Проект ,,Дельфин". Финальная редакция.

Проект "Дельфин"

На орбите газового гиганта в звездной системе с номером… Впрочем, номер этой системы имел значение лишь для бортового компьютера. Для людей же, находящихся на борту космолета, представляло интерес лишь само космическое тело. С целью провести ряд очень важных и полезных экспериментов, к гиганту было направлено небольшое, цилиндрической формы, космическое судно. В целом, сложная конструкция корабля напоминала старую игрушечную ракету. Также, вместо стенок, у корабля было три кольца, что опоясывали весь корпус.

В кольце, самом дальнем от носа ракеты, в галерее солярия гидропоники, покачивалась человеческая фигура. Светло-русый ёжик волос, начисто выбритое, острое, волевое лицо, тело атлетического телосложения. Мужественность космонавта была столь значительна, что ласково гладящяя им помидорка, становилась немного краснее недозрелых товарищей.

Позади стоической фигуры располагались герметичные шкафы гидропоники. Зеркальные стены помещения, позволяли сэкономить на освещении и изоляции, хотя инженерам понравилась мысль, что это для улучшения психологического состояния – зеркала создавали ощущение бесконечного зелёного пространства.

Синий облегающий костюм, в который был одет мужчина, делал его больше похожим на водолаза, чем на исследователя глубин космоса. Лёгкий, пассивный экзоскелет, даже поверх одежды не позволял мышцам обмякнуть от невесомости, а благодаря магнитной подошве мягких кед, не приходилось болтаться по всей оранжерее. Множество кармашков на прикрепленных к экзоскелету ремешках должны были сделать костюм сверх-удобным, но на деле предметы в них лишь копились и терялись, в неподходящий момент вылетая в невесомость. Вот и сейчас мимо прямого, как у греческой статуи, носа пролетел невесть откуда взявшийся карандаш, но твердость взгляда не уменьшилась.

Мысли и взор человека были направлены через наблюдательное окно солярия на закручивающуюся спираль шторма в верхних слоях атмосферы газового гиганта. В разворачивающемся танце облаков и ветра их судно оказалось не более чем пылинкой, а значит время пришло.

К наблюдателю, аккуратно отталкиваясь от потолка и такого же железного пола, подплыл его товарищ в такой же стандартной одежде. Он отличался каштановым цветом волос, мягкими чертами лица, и был ниже на пять сантиметров, что служило поводом для дурацких шуточек других членов экипажа.

– Капитан, легли на устойчивый курс по высокой круговой орбите, все основные системы в норме. Есть отклонения по синхронности вращения в три десятых процента с управляющим и компенсационным торами. Для предотвращения возможного появления вибрации, Пух рекомендует провести калибровку работы маховика, что предполагает наличие разбалансировки на балласте, как вы знаете. Полный доклад по всем отклонениями в системах ждёт вас на мостике.

Тихий баритон подплывшего астронавта сливался с шумом работающей гидропоники секции, но блондин кивнул, прекрасно его расслышав, и повернул небольшую кнопку на воротнике.

– Сейчас же направлюсь на мостик. Старший помощник, мы готовы начать эксперимент с тросом? – глубокий бас капитана больше подошёл бы священнику, и действовал на подчинённых как успокоительное.

– Так точно. Все прибывшие специалисты уже выводятся из гибернации. Если забор проб пройдет успешно, то к моменту доставки образца, они уже пройдут первичную реабилитацию.

– Прекрасно… – выкручивая на минимум микрофончик, мужчина направился в сторону выхода из космического садика.

– Ярослав, разреши задать вопрос не для протокола? – почти прошептал старпом, из-за чего капитан чуть сбавив длину шага, поравнялся с собеседником.

– Что такое, Дима? – Так же тихо ответил он.

– Зачем здесь эти учёные? – космонавт зацепился за плечи товарища. – Разве нельзя поступить по протоколу, как раньше? Отдельно запустить зонд, что пройдет на скорости рядом с атмосферой и доставит куда нужно образец? К чему пригонять лабораторию с персоналом? В крайнем случае, мы всегда проводили первичные замеры и тесты, а умники уже потом со статистикой работали.

– Слишком много, по плану, сложных экспериментов, а ЦУПа для контроля рядом нет. Вот и везём наши умные овощи с собой, вместе с грядкой. Не беспокойся об этом, просто действуем по плану.

Пройдя всю гидропонику и тамбур, товарищи попали в “мониторную” со множеством экранов на стенах и столиках. К низким креслицам за столами, были прикреплены ещё три астронавта: вперившийся взглядом в клавиатуру пилот, перманентно отлетавший от своего кресла техник Лев и спокойно висевший, инженер Вениамин.

Пройдя мимо них, и уместившись в такое же кресло, капитан взял в руки клавиатуру, спрятанную в нише под монитором, вызвал на включившийся экран отчёт состояний, и погрузился в чтение. Дмитрий, наконец отцепившийся от крепких плеч капитана, направился дальше, ведь его путь лежал в медицинский отсек – помогать выводить из гибернации учёных.

– Вениамин, что у тебя по готовности?

– Юра уже у выхода, закончил подготовку скафандра, – прохрипел круглолицый, коренастый мужчина с раскосыми глазами – Готов приступать к работе в пустоте, – Пух надел гарнитуру связи, и переключив пару тумблеров спросил в микрофон: – Голубь, Гнездо на связи, как слышно?

– Голубь отвечает. На связи. Вас слышу, –раздался бодрый голос Юры.

– Готовы к выходу?

– Готовность подтверждаю.

