Пробуждение огня и тени

– Следи за рукой!

Удар пришёлся плашмя по правому запястью. Отскочив назад, девушка поморщилась от боли, но клинок не выпустила из руки, лишь крепче вцепилась в рукоять.

Серый металл был заточен на славу, лишь мелкие царапины и несколько щербинок указывали на историю меча. Откуда настоящее боевое оружие, да ещё и такого качества могло взяться у актёров, оставалось только гадать, но Аулет уже ничему не удивлялась.

– Корпус! – прикрикнул мужчина на свою ученицу, давая тем самым возможность уйти от укола.

«Что б тебя черти драли!» – мысленно выругалась она, резко отклонившись назад.

Лезвие просвистело там, где мгновением ранее была её шея. Рыжие волосы разметались по плечам, не выдержав активных движений. Синяя лента, запутавшись в густых волосах, добавляла контраста природному цвету, и воин не упустил шанс ухватиться за неё.

– Больно же! – выпалила Аулет, вновь уходя от удара.

– Ноги! – добавил он, переводя внимание девушки на слабое место в защите.

Тимель безжалостно наступал, не давая возможности расслабиться даже на мгновение. Требуя предельной концентрации, он видел, как ей тяжело следить за его движениями, предугадывать, что куда будет направлен клинок в следующий раз, и при этом пытаться атаковать.

Спокойное лицо воина, несмотря на эмоциональные выкрики, выглядело ещё более суровым, чем обычно. Каждое движение давалось ему легко и непринуждённо, при этом комментируя действия Аулет. Он следил за происходящим так, словно наблюдал за боем со стороны. За последнее время девушка сильно продвинулась в искусстве владения клинком, но для серьёзного противостояния этого было всё ещё слишком мало.

– Я просила научить меня сражаться, а не калечить!

– Вот я тебя и учу. Двигайся быстрее, или попрощаешься с волосами, – парировал он.

Через несколько дней после побега она сама подошла и попросила научить её защищаться. Мужчина был не просто ошарашен, первой его мыслью было: «Она точно тронулась умом!» ведь по его представлениям, женщина и оружие были просто несовместимы. Но проведя ночь в раздумьях, он всё-таки решил дать ей шанс.

«Поиграется да бросит!» – подумал он, и каково было удивление, когда девушка со всей яростью и рвением кинулась в обучение.

Они тренировались во время каждой стоянки, рано утром, перед сном, иногда днём во время водопоя.

Только Мириэль, наблюдая за этим актом морального и физического мазохизма, тяжело вздыхая и покуривая в стороне. Для девушки было слишком очевидно, что сердце Аулет разбито, вот и ушла с головой в такую деятельность. Всё бы ничего, если бы не такой ярый фанатизм.

– Может, отдохнёшь? – крикнула Мириэль, похлопав рукой по одной из больших подушек рядом с собой.

– Нет! – на выдохе выпалила Аулет, предприняв неуклюжую попытку атаковать.

Тимель даже не стал отвечать клинком, только сделал шаг в сторону.

– Ну как знаешь, – флегматично ответила брюнетка, растянувшись на своём лежбище.

Настолько резкий словесный выпад никак её не задел, только заставил задуматься. В последние дни Аулет была молчалива и печальна и показывала иные эмоции, только во время тренировки.

Денёк выдался невероятно приятный. Солнце светило ярко, даже грело, и пусть из-за ветра всё ещё было немного прохладно, хотелось как можно больше времени проводить вне стен форжетки.

Мириэль даже радовалась такой вынужденной остановке. Колесо одной из повозок раскололось надвое, и починка, обещала затянуться надолго. Поэтому все не занятые ремонтом бесцельно гуляли, наслаждаясь тёплыми, солнечными лучами.

– Тебе нужно отдохнуть, – отбив очередную атаку, произнёс Тимель.

Он позволял девушке совершать выпады, таким образом, обретая бесценный опыт. Постоянная защита могла только измотать, поэтому необходимо было и проявлять активность самостоятельно.

– Я не устала! – сухо ответила Аулет.

