Проект "Слияние"

Больше всего на свете она боялась, что мама отпустит ее руку. Больше всего на свете!

Пронизывающий, колючий ветер трепал волосы, мелкий прилипчивый дождь лез в глаза, а вокруг сгущалась непроглядная темнота. Они бежали так долго, что девочка, путавшаяся в подоле вымокшего платья, уже не чувствовала собственного лица. Холод и застывшие слезы сковали маленькие бледные щечки. Рука, державшая медную рукоятку старой масляной лампы, совсем заледенела, пальчикам уже было больно, но она решила, что ни за что её не отпустит.

Отец строго настрого запрещал ходить в этот лес: здесь водились страшные Мормунцы и Зубаковатые Тьерки. Папа говорил, что и те и другие могут настигнуть заблудшего одним прыжком и сожрать в два укуса. Но сегодня мама отчего–то решила, что можно. Можно встать посреди ночи, можно наскоро собрать сумку и очень быстро бежать. Бежать далеко–далеко в лес, минуя деревню, минуя Туманную пустошь.

Ночной, дикий лес пугал своей тишиной и мраком. Чем глубже они заходили в него, тем тише становился привычный шум бушующего моря. Казалось, что закладывает уши. Темнота сгущалась, деревьев становилось все больше и больше, они толпились, не давая ни толику просвета. Как гигантские столбы они подпирали темно–фиолетовое полотно небес, а внизу сплетались в замысловатую паутину корней. Широкая, окаймленная колючим кустарником тропа петляла так резко, что каждый поворот казался тупиком. А мама все тянула её в самую гущу. Она отчего–то прихрамывала на левую ногу и прятала вторую руку под боком, прикрываясь широким плащом.

Девочка устала, было так липко и мёрзло в этом дурацком длиннющем платье, с этим дурацким подолом.

– Милая, пожалуйста…прошу быстрее…, – дыхание женщины, тянувшей за собой свою пятилетнюю дочку, сбивалось, превращая уже обессиленный голос в шёпот.

Девочке снова захотелось плакать. Из горла, надорванного бегом, вырвался всхлип. Но она послушалась. Она уже не понимала ничегошеньки, становилось все страшнее, все горьче. От маминого молчания, от ее тихого, будто поломанного голоса, от темноты и ветра. Маленькое, милое прежде личико, бледное и блестящее от пролитых слез, будто светилось
в темноте, отражая её страх и отчаянье.

Внезапно, где-то позади раздался оглушительный хлопок, и лес вдруг наполнился шумом и криками. А по тропе вдали поползла полоска света, змеёй петляя между корней, и приближаясь к ним.

– Мамочка! – девочка с силой прижалась к бедру женщины, обхватывая его одной рукой, – Мама, кто это?

Замешкавшись на мгновение, женщина обернулась
и снова схватила дочь за руку. Она понимала, что их время на исходе. Заклятье призванное задержать королевскую армию – пало.

– Анита, родная, еще немного…

Послышался звук копыт, тяжёлый скаковой бег королевской конницы, подгоняемой возгласами всадников. Девочка не могла ничего разобрать, только поняла, что это гонятся за ними. Ищут их. Они с мамой что–то натворили? На бегу Анита пыталась вспомнить, кого она могла обидеть в последнее время. На ум ничего не приходило, и от этого становилось только страшнее.

Свет от факелов преследователей становился ближе.

– Анита, брось его! Брось фонарь! – задыхаясь крикнула женщина, сворачивая с резко уходящей влево тропы, прямо
в непроглядную темноту леса.

– Но это папин…, – со слезами в голосе воскликнула девочка, обиженно вырываясь из маминой ладони.

Матери ничего не оставалось, как выхватить злополучный фонарь из рук ребёнка, и что есть силы швырнуть в сторону, отчего тот только жалобно звякнул, и ударившись о землю, потух. Девочка с ужасом посмотрела в лицо матери.

– Мама…, – Анита не узнавала ее.

Женщина, морщась от боли в левом боку, распахнула плащ
и сунула руку в висящую на поясе небольшую кожаную сумку.

– Он мог нас выдать, – прошептала она, вытягивая из сумки зажатую в кулак ладонь. Вскинув его, она зашептала что–то на сложном, витиеватом языке. Разжала кулак, и ночь озарилась светом маленьких голубых искорок, похожих на светлячков. Оседая на землю, они складывались в тонкую, еле заметную нить, убегающую вдаль, и прячась между кустами.

Женщина снова схватила дочь за руку. Грохот копыт и крики стали еще ближе. Анита могла покляться, что слышала, как кто–то крикнул «Развлечемся!», после чего раздался каркающий хохот нескольких мужчин.