– Винни, выпускай птичку, – пробасил капитан.

– Разгерметизация выходного шлюза... Шлюз разгерметизирован... Птичка в пустоте.

Работа закипела. Люди в рубке переговаривались, вышедший наружу космонавт наблюдал как очень медленно полностью останавливаются асинхронно вращающиеся кольца корабля. По окончании процесса, космонавт увидел, как беззвучно, но с передающейся через поручни, за которые он держался, вибрацией на первом и третьем кольце по счёту от конуса отсекателя начали откидываться в стороны панели на манер устрицы, обнажая внутри себя ровные ряды троса.

Вдох. Выдох.

Юрий, взявшись за джойстик устройства пространственного маневрирования и оттолкнувшись ногами в сторону третьего кольца, отправился проверять, вся ли автоматика на открывшихся кольцах отработала как надо.

– Гнездо, это Голубь. Выдвигаюсь.

– Принято. Ждём вашего подтверждения.

Как только он долетел до третьего кольца, притормаживая себя устройством, мягко остановился, хватаясь за поручень на откинутой створке отсека, после чего отцепил карабин страховочного троса, перекрепив его к поручню. Теперь наступала самая нервная часть. Перебирая руками, Юра закинул себя вовнутрь отсека. Там, найдя треугольный выступ, что сверху имел паз, куда снова прицепил карабин, зафиксировав его в пазу. Затем зацепил за этот карабин короткий страховочный трос, второй конец которого крепился к устройству маневрирования. Держась одной рукой за поручень, он подёргал трос, убедившись в работоспособности и надёжности механизма. Только тогда Юра выдохнул, и уже спокойно, перебираясь с одной створки на другую, принялся проверять, не болтаются ли те в магнитных фиксаторах. Спустя полтора часа работы, Юрий связался с рубкой:

– Гнездо, Голубь на связи. Подтверждаю фиксацию створок третьего кольца.

– Голубь, это Гнездо, принято. Возвращайтесь. Сова вас сменит.

Перебирая руками, космонавт снова прошел через муторную процедуру перецепок. Юра был самым опытным в их группе. Он, молодой и физически крепкий астронавт, в своё время, побил рекорд по времени, проведённом в открытом космосе. Но каждый раз, выходя в пустоту, мужчина волновался как в первый, вероятно именно поэтому в его жизни не случилось ни одной критической ситуации в процессе работы за бортом корабля. Поэтому он здесь. Когда до стенки корабля осталось около шести метров, космонавт притормозил себя УПМ.

– Гнездо, я Голубь. Нахожусь в шлюзе.

– Принято Голубь. Задраиваемся. Сова, готовься! Конец связи.

Пока шла пересменка пустотников, как их в шутку называли члены экипажа, в рубке началась основная работа, ради которой и вышел на орбиту корабль проекта Дельфин. Попытка при помощи троса длиной сотни километров спустить в атмосферу гиганта зонд для взятия образцов, и, главное, вернуть его назад. Степан высчитывал курс, взяв поправку на время работы людей на корпусе. Вениамин высчитывал скорости и предельные допустимые нагрузки на корпус и узлы корабля. Лев продолжал следить по камерам за работой Совы Валентины, сменившей Юрия. Спустя ещё два часа, когда выходной шлюз снова был загерметизирован Ярослав начал выдавать распоряжения:

– Начинаем выход на низкую орбиту. Начать разгон, до точки перигелия двадцать тысяч.

– Есть разгон! – отозвался техник.

Пока в открытом космосе техника открывала инженерам тайны вселенной, в медицинском блоке, Дмитрий, вместе с «краснокостюмщиками» терапевтом Светланой – высокой спортивной блондинкой – и физиологом Татьяной – склонной к полноте рыженькой простушке – приводили в чувства тройку учёных в больнично-зелёных трико и футболках. Отсутствие гравитации не мешало космонавтам заниматься обязанностями, но усугубляло состояние пациентов.

Выведенные из анабиозного сна, учёные чувствовали себя заметно плохо и отображали своими лицами половину цветов радуги. Биолог Иосиф был худ, бледен и его била сильная дрожь. Физик Константин, наоборот, отличался краснотой, полнотой и вялостью. Химик Александра выделялась зеленоватым цветом лица и отрешенностью.

Дмитрий, выполняя указания врачей, висел в сторонке, вниз головой относительно пациентов, чем только осложнял их приход в себя, и записывал под диктовку в компьютер состояние учёных. Временами ему казалось, что вместо должности старшего помощника капитана, его случайно записали на «принеси подай». Через полтора часа врачи закончили проводить замеры и процедуры, ученые приобрели одинаково розовый оттенок кожи, а старпом наконец-то начал их инструктировать.

– Ну что, товарищи, рад вам сообщить, что мы успешно достигли орбиты, – он немного похлопал в ладоши, всё ещё находясь в позе дракулы, – И начинаем приступать к первому этапу эксперимента, ради которого вас сюда и доставили.

– Уже? Без меня?! – тут же взвился Константин, вновь начиная краснеть.

– Пока идёт подготовка к разматыванию бобины. Все же, мы должны спустить более четырехсот кубометров углеродного троса в атмосферу гиганта и надеяться, что нас не утянет вместе с тросом.

– Но это и есть эксперимент! – физик подскочил, чуть не отлетев от кровати, но был вовремя пойман Светой. – На скорости свыше пятидесяти километров в секунду нужно спустить люльку в атмосферу гиганта, здесь не может быть несущественных мелочей, я должен это наблюдать лично!