Хотя по сбившемуся дыханию было понятно, что это не так. Пот уже давно заливал ей глаза, а дрожь в руках указывала на усталость, но она продолжала наносить удары. Уже не такие точные, скорее размашистые, но отчаянные и полные ярости.

– Нет, хватит.

Сделав шаг назад, Тимель опустил меч и направился в сторону Мириэль.

– Если ты устал, так и надо было сказать! – крикнула ему в спину Аулет и по напряжённым плечам сразу же поняла, что сказала это зря.

– Я не устал.

Тяжело дыша, она попыталась напасть на воина со спины, за что была опрокинута на землю. С удивительной быстротой мужчина не просто увернулся от удара, но и смог выбить оружие из её руки.

– Я сказал – хватит! – твёрдо повторил он, склонившись над ученицей. – Ты выдохлась и в таком состоянии скорее покалечишься, нежели научишься чему-то. Твои удары ни на что не годятся, никому не будет пользы оттого, что ты неправильно заучишь движения. Поэтому отдохни.

Девушке ничего не оставалось, кроме как потушить свой боевой пыл и присоединиться к друзьям. Поднявшись и поведя плечами, дабы боль скорее утихла, она убрала меч, после чего с удовольствием растянулась на мягких подушках рядом с Мириэль.

«Кажется, нос обгорает», – подумала Аулет, ощущая лёгкое покалывание.

Без солнцезащитных кремов приходилось тяжко, ведь яркое светило этого мира, было не таким уж и добрым.

– Тебе всё ещё снятся эти сны? – неожиданно серьёзно произнесла брюнетка.

– Да, – поморщившись от воспоминаний, ответила Аулет.

Сны действительно стали огромной проблемой. Раньше их можно было переносить без особых душевных терзаний, но сейчас они беспокоили и остальных. Так как Аулет могла не только проснуться сама, но и перебудить всех поблизости. Из объятий Морфея, или же местного бога сновидений Тавлука, её буквально выбрасывало резко и с криком. Но на все вопросы о том, что конкретно она видела, девушка лишь разводила руками. От шока, воспоминания становились мутными и никак не связанными логикой.

– Может, к онейроманту сходишь? – предложила Мириэль, щурясь от яркого солнечного света.

– Это вообще кто и что он мне даст?

– Проще говоря, это сновидица. Она может посмотреть вместе с тобой эти сны, может, подскажет что-то. Я так-то не говорю, что она в один миг решит все твои проблемы, но вдруг.

– Мне бы твой настрой, – вздохнула Аулет, – Кстати, а почему она, или тут одна-единственная сновидица на весь мир?

– Нет, что ты. Онейроманты тут встречаются довольно часто и в отличие от других аларов, сновидиц принимают очень даже хорошо. Часто ходят к ним и просят дать ответы.

– Значит толковать сны тут в чести. Понятно, так и запишем.

– Ты не сильно обольщайся. Все онейроманты присягают на верность Тавлуку. Кого-то он выбирает сам, но это редко, да и предпочитает это божество преимущественно женщин, – хмыкнула Мириэль, тем самым пресекая порочные мысли девушки о мошенничестве под прикрытием почётного ремесла.

– Ну вот, так всегда, – тяжело вздохнула Аулет, – Только придумаю себе занятие, как выясняется, что надо либо долго учиться, либо душу продать.

– Не грусти, найдёшь ещё своё место.

– Ну ты же занимаешься предсказаниями, почему я не могу?

– Потому что не умеешь.

– А ты разве не лапшу на уши этим олухам вешаешь?

– Нет, конечно же! Ты за кого меня принимаешь? – вспыхнула брюнетка и, приподнявшись на локтях, посмотрела на подругу, – Да будет тебе известно, я карты не просто так раскладываю, для красоты.

– Да-да, я тебе верю, – с хитрой улыбкой протянула Аулет, приоткрыв один глаз, – А теперь отодвинься, ты мне солнце загораживаешь.

– Радуйся, – откинувшись обратно на подушки, процедила Мириэль.

– Чему это?

– Что я тебе подруга и что незлопамятная.

– Вот уж счастье. Повезло так повезло. Может, подскажешь заодно, как свалить из этой обители печали? – спросила девушка, таким изящным способом как бы намекая на возвращение в свой мир.

