Проект «Ма»

Проект «Ма»

Пролог

Токио, студия NHK. Конец 2049 года.

За десять лет до первого подъёма.

— Мы привыкли думать о космосе как о чём-то, куда нужно выстреливать, — сказал ведущий, не глядя в камеру. — Ракета, огонь, перегрузки, риск. Но сегодня мы обсуждаем проект, в котором ничего не взрывается.

— И это самое трудное для восприятия, — ответил гость в тёмном пиджаке. — Потому что лифт противоречит всей нашей интуиции о полётах.

На экране за их спинами медленно вращалась схема: Земля, тонкая линия, уходящая вверх, маленькая точка геостационарной станции и ещё одна — выше.

— Формально, — продолжил учёный, — это не лифт и не башня. Это система равновесия. Один конец каната закреплён на экваториальной платформе, другой — уходит выше геостационарной орбиты, к противовесу на высоте около шестидесяти тысяч километров.

— То есть он не падает и не улетает?

— Именно. Нижняя часть хочет упасть на Землю. Верхняя — улететь в космос. Натяжение между ними и создаёт устойчивость. Это классическая небесная механика, а не инженерный фокус.

— Но ведь это идея не новая?

— Абсолютно. Её впервые сформулировал Константин Циолковский ещё в конце XIX века. Тогда это звучало как чистая фантастика — не было материалов, которые выдержали бы собственный вес на таких длинах.

— А сейчас?

— Сейчас появились углеродные наноструктуры с прочностью, превышающей сталь на порядки. Мы не «победили» гравитацию. Мы научились не тащить с собой энергию. Кабина получает питание либо по проводящему слою каната, либо от солнечных панелей. Как в обычном лифте: мотор не в кабине, энергия не в пассажире.

— И сколько стоит билет?

Учёный усмехнулся.

— По расчётам — как перелёт через континент. Самое дорогое — построить. Самое дешёвое — ехать.

На экране за их спинами сменился слайд: схема Земли, тонкая линия каната и подпись мелким шрифтом внизу —
Проект MA-01. Испытательная фаза.

— Ма? — уточнил ведущий.

— Японское слово. Пауза. Пространство между событиями.

— Необычное имя для крупнейшего инженерного проекта века.

— Очень точное, — сказал учёный и впервые посмотрел прямо в камеру.

Подъём

Экваториальная платформа. 2060 год. Начало тестовой эксплуатации.

Кабина начала движение почти незаметно. Не было ощущения старта — только лёгкое дрожание пола, когда магнитные захваты вошли в режим.

Акира знал все эти цифры наизусть.

Скорость — не больше двухсот километров в час в нижних слоях атмосферы.
Плавное ускорение выше.
Никаких перегрузок.
Тело не должно было чувствовать ничего.

Тело чувствовало.

Он смотрел на таймер связи. До запланированного звонка оставалось семь минут.

Он откладывал этот разговор слишком долго, убеждая себя, что сначала нужно закончить проект, пройти тесты, пережить запуск.

Накануне, после восьми лет вместе, она сказала это спокойно, без упрёков и слёз:

— Мне нужно остановиться. Я задыхаюсь.

Он не спорил. Он умел выдерживать паузы. Всю жизнь выдерживал. Он знал, что спорить в такие моменты — значит не слышать.

Но пауза без слов — это не тишина.
Это вакуум.

Экран мигнул.

Связь пропала.

— База, это MA-01. Потеря основного канала.

Ответа не было. Только сухая надпись: AUTO-RELAY ATTEMPT.

Кабина продолжала подниматься. Канат уходил вверх, будто нарисованный карандашом по небу.

Между

На высоте двадцати километров исчезло ощущение горизонта.

На сорока — небо стало темнее, чем он ожидал.

На ста — Земля перестала быть «внизу» и стала формой.

Резервный канал молчал.

Он знал регламент.

Если связь не восстановится до станции, звонок откладывается до спуска.

Технически — ничего критичного.

Лично — слишком много.

Щемление в груди вернулось, тупое и настойчивое, как напоминание.

Он положил ладонь на панель — не потому что нужно, а потому что так делают люди, когда хотят убедиться, что что-то реально.

— Я хотел сказать тебе, — начал он, хотя понимал, что никто не слышит, — что пауза — это не уход. Что я не исчезаю, даже если молчу.

Кабина ехала.

Система работала идеально.

Человек — нет.

Он подумал, что этот лифт и есть метафора всего, что между ними происходит.

Медленное движение вверх без возможности шагнуть в сторону.

Нельзя ускориться.
Нельзя развернуться.
Можно только выдерживать.

Станция

Геостационарная платформа появилась как геометрия: линии, углы, неподвижность. Здесь всё было рассчитано на равновесие.

Кабина замедлилась. Магниты перешли в режим фиксации.

И тогда экран загорелся другим цветом.

RESERVE CHANNEL ONLINE.

Сообщение пришло не голосом.
Текстом.
Так надёжнее.

Я поняла, что пауза — это не решение.
Решение — вернуться и говорить.
Я возвращаюсь.

Он сидел неподвижно, пока автоматика завершала стыковку. Щемление ушло не сразу — оно растворялось медленно, как уходит напряжение после долгого удерживания веса.

Проект «Ма» работал именно так, как задумывался Циолковским:
не рывком,
не взрывом,
а через опору и внешнюю энергию.

Он набрал номер.

Связь была устойчивой.

— Я ждал, — сказал он.

— Я знаю, — ответила она. — Я тоже.

Он помолчал секунду — не из-за сигнала, а потому что больше не хотел прятаться за паузами.

— Я люблю тебя, — сказал он просто, без усилия.

— Я знаю, — сказала она. И добавила уже без паузы: — И я люблю тебя.

А Земля внизу спокойно вращалась, удерживая трос и станцию —
сложную систему равновесия,
которая работает только тогда,
когда ни одна сторона не тянет слишком сильно.