– Костя, дышите и сосредоточьтесь. – подлетела к ним Татьяна, мягко тормозя и беря физика за запястье. – Назовите мне цифры после запятой в числе Пи…

– Здец какой-то! У нас серьёзный научный эксперимент! Мы летели сюда не один год, чтобы проспать всё самое интересное!?

– Успокоительного этому джентльмену, – старпом одной рукой зацепился за капсулу, второй прижал к ней колени буйного учёного. – За мой счёт.

– Мне не нужно успокоительное!

– ТогдаТогда, – почти зашипела подготовившая иньектор Светлана, – Или вы успокаиваетесь, или проводите остаток миссии в капсуле, предварительно узнав, почему медики в красных костюмах.

– Почему? – пробормотал опешивший физик.

– Это цвет гемоглобина, – усмехнулся Иосиф.

– Кхм, 1, 4, 1, 5, 9…

Пока Константин считал, биолог повернулся к слегка отлетевшему Дмитрию:

– А как там мои лаборанты?

– Перенесли полет нормально. Как мыши, так и черепахи, популяция в том же виде, как вы её нам доверили. За конкретикой к полковнику медицинской службы Светлане.

– Дим, а реагенты? – Решила тут же уточнить химик.

– Все нормально, Саша, ваши реагенты и приборы в полном порядке, – улыбнулся старпом.

– Внимание! Через пять секунд после отсчёта начнется центробежное ускорение, – раздался голос техника из динамиков оповещения. – 5. 4. 3. 2. 1. Ускорение.

Тут все почувствовали как их начало тянуть сначала чуть в сторону, а затем к полу, недостаточно для создания искусственной гравитации, но неприятно после долгого времени в невесомости. Неуспевший перевернуться Дмитрий почти встал на руки, а начавшая осмотр химика Татьяна пикантно прижалась к груди пациентки.

– Перешёл на нижний брейк, пять сантиметров? – оскалилась Света.

– Не всем же по балету угорать, – старпом сделал что-то вроде мостика, пытаясь принять нормальное положение в пространстве.

– Почему пять сантиметров? – химик помогла Тане встать.

– Потому что у капитана на пять больше.

– А что это было? – Всё же набрался смелости физик.

– Переходим, – Дима выпрямился рядом с сослуживцами, – К подготовке второго этапа.

– Уже начали!? Мне нужно это зафиксировать! – Только успокоившийся учёный, чей цвет лица начала покидать краснота, снова подобрался.

– Нет, вам нельзя сейчас в рубку, – твердо сказала полковник, голубые глаза сверкнули холодом.

– Но ведь… – попытался отстаивать свою позицию физик, но был остановлен гаркнувшей Светланой:

– Отставить! Молчать, когда я с вами разговариваю, до разрешающего сигнала по типу: "пауза"! Для особо одаренных – не перебивать старших по званию. Сейчас Таня подготовит вам всем ходунки – постучала она указательным пальцем по рейкам экзоскелета на своем бедре. – И под ее руководством вы занимаетесь зарядкой. Иначе Дима сопроводит вас на "губу" и только по возвращении на Землю вы займетесь цифрами. Это ясно?!

– Так точно, тащ полковник, – вытянулся побелевший физик, а вместе с ним и остальные учёные.

– Вольно, лейтенанты, исполнять. Таня – ответственная, Дима помогаешь!

– Есть, – устало вздохнул Дмитрий. Ему хотелось быть с капитаном на мостике, но не хотелось спорить со Светой.

Пока в медицинском отсеке под все растущей центробежной силой приходили в себя одни люди, в рубке продолжали работать другие.

Вениамин, отвечавший за работу катушки, красуясь, произнес хриплым голосом:

– Якорь к отдаче приготовлен!

– Отдать якорь! – С усмешкой ответил Ярослав.

– Груз пошел, показатели в пределах допусков. Скорость один и пять…

– Гнездо, это Сова, подтверждаю отцепление люльки, трос в напряжении, идёт стабильно, направляющий механизм работает штатно. – раздался из наушников женский голос.

– Принято Сова, возвращайся. – капитан откинулся в кресло и громко, обращаясь ко всем в рубке произнес – Ну что товарищи? Второй этап пройден успешно! Впереди нас ждут трое суток безудержного веселья! Не филоним и в порядке очередности и графика на физио к Свете. Не будем раздражать нашего полковника нарушениями! Я сейчас на вахте в рубке. Вениамин, жду тебя через час. Все! Отдыхайте и ждём головастиков.

***

По окончании эксперимента все космонавты собрались в рубке, за исключением пустотников Юры и Валентины, они же Голубь и Сова. Пока Голубь был на корпусе, следя за медленно останавливающимся механизмом лебедки троса, добирающим последние витки, Сова уже в скафандре в шлюзе готовилась его страховать и подменить.

В рубке же сейчас, в ожидании завершения спуска люльки в атмосферу, разгорался спор между практиками и идеалистами. Если точнее, спорили лишь двое: химик и биолог, причём старались они это делать шёпотом, находясь в дальнем ото всех конце рубки.

– Нет, я все равно с вами не согласен, Саша! – разорялся биолог – То, что мы наблюдаем, не что иное, как блажь вашего института. Потратить десятилетия и астрономические средства только на один… ну, пускай два эксперимента, это кощунственно! Я уже не говорю про сомнительную пользу такого метода. Сейчас я считаю, что Константин был абсолютно прав! Это попросту немыслимая некомпетентность со стороны руководства и присутствующего персонала!