Эти слова заставили брюнетку поморщиться.

– Если бы я знала, думаешь, месила бы грязь сапогами в компании актёров погорелого театра?

Прыснув со смеху, девушки с блаженными улыбками продолжили нежиться в лучах солнца.

– Идите есть! – громкий женский голос разорвал благостную тишину, до этого, нарушаемую лишь птичьим пением.

За еду в лагере отвечала Брилла, невысокая шатенка, с круглым лицом и вечно розовыми щеками. Она всё время суетилась и говорила так громко, словно у неё в горле самая настоящая бомбарда.

Поднявшись, девушки направились в сторону шума.

Десятки ветхих, но достаточно прочных покрывал, были растелены в несколько слоёв прямо на земле и уставлены едой. Тут были и котелки с пойманной совсем недавно дичью, замаринованной в дешёвом вине, и ароматные лепёшки. Рядом стояли деревянные миски с мягкими тушёными бобами, завёрнутыми в широкие листья и щедро сдобренными уксусом. Глиняные горшочки с солёным горохом и чечевицей. Небольшие подносы с серым хлебом, кусочки которого были политы мясным жиром, только дополняли картину. А неглубокие огромные тарелки, увенчанные грудами солёных помидоров и груш, своими яркими цветами только разжигали аппетит.

Пища непритязательная, но представленная в таком количестве и разнообразии, что глядя на это, рот мгновенно наполнялся голодной слюной.

Аулет, Тимель и Мириэль, приблизились к другим участникам труппы и заняв свободные места, жадно накинулись на еду. Утолив первый голод, они стали переглядываться, не понимая, по какому поводу такой пир.

Рами редко когда позволял своим подопечным расслабиться. Как поговаривали актёры: «Такого скрягу, будто сам Лалуш благословил», и было между ним и богом жадности нечто общее.

В тот момент, когда Аулет уже готова была обратиться к Мириэль с вопросом, Рами покинул импровизированный стол и вышел в центр площадки. Встав для удобства на небольшой деревянный короб, он окинул всех взглядом, и убедившись, что все смотрят на него, заговорил:

– Кто работает – тот ест! Скоро мы будем в Асторе, это первый более-менее крупный город. Все свои задачи знают, поэтому обозначу наши правила для новеньких. Ваши руки должны быть чисты, кошельки зевак обносят только те, кто умеют это делать. Если вас поймают, будете сами отвечать. Ты, Тимель, возьмёшь на себя роль охранника, будешь следить что бы не было беспредела. Некоторые господа проявляют неуважение к нашим дамам, поэтому таких, надо сразу вразумлять. Вид у тебя грозный, так что всё будет хорошо. В драку без особой нужды не вступай, ибо мы лишь гости. А тебе Аулет, надо придумать занятие, зайдёшь завтра ко мне, поговорим. Надо чтобы и от тебя, хоть какая-то польза была.

– Хорошо, – потянувшись за очередной порцией бобов, ответила девушка, стараясь никак не показывать недовольства.

Правда была в том, что ей абсолютно не хотелось работать. Что-то внутри противилось этому, но Рами позволил ей остаться, а это дорогого стоит. Вдвоём с Тимелем, они бы ни за что так быстро не добрались до Фоурве. Эти люди помогли ей сбежать, а значит надо хорошенько поработать, дабы выплатить этот долг.

– У тебя есть какие-то идеи? – тихо спросила Мириэль, так, чтобы не привлекать внимания.

Девушка задумалась. Как таковых талантов у неё не было. Её пением можно было пытать с особой жестокостью, а в танцах она была подобна дереву. Поэтому вопрос, что делать, оставался открытым.

***

Двигаясь по краю спорных земель, форжетки то и дело застревали в глубоких колдобинах, заставляя деревянные колёса пронзительно скрипеть. Если крытая повозка всё-таки застревала, людям приходилось покидать её и дружно толкать сзади, дабы иметь возможность продолжить путь.

Истар являлся краем заснеженных горных вершин и вечного мороза. Как рассказывали другие участники труппы, их график был сбит неожиданным отъездом, и теперь, им предстояло встречать следующую зиму либо в Виларии, либо в Брантоу.

