Профессор: расследование

ПРОФЕССОР: РАССЛЕДОВАНИЕ

Документальное исследование дела Холмогорова

От автора

Меня зовут Алексей Ковров. Я журналист-расследователь, двадцать лет работаю с криминальными историями. Но дело Холмогорова не отпускало меня с того момента, как я впервые услышал о нём в 2005 году.

Обычный преподаватель химии, тихий интеллигент из провинции — и вдруг наркобарон, поставивший на уши всю область. Как? Почему? Что превращает учителя в преступника?

Я потратил три года на это расследование. Провёл более сорока интервью. Получил доступ к материалам дела, которые двадцать лет пылились в архивах. Нашёл людей, которые знали Холмогорова — с разных сторон баррикад.

То, что я узнал, изменило моё понимание этой истории.

Это не рассказ о злодее. И не история о герое.

Это история о человеке.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ДИАГНОЗ

Глава 1. Последний звонок

Из интервью с Ашотом Ашотяном, онкологом (записано 12 марта 2024 года, г. Волжанск)

Ашоту Гургеновичу семьдесят три года. Он до сих пор принимает пациентов в той же поликлинике, где двадцать лет назад сообщил Холмогорову диагноз. Мы сидим в его кабинете — маленьком, заставленном книгами и папками. На стене — благодарности от пациентов. Десятки.

А.К.: Вы помните тот день?

А.А.: Помню ли? Я помню каждого пациента, которому говорил эти слова. Но Холмогоров… да, его я помню особенно.

А.К.: Почему?

А.А.: (долго молчит) Потому что он не сломался. Понимаете, большинство людей — они плачут, кричат, отрицают. Нормальная реакция на ненормальную новость. А он… он просто спросил: «Сколько?» И когда я ответил — кивнул. Как будто услышал прогноз погоды.

А.К.: Это вас удивило?

А.А.: Насторожило. Я тридцать лет в онкологии. Знаю, что такое спокойствие — оно опаснее истерики. Человек, который не показывает эмоций, обычно принимает решения. Радикальные решения.

А.К.: Вы подозревали, что он может…

А.А.: Что? Стать наркобароном? (смеётся горько) Нет. Я думал о суициде. Это частая реакция, особенно у мужчин его возраста. Предложил ему консультацию психолога. Он отказался.

А.К.: У вас сохранилась его медицинская карта?

А.А.: Конечно. Но я не могу её показать — врачебная тайна.

А.К.: Даже сейчас, когда он мёртв двадцать лет?

А.А.: (пауза) Закон есть закон.

Позже, через неофициальные каналы, я получил доступ к медицинской документации Холмогорова. То, что я там нашёл, объясняло многое.

ДОКУМЕНТ 1.1

Выписка из медицинской карты

Пациент: Холмогоров В.С., 1968 г.р.

Дата осмотра: 15 ноября 2019 г.

Диагноз: Аденокарцинома лёгкого, T4N3M1, IV стадия. Метастазы в печень, кости, головной мозг.

Рекомендовано: паллиативная химиотерапия, симптоматическое лечение.

Прогноз: неблагоприятный. Ожидаемая продолжительность жизни — 6-12 месяцев.

Примечание: пациент отказался от госпитализации. От направления к психологу отказался. Просьба контролировать явку на повторный приём.

Из интервью с Еленой Холмогоровой, вдовой (записано 8 января 2024 года, г. Волжанск)

Елене Павловне семьдесят четыре. Она живёт одна в той же квартире, где прожила с мужем двадцать три года. Говорит медленно, часто замолкает надолго. На столе — старые фотографии: свадьба, рождение дочери, какой-то праздник.

А.К.: Когда вы узнали о диагнозе?

Е.Х.: Он не сказал мне. Совсем. Я узнала только… потом. Когда всё уже случилось.

А.К.: Как это возможно?

Е.Х.: (горько улыбается) Мы жили рядом, но не вместе. Понимаете? Последние годы… мы почти не разговаривали. Не ссорились — просто молчали. Он приходил, ужинал, уходил в свой кабинет. Я смотрела сериалы. Утром — снова на работу.

А.К.: Вы не замечали изменений? Похудание, слабость…

Е.Х.: Замечала. Но он говорил — устал, работы много. Я верила. Или хотела верить. (пауза) Наверное, это моя вина тоже. Если бы я спросила, если бы настояла…

А.К.: Вы думаете, это изменило бы что-то?

Е.Х.: Не знаю. (долго молчит) Витя был упрямый. Если он что-то решил — не переубедишь. Ещё в молодости таким был. Я думала, это сила характера. Оказалось… (не заканчивает)

А.К.: Когда вы узнали правду — о наркотиках, о бизнесе — что почувствовали?