– Мы сейчас нарабатываем статистику в предельных условиях, Иосиф, – устало ответила химик, ей уже не казалось такой хорошей идеей спрятаться от тирании Светы и Тани в рубке под видом работы со статистикой. С этим прекрасно справлялся разместившийся позади Льва и Вениамина Костя, безостановочно щелкающий что-то на планшете.

– Ага, именно по этой причине мы летели сюда десять лет и сейчас ловим рыбу в космосе, – Фыркнул в ответ биолог. – Помяните моё слово, здесь что-то не так. Почему нас разбудили после начала эксперимента? Какой смысл гнать такое количество народу в другую систему, когда мы ещё не освоили собственных газовых гигантов? И, как биологу, мне кажется очень интересным набор членов экипажа: молодые, но разновозрастные, разнополые люди, принадлежащие к различным социо-бионическим группам. Если это простая случайность, то наше командование – круглые идиоты! Зациклившись на своей инженерии, они…

– Все эксперименты проекта Дельфин, – выплывшая из ниоткуда фигура Ярослава стеной отгородила учёных от остальной части рубки. – Нацелены на испытания конструкции в пограничных условиях для выявления критичных недочётов перед созданием орбитальной станции тороидной формы, эксперимент с тросом необходим для проверки такого способа спуска на случай строительства орбитального лифта, – спокойный низкий голос заставил утихнуть разгоревшееся воображение биолога. – Ваши поочерёдные приступы беспокойства беспочвенны, так что придерживайтесь инструкций и занимайтесь своими делами, не все Свете возиться с вашими лаборантами.

– Есть полная остановка, – отрапортовал техник.

– Начать обратное вращение, – тут же перевел свое внимание капитан. – Голубь, это Гнездо, что у вас?

– Лебедка в норме!

– Принято, возвращайтесь! Ну что же, трос вместе с нами. Стёп, что с курсом?

– Курс стабилен, отклонение в пределах допустимого, – отозвался пилот.

– Распорядок вы знаете, что с вами сделает Света, если пропустите физру, тоже. Все свободны, кроме вахтовых!

***

По прошествии трёх суток бобины были снова смотаны, все створки задраены, а пустотники медленно доставляли груз ко второму шлюзу корабля.

Капитан всех освободил, выдав перед этим целевое указание Константину вместе со Степаном рассчитать курс выхода с витка в сторону дома. В рубке остались Ярослав, Вениамин и Константин. Александра, Лев и Иосиф должны были встречать Сову с Голубем, чтобы забрать образец.

Дмитрий как человек, участвовавший почти во всех аспектах “Дельфина”, отправился в медицинский отсек к Тане, которая согнала с него семь потов под ворчание Светы, что никто не ценит их труды, зато, если что случится, первыми обязательно обвинят их, что не проследили.

После, пытаясь понять, для чего на их небольшой корабль загнали сразу двух медиков, ещё и таких стервозных, он направился через рубку в гидропонику, посмотреть на кусты зелени, намереваясь продолжить разгрузочный день в кают-компании у живого уголка. Перекинувшись парой слов со Степаном и махнув рукой Ярославу, он увидел также вернувшегося Льва. Затем, пройдя через шлюз, сразу заметил, что не одинок в своей тяге к зелени в этот момент. Закрыв за собой распахнутую дверь шлюза, Дмитрий направился все ещё излишне легкой походкой к другому посетителю их эрзац-сада.

Рядом с кустом помидор, открыв дверцы шкафа гидропоники, стоял биолог и с пустым выражением лица гладил пасленовый по листьям, что-то бормоча себе под нос.

– С вами все в порядке? Позвать Свету? – решил чуть поддеть вредного ученого пилот.

– …В нем нет души, я не слышу его голоса. Что же вы сотворили с ними, в них ни в ком нет души… – произнес громче Иосиф и поднял на старпома осоловевший взгляд. Но стоило ему сфокусироваться, учёный мигом переменился в лице. Оскалившись, утробно, зашипел сквозь зубы – Я покараю вас, еретики, именем Гайи, я, Ларандориэль, клянусь, что…

– Ещё и алкоголик с белочкой, замечательно.

С этими словами, Дмитрий ловко, в два движения, извлёк из кобуры на поясе табельный электролазер, сохраняя дистанцию, направил на поднявшего руки в звериной манере биолога и, не дав тому пройти более двух шагов, нажал на гашетку.

После падения подергивающегося от разряда электричества тела, не медля пластиковыми хомутами перетянул потерявшему сознание Иосифу руки, ноги и вызвал по личному интеркому Ярослава.

– Яр, у меня тут "зелёный" с припадком отдыхает, после электротерапии. Его куда?

– Ты его рубанул, что ли?! Жди! – недовольно гаркнул капитан, а уже через полминуты задраил шлюз в гидропонике, и в пару прыжков оказался рядом с пилотом, грозно выпятив челюсть и хмуря брови.

– Ты это нарочно?

– Конечно. Когда в закрытой, сложно упорядоченной системе, появляется элемент хаоса, его необходимо исклю...

– Не люби мне мозги, Дима! – капитан чуть пнул скованное тело. – Иначе я включу запись. Мне будет стыдно смотреть в глаза твоей и моей матушкам в силу их знакомства, но отмазать тебя от созданных тобой проблем не смогу, и запись эту мы будем переслушивать на трибунале.

– Извини, Яр… – старпом присел к захрипевшему учёному. – Запись бы не помешала. Вот это тело продемонстрировало все признаки "белочки".

– Ты же в курсе, что это признак запойного алкоголика, резко вышедшего из "нормального" состояние в трезвое?

– Да в курсе.

– Таня не сообщала о пропаже спирта или препаратов. С чего ты взял?

