Продавец счастья

Продавец счастья, верь: взойдет она,
Твоя звезда пленительного счастья,
И на обломках века самовластья
Декабристов всех напишут имена

Ящик Пандоры людской жизни хранит в себе множество тайн и немыслимых поворотов истории. Достаточно одного человека, чтобы написать сценарий всего мира и ядерный снаряд чувств,способный этот мир уничтожить. Но мир продолжает функционировать в своём штатном режиме 24/7 и не спешит отпускать своих сотрудников в бессрочный отпуск. И ни летящий в наши объятия приветливый метеорит, ни эпидемии смертельных болезней и даже неоправдавшиеся надежды неспособны нарушить привычный ритм людской жизни. Каждый день идёт по написанному кем-то свыше сценарию, и никто не знает, где незадачливый комик поставит запятую, а где окончательную точку отчётного дня. Люди верят, что за ними наблюдают, составляют планы на их жизнь и даже неожиданная смерть в понимании общества не более чем планы всевышних. А всё остальное не так уж и важно.

Фантасты нарекли этих «вершителей судеб» путешественниками во времени и активно распространили теорию их существования. Загадочные люди на снимках прошлых столетий, воспоминания очевидцев и кинохроника стали основой науки всеобщего помешательства. Каждый мечтает застать путешествие пришельца своими глазами и тратит на преследование долгие годы, а самые отважные посвящают этому и всю жизнь. Но поиски ни к чему не приводят, потому что их не надо искать – они всегда перед носом, только остаются незамеченными, и должность их звучит несколько иначе – не так как человечество привыкло за долгие века. Это позволяет им выполнять свою работу в совершенстве.

Наравне с миром людей существует ещё один – незамеченный и вошедший в ежедневную привычку мир продавцов счастья. Они не путешествуют во времени, не колдуют заклинания, но благодаря их стараниям и отличной маркетинговой смекалке каждый их клиент остаётся доволен покупкой в полном размере оплаченных средств. Вопрос, как это всегда бывает, только в цене и желании стать постоянным клиентом для оформления договора со скидкой. А поскольку корпорация счастья – бизнес прибыльный и ведёт своё начало с появления повести временных лет (она же и является Уставом корпорации), то наличие зубастых продажников всегда было их преимуществом и визитной карточкой. За последние столетия происходило немало кадровых перестановок, но одно всегда оставалось неизменным – наплыв новичков-энтузиастов и превзошедший всякие ожидания начальства перевыполненный бизнес-план гигантов отдела продаж. Всё как у людей только движением в бесконечность.

Продавцы счастья похожи на обычных людей лишь на первый взгляд. Привычная для нашего времени одежда, манера говорить и осведомлённость о последних тенденциях современности не более чем маскировка (один из пунктов должностной инструкции продавцов счастья). Они были специально обученными маркетологами, а потому им не составляло труда пополнять клиентскую базу новыми лицами исходя из своего профиля деятельности. Новички в мире людей выступали в роли промоутеров, предлагая услуги корпорации на каждом шагу: подсказать дорогу, поднять упавшую вещь, подкинуть такой нужный в определённый момент совет.И никто даже не подозревал, что появившиеся в нужное время и в нужном месте продажники в лице пятилетней девочки или парня шестнадцати лет в действительности живут уже ни одно столетие. Клиенты озабочены купленным счастьем и так заняты его эксплуатацией, что не допускают и мысли, что все эти незнакомцы появились в их жизни неслучайно. А ведь они просто вошли в квартальный отчёт продавца счастья.

Работа корпорации не останавливалась ни на секунду. Финансовый отдел ежесекундно сдавал отчёты о поступавших миллиардах, делопроизводители в три смены печатали изменения в хронологии, а незаменимые специалисты отдела продаж проводили свои века в бесконечных командировках по необъятным городам России. Всё шло своим привычным чередом до одного майского вечера 2025 года, когда один из делопроизводителей впервые за шесть лет непрерывной работы решил отвлечься на кофе и оставил происходящие события последнего получаса без участи своих всевидящих очков. А в эти самые минуты в Павильонном зале малого Эрмитажа писалась самая настоящая история!

– Напомни мне, кем ты был при жизни? – спросил председатель корпорации Набожников своего подчинённого после его длительной командировки в Санкт-Петербурге.

Перед ним, развалившись в кресле и закинув голову к хрустальной люстре, сидел худощавый парень двадцати шести лет в брендовых чёрных шмотках и надувал пузырь из жвачки. Его волосы были выкрашены в вырви-глаза блонд, а шея и костяшки забиты персонажами картины «Последний день Помпеи». В полумраке зала парень был похож на призванного за спиритическим сеансом демона: тёмный взгляд, насмешливая улыбка с ярко выраженными ямочками на щеках и заострённые черты лица.Он не обращал внимания на мужчину перед собой, но, услышав вопрос, напряжённо затих и бросил расфокусированный взгляд на дознавателя. В оглушающей тишине прозвучал звучный смешок.

– Я так давно умер, что даже имени своего не помню, – конечно же, это была ложь. Он помнит все из своей прошлой жизни в мельчайших деталях: строгих родителей, первую любовь, погубившую его войну и своего убийцу, которому он отомстил первым же делом, как стал бессмертным.

Продавец счастья улыбнулся, но взгляд его не передавал той же улыбки, что растянулась кривой гримасой на его лице. Если глаза действительно являются зеркалом души человека, то продавец счастья мог гордиться своим умением вызывать цепных демонов своих подземных темниц одним лишь взглядом исподлобья. Это было его главным оружием, правда, в разговоре с начальством оно не всегда ему помогало, что задевало его величественное эго, но и с тем же возвышало его в собственных глазах.