Е.Х.: (очень долго молчит) Сначала — не поверила. Думала, ошибка, оговор. Мой Витя? Который мухи не обидит? Который студентам за свой счёт учебники покупал? (пауза) Потом увидела доказательства. И… не знаю. Будто земля ушла из-под ног.

А.К.: Вы простили его?

Е.Х.: (смотрит в окно) Каждый день просыпаюсь и спрашиваю себя это. Каждый день — разный ответ.

Глава 2. Университет

Из интервью с Игорем Савельевым, бывшим коллегой (записано 23 февраля 2024 года, г. Волжанск)

Савельев — профессор химии, заведующий той самой кафедрой, где работал Холмогоров. Шестьдесят два года, энергичный, с цепким взглядом. Мы встречаемся в университетской столовой — той же, где обедал Холмогоров.

А.К.: Каким вы помните Виктора Сергеевича?

И.С.: Тихим. Это первое слово, которое приходит в голову. Он никогда не повышал голос, не участвовал в кафедральных интригах, не боролся за гранты или должности. Просто делал свою работу.

А.К.: Хорошо делал?

И.С.: Блестяще. Вот в чём ирония. Он был лучшим химиком на кафедре — может быть, во всём университете. Его синтезы были… (ищет слово) …элегантными. Красивыми. Как музыка.

А.К.: Но карьера не сложилась?

И.С.: (вздыхает) В академии талант — не главное. Нужны связи, умение себя продвигать, готовность играть в политику. Витя этого не умел. Или не хотел. Защитил кандидатскую в девяносто втором — и застрял. Двадцать семь лет доцентом. С зарплатой, которую стыдно вслух называть.

А.К.: Это его угнетало?

И.С.: Он не показывал. Но… знаете, я помню один разговор. Это было года за два до… всего. Мы пили чай после семинара, и он вдруг сказал: «Игорь, ты когда-нибудь думал, что всё это — зря?» Я спросил, что он имеет в виду. Он ответил: «Всю жизнь работаешь, стараешься, а в итоге… ничего. Ни денег, ни признания, ни следа».

А.К.: Что вы ответили?

И.С.: Что-то банальное. Что наука — это призвание, что мы не за деньги работаем… Он усмехнулся и сменил тему. Я тогда не придал значения. А сейчас понимаю: он уже тогда был на грани.

ДОКУМЕНТ 1.2

Характеристика на доцента кафедры общей химии Холмогорова В.С.

Волжанский государственный университет, 2019 год

Холмогоров Виктор Сергеевич работает на кафедре с 1991 года. За это время зарекомендовал себя как ответственный, грамотный преподаватель и научный сотрудник.

Педагогическая нагрузка выполняется в полном объёме. Студенты отмечают доступность изложения материала и готовность преподавателя оказывать индивидуальную помощь.

Научная деятельность: автор 47 научных статей, 2 учебных пособий. Руководитель 12 дипломных работ. Индекс Хирша — 8.

Взысканий не имеет. К общественной работе относится добросовестно.

Рекомендуется к продлению контракта.

Заведующий кафедрой: проф. Савельев И.П.

Из интервью с Анной Мельниковой, бывшей студенткой (записано 4 марта 2024 года, г. Москва)

Анне тридцать один год. Она защитила кандидатскую по органической химии и работает в исследовательском центре. Холмогоров был её научным руководителем в 2018-2019 годах.

А.К.: Расскажите о нём как о преподавателе.

А.М.: Он был… особенный. Понимаете, большинство профессоров — они читают лекции как будто по обязанности. Отбарабанили материал — и до свидания. А Виктор Сергеевич… он реально хотел, чтобы мы поняли. Мог объяснять одно и то же десять раз разными способами, пока до каждого не дойдёт.

А.К.: Вы были близки?

А.М.: Как студент и преподаватель — да. Он много времени уделял моему диплому. Иногда оставались после занятий, обсуждали эксперименты… (пауза) Знаете, он однажды сказал: «Аня, ты талантливая. Не повторяй моих ошибок — уезжай из этого города, пока можешь». Я тогда не поняла. Теперь понимаю.

А.К.: Вы заметили в нём изменения? Осенью 2019-го?

А.М.: (думает) Он похудел. И стал… рассеянным? Иногда смотрел в окно прямо посреди разговора. Будто мыслями где-то далеко.

А.К.: Вы знали о его болезни?

А.М.: Нет. Узнала из новостей. Когда его арестовали. (пауза) Я не поверила сначала. Думала — однофамилец. Потом увидела фотографию…

А.К.: Что вы почувствовали?

А.М.: (долго молчит) Это сложно объяснить. Он был моим учителем. Человеком, которого я уважала. И вдруг — преступник, наркобарон… Как будто узнаёшь, что твой отец — серийный убийца.

А.К.: Это изменило ваше отношение к нему?