Рами Ларсон вёл своих людей, следуя смене сезонов в извечном круге. Одну зимнюю луну, они проводили в Истаре, на большой ярмарке. Остальную часть зимы посвящали Фоурве. Весну и лето, проводили в Аллории и частично в Виларии. Брантоу, радовали своими выступлениями лишь проездом, не сильно продвигаясь вглубь королевства. А вот осень, полностью посвящали империи Циньталь.

Пользуясь гостеприимством правителя, который щедро платил актёрам, они даже почти не шарились по карманам горожан, тем самым проявляя уважение.

В каждом городе по приказу императора были установлены небольшие театры для простых людей, а оплачивались услуги актёров прямо из казны.

О Циньтале, даже Мириэль отзывалась с восторгом. Однажды ей даже удалось повидать любимую наложницу императора, госпожу Шунь. Так же, по секрету, девушка поведала, что Император из-за своей огромной тяги к искусству, иногда посещает различные представления, под видом обычного горожанина. Истории об императоре и его причудах приковали внимание Аулет не на один вечер.

На самом деле, девушка даже восхищалась умением подруги, воспринимать всё настолько легко. Её будто бы совсем не тяготили жестокие правила этого мира. Мириэль выглядела такой свободной, что Аулет оставалось только с завистью вздыхать, в надежде, что когда-нибудь и у неё получится привыкнуть к этому странному миру.

Большую часть времени, труппа проводила в дороге, но именно это и было самым прекрасным. Они могли свободно передвигаться по континенту, нигде не задерживаясь подолгу. Но как поняла Аулет, больше всего денег им удавалось заработать только в Истаре и Циньтале. Не желая выбиваться из графика, Рами принял решение задержаться в Фоурве, и вот уже целую луну они колесили по маленьким городам и деревенькам.

Направив взор прямо в лесную чащу, девушка поморщилась от неприятных воспоминаний. Каждый раз ей казалось, что с наступлением темноты, эти твари вернутся, чтобы завершить начатое. Из-за этого сон просто не шёл, но было ещё кое-что. Мысли об Ариане всё не давали покоя.

Очередная кочка тряхнула людей в повозке, заставив Аулет выйти из плена тягостных размышлений. С погодой, им также не сильно везло. Яркое солнце неожиданно резко сменилось проливным дождём, который сделал дорогу менее проходимой. Внутри форжетки трясло с невероятной силой. Даже постеленные на пол ковры, не особо помогали.

– Хоть бы дождь поскорее закончился, – произнесла одна из девушек, нарушая уже привычное для всех молчание.

– Закончится, куда денется, – ответила ей вторая.

В узком пространстве крытой повозки было всего шестнадцать женщин. Вопреки ожиданиям Аулет, они оказались весьма спокойными, лишь изредка переговариваясь по поводу каких-то мелочей.

Иногда они репетировали раз, за разом повторяя свои реплики, чем сводили девушку с ума. Используя разную интонацию, они старались придать своим голосам новый окрас, но получалось плохо.

Глядя на это, Аулет вспоминала актёрскую игру из своего мира, которая по её мнению была на голову выше того, что она видела тут. Девушки старались от всей души, но именно души, в их игре и не было. Реплики звучали до жути наиграно и блёкло, вызывая испанский стыд.

«Хоть бы опять не начали», – мысленно взмолилась она, ожидая, что кто-то снова предложит порепетировать.

От разбушевавшейся погоды в голове было мутно, словно что-то давило на череп одновременно снаружи и внутри. Приложив холодные пальцы к вискам, она почувствовала пульсацию. От продолжительной тряски желудок отказывался сохранять спокойствие, то и дело, отвечая на каждую кочку, подкатывающим к горлу жёлчным комом.

– Тебе плохо? Я могу помочь? – обратилась к Аулет девушка справа, заметив, как та побледнела.

– Только если у тебя есть обезболивающее, – простонала она, закатив глаза.

В своём мире она нечасто страдала от давления и мигрени, но даже если подобная напасть её и мучила то, там под рукой всегда были необходимые таблетки, а тут только отвары. В Истаре, боли её так не мучили. Списав это на стабильность погоды, Аулет просто приготовилась страдать.