– Зачем тебе, дядь? Досье мое потерял?! После знаменитых событий 1825 года?!Может,1917?! Кстати, как тебе моя месть? Блюдо было достаточно холодным, чтобы ты сломал все зубы ледышками? Ты уничтожил моих декабристов, я всю твою любимую империю. Было интересно наблюдать за падением великой империи?! А мне вот интересно, – продавец как под гипнозом наклонил голову чуть влево, высверливая в председателе сквозные отверстия своих карих револьверов. – Ведь это я создал советский союз и укоренил в мыслях людей, что декабристы – герои.

Треск от сломавшегося в руках председателя карандаша был настолько громким в оглушительной тишине зала, что переплюнул все пьедесталы бурчания голодного желудка в могильной тишине экзаменационного кабинета. Это не могло не вызвать удовлетворённой улыбки продавца счастья. Он как зависимый от эмоций людей желал большего и знал, на какие клавиши нужно нажать, чтобы их реакция на его слова вышла в нотах импульсивным до-ре-ми.

– Какой век без смуты? Правда, я одно не понимаю. И задаюсь этим вопросом уже давненько. Какой фильтр стоял на коммутаторе желаний? Желания великого князя исполнялись моментально, как по щелчку пальцев, а желания крепостных не проходили даже и стадии рассмотрения. Это коррупция, Виссарион Игнатович! Вы стольких людей погубили, разлучили с семьями, уничтожили равнодушием и каторгами в Сибирь! Один ваш проект «Салтычиха» уже обеспечил вам место в огненной гиене! И вам ни разу не стало их жаль?! Они такие же люди, как и мы с вами. Почему одни достойны жить, а другие не могут и хлеба себе позволить?! Декабристы были нашими спасителями! Нашими героями! А вы и их погубили! Повесили как скот на глазах ликующей толпы императора! Зрелище им подавай! Но вы забыли, что пока жив последний декабрист, их правое дело будет следовать за ним по векам!

– Дорогой мой, я польщен твоей преданностью предателям великой империи, но я вызвал тебя не за этим, – Набожников раскрыл толстое пыльное дело продавца счастья на своем столе и принялся зачитывать вслух: – Четверг пятнадцатое мая – в ходе надзора за исполнением вверенного продавцу счастья «Челябинск» задания было выявлено нарушение должностных полномочий по трём пунктам. Первый пункт «не становись главным участником исполнений желаний подопечного» был нарушен – продавец счастья «Челябинск» вместе с заказчиком проник в костюмах основателя KFC и пернатого петуха в секс-шоп, выкрали…кхы-кхы…не буду этого говорить, и высадили целую хреновую клумбу под окнами московского университета, – Набожников посмотрел нечитаемым взглядом на продавца счастья. Ему не нужно было ничего говорить, все его эпитеты отражались на его морщинистом лице.

Манера называться городами у продавцов счастья была наследственной и выступала вместо служебного посвящения для каждого новичка. Столицы были заняты высокими постами, города чуть поменьше – их заместителями, а оставшийся список на конкурсной основе делился между рабочими тараканами. И не каждый продавец счастья мог похвастаться своим офисным «именем». Для кого-то оно становилось проклятьем или поводом вековых насмешек вплоть до такой желанной всеми пенсии. Не спроста же девизом отдела продаж было: «Как корабль назовёшь – так он и поплывёт». Вековой опыт! Вот и продавец счастья «Челябинск», наконец, дорыл многолетнюю шахту в мозговых извилинах корпорации и пришёл торговаться за дальнейшую поставку такого прибыльного металла как время и исполнение желаний. На первых минутах переговорный процесс двух делегаций из разных столетий складывался не очень-то и удачно. Примерно как в знаменитом романе Тургенева про отцов и детей. Каждый представлял себя Базаровым за препарированием лягушек. И если одному это нравилось, то другой хотел поскорей вытереть руки от кишок и отправиться на такой долгожданный ужин.

– Что? Никто еще так оригинально не клал хрен на учёбу, – молчание затягивалось, Набожников продолжал сверлить продавца взглядом. – А костюмы символичные, понимаете? Мы их трепетно выбирали, – продавец придвинулся ближе и громко прошептал: – острые крылышки KFC еще никого не оставляли без взорванной ж… – Набожников с грохотом захлопнул дело продавца прямо перед его носом, отчего тот громко чихнул и стал растирать слезящиеся от пыли глаза.

– Вы бесстрашие потеряли или мозги питерским ветром сдуло?

– В какой из веков? – председатель не смог сдержать улыбку от тупости своего подчиненного.

– А вы их каждый век теряете? Не соизволите ли мне ответить, где вы их потом находите?

– Каждый охотник желает знать, где сидит фазан, – Набожников не заценил шутку. – А какие ещё два пункта я нарушил? Можете прочесть там…ну вот там…в энциклопедии этой с моим именем на корешке. Том третий?! Есть ещё и два первых?!

Продавец счастья поднялся на ноги, лихорадочно забегал перед столом председателя, вспоминая, в какой стороне находится архив, и уже готов был сорваться с места, как был остановлен запущенным в него со стола председателя портретом Ники второго. Вспышка СДВГ прошла также быстро, как и забежала в мозги на тусовочку.

– Сядьте и выслушайте меня. Судебное заседание ещё не окончено.

Продавец с глупым выражением лица огляделся по сторонам, посмотрел на председателя и под его строгий взгляд сел на место. Они знали, какая последует следующая реплика и, если Набожников поскорее хотел поставить точку в их разговоре и никогда больше не встречаться с продавцом счастья, то тот напротив воодушевился и примерил на себя роль ненавистного председателем Саши Чацкого.

– А судьи кто?

– Империя.

– Я человек советской закалки.

– Но Советского Союза больше нет!

– Как и Империи!

– Империя вечна!

В этот самый момент в Павильонном зале замигал свет,ав небе над бывшей столицей, несмотря на хорошую погоду сверкнула молния. Для продавца счастья это был точно недобрый знак.

