Проект: Оригинал

С недавних пор Мизери полюбил семейные сборы, они перестали ему казаться монотонными повторениями друг друга. Сейчас в огромной зале поместья, пожалуй, самого отдаленного от суетного мира, если сравнивать с другими аристократами, за небольшим овальным столом сидела вся семья Маарнест. Подле каждого из членов должен был стоять слуга или учитель - но родители Мизери отсылали их уже третий ужин. Порой Мизери казалось, что поддаться такой прихоти может быть естественно, для человека их сословия, но он слишком хорошо знал своих родителей, которые лучше казнят лишние глаза и уши, чем нальют себе вино сами.

Его слугу тоже отослали, правда, учителя это не касалось. Хотя ее следует назвать гувернанткой и следила она только за танцами и этикетом, а потому была сторога в единственных дисциплинах, что сама знала. Правда, не сегодня.

— Молодой господин, вам нужно есть больше овощей – наигранно назидательным тоном упрекнула миссис Дримкотт, учитель этикета Мизери, возможно, из-за недавней рассеянности, не замечая, что ее ученик держит нож неверно.

Вообще эта внезапная рассеянность и улыбчивость появилась и у четы Маарнест.

Розамунда графиня Маарнест первая и законная жена графа Робина Маарнест. Девичья фамилия Леорком. Вступила в брак по расчету и легла в постель с мужем лишь единожды, в первую брачную ночь, завела ребенка, благо мальчика и теперь живёт с мужем на разных этажах, холодно кивая при встрече. Нередко приходила на занятия к сыну посмотреть, постоять, помолчать и уйти. Единственное в чем согласна с мужем - на образование нельзя скупиться и учителя всегда правы. По крайней мере, раньше она бы никогда не стала выражать свое мнение, а теперь, кто знает.

— Джесс, отстань от ребёнка – заметила мать Мизери, Розамунда Маарнест, ставя чашку с чаем на стол – не стоит кормить его одной травой.

Отец Мизери, Робин Маарнест, всегда оставался безучастным в женских разбирательствах, он не считал их достойными своего внимания. Но не сегодня; сегодня он вообще был какой-то слишком довольный для своей жизни, которую вел слишком однотипно даже для думающего человека.

— Дамы, вам лучше спросить мнение самого Мизери, все таки, не вам за него жизнь жить.

После этих слов все в недоумении уставились сначала на отца семейства, потом на самого Мизери. Он в первые в жизни пожалел, что у него нет брата или сестры, который, в свою очередь, мог вставить слово за него, потому как от молчаливого или сердитого отца он знал чего ожидать, а от такого — нет, такого отца он видел впервые, что удивительно для своих-то 15 лет.

Сказать честно, окружающих не сильно смутили слова отца, мало ли что сбредет человеку в голову, тем более такому, как Робин Маарнест.

— Ну так что, Мизери? – обратилась к нему Розамунда, которую, до недавнего времени, Мизери, как на словах, так и в уме, называл матерью. Миссис Дримкотт тоже вопросительно посмотрела на него.

— Матушка, отец, меня устраивает моя еда. Но я бы не отказался от чая с лимоном – после долгого молчания отозвался Мизери.

И с интересом в ожидании уставился на Розамунду.

— С лимоном? Насколько помню ты его не сильно жалуешь, может лучше с калиной? – осведомилась Розамунда, слегка задумавшись, как будто что-то вспоминая.

Мизери, действительно, ненавидел лимоны, впрочем и всё кислое, как калина.

— Тогда лучше просто с сахаром – ухмыльнувшись вставил Мизери.

— Вот и славно – хлопнув в ладоши добавил отец, который за сегодняшним ужином был, пожалуй, слишком разговорчив.

Семейство Маарнест после ужина, как обычно, расползлось по своим комнатам. Розамунда нервно мерила пол комнаты шагами. Робин ворошил бумаги, с видом абсолютной ненависти к ним. Мизери, убедившись, что за ним не следит всевидящее око Дримкотт или кто либо ещё, благополучного удрал в библиотеку. Джесс Дримкотт, в это время, задумчиво смотрела в окно своей каморки на первом этаже, которую она довольно редко посещала. И только слуги все такими же тихими шагами то ли слонялись, то ли носились по всему особняку то ли в поисках работы, то ли полностью утопая в ней, не замечая, что в мыслях хозяев грядут изменения.