– У меня есть немного багрянки, она поможет унять боль.

– Спасибо Табита, но нет. Как-нибудь потерплю до лагеря.

– Но багрянка…

– Я знаю про неё, и мне это не нравится, – грубо оборвала речь девушки Аулет.

Изумрудные глаза встретились с карими, и актриса отвела взгляд. Её желание помочь было вполне искренним, но Аулет просто не могла принять её помощь.

Багрянка оказалась не чем иным, как растением, очень похожим на мак. Её эссенция убирала боль и дарила чувство лёгкости, но вместе с этим подменяла реальность фантазией. Это состояние могло оставаться с человеком несколько часов.

В этом мире ничего дурного не видели в таких травах. Но Аулет твёрдо знала, что такое почти никогда не разрушает сразу, а действует долго. Вызывая привыкание, медленно разрушает тело и разум.

Табита уже попала под влияние коварного растения, на что указывали красноватые глаза, худоба и розоватые вены под тонкой кожей. Испытывая жалость, девушка даже пыталась ей помочь, объяснить вред, но сдалась, осознав, что ей никогда не перебороть личный выбор.

Иногда она всё же предпринимала попытки заговорить с актрисой на эту тему, но сейчас хотелось только одного, чтобы головная боль, наконец, прошла.

– Ну может всё-таки попробуешь? – наткнувшись на раздражённый взгляд, Табита осеклась, но накрыв своей ладонью её руку, продолжила, – Я знаю, что ты считаешь багрянку вредной, но тебе плохо. Я же вижу, как ты страдаешь. От одного раза ничего не будет, ты не привыкнешь. Но боль уйдёт, и ты почувствуешь себя лучше.

От боли хотелось выть, но глядя на кроваво-красные прожилки глаз девушки, Аулет прикусила язык. Именно по её восторженным описаниям действия багрянки, она поняла, с чем имеет дело. Поэтому уступать не собиралась, но и обижать девушку ей не хотелось. Зависимость – дело такое, человек никогда не признает наличие проблемы. Тяжело вздохнув, Аулет сплела свои пальцы с тонкими пальцами Табиты.

– Посмотри. У тебя же все кости видно. Ты очень сильно похудела, мне Мириэль рассказывала, какой ты была раньше. Неужели тебе себя не жалко? Неужели багрянка стоит того?

– Конечно, стоит. С ней мир ярче, нет чувства голода и боли, она утешает и помогает пережить сложные времена. Тебе больно, поэтому я предлагаю тебе лекарство.

– Нет, Табита. Это не лекарство, а медленный яд. Поэтому я откажусь, – покачала головой Аулет, глядя девушке прямо в глаза.

Ей безумно хотелось помочь, но для этого Табита сама должна этого захотеть, а она не хотела.

Обняв себя за плечи, Аулет направила взор на пейзаж за пределами форжетки. Холодный ветер с промозглой моросью то и дело врывался к ним, вызывая невероятную тоску по солнечному свету. Задняя часть повозки оставалась неприкрытой, позволяя наблюдать за лесом и дорогой. Но это место было самым холодным. Можно было перебраться вглубь, но девушке хотелось себя чем-то занять. Трястись, глядя на доски, было бы самой настоящей пыткой. Поэтому Аулет несмотря на холод, каждый раз в числе последних забиралась в форжетку, прикрывая защитную заслонку. На неё даже можно было положить руку для удобства, что она и сделала, наблюдая за тем, как мелкие капли падают на кожу.

Приложив мокрую ладонь ко лбу, девушка зажмурилась от удовольствия. Холод помогал хоть немного унять боль, что и стало её спасением на остаток пути.

По приказу Рами, они не остановились за весь день ни разу, только к ночи став лагерем. Место было выбрано не самое удачное, на этом участке лес заметно расширялся в сторону дороги, что не могло не волновать девушку.

«Мы тут всего на одну ночь. Костры разожгут, будет свет, и никто не приблизится», – подумала она, выбираясь из форжетки.