– Вы говорили еще про два пункта нарушений…

– Тебе зачитать все твоё личное дело?

– Минуточку, закажу доставку. Без пива и чипсов неинтересно.

– Двойную порцию, – продавец счастья в удивлении посмотрел на председателя, но затыкал по экрану яблока, заказывая всё в двойном объеме.

–Острые крылышки KFC будете? –взгляд исподлобья Набожникова был лучше всяких эпитетов.

– Понял…заказываю. Вы начинайте.Чем раньше начнём, тем быстрее вы пошлёте меня нахрен.

– Не могу отказать себе в маленьких удовольствиях. Ну-с, начнём-с, – председатель откинулся на спинку кресла, положил ногу на ногу и принялся зачитывать доклад дальше: – Нарушение пункта «никому не рассказывай, что ты продавец счастья» подтверждается наличием у продавца счастья «Челябинск» телеграмм канала в миллион подписчиков, где он находит новых заказчиков для исполнения желаний, – председатель поднял глаза на продавца. – Это как? Люди с адресованными тебе телеграммами плавают топориком в каналах, а ты приходишь в определенный час их вылавливать?! В каком канале нужно провести дезинфекцию?! Я отправлю запрос в министерство по работе с утопленниками.

Продавец счастья сдерживал себя из последних сил, но с каждым новым предложением председателя сдерживать себя было еще только трудней. А его богатая на воображение голова без крыши придавала сложившейся в этот самый момент ситуации тот самый придурковатый шарм его непревзойдённой шизанутости, в которой он преуспел за многие годы косплея на Эдварда Каллена. Правда, он не светился как гирлянда на солнце и не шептал в припадке «Бэлла…Бэлла» во время рукоблудства, но напускной вид загадочного парня из Тик-Тока старался поддерживать своим необычным контентом на тему магии, котиков и репортажей с места исполнений желаний. Даже не спрашивайте, как он оказался ночью на кладбище в компании фанатки серебряного века и камеры с лопатой. По ходу повествования мы еще вернёмся к этой истории и проживём этот кринж вместе с продавцом счастья.

– Я вышлю вам координаты на мыло, – это сломало мозг председателю.

И пока Набожников прибывал в мысленной прострации и ломал голову, на какое мыло в туалетной комнате Эрмитажа придёт адрес телеграмм канала, продавец счастья вновь поддался синдрому дефицита внимания и впал в свое привычное состояние легкомысленного похеризма. Взгляд упал на павлинчика, потом на потолок, колоннады и люстры, остановившись на проходящих за окном актёров театра в костюмах Николая Первого и Михаила Лермонтова. И когда эти двое успели подружиться?! Где истерика Кольки: «Ты меня бесишь, свали на Кавказ!»?! Где Мишель с гаденькой улыбочкой, достающий из штанин веер стихов на смерть поэта перед священным ликом всея императора российского?! Почему все так нереалистично?!Ему хотелось прямо сейчас подскочить с места, раскрыть настежь окно и кинуть в них учебником истории, чтобы актёришки знали, как всё было на самом деле, и поддерживали образ даже во время антракта! Но на него напала такая тоска по прошлому и одиночество серых будней двадцать первого века, что он захотел повеситься на люстре, представляя себя шестым казнённым декабристом. Воспоминания надвигались разрушительной бурей, которую не в силах был остановить ни монотонный голос все еще озадаченного председателя за чтивом его личного дела, ни даже прибывший сквозь время и пространство курьер Яндекс Еды.

Он был знаком с поэтом в далёком прошлом на Кавказе, но в силу своего траура после казни декабристов не позволил себе подружиться с ним, оставшись с ним не более чем знакомыми врагами. Миша не лез за словом в карман, продавец счастья, носивший тогда имя поручика Григория Печоринкова, отвечал на его выпады не менее изощрёнными колкостями.Были и дуэли не на жизнь, а на смерть. Взаимная неприязнь, граничащая с приятельством. А потом как-то так получилось, что на балах они всегда стояли поодаль от других и издевались над остальными, спорили на любовь девушек и вместе рисовали карикатуры на будущего убийцу великого поэта. И вновь потеря в жизни продавца счастья. Весть о смерти Мишеля загнала последние гвозди в крышку его внутреннего гроба. Похороны прошли для него как бредовый сон во время горячки. Вот он заходит в дом и видит мёртвого поэта с летающими над ним мухами, тазик с кровью под столом, помогает Столыпину уложить того в гроб, несёт поэта через весь город в последний путь до кладбища, бросает в могилу горсть земли и падает без сознания. А ночью, выбравшись тайком из-под присмотра лекаря, пробрался на городское кладбище и долго смотрел на высокий холмик под звёздным небом рокового Пятигорска. Продавец счастья для других и рок несчастья для себя…

– Вспомнили старого друга? – вернул в реальность голос Набожникова.

Председатель имперской тенью стоял с бокальчиком красного вина у окна и смотрел вслед уходящим актёрам. На его лице сияла торжествующая улыбка главного злодея, а взгляд был таким хитрым и весёлым, что не оставляло и малейших сомнений – Набожников готовится сделать контрольный выстрел в голову продавца счастья. И ни один пластырь не поможет склеить его разлетевшиеся по залу мозги. Не придумали еще такого хирурга по склейке паззлов из человеческих мозгов и черепушки под гимн Российской империи в самом сердце императорской династии.

– Столько проблем он принес нам в свое время. Не удивлен, что вы были друзьями. Вы были его отражением. И сказывается мне, им так и остаётесь по сей день. Несёте крест всех своих погибших друзей. Но как говорится, на каждого преступника найдётся свой палач, – председатель повернулся к продавцу. – Вас он тоже в скором времени догонит. Потерпите, осталось немного. Палач задержался на два столетия по моей просьбе, но сегодня я оставляю свои полномочия как вашего спасителя и передаю вас приговору, – председатель сел на свое место. – Скажите мне, вы счастливы?