– Немотивированная агрессия, неадекватное восприятие угрозы, опасное поведение и несвязная речь. Так что про запись я не шучу. Это действительно надо запротоколировать.

– Сделаю, не сомневайся, но сначала доставим нашего ботаника под светлы очи полковника. Не думал я, что подобное произойдёт…

– Капитан! – раздался из интеркома в отсеке напряжённый голос Лёвы – в лабораторном отсеке похоже ЧП. У Александры истерика, никого не узнает, агрессивна. Направляюсь туда для выяснения и доставки пострадавшей в медотсек. Вениамин и Степан остаются на вахте.

– Утечка пробы газа из контейнера? – старпом рассеянно глянул на напряжённое лицо капитана.

– Возможно – кивнул тот, продолжая, хмурится, и ответил в интерком, зажав кнопку связи. – Лева, надень "славку", загерметизируйте и только потом туда иди. С нашим "зелёным" оттуда та же проблема. Сова и Голубь?

– Не успели капитан. Эй, положи это! – от голоса из коммуникатора так и веяло паникой.

– Встречу пустотников. Надеюсь, утечка газа не произошла в общий СЖО. – Вздохнул Дмитрий – И больше инцидентов не будет.

Надежды не оправдались.

Сквозь крохотный иллюминатор тамбура не было ничего видно – он был полностью покрыт темно бордовой вязкой субстанцией.

– Голубь, что у вас? – дрожащим голосом пробормотал старпом. – Сова? Голубь? Немедленно ответьте!

В наушниках была лишь гнетущая тишина.

Под действием центробежной силы, жидкость с иллюминатора медленно переползала в сторону и Дима различил силуэт в скафандре.

– Сова, это ты? Валя, ответь мне! Валя, поговори со мной! Где Юра?!

Старпом бегло глянул на датчики у шлюза в тамбур. Внешняя дверь герметична, давление в норме, воздух закачан.

– Света, быстро к выходу! Срочная медицинская помощь для Юры с Валей! Направляюсь им на подмогу.

– Да вы сговорились?! – раздался из коммуникатора раздражённый голос полковника. – Что с ними?

– Сейчас узнаю.

Дима осторожно открыл тяжёлую дверь. По резиновой прокладке медленно ползли закругляющиеся капельки.

Густая тёмная кровь причудливой паутиной покачивалась на полу и двери входа тамбура. Над красной пеленой меж серо жёлтых стен белел скафандр Совы.

Девушка сидела у внешней двери в позе эмбриона, крепко прижимая к себе большой шлем Юры из которого в стороны шли вязкие красные капли и нити крови.

– Юра… – ошарашенно пробормотал Дмитрий. – Валя, что произошло?

Правой рукой старпом бережно развернул к себе девушку, левой медленно поднимая солнечную заслонку на её шлеме.

Голубые глаза под тенью скафандра абсолютно ничего не выражали, но пересохшие пухлые губы тихо шептали:

– Он сам снял его.

***

Блондинистая шевелюра Светы комично пружинила от её нервных кивков, что совсем не соответствовало всей серьёзности ситуации, но из-за такого контраста настроений Дима и не мог оторвать взгляда от сидевшей напротив бывшей.

Члены экипажа свели все модулируемые столы мониторной в один и устроили мозговой штурм. На повестке дня остро стоял вопрос: что делать? Учёных распихали по разным помещениям, биолог и химик были связаны от греха подальше, однако это было лишь временной мерой. Ни один из анализаторов не показал следов загрязнения воздуха, уровень излучений также был в пределах допустимого.

– Подытожим, – прокашлял Ярослав. – Один погибший, трое в тяжёлом психологическом состоянии.

– Состояние Кости тоже вызывает сомнения, – звонкий голос Тани немного вывел загруженных отчётом коллег из транса. – Признаков галлюцинирования, как Саша и Иёся он не проявляет, однако произошедшее его сильно подавляет.

– Подавляет его! Пошёл он в жёпу, этот головоногий! – всплеснул руками пилот.

– Степан. – прикрикнул Ярослав.

– Что? Капитан, вы сами не хотели их видеть! До последнего тянули с пробуждением. Если бы они не устроили такое шоу, Юра был бы жив!

– Степан! Немедленно прекрати, или я отправлю тебя в изоляцию. Ты, кстати, уже проложил курс до дома?

– Так точно, всё готово, капитан, – буркнул мужчина. Сидеть прямо напротив стоящего в полный рост Ярослава, было физически неуютно и к спору такая позиция не располагала.

– А мне вот не даёт покоя, – Лёва тряхнул отросшими сосульками рыжих волос. – Что же там такое случилось? Юра – опытнейший космонавт, я не представляю, что могло бы заставить его нарушить герметичность скафандра. Ещё и с такими последствиями.

– Думаю, – прокряхтел Вениамин, – Дело в тросе. Быть может, при вращении карабин Голубя отцепился, его понесло вниз, в панике он мог зацепить рукоять шлема, после чего тот раскрутился, зацепившись за трос, в условиях абсолютного нуля кожа быстро становится хрупкой.

– Это твоё профессиональное мнение как инженера? – ехидно поинтересовался Степан.

– Нет, – Дима решительно покачал головой, – Валентина сказала, что он именно СНЯЛ его. Сам.

– Сова придёт в себя после транквилизаторов и мы всё у неё узнаем, – Ярослав нервно побарабанил пальцами по столу.

– Нельзя так сразу! – возмутилась Татьяна.