Дождь закончился в час барана, с того момента они ещё некоторое время ехали вперёд, но в воздухе всё ещё пахло сыростью, а земля заметно проседала под ногами, будто бы не было той мерки, что они провели в пути.

– Мерки, мерки, и кто только придумал это? – пробурчала Аулет, поднимая ноги выше при каждом шаге, так как по глупости выпрыгнула прямо на дорогу.

Утопая по щиколотку в грязи, она шарила глазами в поисках Мириэль.

В голове было только негодование, она то и дело пробалтывалась о часах из-за чего, на неё смотрели с непониманием. Ведь время её мира тут было неизвестно, и ориентировались в основном либо по заклинанию, либо по движению небесных светил. А эти часы волка, кота и прочих, они только путали. Ведь в каждом таком часу было два-три, привычных ей часа.

«Всё здесь не как у людей!» – подумала она, ища взглядом подругу.

Отойдя от дороги, девушка поёжилась от холода. Тяжёлые капли то и дело срывались вниз по гладкой поверхности листьев. Сейчас им надо было расставить палатки и разжечь костры, что при данных условиях без магии являлось настоящим испытанием.

Рами экономил кристаллы, призывая справляться своими силами. Но по его суровому лицу можно было прочитать и сомнение. Мужчина смотрел на своих людей с небольшого возвышения. Угловатый, поросший коричнево-зелёным мхом камень стал его постаментом.

Среди актёров и работников труппы мелькнуло знакомое лицо. Мириэль приблизилась к Рами и что-то прошептала ему на ухо. Лицо мужчины стало ещё более суровым с оттенком недовольства. Отпустив девушку, он несколько раз хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание.

Так как далеко никто не уходил в целях безопасности, все достаточно быстро столпились вокруг камня.

– Поскольку мы не останавливались днём, а погода к нам явно не благосклонна, вы можете выбрать сами, яркие костры или тёплые палатки. Кто за яркие костры, поднимите руки, – произнёс он и принялся считать голоса, закончив, он кивнул и прокашлявшись, заговорил снова, – Тогда как соберёте хворост, позовите меня, и я высушу дерево.

Всё произошло так быстро, что Аулет только и оставалось, что хлопать глазами. Все принялись за работу, мужчины направились собирать хворост, а женщины обратно к повозкам, выгружать необходимое. Боясь потерять Мириэль из поля зрения, девушка окликнула её, чем заставила обернуться.

Подойдя ближе, она произнесла:

– Как это понимать?

– Что понимать? – удивилась брюнетка, отправляя толстую косу с плеча себе за спину.

– Что ты сказала Рами и к чему были эти выборы?

– Ох, Аулет, я же тебе уже рассказывала про бережливость Рами. Я решила надавить на останки совести этого скряги, и попросила обеспечить нам комфорт хотя бы на ночь.

– Понятно, а он решил дать на выбор что-то одно. Вот жук! – процедила девушка, чувствуя как холод и голод, подогревают злость.

– Ну, это лучше, чем ничего, – пожала плечами Мириэль, после чего приобняла подругу, – Пойдём собирать нашу палатку.

– Знаешь, я даже ничего не успела понять, все так резво руки подняли и через секунду, всё было решено, – ответила Аулет, позволяя увлечь себя в сторону телег из начала колонны.

– Ну так в большой семье клювом не щёлкай. Все так подорвались, потому что боялись, что Рами передумает. Да и хороший костёр поможет согреться и воспрянуть духом.

– Ну да, из сырого дерева много тепла не выбьешь, – протянула девушка, вспомнив случай из своего первого путешествия в этом мире.

Она тогда по глупости притащила охапку сырых веток и все их бросила в костёр, наивно полагая, что от огня они прогреются. Но вышло совсем наоборот, поднялся плотный дым и нестерпимая вонь накрыла ту часть лагеря, где это произошло. Ей тогда в весьма жёстком тоне объяснили, почему так делать не стоит, но она это уже поняла. Вот и сейчас, глядя на землю под ногами, она подозревала, что если бы не подначивание Мириэль, с костром возиться им пришлось бы долго.

