнули спички. Мина снова забыла их вынуть после вылазки в подземелье. – Леди Дина, леди Нельда, рада вас видеть.

Матушка кивнула.

– Как прошли ваши занятия, Мина?

– Профессор Лест рассказывал про войны с Горным Княжеством и торговый договор, ваше величество. Профессор Флихе – про то, как менялся язык Севера за последние пятьсот лет. Было очень интересно.

– И какие задания вы получили?

– Обзор экономических связей с горцами и чтение небольшого текста на древнем языке, – матушка выжидающе молчала, и Мина, радостно улыбнувшись, добавила: – Я почти всё сделала!

– Отчего же вы не закончили работу? – поинтересовалась королева, не упустившая это «почти».

– Мне нужен словарь, – нашлась принцесса.

– И сейчас вы идёте за ним в библиотеку, – уточнила матушка.

– Да, ваше величество, – Мина почти не колебалась. Идти за словарём можно и окольным путём – через оружейный зал, например. Не спеша.

– Значит, нам по пути, – улыбнулась королева. – Пойдёмте, Мина. Поможете мне выбрать какой-нибудь свежий роман – у вас замечательный вкус.

Мина бросила прощальный взгляд налево, где находился оружейный зал – и покорно отправилась направо, в библиотеку.

Охранник Гедарт, подслушивавший этот разговор из-за угла, облегчённо выдохнул. Пока неугомонная принцесса под присмотром и не имеет шанса попасть в неприятности, он успеет сбегать на кухню и перехватить бутерброд – не каждый день так везёт!

*

Оставшись одна в библиотеке (мэтр Кастер, унесший забракованные романы, чтобы расставить их по местам, не в счет), Мина неохотно побрела в раздел языкознания. Словарь ведь и вправду нужен…

В ранних зимних сумерках библиотека стала таинственной и уютной. Взять хотя бы её, думала Мина – сразу видно, что правители Междугорья не держались мёртвой хваткой за седую древность, которую так любит профессор Флихе, а мыслили по-современному. С эпохи Дольфа здесь многое изменилось. Каменный пол закрыли паркетом, каменные стены – панелями тёмного дерева. Расширили окна, чтобы стало светлее.

Прежними остались только дубовые стеллажи, сработанные на века, и освещение – лампы в библиотеке так и не стали менять на газовые рожки, чтобы копоть не вредила книгам.

И, конечно, остался на прежнем месте щит Отта Храброго, дошедший из таких древних варварских времён, что сложно и представить. Даже не металлический – деревянный, обтянутый кожей, разошедшейся в нескольких местах от ударов вражеских мечей. Семейное предание гласит, что когда Асгальд, в те времена ещё только наследный принц, задумал завести во дворце библиотеку, его отец, Харальд Угрюмый, не стал возражать. Но принёс и лично повесил на стену этот щит, чтобы юный наследник не забывал: власть добывается не книжной премудростью, а воинской доблестью.

И был не прав, хмыкнула Мина. Спросите хоть Дольфа.

Она неспешно брела вдоль полок, ведя тонким пальчиком по книжным корешкам. Вот он, словарь древнего языка Севера. Мина вытащила книгу из плотного ряда – и замерла.

Медленно-медленно повернула голову к щиту на стене.

Кожаная обшивка.

Разрезы.

Пространство между кожей и деревом.

Тайник!

Бросив словарь на полку поверх других книг, Мина метнулась к дальнему ряду стеллажей и подтащила к щиту небольшую библиотечную стремянку. Взлетев по ступенькам, она нетерпеливо ощупала грубую поверхность старой, пахнущей пылью кожи. Под нижним разрезом кожа топорщилась чуть сильнее. Принцесса запустила пальцы в щель – и выудила тоненькую тетрадку.

Дневник Людвига-младшего!

За стеллажами послышались шаги мэтра Кастера. Мина слетела со стремянки, подхватила словарь, сунув драгоценную тетрадку между страниц, и выбежала из зала.

Подходивший к библиотеке Гедарт едва успел отшатнуться к стене, чтобы не быть сбитым с ног. Принцесса пробормотала на бегу извинения, но, кажется, даже не разглядела, в кого она чуть не врезалась. За пару секунд Мина уже исчезла в конце коридора. Обречённо вздохнув, Гедарт сунул в рот остатки бутерброда и двинулся следом.

*

В своей гостиной запыхавшаяся Мина рухнула в кресло, раскрыла словарь – и с благоговением взяла в руки тоненькую тетрадь. Правда, она надеялась, что дневник будет куда толще. Но радости от находки это не уменьшило.

Бумага оказалась желтоватой и какой-то непривычной на ощупь. Да и не бумага вовсе – самый настоящий пергамент. На обложке выцветшими чернилами была начерчена простая защитная звёздочка. Удивительно. Неужели Людвиг пользовался некромантскими знаками?

Мина осторожно раскрыла тетрадь и вгляделась в бледные буквы.

«Азъ, милостью Божьей государь Хорн Междугорский, ревностию об науке, некромантией звана, подвизаем, хотел бых написати мало нечто, памяти ради. Видение бо есть вернииши слышаниа, уверити же многажды и слух слышащих, аще воистину будуть глаголемая. Аще ли не написана будуть памяти ради, то изыдет из памяти и в преходящая лета и преминующим родом удобь сиа забвена будеть…»

Тетрадка выпала из ослабевших пальцев Мины – прямо на словарь древнего языка Севера.

*

– Благодарю вас, мэтр Гедарт. Ваша помощь неоценима. Жду вас завтра, как обычно. Доброй ночи.

Людвиг Третий отпустил охранника принцессы и задумчиво прошёлся по своей любимой гостиной, прикручивая газовые рожки – за день глаза устали. Остановился у окна, глядя на двор, который медленно засыпало снегом, и на темнеющую на фоне розоватого неба башню.

Девочка просто одержима дневником сына Дольфа. Когда же она успокоится?

Господь свидетель, Людвиг охотно показал бы ей записки своего тёзки – Виллемина была бы в восторге. Но через несколько лет ей предстоит уехать в Прибережье. И девочка не должна разболтать там ничего лишнего. Пусть Гелхард и союзник, верный и надёжный, однако даже ему не стоит знать, что у младшего сына Людвига прорезался-таки запретный некромантский дар. И что союз с Князем Оскаром, заключённый в незапамятные времена, действует до сих пор. И что железная стража, выставленная в тронном зале в качестве достопримечательности и ненавязчивого напоминания о прежних временах, при необходимости кое на что ещё способна…

Междугорью ещё понадобится этот последний козырь в рукаве, и потому Виллемина никогда ничего не узнает, а дневник Людвига останется в рабочем столе государя, под замком.

Впереди непростые времена.

____________________

* Я, милостью Божьей государь Хорн Междугорский, ревностью о науке, называемой некромантией, подвизаем, хотел бы написать кое-что немногое, для памяти. Ибо зрение вернее слуха, но может убедить часто слушающих слух, если сказанное будет достоверно. А если не будет записано для памяти, то все из памяти уйдет и в будущем, последующими поколениями, быстро будет предано забвению.