– Льзя, – оборвала подругу Света. – Нам нужно скорее убираться отсюда. Даже два случая безумия на такой маленький коллектив – очень много.

– Вот про убираться я полностью поддерживаю! – вновь всплеснул руками Степан.

– Сначала, – оборвал заходящийся поток одобрений Ярослав. – Мы окончим работы.

– Ты шутишь? – единодушно вздохнула команда.

– Спокойно! – капитан примирительно поднял руки. – Спокойно. Так или иначе, если мы не сбросим необходимые модули и не проверим, что там с тросом, нам физически не удастся свалить отсюда. Гигант утянет нас к себе, а если и нет, на нашем пути лежит не один рубеж астероидов. По прилёту сюда мы прикрепили к себе немало заранее пригнанных модулей. Наш единственный шанс – действовать по инструкции на случай ЧС.

– Юра всегда действовал по инструкции, – старпом тяжело откинулся в кресле. – И Валя тоже.

– А вот и она, – Яр кивнул на проход со стороны рубки, спиной к которому сидел Степан.

– Привет, Валь! – помахал ей Лев.

– Долго жить будешь! – радостно воскликнула Таня, потирая намокшую шею.

Сова с любопытством склонила голову. Её точёное сирийской кровью лицо выглядело угрожающе в приглушенном свете рубки. Синие глаза когтями пробежались по присутствовавшим.

– Ва-аль, привет? – ещё раз повторил техник. – Валь?

Девушка широко улыбнулась, она подняла вверх руки, в одной из них блеснул свежий пластик. Через мгновение пожарный топорик красным флагом торчал из темечка Степана.

– Привет! – Валентина счастливо оскалилась, её бледные руки тут же покрыли алые перчатки крови. – Ларандориэль, – она выдернула топорик из головы пилота. – Правосудие уже здесь!

Маленький совет астронавтов обледенелыми фигурами глядел на грохнувшееся о стол тело товарища. Звук был на удивление ёмкий и разносился в головах присутствовавших не хуже колокольного звона.

– Проклятый чернокнижник! – Сова хищной птицей метнулась к новой жертве. – Я достану тебя, где бы ты не прятался!

– Я? – выдохнул ошарашенный Вениамин.

У инженера не было ни единого шанса увернуться от ловкой восточной красавицы, но окровавленную фигуру сбил кинувшийся наперерез Дима. К нему тут же присоединились Яр и Света. И трое рослых спортивных людей едва могли сдержать хрупкую брюнетку.

– Таня, успокоительное! – заорала полковник.

– Держи её! – ноги обезумевшей пустотницы с неестественной ловкостью выскользнули из мускулистых рук Яра, – Что за!? – договорить капитан не успел, поскольку крепкую шею тут же обвили змеёй колени.

– Я убью каждого из еретиков!

– Таня, блять!

– Яр! Яра! – Дима отвлекся на попавшего в ловушку друга, лишь на секунду ослабив хватку, за эту секунду изящная кисть Совы с хрустом вывернулась из его ладони, и плотно удерживаемый ей топорик оказался в спине парня. – АААААА!

– Где транквилизаторы?! – запыхавшийся Лев чуть не упал на кучу малу из тел, он успел сбегать до медблока, но найти ничего не смог.

– Похер! – полковник обхватила тонкую шею пустотницы.

– Арх! – Валентина или что-то, что ей когда-то было, не в силах вытащить своё оружие из отползающего старпома, ногтями впилась в заалевшие щёки медика.

– Сука! – не в силах увернуться от узловатых пальцев, Света резко нагнулась к побагровевшему лицу пустотницы, вцепившись зубами в носовой хрящ оппонентки.

– ААААААААААА!!!

Когда крики стихли, мониторная была заполнена стонами, тяжёлым дыханием и густым запахом крови.

Ярослав вывернулся из обмягших ног, но не мог даже вдохнуть, не заходясь кашлем. Дима лежал неподвижно, кровь с его спины стекала на шею и по уху падала на лицо. Лев судорожно вздыхал у входа в помещение. Вениамин не мог пошевелиться с самого появления Совы. А Света медленно поднималась над свежим трупом.

Блондинка покачнулась и презрительно сплюнула в сторону Ярослава сгусток крови и кусочек носа.

– Нам продолжать сохранять спокойствие, капитан?

Ответить ей мужчина не мог, лишь искоса глядел слезящимися глазами.

– Дима? Дима, как ты? – блондинка на заплетающихся ногах, добралась до старпома. – Где эта ебучая Тяня!?

– З… за… з… – пытался выдавить из себя техник.

– Где!?

– За столом, – пробормотал инженер. – Под столом.

– Под каким, нахуй, столом!?

– Света, – прохрипел Яр. – Всё.

– Что, блять, всё!? мне нужны бинты, спирт и швейный набор!

– Таня – всё! – твердо гаркнул капитан, что вызвало у него новый приступ кашля. Он бесцеремонно вытянул из под стола захлебнувшуюся в крови и пене девушку, на ладонях которой ещё кровоточили следы от её же ногтей.

Света растерянно моргнула. Голубые глаза бегали от раненого товарища к столу с сослуживцами и обратно.

– Так, – она резким движением утерла покатившись градины слёз, что вызвало приступ жгучей боли на расцарапанных щеках. – Лёва, помоги мне его поднять и оттащить в медблок. Пух, отведи туда же капитана и проверь учёных. Всех. Мало ли кого выпустила эта ушибленная. Сейчас, – голос сорвался, – Кхм, сейчас главное заштопать Диму с капитаном. Мертвецы подождут.

