Пробуждение: глава 1 - возмездие

Воздух был густым и едким, окрашенным в багровые оттенки от отсветов вечного пламени, что пылало в топках бесчисленных машин. Грохот тяжелых орудий и трескотня лазганов сливались в сплошной, неумолчный гул, не стихавший ни днем, ни ночью. Поле боя, усеянное телами павших гвардейцев, представляло собой жуткое зрелище. Повсюду слышались торжествующие дикие крики и победные рёвы орков. Маркус медленно открыл глаза. Он лежал в грязи, рядом с массивной гусеницей огромного танка. Его исполинская, покрытая шрамами броня и одна лишь могучая поступь казались способными внушить ужас любому наблюдателю. Сознание прояснилось, и он огляделся. Вокруг царил хаос: зеленокожие орки безжалостно расправлялись с оставшимися беззащитными солдатами Имперской Гвардии. И тут он резко вспомнил — мощный удар, чудовищная сила, отбросившая его, как щепку. Огромный орк едва задел его своим кулаком, но этого хватило, чтобы отшвырнуть на несколько метров и на время лишить сознания. Придя в себя за несколько секунд, Маркус вскочил на ноги, отчаянно пытаясь сориентироваться. Сквозь едкий дым и нескончаемый грохот боя он увидел имперские позиции — всего в тридцати метрах, но эти метры казались непреодолимой пропастью. Воздух гудел от свиста пуль и лазерных залпов. Он рванул вперед, петляя между глубокими воронками, черными от копоти и дождя, и грудами тел — и зеленокожих орков, и гвардейцев. Поле было усеяно грудой подбитых машин, дымящихся и искалеченных, словно гигантские мертвые насекомые. Внезапно сзади раздалась яростная стрекотня — град пуль просвистел в сантиметрах от его головы, и Маркус инстинктивно обернулся. Из-за башни подбитого «Леман Руса» появился огромный орк, грудь которого была покрыта шрамами и самодельной бронёй из металлолома. В его руках грозно урчала «шута» — тяжёлый, ржавый автомат, ствол которого уже дымился от очередного выстрела. Существо издало низкий, похожий на скрежет железа рык, и его маленькие, полные ненависти глазки прицелились прямо в Маркуса. Палец нажал на спуск. Маркус отпрыгнул назад, споткнулся о камень и полетел спиной в свежую воронку. Грязь и осколки посыпались на него сверху. Он едва успел укрыться — очередь пробила край воронки прямо над его головой, осыпая землёй и горячими обломками металла. Сердце бешено колотилось. Схватив лазган, он прижался к стене воронки, целясь вверх, туда, где должен был появиться его преследователь. Вскоре послышались тяжёлые, быстрые шаги, и земля с края ямы осыпалась под мощными когтистыми лапами. Показалась огромная зелёная рука, сжимающая ствол «шуты». Маркус не раздумывая выстрелил. Яркая вспышка лазера ударила точно в цель, и орк с ревом отдернул изувеченную, дымящуюся конечность. Но ярость лишь удвоила его силы. Следующим движением орк, не обращая внимания на рану, прыгнул вниз. Его вторая рука молниеносно рванулась вперёд, выхватила лазган из рук Маркуса и сломала его пополам, как сухую ветку. Жуткая пасть орка расплылась в победной ухмылке, обнажая ряды гнилых клыков. Он поднял с земли огромную, окровавленную металлическую балку, занёсся для удара...

Маркус, прижатый к земле, зажмурился. Он уже чувствовал запах гнили из пасти чудовища, слышал его тяжёлое дыхание. Он приготовился встретить конец. Но смертельный удар так и не состоялся. Раздался чистый, точный звук единственного выстрела — не треск оркского оружия, а сфокусированный выстрел лазера. Орк замер, его ухмылка исказилась гримасой недоумения. Из его лба, прямо между глаз, зияло аккуратное, дымящееся отверстие. Монстр пошатнулся и с тяжёлым стоном рухнул на колени, а затем — лицом в грязь, бездыханный. Сзади, из дымовой завесы, вышла группа гвардейцев. Впереди шёл комиссар, его чёрная шинель была в пыли, а лицо — сурово и непоколебимо. В его руке дымился пистолет. Он молча протянул руку Маркусу, помогая ему подняться.