Они бежали вслед за огоньками. Цепляясь одеждой за растения и камни, спотыкаясь, почти падая, но не останавливаясь.

Когда Анита думала, что больше не может бежать, мама вывела ее на большую, круглую поляну. Светлую, как в середине дня. В ее центре стоял каменный постамент, невысокий, на пару ступеней, а нем возвышалась широкая арка, того же камня.

Взглянув на нее, Анита не увидела по ту сторону деревьев, а лишь переливающийся, перламутрово–голубой вихрь, сворачивающийся к центру, как сильно размешанный в чашке чай. Этот вихрь был таким ярким, что освещал поляну на несколько метров вокруг.

Пока Анита изумленно рассматривала арку, ее мама, что–то торопливо искала в своей сумке, откинув плащ за спину и шипя от болезненных ощущений. Только тогда девочка заметила на ее боку большое темное пятно. Некогда синее платье выглядело отчего–то жутко. Она хотела спросить у мамы, где она так испачкалась, но в этот момент поляна наполнилась лязгающим топотом.

С другой ее стороны, из мрака лесной чащи, ворвались всадники верхом на остроносых лошадях. Анита знала кто это. Это королевская стража, она видела таких в деревне, когда те ходили по домам соседей. Когда стража уходила, то всегда забирала с собой кого–то из них. А зачем, ей так никто и не рассказал. Папа только отругал за глупые вопросы и сказал ни с кем об этом не говорить. Но это папа глупый! О чём мы будем говорить, если и сами ничего не знаем.

Увидев, как стражники окружают поляну, женщина схватила дочь под локоть и потащила к арке.

– Остановись, ведьма! – гаркнул один из них, выезжая прямо перед ними. Но та не послушалась, рывком подтянув ребенка поближе, она прижала ее к себе, и приподняв, метнулась к постаменту, буквально заваливаясь на него, вместе с дочерью, прижимая ее всем телом к холодному камню. Аните стало больно, она закричала, но мама не отпускала.

Позади послышался шум, потом торопливые шаги. Девочка почувствовала, как рука матери соскальзывает с ее талии. Теперь она видела перед собой ее спину и влажные пряди светлых волос выбившиеся из прически. Мама дрожала, пока высокий, в бряцающих доспехах, стражник, шел к ним. Он успел достать меч, Анита видела, как тот сверкнул, отражая блеск арки.

– Пожалуйста, не надо, – тихо взмолилась женщина, чуть отодвигаясь назад, заставляя дочь повторить ее движение. Анита, отталкиваясь руками от шершавой поверхности отползла ближе к перламутровому вихрю.

Стражник примерзко ухмыльнулся своей безобразной мордой. Девочка даже смогла разглядеть его отвратительные, коричневые зубы. Тот подошел вплотную, и Анита замерла, не понимая, что сейчас будет, как маленький зверек, застигнутый врасплох. Резкий взмах огромной руки, и он схватил маму за волосы, подтягивая ее голову к своему лицу. Та вскрикнула, и вцепилась в его кулак, с намотанными на него светлыми прядями.

– Красиииивая, – гулко прошипел стражник, – и тупая.

Он захохотал, еще сильнее вцепляясь в маму. Он нюхал ее волосы, проходился своими потрескавшимися губами по бледным исцарапанным ветками щекам, ухмылялся.

Анита затряслась, не в силах вымолвить хоть слово. Горло обжигало слезами, они заливали лицо, даже шею. Руки, удерживающий ее небольшой вес тряслись. Хотелось проснуться, но не получалось. Никто ее не будил, не обнимал, не гладил по растрепанным кудряшкам, не пел…

«Мамочка, мамочка, пожалуйста. Пусть все закончится» мысленно молила она.

Она так хотела ее позвать, так хотела …. Но голоса не было, только хрип. Анита беспомощно открыла и тут же закрыла рот, не добившись и звука. Девочка попробовала встать, но подняться получилось только на колени. Стоять на них было больно.

Мама пыталась вырваться из хватки этого монстра, что–то шептала стражнику – зло и сбивчиво. Но у Аниты так шумело в ушах, что она ничего не могла понять. Только заметила, как блеснул меч, яркой вспышкой на миг ослепив ее застланные слезами глазки. Потом она почувствовала толчок куда–то в грудь. Сердце на миг остановилось, парализованное ужасом. Анита распахнула глаза и увидела лицо мамы, изуродованное страхом и болью. Девочка попыталась схватить ее за руку, которой та толкнула ее, но не смогла - пальцы промелькнули мимо.