Продлевать будете?

Не люблю зиму. Не из-за холода, а потому что темнеет рано. Все идут впотьмах, как серые тени.

Ярко освещенное пятно я увидел издалека. Когда-то все первые этажи пестрели витринами, но это в прошлом. Интересно, открыли продуктовый или сэконд-хэнд?

Я подошел ближе и прочел вывеску: «Переговорный пункт». Отличная бизнес-идея, когда у всех мобильники!

От любопытства - и от холода - я вошел внутрь и обомлел. Переговорный пункт выглядел как в детстве: узкие кабинки, за стойкой сидит скучающая дама. Запах пыли, линолеума и деревянных панелей. И еще тонко пахло цветами - от парфюма телефонистки. Телефонистки. Что за древнее слово?

Входная дверь хлопнула, и вперед меня проскочила толстая тетка.

- Мне с сестрой! - заявила она. - Две минуты.

- Имя, дата смерти, - пробурчала телефонистка.

- Да вы прекрасно помните! - вспылила тетка. - Иванова Анна Пе...

- Вторая!

Женщина влезла в кабинку номер 2 и захлопнула дверцу.

Телефонистка взглянула на меня.

- С кем говорить будете?

- Э... - я замялся. - Это... музей?

Запах цветов стал сильнее - он перебивал душок гнили.

- Здесь живые говорят с мертвыми, - не меняясь в лице произнесла она. - Так будете?

Так я и знал. Подстава. Эксперимент. Где скрытая камера?

- Я с кем угодно из мертвых могу поговорить?

- Звоните кому хотите, - произнесла она. - Отвечают обычно родственники.

- Тогда с отцом, - не задумываясь, произнес я.

И тут же пожалел. Не хотел смешивать память о нем с дурацким розыгрышем.

- Имя, дата смерти?

Это уже перебор - я повернулся к выходу. То, что она просила, я произнес машинально - про себя.

- Третья кабинка, - сказала телефонистка. - Две минуты.

Я замер. В переговорном пункте стояла гробовая тишина. А потом в третьей кабинке зазвонил телефон. Дребезжащий требовательный звонок.

На ватных ногах я подошел к кабинке, втиснулся в узкую дверь и снял с рычага тяжелую трубку.

- Алло! - сказал знакомый голос.

Я затравлено оглянулся. Для розыгрыша было слишком... жестко.

- Папа... - Я запнулся. - Это... я...

В трубке повисла тишина, потом кто-то шумно высморкался.

- Спасибо, что позвонил, - наконец сказал он. - Мы с тобой...

- ...не договорили, - продолжил я за него.

Секундная стрелка на моих часах громко тикала. Мне сказали "две минуты"?

Мне вдруг стало все равно - пускай розыгрыш. Я качнулся и оперся спиной о стенку душной кабинки.

Что мне сказать ему? Что сожалею? Что долго не звонил? Что не знал, как мало у нас осталось времени?

Кабинку качнуло, и я понял, что уже не стою в ней, а лежу. Ящик телефона нависал над лицом бесконечным кругом цифр.

- Все хорошо, сынок, - сказал он. - Я тебя...

В трубке пошли гудки.

А я понял, что лежу не в кабинке. Я лежу в гробу. Когда я назвал телефонистке имя и дату смерти, то назвал свое имя. И свою дату.

Я перекатился на бок... и вдруг вывалился обратно в переговорный пункт, еле устояв на ногах. Телефонистка равнодушно взглянула на меня.

Я знал, что оставаться здесь долго мне не дадут. Придется вернуться в темный холод к серым теням. Но пока что...

- Продлевать будете? - процедила она.

Я кивнул.