Набожников ожидал театральной истерики, представления умирающего декабриста и буйство ярости, но вместо этого получил лишь поднятый на него тяжёлый взгляд продавца.

– Кто заказчик? Кто исполнитель? – председатель торжественно улыбнулся.

– А вот это не мне вам говорить. Признаться честно, я удивлен, что за три века службы вы ни разу не задались этим вопросом. Вы могли бы предотвратить смерть кого-то из своих друзей. Будь то Муравьёв-Апостол или Лермонтов.Как ощущается сейчас осознание того, что вы упустили этот шанс?! И он вам больше никогда не предоставиться.

В эти самые минуты на фоне пасмурного неба столицы дождей и сверкающих молний Набожников выглядел мрачной копией своего любимого девятнадцатого века в роли государя российского. Императорский мундир подчеркивал его крепкое тело, бакенбарды дополняли морщины для человека сорока пяти лет, а черный морион глаз подчинял волю собеседника не хуже советской тюрьмы КГБ. В прошлом видный помещик с двумя тысячами душ и дальний родственник императорской фамилии Набожников перенёс через века выточенную дворянством хладнокровность, издевательское чувство юмора и зоркий глаз на девственную красоту крепостных девиц. Его каменное сердце покрылось таким слоем известняка, что на человеческие чувства было не то чтобы неспособно, оно не знало, что такое быть живым и испытывать эмоции. Нет, была одна эмоция, которая давалась ему лучше остальных – злорадство над страданиями других людей. И с ней он справлялся намного лучше, чем в неподвластном ему за долгие века жизни сочувствии. Он нашел развлечение в чувствах окружающих его людей. Придумывал изощрённые пытки, водил человека по лабиринтам его души прямиком в лапы к Минотавру, обгладывал вместе с ним кости их жертв и каждый раз разбивал стёкла от вида своего кровавого отражения. Но изменить себя он не мог, даже если временами этого и хотел. Набожников впитал в себя всю грязь Российской империи и стал её последним произведением искусства перед неминуемым февральским забвением. Но империя, как и её палачи, будет жить, пока жив её последний последователь. История всегда имела хорошее чувство юмора, и в этот раз постаралась написать не менее смешной сценарий происходящих событий в Павильонном зале!

– С какой целью вы мне это сказали?

– Это уже вам решать, Никита Матвеевич. Никак не мне. Информация в дни двадцать первого века – вторая валюта. Только вам решать, как ее правильно перевести в средства.

– Зачем она мне, если я ничего не могу исправить?! Прошлое не поменяешь, – председатель внимательно посмотрел на продавца, сам себе кивнул и допил одним большим глотком бокал вина.

– Признаться честно, было бы интересно посмотреть на исход событий четырнадцатого декабря. Как могло всё быть, если бы ваш ненаглядный Трубецкой не струсил,а нашёл свои яйца и явился на площадь. Множество вариаций событий минувших дней, но на практике их, увы, не проверишь. Николай до последнего тянул с пушками, хотел избежать жертв. Доброе сердце порой может привести к краху империи. Ему повезло, что рядом с ним находился именно я. Подавление бунта полностью моя заслуга. Конституцию требовали! Хотели изменить Россию! Мечтатели! Безумцы не меняют мир, они гниют в Сибири с жёнами и детьми! Зато преданные своим убеждениям!

Набожников не без улыбки наблюдал за реакцией продавца счастья. А тут было на что посмотреть: потемневший взгляд, сведённые к переносице брови и сжатые губы выдавали его решительность подскочить прямо сейчас с места и проехаться кулаками по наглой физиономии председателя, но что-то его останавливало. И он знал что, также как и Набожников, который этим и воспользовался.

– А некоторые особо везучие мечтатели были прилюдно казнены и висели дичью для ворон, пока один энтузиаст, – взгляд председателя потяжелел в ответ, – не почувствовал себя героем поверженных мечтателей и не полез снимать их с аттракциона правосудия. Может, раскроешь одну из загадок истории и скажешь, где ты их закопал? Мы на этом месте новый ЖК построим.

Продавец счастья вскочил с кресла и навис над председателем, ударив кулаками по лакированному президентскому столу. В его глазах кипела необузданная ярость, а глаза бешеным зверем метались от торчащего из чернильницы пера к горлу Набожникова, что не осталось им незамеченным.

– Что вы медлите как Трубецкой, воткните мне перо в горло и покончим с этим, – не успел он договорить, как перо было прижато к его вене, оставляя кляксы на императорском мундире и шее.

– Вы убили моих друзей, я уничтожил вашу империю. И я бы хотел думать, что мы в расчете, но у меня не получается. Я не убью вас лишь по одной причине – я хочу, чтобы вы видели мою месть.

– Громкие заявления, Никита Матвеевич. Позвольте узнать, как вы будете мстить, находясь в отставке без доступа к корпорации счастья и коммутатору желаний? Это такой новый вид запугивания? Чтобы показать свое превосходство над нами и оставить нас всех в дураках? Сядьте на место. Я вызвал вас для оглашения приговора, а не для того, чтобы слушать ваши пустые угрозы.

Замаячившая на горизонте долгожданная отставка вернула мозги продавцу счастья на прежнее место. Его мечты начинают сбываться. Он уже слышал скрип пера в его прошении об отставке, вдыхал запах ещё свежих чернил своей вольной грамоты. Мысленно продавец счастья был уже где-то на теплоходе в компании холодного пива и двух его самых преданных подписчиц. Цель всегда оправдывает средства – он изводил корпорацию последние два века ради этого долгожданного часа! Продавец счастья хотел прожить оставшиеся годы обычным человеком. И умереть в положенный ему час от какого-нибудь несчастного случая, чтобы неожиданно и без лишних страданий для его двухсотлетнего тела.