***

Прошла уже неделя, как закончили сматывать трос. Модули так и не были сброшены, а курс больше никто не мог откорректировать. Дмитрий заперся в своей каюте, пребывая в ужасе от происходящего на корабле. Все окончательно сошли с ума. Учёные, техники и что самое ужасное – капитан.

И сейчас Дима задавался вопросом, а как давно это произошло с Ярославом?

Он снова и снова прокручивал в голове их миссию, особенно последние несколько дней.

В поисках отдушины, старпом забрёл в маленький зоопарк, который хотел посетить ещё в тот роковой день. Однако живой уголок не принёс ему спокойствия.

Попугай –отбивал морзянку. Кот Матроскин – чертил когтями пентаграмму на полу клетки и утробно выл: "муууора, арылы волоши!". Грызуны передушили себя хвостами, черепахи замерли и не двигались.

– Что же с вами стало? – парень постучал по панцирю Тортиллы.

– Заткнись, сволочь! – вместе с голосом Светы по зоопарку разнёсся металлический звон.

Дима обернулся. Девушка взбешённо била кедом по клетке Матроскина.

– Не жалко пуанту? – хохотнул старпом.

– Тебе-то что? – гордая осанка бывшей танцовщицы совсем испортилась. Из-за стресса уставшая изуродованная блондинка старела буквально с каждым днём.

– Ну да, куда мне со своими пятью сантиметрами до примы театра.

– Пятью сантиметрами? – она несколько раз продолжительно моргнула. – Это и правда маловато.

– Опять ты за своё! Подумаешь, какой недостаток, пяти сантиметров до Аполлона не хватает…

– Тебе не хватает пяти сантиметров? – девушка с любопытством продвинулась вперёд. – Ты что, евнух?

– Что? – улыбка медленно сползала с лица Димы. В глазах бывшей девушки он видел не стать, характер или холодность, а лишь незамутненное любопытство. – Кто ты?

– Где Ларандориэль? – блондинка неловко натянула на босую ногу мягкий тапочек. – Он обещал мне нормальное тело.

– Что? Тело? Нормальное у Светы тело! Вылезай если не нравится!

– Нормальное. Но женское. Отведи меня к нему. А вообще, вот у тебя хорошее тело. Жаль, евнух.

– Блять, вот что накрыло тебя, что не накрывало, как была сукой, так и осталась. Пошли.

Дима слишком устал для игр с сумасшедшими. Вчера он полдня вылавливал по станции Вениамина, возомнившего себя лесной феей. Инженера его коренастое тело тоже не устраивало, что не помешало ему разорить часть гидропоники, сделав себе костюм из свежих листьев. Листья держались на обнаженной коже не слишком хорошо, что и помогло обнаружить мужчину. На пару с Яром они кое-как убедили Винни Пуха улечься в кровать из волшебного кристалла. За пару дней до этого Лев впал в детство. Было ли это приступом того же рода, что у остальных или психика техника попросту не выдержала, осталось загадкой, но с ним хотя бы не возникло проблем в укладывании “баиньки”. Костя же буквально слёзно просил его прикончить, чтобы он смог отправиться куда-то обратно, пока его не поймали тюремщики. В общем, заманить физика в стеклянный гроб также оказалось не трудно.

– Может и правда не стоило слушать Яра, а сразу пойти к Иосифу? Нулевой пациент всё-таки…

– Чё ты там бормочешь, евнух? Лучше скажи мне, почему, когда я прыгаю грудь, как-будто не сразу падает? Ещё подпрыгивает так смешно…

– Ох…

Парочка пришла в отсек с гибернационными капсулами. Почти во всём корабле сейчас свет не горел – в этом попросту не было смысла, да и некоторые системы по непонятным причинам вышли из строя. Починить их было уже некому.

– Здесь твой Трандуил лежит, – старпом активировал блок капсулы, включив подсветку, которая выявила лишь пустоту. – Какого хрена?

– Вы поймали его призрак? – девушка неосторожно шмякнулась носом о прозрачное стекло. – Ой…

– Да где он!? – парень кинулся включать свет в других капсулах. – Может здесь? Или тут?

– Ты потерял его, евнух?

– Заткнись! А то я прямо тут покажу тебе, какой я евнух! Так, остальные на месте, – он несколько раз вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться, но сердце забилось только сильнее. – Яр, надо спросить Яра.

– Звучит как орочье имя, – она легко открыла пустующую капсулу и присела на край гелевого покрытия. – Какая-то мягкая гадость.Парень ещё раз глубоко вздохнул. Он решительно подошёл к играющей с внутренностями капсулы девушке и быстро, в два движения, запихал её внутрь.

– Выпусти! Я прокляну тебя, человек!

– Прости, Свет. Так надо.

Терпение Димы кончилось. Он точно не знал, что сделает с этим несчастным биологом, когда найдёт, но ничего хорошего звёзды ему не сулили.

Старпом прошёл несколько отсеков и коридоров, прежде чем увидел на стенах и полу свежие следы крови.

– Ярослав! – парень сорвался на бег. Он не может позволить, чтобы что-то случилось с капитаном. Случилось с его другом.

Спринт между отсеками привёл его прямо к помидорам в гидропонике. Возле геометричного шкафа возвышалась статная фигура капитана. Его взгляд устремился куда-то далеко за пределы крохотного окна солярия. Одной рукой он упирался в стенку у иллюминатора, а в другой крутил маленький зелёный помидор.

– Яр? – осторожно позвал старший помощник.

– Что такое, Дима? – всё так же глядел в пустоту капитан.