— Вперёд! — его голос, низкий и пронзительный, как сталь, разрезал грохот битвы. — Отдайте свои жизни во имя Императора! Мы переходим в контратаку! Не упустим этот шанс!

И с этими словами он рванулся вперёд. Гвардейцы, воодушевлённые его примером, поднялись из укрытий с громовым кличем. Маркус, всё ещё дрожа от адреналина, подхватил с земли автомат павшего товарища и присоединился к яростной лавине солдат, несущейся на врага. Смерть подождала. Но бой ещё не был окончен. Их отряд вырвался на открытое поле боя, и мир мгновенно превратился в ад. В паре метров от них с оглушительным ревом разорвался снаряд, взметнув в небо сухую землю и осколки. Ещё один — чуть поодаль. Трое гвардейцев рухнули на землю, не издав ни звука. Двоих отбросило взрывной волной, и они замерли в неестественных позах. Но комиссар, не оборачиваясь, не замедляя шага, продолжал бежать вперёд, почти не целясь, стреляя в зелёные фигуры на горизонте. Его голос, хриплый от дыма и напряжения, резал воздух: — Вперёд!

Солдаты, подхваченные его яростью, бросились за ним. Маркус бежал позади, ведя короткие прицельные очереди. На его счету уже было два грибника и один здоровяк-орк. Их черёд, — лихорадочно думал он. Ещё немного — и планета будет очищена от этой зелёной чумы. Воодушевление выжгло в нём весь страх. Он чувствовал, как взгляд Императора обращён на них, как Его воля направляет каждую пулю. И тут на горизонте показался сквиг. Уродливое, пульсирующее создание помчалось к ним, отталкиваясь мощными лапами, ловко петляя между обломками техники и укрываясь от выстрелов. Маркус стрелял раз за разом, но тварь была слишком быстра. А за ней, поднимая тучи пыли, уже надвигалась основная масса орков, собравшаяся для новой атаки.