– Так, что тут у нас в записках сумасшедшего, – председатель читал протокол заседания, зацепившись взглядом за так смешное, по его мнению, примечание, что не мог произнести его без насмешливой интонации. – Никита Матвеевич, а у вас долг перед налоговой с 1825 года. И незакрытый кредит в ВРЕМКОРБАНКЕ. А проценты какие! Можно было корпоратив на всю корпорацию устроить!

Названный Никита Матвеевич имел весьма непостоянное настроение своих душевных клавиш. Минутами ранее он был пианистом за игрой пятой симфонии Бетховена, а сейчас отплясывал по залу собачий вальс в обнимку с выкраденной со стола председателя начатой бутылочкой вина. Он уже был прилично пьян и пропустил большую часть оглашения своего приговора, что не осталось незамеченным председателем. И пока продавец счастья приветствовал заглянувшего в зал призрака империи в лице сошедшей с картины Анастасии Романовой, председатель думал, как бы всё могло быть, если бы тогда в далёком 1812 году он не завербовал погибшего на Бородинском поле солдата.

Набожников сохранял поистине хладнокровное спокойствие. Первая отечественная и мировая войны слепили из него глубоко погружённую в себя личность, от которой никогда не знаешь,что следует ожидать. В глазах подчиненных он был серым кардиналом, а его слова часто расходились с тропинками его действий. Большую часть своего бесконечного времени он прибывал в мыслях о прошлом. Так было и на этот раз – прыгающий перед ним в расстёгнутом мундире (его собственном, между прочим, снятом с его скульптуры в полный рост у витража) и наполовину выпитой бутылкой вина продавец счастья принимал черты казнённого Бестужева-Рюмина, а сам он был за спиной Николая Первого во время первого допроса. Он был как лоскутное одеяло, от каждого взял по кусочку и получился новый человек. Муравьев-Апостол завещал другу благородство и праведные убеждения. Бестужев-Рюмин неугасаемый огонь сердца и преданность, а Михаил Лермонтов выточенную за годы кавказских ссылок гранитную силу воли и смелость идти по головам обидчиков ради достижения поставленных целей. Любая самовольность в понимании империи требовала незамедлительного наказания в воспрепятствование становления сильной и опасной дли нынешнего общества личности, что было на особом контроле Набожникова и в двадцать первом веке.И мириться с этим он не имел никакого желания.

– Mademoiselle, s’il vous plait, – Никита как истинный джентльмен ухаживал за призраком империи и даже протянул даме бутылку вина, но вместо призрачных пальцев её высочества бутылку встретил мозаичный пол.

– И это мы тоже вычтем. Вы же не против? – дождавшись издевательского «КАНЕШНА НЕТ», Набожников продолжил: – Замечательно, именно это я и хотел от вас услышать. Впрочем,обстоятельства складываются не очень удачным для вас образом. Уйти в отставку во время квартальных премий, какая жалость. Примите мои искренние соболезнования, – председатель светился от злорадства.

Никита был увлечён мазуркой с Анастасией Николаевной, её пышным платьем и вырезом декольте, а потому не поднимал глаз выше её вздымающейся от тяжёлого дыхания груди и не мог видеть пляшущих чертей по чернилам своей вольной грамоты. Музыка невидимого пианиста ускоряла темп, ноги заплетались, руки блуждали по телу юной девы, пьяная голова ходила кругом, а сердце требовало героических подвигов. В эти минуты жизнь ощущалась иначе. Никита чувствовал себя непобедимым, отчаянным декабристом, готовый в одиночку голыми руками окрасить закат четырнадцатого декабря в цвета революции. Чтобы каждый декабрист выпил шампанского не для того чтобы застрелиться, а чтобы отпраздновать их Викторию. И он так погрузился в свои мечты и танец с покойной девой, что слышал Набожникова будто сквозь прекрасный сон, из которого ему так не хотелось возвращаться в реальность. Голос председателя становился громче, глаза ловили фокус нынешнего века, а Анастасия Николаевна прощалась с кавалером до следующей так никогда и не случившейся в будущем встречи.

– С завтрашнего дня вы отстраняетесь от службы в корпорации счастья. В канцелярии подпишут все необходимые для пособия документы. Они будут начислены вам на личный пенсионный счет на следующий день. Ваша клиентская база также будет уничтожена завтра пополудни. Поздравляю, Никита Матвеевич! Теперь вы свободный и смертный человек! Прошу – ваша вольная грамота готова!

В ушах прогремел крик тысяч солдат после победы в войне с Наполеоном! Салютами звучали артиллеристские пушки! Губы запечатлели миг счастья на младых губах призрачной девы. Он был готов прямо здесь и сейчас, не дожидаясь вечера, отпраздновать свою победу! Воображаемая пробка шампанского пробила своды зала, повсюду звучала «AveMaria», а болтающиеся на щиколотках штаны с трусами в приглашении открыли место, куда должна пойти вся корпорация времени без исключения.

– Выходное пособие получишь в кассе! Комиссия выделила тебе тридцать шесть лет жизни,но с учётом налоговых вычетов, непогашенного кредита и компенсации за уничтоженный памятник архитектуры, – председатель многозначительно посмотрел на мозаику с растёкшимся пятном от красного вина, – к выплате начислено четыре месяца двенадцать дней и пятьдесят шесть минут. Никита Матвеевич, успеете надышаться такой долгожданной свободой?

Понабравшись примера с великих глаз человека, слова решили не отставать в развитии и тоже обучиться мастерству стрельбы из автомата Калашникова. Первые самые предательские пули попали навылет в грудь и раскрытые в гостеприимстве двери. Контрольный же выстрел медлил, присматривался к цели, но и он, набравшись храбрости, прилетел с ювелирной точностью прямиком меж выпавших в шоке глаз. Это можно было приравнять к виду спорта! Набожников часто задумывался об этом и был убеждён, что получил бы мастера спорта, не прикладывая к этому особых усилий.