– Слава богу, узнаёт… – он аккуратно подплыл к другу, но чем ближе они становились, тем меньше Диме хотелось этого сближения.

На костюме Ярослава темнели бурые пятна, ремни экзоскелета были порваны, а костяшки отбиты.

– Яр, что случилось? – старпом доверительно положил руку на плечо товарищу.

– Ничего, Дим, – капитан сунул в кармашек друга недозрелую помидорку. – Мы закончили.

– Что закончили? – улыбка товарища вызывала у парня мелкую дрожь.

– Эксперимент, Дима! – Яр крепко прижал к себе друга. – Я так и думал, что ты будешь последним.

– Яр, – он чуть отстранился, – Не время для нежностей! Иосиф пропал. Я понятия не имею, куда он мог деться и как! Ещё Света… её тоже пришлось уложить. Остались ты, я, да этот Копперфильд. Нам нужно как можно скорее ложиться на обратный курс, проведём, сколько сможем, там наш сигнал, может, услышит кто и подберёт нас. Надо успевать, пока система связи работает.

– Эх, Димка, – мужчина взъерошил волосы младшему товарищу. – Это уже не важно. Я отправил все данные в ЦУП, свою миссию мы с тобой выполнили. Или ты думаешь, что такая огромная станция, собиравшаяся на этой орбите не один год, способна на обратный полёт?

– Но, как же?.. – он отошёл на несколько шагов. – Ты же сам говорил…

– Забудь! – Ярослав раскинул руки в стороны. – У нас осталось лишь пара часов безудержного веселья! Поэтому, – он ловко подтянул собеседника. – Не будем терять ни минуты!

Лицо капитана оказалось в неприличной близости от лица его старшего помощника. Опешивший поначалу Дима собрал оставшуюся волю в кулак и со всей силы ударил им товарища.

– Ты совсем, что ли, сбрендил!? – обычно гасший в шуме двигателей голос парня разнёсся по всей гидропонике. – Яра, блять! Я тебя сейчас запихну в капсулу и сам поведу корабль!

– Как жаль, – капитан даже не покачнулся, лишь с грустной усмешкой утёр хлынувшую из носа кровь. – Придётся поступить с тобой как и с Ларандориэлем. Гайя не оценит, а вот Танатос, может, и похвалит.

Ярослав, схватил Диму за горло, однако парень быстро вывернулся. Не желая вступать в открытую конфронтацию с человеком выше и сильнее него, старпом быстро кинулся прочь из ботанического уголка.

Дима не мог точно сказать, как долго он пытался сбежать от выжившего из ума Ярослава. Но в одном был уверен: проект “Дельфин” был задуман отнюдь не как испытательный полигон для новой конструкции станции.

Однако больше это не имело значения. Сейчас все оставшиеся люди, кроме бродившего по кораблю капитана, уложены в капсулы гибернации. А он сам замер в ожидании своего бывшего друга или приступа психоза.

"Что же такое было в тех пробах что мы подняли с поверхности?" – думал про себя Дмитрий с тоской перекатывая в руках чуть заалевший зелёный помидор. – "Никто нас не заберёт, и не узнает всей правды о произошедшем, а без корректировок они не смогут поддерживать стабильную орбиту..."

В помещении гнетущая тишина. Взгляд старпома медленно пустел, его руки ослабли и помидорка звонко покатилась по металлическому полу. Стоило овощу стукнуться о дверь, Дмитрий встрепенулся, встряхнул головой и осмотрелся:

– Мать вашу, у меня получилось? Я сбежал от этих уродов!?

Ощупав себя, он счастливо рассмеялся. Повозившись с механизмом запирания двери, выбрался из тесной каюты. Побродив по коридору, не встречая никого по пути, он прошел через шлюз, и попал в отсек гидропоники, не удосужившись закрыть за собой двери. Парень пощупал свежие листики и замер глядя в окно солярия.

– Давно я не видел такую красоту...

Там, за армированным стеклопакетом, постепенно приближались облака…

***

–Вера Дмитриевна, разрешите войти? – худощавый мужчина в вирт-очках осторожно заглянул в залитый солнцем кабинет.

– Да, Владик, заходи. – монументальный дубовый стол и бархатное кресло легко развернулись от панорамного окна к двери. – Дешифровка окончена? – нетерпеливо выпалила хозяйка кабинета.

– Так точно! – Владимир подошёл в плотную к столу и отсалютовал серой папкой, которую крутил в руках последние десять минут, пока шёл с этажа на этаж.

Женщина выхватила документы, как змеи выхватывают мышей из нор. Предварительный результат был известен, но желание знать полную картину приятным зудом разливалось в горле и внизу живота.

– Боже! – она облизнула пересохшие губы. – Это куда больше, чем мы рассчитывали! Владик, это прорыв!

Ответить мужчина не успел, в дверь опять постучали.

– Вера Дмитриевна, – в дверях показалась бледная головка секретарши. – К вам Валентина Михайловна, – взгляд единственного сформированного глаза нервно забегал по паркету кабинета. – Плачет, говорит, получила какое-то письмо.

– Как не вовремя! – раздражённо цокнула начальница. – Запусти её.

– Зайти позже? – вирт очки мужчины разочарованно сверкнули зелёным.

– Давай часика через четыре, – она осторожно положила папку в стол, извлекая оттуда один из множества пузырьков. – Нам нужно повспоминать прошлое, оплакать сыновей… раза три… и обсудить их посмертные награды, – женщина залила несколько жгучих капель в глаза, чтобы придать убедительность образу убитой горем матери. – А после мы с тобой по нотам разберём последнюю песню дельфина.