— Рассыпаться! Немедленно! — проревел комиссар. Но было уже поздно. Из клубов дыма выпрыгнул сквиг, обвешанный тротиловыми шашками. Сумасшедшее существо с визгом вцепилось в комиссара, и через мгновение ослепительная вспышка поглотила их обоих. Мощнейшая ударная волна ударила по отряду. Маркуса отбросило на десять метров, как щепку. Он пришёл в себя, залитый собственной кровью, мир плавал в багровой пелене. Сквозь звон в ушах он видел, как орки, поднявшись во весь рост, с рёвом обрушились на оставшихся в живых гвардейцев. Они кромсали и рвали на части всё на своём пути. Подмоги не было. Он попытался подняться и не смог. Взгляд упал на правое плечо — вместо руки торчал лишь окровавленный обрубок с размочаленным мясом. Ноги не слушались, как будто были чужими. Его лазган валялся где-то далеко, в дыму. Сознание уплывало, затемнялось болью. А орки, не останавливаясь, шли и шли на позиции гвардии. И тут над кромешным адом битвы, сквозь грохот взрывов и яростные крики, прорвался новый звук — нарастающий, низкий гул, исходивший с небес. Он был подобен песне металла и огня, и он заставил содрогнуться саму землю. Маркус, собрав последние силы, поднял взгляд, и его глаза, затуманенные болью, увидели нечто невозможное. Багровое, затянутое дымом небо пронзили огненные сполохи. Это были не снаряды — это были десантные капсулы, стремительные и неотвратимые, как воля Императора. Среди этого стального дождя выделялся один исполинский шар, пылающий яростнее всех. Сердце Маркуса, уже почти затихшее, бешено заколотилось в груди. «Астартес… Это же Астартес… Они пришли… Чтобы спасти нас? Чтобы спасти меня?» — пронеслась в его угасающем сознании последняя ясная мысль, прежде чем тьма поглотила его. Взрывы, обрушившиеся на землю, были непохожи на всё, что он слышал до этого. Это был не хаотичный обстрел — это был точный, сокрушающий удар. Десантные капсулы врезались в самые гущи орков, превращая зеленокожих варваров и их грубую технику в фонтаны обломков, крови и пламени. Самая большая из них рухнула в самую сердцевину орковой ярости, и её ударная волна была подобна землетрясению, сметающему всё на своём пути. С шипящим звуком расстыковались бронированные замки, и из клубов едкого дыма и адского пламени вышли боги Войны. Адептус Астартес. Их синяя броня, испещрённая сколами и рунами побед, сияла в огне как полированный сапфир, а их аура была физическим проявлением несокрушимой воли. Они не бросились в бой — они обрушились на врага. Рёв их тяжелых болтеров был гимном смерти: их снаряды не просто убивали — они разрывали тела орков на куски, отшвыривая окровавленные конечности, разбрасывая внутренности, снося головы с плеч. Мощные удары силовых перчаток и гранатомётов кромсали зелёную плоть, а их движения были стремительны и смертоносны. Из клубов чёрного дыма и удушающих выхлопов, сопровождавших падение десантной капсулы, родился новый грохот. Не взрыв, а мерный, оглушительный стук — тяжёлый, как биение гигантского металлического сердца, и резкий, как ломающиеся кости. Это был звук шагов. И тогда он показался. Дредноут. Это было не просто машина. Это был саркофаг из стали и ярости, движущаяся гробница, внутри которой тлела душа бессмертного воина. Его силуэт был огромен и неправилен, лишённый всякой элегантности, но исполненный такой грубой, подавляющей мощи, что дух захватывало. Каждый сантиметр его брони был покрыт патиной времени, шрамами от бесчисленных войн. С шипением рассеивающегося пара пришёл в движение его корпус. На месте головы вращалась оптическая сенсорная щель, вспыхивая кроваво-красным светом, выискивая цель. С обеих сторон корпуса, на массивных спонсонах, замерли в ожидании тяжёлые орудия — шестиствольный автоканон и мощный кулак, несущий гнев императора прямо на врага. Но главным было то, что исходило от него — древняя, нечеловеческая ярость. Это была ненависть, выкованная за долгие годы заточения, гнев воина, лишённого