И грянул ливень! Молнии отражались искрами в люстрах, стрелы капель бились в окна, а гром разламывал жизнь продавца счастья на до и после. Павильонный зал потемнел, показывая истинное лицо империи, а портрет так ненавистного им Николая Первого смеялся над его страданиями в оковах золотой рамы. Другие картины оказались пусты, не выдержав пытки над декабристом, и только верная Анастасия Николаевна, его нежная лилия, смотрела на него глазами полными слёз. Приятно однако знать, что есть душа, которая за тебя переживает, даже если это душа твоей погибшей век назад возлюбленной.

Никита повернулся к председателю и застыл разрушающимся от душевной стихии памятником. Императорский мундир рухнул на пол в аккурат прозвучавшему в небе над Питером взрыву грома.

–Дядь, ты че? Какие четыре месяца и сколько-то там дней?! За два века службы без выходных, больничных и отпусков?! Ты нигде головой не ударился?! Или немецкая пуля в твоих мозгах решила, что спустя век настало её время, и пришла в движение?!

Терпение не могло держаться на стальных канатах свыше положенного.

– Да как ты смеешь, щенок! Не забывай, что это я притащил тебя в корпорацию! Если бы не я, так бы и валялся среди трупов и прорастал червями! Я дал тебе шанс! Жизнь! – Набожников встал со своего места и подошел вплотную к продавцу счастья, нависнув над ним грозовой разъярённой тучей. – Ты дышишь благодаря мне! И ты ещё смеешь мне дерзить?! Дружочек, ты ничего не попутал? Века жизни так потрепали твою дурную головушку, что выбили из неё базовый инстинкт самосохранения?! Знай своё место, смертный. Отныне ты не ровня нам. И проживёшь столько, сколько мы тебе скажем.

Набожников отошел к окну, наслаждаясь гробовой тишиной за спиной и буйством стихии.

– Я исправно выполнял свои обязанности! Я приносил в казну пятнадцать процентов прибыли от всего ВВП! Меня ни один раз награждали как самого результативного продажника отдела! И четыре месяца выходного пособия?! Вы че там курите в своей комиссии?! Нижний всего полвека прослужил и ему двадцать лет выходного пособия при его пятидесяти физических! А мне четыре месяца из-за личной неприязни! Я готов выплатить долги акциями, у меня есть деньги. Вот,возьмите мою карту, – продавец счастья протянул Набожникову VIP-карту клиента одного из дубайских банков, на что тот засмеялся, но так и не повернулся. – Возьмите, погасите мои долги деньгами, а не годами жизни!

– Милый мой, мы принимаем только имперские ассигнации, подписанные уполномоченным на это сотрудником министерства финансов девятнадцатого века. Никто не виноват,что вы изъявили желание перевести все свои начисления на современный курс рубля. Нужно было думать о последствиях. Корпорация счастья это не место исполнения каждого твоего желания.

Никита подошел к председателю.

– Я требую пересмотра решения! Созывай комиссию! Вызывай министров из отпусков! Суд должен быть при подсудимом, а не за его спиной! Я никуда не уйду!Надо будет – революцию устрою! И ты меня как в двадцать пятом не остановишь! Честью декабриста клянусь!

Набожников рассмеялся.

– Какие громкие заявления! Никита Матвеевич, ваше обострённое чувство собственного величия не соизволит разрешить мне завязать шнурки на туфлях, а то бежать в припадке страха созывать комиссию будет не очень-то и удобно. Могу, знаете ли, и упасть вам на радость, а мне бы этого очень не хотелось. Ну, так что?! Потешьте своё самолюбие напоследок! Почувствуйте себя Богом!

Продавец счастья решил идти до конца вне зависимости от того, что его участь уже была кем-то предрешена. Не так он представлял себе долгожданный круиз по веку скоростного интернета и бесплатного секса. Как доказывает опыт столетий – принятие скорой и неизбежной смерти делает человека всемогущим перед заглянувшими на огонёк преградами на его пути. Лишь бы не обосраться на олимпийском забеге – на церемонию награждения могут прийти неприятели с вентилятором!

– Вы не посмеете, – яростно прошептал продавец счастья.

Набожников торжествовал.

– Еще как посмею, – с неприкрытым воодушевлением ответил председатель.

– Я всю вашу конторку с землей сравняю!

– Декабристская порода!

– Висеть будешь ровно на том же месте, где Серёжку, сука, повесил!

Набожников рассмеялся и направился к своему месту.

– Ну, вы и шутник, Никита Матвеевич!

Набожников деловито поправил ворот мундира и посмотрел на продавца счастья, занявшего свое место подчиненного за императорским столом.

– Вы подняли мне настроение. Я готов даже заплатить вам за представление двумя ассигнациями, которые вам так нужны для погашения долга, но как назло именно сегодня забыл свой кошель. А знаете, что на самом деле смешно? – голос председателя опустился на несколько октав. – Ты будешь медленно умирать – минута за минутой, секунда за секундой, а сделать, увы, ничего не сможешь. Ну, а что поделать? Такова жизнь! Не мы выбираем, когда и как нам умереть.Человеческая жизнь вообще полна сюрпризов, если ты этого не заметил. Моргнул – родился, моргнул – женился, моргнул – умер и твои любимые родственнички приходят на твои же похороны поздравить друг друга с новосельем всеми ненавистной редкостной суки! Обожаю эти моменты воссоединения любящих родственничков! Не находишь, что смерть – забавное развлечение от скуки?

« – А еще меня психом называют», – подумал продавец счастья.

Набожников не прекращал улыбаться и своим видом напоминал сломанную куклу из фильма ужасов. Покрывающие его лицо морщинки уж очень напоминали в разыгравшемся воображении трещины на старом фарфоре, а керамические глаза не оставляли сомнений, что перед ним сидит сбежавшая из выставочного зала статуя павшей некогда великой империи.

