Продаю воспоминания. Недорого

— Слушаю вас, — клерк офиса «Общая память», где принимались воспоминания, поднял на сидящего перед ним молодого человека глаза.

«Вот к чему вопросы?» — подумал Маркус.

Без сомнений, клерк давно уже связался с центральным сервером и получил все данные о нем: об оставшихся воспоминаниях, о его активности, благонадежности и прочее, прочее, прочее… А все эти вопросы — лишь игра в реальность, которая должна была быть максимально приближена к той, в которой когда-то обитали и клерк, и сам Маркус. А потому клерк задает вопросы, словно видит посетителя в первый раз, а сам посетитель подробно отвечает.

— Хочу сдать воспоминание, — сказал Маркус.

— Вы у нас не впервые? — клерк пощелкал клавишами компьютера.

— Да, это так, — подтвердил молодой человек.

— Ага, ага, — стал говорить себе под нос клерк. — Вижу, вижу. Вы сдали Модели двадцать семь воспоминаний. Неплохо, неплохо…

Маркусу невольно захотелось вспомнить, что же он уже сдал, но в голову ничего не пришло. Это и понятно. После сдачи воспоминания оно еще какое-то время маячило в сознании, потом становилось как бы чужим, словно это не с тобой происходило, а затем и вовсе исчезало. Навсегда, как будто ничего этого в твоей жизни и не было.

Считалось, что воспоминания важны для будущей новой жизни. Когда Земля восстановится, и каждому обитателю Модели выдадут новое тело. Только когда это будет? Да и будет ли? Не лучше ли сделать свою жизнь лучше уже сейчас.

Модель вобрала в себя оцифрованное сознание сотен тысяч оставшихся в живых людей, и расширений для всех не хватало. Так говорили Сисадмины, заправлявшие в этой цифровой реальности. Никто их не видел, но каждый день они обращались к жителям Модели. Из слова звучали бодро. Наверное, задумка была в эту пятиминутку задать модельярам бодрый настрой. Но все благие намерения Сисадминов разрушались последней фразой их выступления. «До полного восстановления Земли осталось…» Далее следовала восьмизначная цифра. То ли года, то ли десятилетия. Маркус не вдавался в подробности. С какого-то момента он перестал верить в возможность возврата к обычной жизни. Обрести тело, выйти в новый мир, вдохнуть настоящий воздух, начать жизнь заново… Нет в этом смысла. Проходили.

В прошлой жизни он вкладывался в акции. Это считалось правильным. Предполагалось, что накопления, созданные таким образом, обеспечат ему безбедную старость. Тем более что его работа была связана с фондовой биржей. За ланчем или в барах после работы его коллеги часто хватались своими достижениями на этой ниве. «Купил вчера акции „Даймонд корпорейшен“, а они уже на следующий день взлетели на десять процентов, представляете?!» Его собеседники постоянно рассказывали подобные байки. Так и коротали время за кружкой пива или чего покрепче.

«Ну, и где эти акции? — подумал Маркус. — Где эти накопления?»

Все это осталось там, за чертой, которая была у всех своя. Для него такой чертой стали грохот над головой и темнота, в которую погрузился остановившийся вагон метро.

«Так зачем воспоминания, эти новые накопления?» — когда-то спросил сам себя Маркус и решил потихоньку от них избавляться, сдавать в офис«Общая память». Как результат Сисадмины подкинули ему дополнительные расширения. Квартира стала двухуровневой, а дома его всегда ждала длинноногая блондинка. Жизнь удалась, и не надо было для этого ждать секстиллион лет или около того, через которые, как обещали правители Модели, начнется новая жизнь.

— Так, что у вас в этот раз? — спросил клерк, оторвав молодого человека от мыслей о былом. — Какое воспоминание вы ходите сдать в этот раз?

— Я помню свою свадьбу, — начал Маркус. — Все прошло очень романтично и мило.

«Так и было, — подумал он. — Все так и было».

Энджела воспитывалась в семье со строгими порядками, и секс до брака не приветствовался. Это совсем не значит, что у них этого самого секса не было. Конечно, был… Только вот Энджела вела себя очень сковано, словно одновременно с возвратно-поступательными движениями телом она шептала извинения за свое неподобающее поведение.

Свадьба обещала привнести изменения в их отношениях. Открытость и вседозволенность. Никаких грехов, а только наслаждение. Так что клерку Маркус соврал. Во время свадьбы у него не было в голове никаких романтичных мыслей. Только желание поскорее оказаться с Энджелой наедине в снятом для этой цели шикарном номере шикарного отеля. А когда это сбылось, то реальность превзошла ожидания. Сумрак комнаты, отблески рекламы, проникающие сквозь щели тяжелой портьеры, медленно сползающее к ногам свадебное платье, сумасшедший блеск глаз Энджелы, ее влажные губы, чуть вздрагивающие пальцы рук, срывающие одежду, и стоны… много стонов. Так, наверное, и выглядит счастье. И сейчас за это воспоминание он отгребет с Сисадминов кучу баллов и будет в полном шоколаде.

— Неинтересно, — слова клерка прозвучали так неожиданно, что Маркус не сразу их понял.

— Что? — спросил он.

— Ваше воспоминание называется «предвкушение секса», — клерк снизошел до объяснений. — Вы не представляете, сколько людей хотят сдать подобную ерунду. Мы давно прекратили прием таких воспоминаний. Есть что-то еще?

Молодой человек был потрясен услышанным и не нашелся с ответом. Нет, наверное, если покопаться, то воспоминания еще нашлись бы, но явно низкобалльные. Все более или менее стоящее он уже сдал. Оставалось только вот это, свадьба с Энджелой, на которое он возлагал большие надежды, хранил напоследок, не хотел сдавать, а оказалось… «предвкушение секса». Никому не нужное «предвкушение секса», которое пачками несут в офис «Общей памяти», что само по себе снижает его ценность. Делает его бесполезным, не приносящим его владельцу никакой пользы.

Покинув «Общую память», Маркус отправился на работу. Стоило, наверное, взять такси. Его расширения это позволяли. Но он так расстроился из-за случившегося, что даже об этом не подумал. Медленно шел, просто передвигая ноги. Левая, правая, левая правая… На баллы от сдачи воспоминания о свадьбе в Энджелой у молодого человека были планы. Он хотел истратить их на продвижение по карьерной лестнице. Сейчас он работал трейдером, а хотел перейти в управляющие активами. Не бог весть какое продвижение, но все же не просто ежедневное глазение в экран компьютера и выискивание несоответствия цен на покупку и продажу. Но … не срослось. А значит, сегодняшний день он снова проведет, как и раньше: чистый до стерильности офис, никогда не покрывающиеся пылью мониторы компьютеров, щелканье мышкой и несколько десятков окошек-меню, в которых бегут столбцы цифр — цены на покупку и продажу акций.