плоти, но не лишённого воли к разрушению. Из встроенных в его корпус громкоговорителей прорвался не звук, а вопль — низкий, механический рёв от которого кровь стыла в жилах. Три орка, ослеплённые яростью, попытались наброситься на гиганта. Ответ был стремителен и ужасен: первый был схвачен мощной клешнёю и сжат с такой силой, что его броня и кости хрустнули, словно сухие ветки, а внутренности выплеснулись наружу в отвратительном месиве. Второго расщепила очередь из шестиствольного автоканона, разорвав в клочья так, что от него не осталось ничего, кроме кровавого тумана. Третьего дредноут просто отшвырнул обратно в толпу ударом кулака, сокрушая кости и вышибая дух. И в этот момент, словно адская метеора, из-за груды обломков снова вынырнул сквиг, обвешанный тротиловыми шашками. На его спине, визжа и подхлёстывая, уцепились два грота. Юркое создание помчалось к неповоротливому исполину. «Максимус» развернулся, пытаясь навести тяжёлые орудия, но тварь была слишком мала и проворна. Казалось, ещё мгновение — и чудовищный взрыв поглотит древнего героя. Но раздался один-единственный, идеально точный выстрел. Не грохот, а сфокусированный хлопок плазменного заряда или мощного снайперского болтера. Сквиг рухнул замертво, прошитый насквозь, так и не долетев до цели. Из дымовой завесы шагнул его спаситель. Космодесантник. Он был на голову выше даже своих братьев по оружию, а его броня — синий керамит — казалась древнее и благороднее. На его шлеме, отполированном до зеркального блеска, красовался золотой венок — награда такой ценности и символической важности. Каждым его движением управляла не ярость, а непоколебимая вера в Императора. Даже сквозь забрало, за которым горел холодный свет оптических сенсоров, чувствовался его испепеляющий, всевидящий взгляд — взгляд существа, которое было не просто солдатом, а орудием высшей воли. Он не побежал, не закричал. Он просто присутствовал, и этого было достаточно. Его болтер, украшенный резными орнаментами, был поднят с небрежной грацией убийцы. Он невозмутимо добил одного из оглушённых гротов идеально поставленным выстрелом в голову, даже не взглянув на него. Второго, пытавшегося подняться, он просто раздавил ногой, с лёгкостью человека, давящего насекомое. Не замедля шага, он продолжил движение, его броня отбрасывала блики в дыму, а золотой венок сиял, как нимб воина-святого. Он был воплощением мести Императора, и его появление значило лишь одно: битва была окончена. Оставалась лишь бойня. Он врезался в самую гущу зелёной волны, словно клинок, вонзённый в гнилую плоть. Его снайперский болтер, обычно инструмент для точечных ударов, теперь работал в режиме непрерывного огня, его сфокусированные выстрелы с гулким хлопком пробивали грубые доспехи и разрывали зелёную плоть с пугающей эффективностью. Но когда орки, опьянённые яростью, прорывались сквозь огненную завесу, в ход шёл клинок. Он появлялся в его руке будто из ниоткуда — длинный, отточенный до бритвенной остроты шепот смерти. Вспышка полированной стали в клубах дыма, и очередной грибник, визжа, падал, выпуская кишки на окровавленную землю. Титус не рубил с плеча — его удары были быстры, точны и смертоносны: молниеносные уколы в щели брони, отточенные парирования и ответные выпады, пронзающие глотки и сердца. Он двигался сквозь хаос с леденящей душу грацией, превращая ярость орков в танец смерти, где он был единственным хореографом. Позади него, тяжёлой и неумолимой поступью, двигался дредноут «Максимус». Его автопушка выла непрерывной песней смерти, выкашивая целые шеренги орков, а мощная клешня с хрустом ломала кости тех, кто осмеливался подойти слишком близко. Воздух гудел от выстрелов его братьев-астартес, зачищавших фланги. Лазерные вспышки болтеров пронзали дым, точно находя свои цели, и с каждым секундой ряды ксеносов редели, не выдерживая ярости Ангелов Смерти. В его шлеме раздался чистый, без статических помех, голос.

