Процесс. Книга вторая

Москва, Кремль, Ситуационный центр Совета Безопасности. Январь 2029 года.

Воздух в Ситуационном центре был чуть разрежен, так всегда бывает в помещениях, где работает мощная система охлаждения. Полумрак, светятся мониторы, встроенные в столы, и огромный экран на стене.

Совещание было посвящено итогам двадцать восьмого года. Такие совещания проходят раз в год, когда уже получены все отчёты, сведены все балансы, и можно оценить не просто текущую ситуацию, а траекторию, куда движется страна.

Президент сидел во главе овального стола, шел третий час совещания. За тридцать лет своего пребывания у власти он научился держать лицо в любой ситуации, так, что посторонний взгляд не видел ничего, кроме спокойной уверенности. Но сегодня, слушая министра экономического развития, он вдруг поймал себя на мысли, что знает все эти цифры наизусть. Цифры не врали, но и надежды не давали.

— Валовой внутренний продукт по итогам двадцать восьмого года, рост один и одна десятая процента. Инфляция, шесть и девять десятых…

Министр говорил ещё минут десять, но Президент уже не слушал, он смотрел на график на экране. Линия Фонда национального благосостояния ползла вниз пятый год подряд. Тридцать миллиардов долларов ликвидной части. На двенадцать меньше, чем в двадцать седьмом. На двадцать четыре, чем в двадцать шестом.

— Торговля с Китаем выросла на семь процентов, — продолжал министр. — Но Восточный полигон Транссиба работает на пределе, расширение отстаёт от графиков на два года.

— Почему? — спросил Президент коротко.

— Подрядчики. Санкции. Часть техники теперь производим сами, но переходный период...

Президент кивнул. Он это уже слышал. Много раз.

Министр обороны сменил министра экономики. На экране появились танки, «Искандеры», графики производства.

— Тысяча сто танков, три тысячи единиц бронетехники в год. Это выше текущей потребности, но копим резервы.

— Противник?

— В странах Балтии фортификационное строительство вдоль всей границы. Финляндия и Швеция полностью интегрированы в НАТО. За последние три года военные расходы Европы выросли на восемнадцать процентов. Это не оборонительные меры. Это подготовка плацдарма.

— Когда?

— Тридцать второй, тридцать третий год. Многое зависит от внутренней ситуации в США. Но вектор очевиден.

Далее Президент предоставил слово директору Службы внешней разведки, он говорил дольше других. В своем докладе он коснулся Ирана, который после событий двадцать шестого года перестал существовать как единое государство. А также упомянул Турцию, которая теперь контролирует сорок процентов Сирии и открыто говорит о возрождении османского влияния.

— Израиль в парадоксе, — закончил директор. — Главный враг уничтожен, но на его месте образовался пояс хаоса и усилившаяся Турция.

Президент едва заметно кивнул. Геополитика — это игра в долгую. А вот то, что сказал директор ФСБ, заставило его внутренне собраться.

— Общество держится, — докладывал глава ФСБ. — Патриотический консенсус сохраняется. Но энергетика снижается. Люди привыкли жить в мобилизационном режиме. Это даёт стабильность, но уходит тот настрой, который позволял проходить через кризисы с подъёмом.

—Молодёжь?

— С молодежью всегда сложно. Им психологически трудно принимать идею жертвенности, долгосрочных ограничений. Они выросли в глобальной реальности, хотят путешествовать, пользоваться современными сервисами. Инерция этого мировосприятия очень сильна.

— Демография?

— Демография — это главный вызов. Рождаемость падает пятый год. В двадцать восьмом минус три процента. К сороковому, если ничего не изменится, четверть населения будет старше шестидесяти пяти.

Президент молчал.

Тишина в зале стала плотной, как вода на глубине.

Он посмотрел на лица докладчиков. За эти годы он научился читать по лицам больше, чем по самым подробным отчётам. Сегодняшние лица говорили о том, что ресурс прочности, казавшийся неисчерпаемым, начинает истощаться.

— Работаем, — сказал он наконец.

Совещание закончилось. Члены Совета Безопасности поднимались, собирали бумаги, выходили. Президент уже направился к выходу, когда его догнал руководитель Администрации.

— Владимир Владимирович?

Президент остановился, обернулся. Рядом с Вайно стояли директора ФСБ и начальника Генштаба. Сотрудники охраны уже привычно отступили на шаг, давая пространство для разговора.

— В чём дело, Антон Эдуардович?

— Есть одно направление, Владимир Владимирович. Крайне важное. Требует личного разговора.

Президент посмотрел на него внимательно.

— Хорошо. Пройдёмте ко мне.

Четверо мужчин направились к дверям, за которыми начинался узкий коридор, ведущий в рабочее крыло.