– Говоришь, был одним из лучших? Ты когда в последний раз заглядывал в статистику своих клиентов? Убийцы, насильники, проститутки. Кибермошенники!Миллиардеры! Экстрасенсы! Ты что за притон развёл на телевидении? Тебя кто просил пускать шлюх на экраны? Твоё детище «Дом2» лет десять закрыть не могут! Да кому я говорю! Ты же сам был участником этой порнокомедии и мерился писюнами на лобном месте! А инстаграм? Психологини в купальниках! Курсы гадания на таро! Марафоны Блиновской! Леночка Малышева! Как же я без неё все шестьсот двадцать пять лет членом своим пользовался-то?! Она глаза мне на яйца открыла – одно яичко больше, другое поменьше!

Никита был неглупым парнем, чтобы смекнуть, что Набожникова знатно так повело, и решил понаблюдать за развернувшимся представлением. Прощальный в связи с его долгожданной отставкой концерт! Когда ещё такое увидишь, если не сейчас!

– А этот твой двадцатилетний проект «Битва экстрасенсов»! Шаманы! Колдуны! Ритуалы со свиными кишками!Призраки! Инкубы! Чернокнижники! Понравилось людей пугать? Как утопленник вылез из леса в болотной тине! Взгляд бешеный! В руках дохлая курица! Какую-то херню балаболил! Девчонка в реанимации двое суток провалялась! Конечно!Причина её мокрых трусов погналась за ней через весь лес изгонять демонов! Победитель битвы, чёрт тебя возьми! Экстрасекс хренов!

Только продавец счастья хотел подкинуть в своё оправдание капельку бензина, как и без того полыхающий пожар НАБОЖНИКОВ подобрался, наконец-таки, к заветной красненькой канистре.

– Ты зачем, сука, Есенина выкопал? – на грани слышимости прошипел председатель.

Виновник нервного срыва имперской мумии был готов поклясться, что сдерживал себя из последних сил, пытаясь настроиться на волну провинившегося перед начальством подчинённого и пустить слезу раскаяния. Но прозвучавший вопрос и так не вовремя вспыхнувшие в памяти воспоминания той истории прорвали-таки дамбу безумного смеха прямо в лицо ахриневшего Набожникова. Это был провал вселенского масштаба! План «Б» провалился, так и не успев начаться, а вознесённый до пьедестала план «А» был застрелен в первые же минуты штурма мозговых извилин председателя корпорации. Инстинкты отечественной и гражданской не прошли даром! Немцы помирали под «Ах, мой милый Августин», ценители лягушек под марши наполеоновской Франции, а продавец счастья же уходил в закат вечности под свой же истеричный смех.

– А, так ты ещё смеёшься. Весело тебе, мой хороший, – Набожников засмеялся следом; это был истеричный приступ. – Что-нибудь скажешь в своё оправдание? Можешь придумать.

В Павильонном зале происходило что-то невозможное! Наступила долгожданная стадия принятия неизбежного – завершающая. И вместо того, чтобы вдавливать морду Набожникова в стол или смачно харкнуть в его улыбающееся лицо, Никита решил посмеяться от души. Поплакать он успеет и потом, а вот вспомнить историю с Есениным и посмеяться над ней как в первый раз, было делом первой важности. Кажется, эта сумасшедшая история его никогда не отпустит и будет преследовать все четыре месяца двенадцать дней и пятьдесят шесть минут его жизни.

Набожников не мог перестать смеяться от мысли, что весь геморрой корпорации возник по вине его когда-то неравнодушного сердца, а выплевавший свои лёгкие на мозаичный пол продавец счастья задыхался от иронии момента. Стоявшие на постах за дверью жандармы переглянулись в замешательстве. Безумие все же настигло великое наследие империи! О, Николай! О, Эрмитаж!

– Я правильно тебя понимаю, вы пришли на кладбище, чтобы…

– Выкопать Есенина.

– Потому что…

– Это было желание победительницы моего марафона желаний. Хотела обнять поэта.

– Такой скандал!

Набожникова душил смех, но остановить себя он уже не мог.

– Жандармы уже месяц под видом могильщиков его могилу охраняют! – председатель вытер с глаз слёзы и попытался успокоиться. Всё же он председатель, первое лицо корпорации счастья. Да и Есенин это всё же не шутки, а случившееся – назвать иначе как акт вандализма не получалось. Но он даже и не представлял, что его ждало в следующие минуты.

– Только представь, сатанисты такие на кладбище приходят, а там вокруг могилы Есенина могильщики с лопатами столпились и по привычке гимн империи каждую полночь затягивают в память Романовым. Боже, царя храни!

Жандармы вздрогнули от нового взрыва истеричного хохота. На лицах была тень ужаса. Они ещё никогда не слышали, как смеялся председатель корпорации! И разжалованный подчиненный. А в особенности вместе и в одном кабинете! Их жизнь никогда не станет прежней!

– Ты тогда с репортёрами подрался, – перед глазами Никиты кружил калейдоскоп флэшбэков.

– Эпичная битва получилась!

– Я даже успел это заснять! –воодушевившись, Никита полез в карман за яблоком, чтобы найти легендарную фотографию Набожникова с ваганьковского кладбища.

– Есенин! Это же надо было до такого додуматься!

– Всё ради моих дорогих и любимых подписчиков.

–Кто следующий? Достоевский? Пушкин? Или, быть может, твой давний приятель Лермонтов? Почему нет?! Давай проведём марафон желаний!

– Я только недавно сезон закрыл. НАШЕЛ!