—Лейтенант Титус, на связи Данос. Сектор «Бета» зачищен. Выдвигаемся к вашей позиции. Как слышите?

Титус, не сбавляя темпа и одним мощным ударом раскалывая надвое очередного орка, ответил коротко и ясно:

—Приём. Докладывайте о потерях.

Голос в ком-линке звучал почти беспечно:

—Отряд в полном составе. Потерь нет, даже ранений.

Уголок губ Титуса под массивным шлемом дрогнул в подобии улыбки.

—Отлично. Передаю координаты. Я на подступах к их последнему рубежу. Повезло, что гвардейцы сумели сдержать этот поток скверны, иначе эта зараза расползлась бы по всей планете снова.

— Так точно, лейтенант. Слава Императору!

Уже в пути. Связь прервалась. Титус с новой силой обрушился на отступающих орков. Позади него поле боя представляло собой апокалиптическую картину: дредноут «Максимус», подобно древнему богу войны, шагал через груды тел, его массивные ступни с грохотом вдавливали в грязь и металлолом всё на своём пути. Братья-астартес, залитые с головы до ног кровью и копотью, методично и безжалостно добивали уцелевших. Вспышки взрывов озаряли их синюю броню, а рёв орудий был гимном их абсолютной победы. Титус подошёл к последнему рубежу обороны орков. Последние выжившие зелёнокожие, прижатые к груде искорёженного металла, отчаянно огрызались, понимая, что их часы сочтены. Братья-Астартес плотным стальным кольцом сомкнулись вокруг них, готовые нанести последний, сокрушительный удар. Воздух гудел от предвкушения конца. Видя, что его отряд уже бежит к нему, прорезывая поле боя, Титус ускорил шаг, легко перепрыгивая через груды обломков и тел. И в этот момент слева раздался оглушительный скрежет — лязг рвущегося металла, рёв перегруженного двигателя и шипение гидравлики. Титус резко замер. Прямо перед его лицом с чудовищной силой, рассекая воздух, захлопнулась гигантская стальная клешня.

— Данос! Ко мне! Остальные — окружить цель и отсечь подкрепление! — его голос в ком-линке прозвучал резко и властно, без тени сомнения.

— Вас понял! — тут же раздался чёткий ответ его бойцов. Из-за груды искорёженной техники с грохотом выступила фигура, от которой кровь стыла в жилах. Это был орк, но не обычный грибник. Он был в полтора раза выше своих сородичей и с головы до ног закован в самодельную, но устрашающе прочную броню из бронелистов и стальных пластин. Вместо рук у чудовища были две массивные гидравлические клешни, с которых капало масло и кровь. В одной из них, как трофей, он сжимал бездыханное тело Астартеса. Зелёная лапа с лёгкостью консервного ножа пробила синюю керамитовую броню, и орк с презрением швырнул окровавленное тело к ногам Титуса. Монстр тяжело переступил, и его маленькие, полные нечеловеческой ненависти глазки уставились на лейтенанта.

— Лейтенант Тииит! — просипел он, его голос был похож на скрежет шестерней. — Жалкий людишка! Я много о тебе слышал! Как повезло мне встретить и разорвать тебя на куски здесь, ахахах!

Его смех был ужасающим, похожим на треск ломающегося железа. Он яростно ударил клешнями друг о друга, высекая снопы искр. Титус медленно провёл рукой по рукояти цепного меча, готовясь достать меч. Его взгляд, скрытый за шлемом, был холоднее космического вакуума.

— Ты будешь радоваться лишь одно мгновение, — прозвучал его голос, низкий и обречённый, как приговор. — Ровно столько, сколько продлится твоя агония.

Данос, бесшумный как тень, занял позицию сзади, его болтер был направлен на уязвимые сочленения брони монстра. Остальные братья образовали живую стену, отсекая последних орков, пытавшихся прийти на помощь своему лидеру. Пространство между грудами металлолома превратилось в импровизированную арену, где сейчас должен был решиться исход этой бойни. Воздух зарядился статикой ярости и смерти. Звучало лишь яростное лязгонье цепного меча Титуса и угрожающее шипение гидравлики орка. Империум или орды. Чести или дикости. Жизнь или смерть. Всё должно было решиться в следующие мгновения. Оглушительный рёв орка сотряс воздух. Чудовище бросилось вперёд, но Титус отреагировал с молниеносной скоростью исполинской кошки — он отпрыгнул в сторону, и в тот же миг его болтер выплюнул очередь. Снаряды отскочили от толстой брони, оставив лишь сколы, словно укусы насекомого.

— Броня слишком толстая! Целься в сочленения! — крикнул Титус, его голос сквозь шлем прозвучал холодно и собранно. В этот момент Данос, воспользовавшись моментом, сделал точный выстрел. Болтерная очередь ударила орку в колено, в щель между пластинами. Раздался ужасающий хруст, и монстр на мгновение пошатнулся, издав яростный вопль боли. Но ярость лишь придала ему сил. С рыком он схватил обломок разбитой машины и швырнул его в Даноса с силой катапульты. Его отбросило на несколько метров, и он тяжело рухнул на землю, но верный костюм выдержал. Видя как его брата отбросило, Титус с рёвом бросился вперёд, его цепной меч взвыл. Но орк был неестественно быстр. Его стальная клешня метнулась навстречу, отбила клинок и тут же обрушилась на самого Титуса. Сокрушающий удар пришёлся по грудной пластине. Раздался оглушительный грохот, и лейтенант отлетел назад, пробив насквозь искорёженный корпус «Леман Руса» и остался лежать среди обломков, залитый тьмой. Тем временем Данос, поднявшись, вёл отчаянный бой.