Конечно, Рами помог бы им развести огонь даже на сырых ветках, для приготовления пищи, но не для обогрева. А перспектива посидеть у огня, учитывая окружающие их условия, была слишком заманчивой.

С этими мыслями, девушки дошли до нужной телеги и, взяв всё необходимое, принялись за дело.

Мириэль справлялась намного лучше Аулет, но ничего не говорила подруге, прекрасно понимая, что нельзя уметь всё и сразу. Она просто указывала на ошибки и помогала, стараясь не заострять внимание на таких мелочах. Совсем скоро, общими усилиями между двух не слишком высоких деревьев стояла палатка.

– Пойдёмте, воды наберём, – подойдя к Мириэль, пробасила дородная женщина, отвечающая за кухню.

С ней были и другие девушки, их хмурые взгляды свидетельствовали о нежелании идти вглубь леса, а потом ещё и возвращаться наперевес с тяжёлыми вёдрами. Но их никто не спрашивал. Забрав лишние вёдра, Мириэль и Аулет молча направились за кухаркой.

По краю границы спорных земель с Истаром походила небольшая река, берущая своё начало у горного хребта Акинор. Именно эти горы служили естественной границей между Истаром и Фоурве.

Остановившись у реки, девушки принялись наполнять вёдра, передавая их по цепочке наверх. Из-за крутого склона подняться вместе с водой не было возможности. Когда все вёдра оказались наверху, девушки спустились чтобы немного передохнуть.

Сложив ладони лодочкой, Аулет набрала немного прохладной воды и плеснула на лицо. Проделав это несколько раз, она почувствовала себя лучше, но вместе с этим в покрасневших пальцах ощущалось покалывание. Присев на край поросшего мхом камня, она задумалась.

Каждую свободную минуту, Аулет думала об Ариане, именно по этой причине она и попросила Тимеля обучить её сражаться.

Этот мир по-прежнему был для неё чужим и вместе с этим невероятно опасным. В своей прошлой жизни Аулет не требовалось защищаться себя, а тут она за какие-то несколько лун пережила столько нападений, что и представить было страшно. Также, она заметила, что во время тренировок, душевные терзания словно отступали. Она думала только об атаках, защите, технике и о том, чтобы не выронить тяжёлую железку. Но стоило остаться один на один с мыслями, и образ голубоглазого мага всплывал перед глазами.

«Когда же это пройдёт?» – подумала девушка, хватая ртом воздух.

Ей хотелось плакать, но было стыдно показывать свои чувства другим людям.

Достав из внутреннего кармана жилета, уже изрядно потрёпанный лист, Аулет погрузилась в текст. Было слишком темно, чтобы читать, угадывались только очертания букв, но она так часто смотрела на текст, что уже наизусть знала каждое слово. Каждый завиток и каждая строчка были знакомы ей, и оттого становилось только хуже.

«Он это сделал, чтобы спасти меня. Но почему тогда не написал ничего о встрече? Почему не дал даже намёка?»

В попытке понять Ариана, девушка проводила чуть ли не каждую свободную минуту. Тимель отказывался комментировать это письмо и вспоминать о жизни в Истаре. Воин упорно делал вид, что ничего не произошло, только изредка отпуская нелестные комментарии в сторону мага.

– Опять вздыхаешь по-своему, как его там?

– Его зовут Ариан.

– Вот видишь, я его имя уже забыла, а ты всё страдаешь. Забудь его и дело с концом! – выдернув письмо и рук девушки, произнесла Мириэль.

– Легко сказать, сложно сделать, – с тяжёлым вздохом отозвалась Аулет, смерив подругу недовольным взглядом.

– Так ли уж и трудно? Аулет, неужто ты решила положить всю свою жизнь на алтарь этой крайне недолгой любви?

– А может, это было по-настоящему? Может, в моей жизни больше никогда такого не будет? – всхлипнув, тихо ответила Аулет, ощущая, как ком горечи подкатывает к горлу.

– Эй, ну ты чего? – присаживаясь рядом, Мириэль приобняла подругу, позволяя той выговориться.

– Я понимаю, что он не мог иначе, что он помог мне. Я столько раз смотрела на этот проклятый листок и ничего. Никакого намёка или подсказки. Просто «прощай» и ничего больше.