И с этими словами он поворачивает к лицу Набожникова телефон с той самой легендарной фотографией. В центре снимка склонившийся над гробом поэта председатель корпорации, будто это он тот самый сумасшедший фанатик, выкопавший своего кумира. Позади него толпа репортёров и подоспевшие к месту раскопок росгвардейцы. Парни в форме пытаются оттащить любвеобильного мужика от своей влажной мечты, а тот слишком долго планировал их свидание, чтобы так быстро сдаваться. Закончивший курсы фотографии Никита знал, как поймать кадр, а потому сделал селфи ровно в тот самый момент, когда председатель стал угрожать всем тазобедренной костью поэта.

И это было последней каплей ангельского терпения председателя.

– Пошел нахрен отсюда! – Набожников всё-таки взорвался! – Чтобы глаза мои тебя не больше не видели! Я дал тебе последний шанс! Последний твой, сука, шанс! Но ты и его обмотал вокруг хрена! Разговор окончен! Это наша последняя встреча! Пошёл вон с моих глаз! Исчезни по-хорошему!

Перемена настроения председателя была такой неожиданной, что парень растерялся, как себя дальше вести: продолжать смеяться или и дальше угрожать расправой. Так и не определившись, продавец счастья решил делать то, что получалось у него лучше всего – быть самим собой.

– Виссарион Игнатович, как же так? Давайте пересмотрим решение! Это всё, чего я прошу! Не оставляйте меня вот так. Вы не можете от меня так просто избавиться. Соглашусь, я хотел уйти и добивался этого! Но не с таким выходным пособием! Учтите мой стаж работы в корпорации и приносимый мною доход! Я принёс корпорации значительный процент в казну! Финансовый директор это подтвердит! Всё отображено в отчётах и…

Набожников хладнокровно смотрел на жалкое перед собой зрелище и внутренне ликовал. Он знал, что так будет. Всё этим всегда и кончалось. Но особое удовольствие, до покалывания в пальцах, ему доносили последние слова этих несчастных – они открывали их настоящие лица!

– Пожалуйста, я не хочу умирать так скоро! Я хочу жить! – цель была достигнута, продолжать дальше не было смысла. Такие заветные слова были, наконец, озвучены и смакованы сполна!

Казалось бы,что может быть унизительнее лицезрения довольной рожи Набожникова над прахом своих так и не родившихся планов на жизнь. Низкий ценник за выступление на дне рождении дочки нефтяного магната? Второе место самых сексуальных мужчин России по мнению журнала GQ? А может пятилетнее заключение в каземате? Нет! Пробудившийся ровно в семь вечера чёртов павлин с вылетевшей из клюва пожарной сигналкой! Его хвост, как бы насмехаясь над приговором несчастного, переливался изумрудом и, повернувшись задним оперением, показал мастер-класс как надо посылать всех на прощание в жопу! Продавец счастья засмеялся бы, если бы на душе не было так паршиво.

– Задлизин! – Набожников видимо выжидал подходящего момента, чтобы вызвать начальника жандармерии в аккурат с прозвучавшей на весь зал павлино-петушиной сиреной.

Неуклюжий мужчина в смешном головном уборе был настолько довольным, что не оставалось ни единого сомнения, что весь последний час он только и ждал этого момента за дверьми своей Альма-матер. В руках он держал новомодный планшет и выглядел настолько дико в сочетании с парадным мундиром девятнадцатого века, что невольно закрадывались подозрения о поражении коммунистов и дальнейшем процветании Российской империи! За ним же, ровным строем человекоподобных киборгов, выстроились преданные жандармы, готовые после суток дежурства у могилы Есенина пойти хоть на вторую гражданскую войну из-за выложенного в интернете каким-то зуммером мема про его Величество Императора! Отдайте только приказ! Всех сошлют в бессрочную ссылку в РАН!

– Слушаю, Виссарион Игнатович, и повинуюсь! Чего угодно вашему благородию? – продавец счастья едва сдержал рвотный позыв от лицезрения услужливой рожи подоспевшей по зову собачки. Он же говорил, что все в корпорации прошли ускоренные курсы по вылизыванию жопы вышестоящим начальникам! В добровольно-принудительном порядке! С ежегодным повышением квалификации! А какая говорящая фамилия! В вакансии прямо так и было указано: на должность вылизывальщика зада требуется настоящий профессионал своего дела с наличием корочек по профессиональной переподготовки, а если у кандидата еще и говорящая фамилия – ПРИНЯТЬ НА РАБОТУ ЭТИМ ЖЕ ДНЕМ!!!

– Прикажи своим людям немедленно вывести этого смертного! Ах, да, чуть не забыл! Внесите его в чёрный список корпорации и аннулируйте все правительственные награды! Даю разрешение на активацию особого пункта соглашения. Приступайте к работе! Да прибудет с вами империя!

– Не понял, какой ещё особый пункт соглашения? Я ничего не подписывал!

Продавец счастья не успел понять, что происходит, и причём тут какой-то пункт соглашения, как его окружили киборги-жандармы, вручили ему так и не вскрытый пакет Яндекс Еды и с приложенными к шее шпагами повели его к выходу из зала под гимн Российской империи. Продавца счастья вели на персональную казнь – за этими дверьми его поджидал приговор сроком четыре месяца двенадцать дней и пятьдесят шесть минут жизни без возможности что-либо изменить в окончательном решении чёртовой комиссии! Перед взором отчётливо предстала картина казни декабристов, которая произошла ровно двести лет назад. Его творческий проект! Его погибель! Его братья! Сейчас он ощущал себя одним из них, казнённый лишь спустя два века по обвинению в махинациях с кредитами счастья для миллиардеров! Если ирония давно мечтала получить Оскар за лучший поворот событий его жизни, то она превзошла все ожидания главного героя своего же номинированного на премию творения.

Набожников посмотрел вслед продавцу счастья.

– Счастливого пути, поручик Масловский! И пусть так полюбившийся вами питерский ветер прибудет с вами в последние минуты ваших подошедших к концу дней…