—Не подпускайте их к лейтенанту! — его голос в ком-линке звучал хрипло. Отряд сомкнул ряды, но орки, словно из ниоткуда, продолжали прибывать. Бой перешёл в яростную рукопашную. Когти рвали синий керамит, цепные мечи пели свою кровавую песню, а воздух был наполнен рёвом, скрежетом металла и запахом гари. Данос, зажатый противником, достал свой боевой клинок.

—За Императора! — с этим кличем он совершил невероятный прыжок, словно разъярённый лев, и вонзил клинок в единственное уязвимое место — глазную щель орка. Монстр взревел в агонии. Слепой, но от этого ещё более опасный, он схватил Даноса за ногу. Раздался ужасающий хруст — ломалась броня, а с ней и кости. Сквозь адскую боль Данос проворачивал клинок, пытаясь добить тварь. Но орк, обезумев от боли, поднял его и начал с размаху бить о землю, как ребёнок игрушкой. Сознание Титуса вернулось к нему сквозь туман боли. Его могучий костюм был во вмятинах, левая рука неестественно вывернута и не слушалась, а верный цепной меч лежал сломанный пополам. Он услышал предсмертный хрип Даноса в ком-линке. И это вернуло его к жизни. Собрав всю свою волю, он поднялся. Его дыхание было хриплым, а в глазах стояла лишь холодная ярость. Он увидел, как огромный орк готовится раздавить голову его брата. Титус рванулся вперёд без звука, как призрак. Он вскочил на спину чудовищу, ухватился мёртвой хваткой за пластины брони и начал их отрывать. Металл поддавался с мучительным скрежетом. Орк взвыл, пытаясь достать до него, но Титус был неуловим. Монстр попытался придавить его о груду обломков, но лейтенант, не чувствуя ничего, кроме жажды мести, оттолкнулся ногами с нечеловеческой силой, повалив орка на землю. Он не стал целиться в броню — он бил кулаками, точно молотами, по уже повреждённым сочленениям на ногах. Раздался ещё один тошнотворный хруст, и орк рухнул, обезноженный.

— Это… за моего брата! — прошипел Титус, срывая последнюю пластину со спины чудовища. Его окровавленная рука, не смотря на травму, с силой гидраулического пресса вошла в плоть и кости, чтобы вырвать ещё бьющееся сердце орка. Он поднял его перед затухающими глазами монстра, а затем швырнул в грязь. И, словно этого было мало, он схватил его голову и с одной чистой ярости оторвал её, а затем раздавил. Бой стих. Титус, тяжело дыша, подошёл к искалеченному Даносу и бережно взвалил его на уцелевшее плечо.

—Апотекарий! Сейчас же! — его голос, наконец, выдавал напряжение и боль. Его отряд, израненный, но не сломленный, добивал последних орков. Один из братьев, в ярости, уже без оружия, забивал кулаками голову последнего врага в землю. С другого конца поля к ним приближались остальные Астартес, их броня была залита кровью и сажей, но они шли с высоко поднятыми головами. Дредноут «Максимус» заканчивал своего противника, методично отрывая ему конечности, а затем с грохотом раздавив его грузной поступью. Титус стоял и смотрел на поле боя. Победа была за ними. Зелёная чума на этой планете была выжжена дотла. Цена была высока, но долг был выполнен. Он посмотрел на свои окровавленные руки. Он был Адептус Астартес. И он принёс сегодня смерть.