Чем больше девушка говорила, тем судорожней звучали вздохи. От истерики её удерживало только осознание что она не одна. Стараясь привести дыхание в норму, Аулет и не заметила, как сжала руку подруги, неосознанно ища в той поддержку.

– Ты жива, здорова, рядом с тобой друзья. Чего ещё желать? А что с Арианом так получилось, ну бывает. На нём свет клином не сошёлся. Мы вместе, а значит, точно прорвёмся. Ты главное не раскисай.

– Я уже и не знаю чего хочу.

– Ну, с этим не сложно. Моя мама всегда говорит, что если не знаешь, куда идти дальше, вернись к последней точке стабильности и оглянись. Это только кажется, что выхода нет, а нет его только в том случае, когда тебя уже закопали на два метра. И то, даже в этой ситуации побороться стоит!

– Мне бы твою уверенность, – тяжёлый вздох пусть и имел оттенок печали, но звучал уже более спокойно.

– Тебе не моя уверенность нужна, а своя собственная, – щёлкнув Аулет по носу, ответила брюнетка. – С письмом, что делать будешь?

Слова подруги заставили Аулет задуматься. Она и правда не знала. Письмо пусть и напоминало о не самом приятном моменте жизни, но оно же и связывало её с Арианом. Девушке хотелось верить в то, что их по-прежнему связывает тонкая нить любви и привязанности, что образовалась за время пути и жизни под одной крышей.

– Ты же не можешь вечно носить его при себе и вечно цепляться за воспоминания, – уже более твёрдо произнесла Мириэль, пытаясь убедить подругу в необходимости принятия решения. – Ты словно в трауре, а из-за чего? Так сложилось, тебе пришлось уехать. Он за тобой не поехал, не дал даже мало-мальской весточки о своих делах или планах. Даже если за ним следят, я думаю, что, будучи магом, при желании он нашёл бы способ. Если он этого не сделал, значит, не так сильно ты ему нужна.

Вскинувшись, Аулет выхватила письмо из руки подруги и направила полный гнева взгляд прямо в лицо. Но брюнетка и не думала отступать. Ей уже порядком надоели эти страдания, и если поначалу, она всё понимала и пыталась поддерживать, то сейчас, такое поведение всё больше раздражало.

Приблизившись вплотную, она решила, что должна высказаться так, что бы в этот раз заставить Аулет задуматься.

– Подумай сама, чтобы ты сделала, будь на его месте и сравни с его действиями, это первое. Второе, уж извини, но я скажу тебе правду, мужчины чаще всего думают не головой, а тем, что пониже пояса. Это у тебя бабочки в животе, личинки в жопе, а у него вся думалка, только в одном и сосредоточена. То, что между вами было, расценивай как опыт и молись, чтобы не было последствий. И что самое главное, радуйся, что осталась жива. Выбраться из той передряги, в которую ты попала, было почти невозможно. Если будешь постоянно оглядываться назад, когда-нибудь споткнёшься и упадёшь.

– Да что ты можешь знать о том, что между нами было? – едко процедила девушка.

– Ничего. Да и знать не хочу, мне не доставляет никакого удовольствия копаться в чужом белье. Я просто хочу помочь тебе, а помощь, она как и лекарство, не всегда может быть приятна.

– Я не просила твоей помощи или совета.

– Да, но именно я была рядом, когда тебе было плохо. Тебе надо научиться ценить тех, кто всегда рядом и протягивает тебе руку помощи в трудную минуту.

Не дожидаясь ответа, Мириэль обогнула девушку и в три прыжка оказалась наверху. Девушки во главе с кухаркой уже начали собираться, а это значило, что пришло время возвращаться в лагерь.

___________________________

Спасибо за внимание к этой истории. Книга пишется для души и в спокойном темпе, постараюсь делать обновы раз в неделю и буду рада вашей поддержке и оценке.
В своём тг-канале Страдариум Вельямет (katlinvell_writer) я активно делюсь новостями, мыслями и визуалами не только по этой книге, но и по другим своим проектам. Буду рада видеть вас в своей тележке ❤️