А.М.: Я до сих пор не знаю, как к нему относиться. (пауза) Но те знания, которые он мне дал, — они не изменились. Они по-прежнему ценные. И за это я ему благодарна. Несмотря ни на что.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ПАРТНЁР

Глава 3. Артём Дроздов

Из материалов уголовного дела №18-47829

Протокол допроса подозреваемого

Дроздов Артём Игоревич, 1996 г.р.

Дата допроса: 3 февраля 2021 года

Примечание: допрос проводится посмертно невозможен. Дроздов А.И. скончался 28 января 2021 года при невыясненных обстоятельствах. Ниже приводится показания свидетеля Кравченко М.В., знакомого подозреваемого.

Из интервью с Михаилом Кравченко, другом Артёма Дроздова (записано 17 апреля 2024 года, г. Волжанск)

Михаилу двадцать девять лет. Он работает автомехаником, живёт на окраине Волжанска. Разговаривает неохотно, постоянно оглядывается. Мы встречаемся в его машине, на стоянке торгового центра — он отказался от любого другого места.

А.К.: Как вы познакомились с Артёмом?

М.К.: В армии. Служили вместе в Ростове. Он был… (ищет слово) …не такой, как другие. Умный. Читал книжки, разбирался в химии. Говорил, что после дембеля будет учёным.

А.К.: Но стал дилером?

М.К.: (пожимает плечами) Жизнь так сложилась. Вернулся домой — работы нет, денег нет. А знакомые предложили… подзаработать. Сначала мелочь — травка, колёса. Потом — серьёзнее.

А.К.: Вы участвовали?

М.К.: (долгая пауза) Я отвечаю только за себя.

А.К.: Хорошо. Расскажите о знакомстве Артёма с Холмогоровым.

М.К.: Тёма рассказывал… Говорил, что профессор сам к нему подошёл. После занятий. Предложил… ну, вы знаете.

А.К.: Это вас удивило?

М.К.: Очень. Препод? Старый, седой, в костюме с заплатками? И вдруг — давай вместе варить? Тёма сначала думал — провокация. Что менты подставу делают.

А.К.: Почему решил, что нет?

М.К.: Профессор ему справку показал. Медицинскую. Рак, последняя стадия. Какой мент будет такое выдумывать?

А.К.: Как Артём относился к Холмогорову?

М.К.: (задумывается) Сначала — с недоверием. Потом… не знаю, как сказать. Уважал, что ли? Говорил, что профессор — гений. Что с его головой можно было миллионы делать легально, но он всю жизнь просидел в университете за копейки.

А.К.: А потом?

М.К.: Потом — страх. Когда начались проблемы с Каспером, с конкурентами… Тёма нервничал. Говорил, что профессор не понимает, во что вляпался. Что это не игра.

А.К.: Как погиб Артём?

М.К.: (очень долго молчит, смотрит в сторону) Официально — передоз. Нашли в квартире с иглой в вене.

А.К.: Но вы так не думаете?

М.К.: Тёма никогда не употреблял. Принцип у него был — товар не для себя. За три года, что я его знал, — ни разу.

А.К.: Тогда что случилось?

М.К.: (смотрит мне в глаза) Вы умный человек. Сами догадайтесь.

А.К.: Кто это сделал? Каспер?

М.К.: (открывает дверь машины) Разговор окончен.

ДОКУМЕНТ 2.1

Заключение судебно-медицинской экспертизы

Труп Дроздова А.И., 1996 г.р.

Дата исследования: 29 января 2021 года

Причина смерти: острое отравление опиоидами (героин).

При исследовании обнаружено:

— следы внутривенных инъекций на левом предплечье (свежие, 1-2 суток)

— концентрация диацетилморфина в крови — 0,8 мг/л (летальная)

— следы борьбы отсутствуют

Заключение: смерть наступила в результате острой интоксикации опиоидами. Способ введения — внутривенный. Признаков насильственной смерти не обнаружено.

Примечание: на правом предплечье обнаружены старые следы инъекций (давность — более 6 месяцев), что свидетельствует о длительном употреблении наркотических веществ.

Официальное заключение однозначно: передозировка. Но несколько деталей не давали мне покоя.

Во-первых, следы инъекций — на левом предплечье. Артём был правшой (подтверждено его матерью). Наркоманы-правши колют в правую руку левой рукой — так удобнее.

Во-вторых, «старые следы» на правом предплечье. Если Артём употреблял регулярно — почему вдруг сменил руку?

В-третьих, концентрация вещества. 0,8 мг/л — это много даже для новичка. Для опытного наркомана, каким Артём якобы был, — практически гарантированная смерть.

Я показал заключение трём независимым экспертам. Все трое сказали одно и то же: «Похоже на убийство, замаскированное под передозировку».

Но уголовное дело закрыли за отсутствием состава преступления.

Глава 4. Каспер

Из материалов уголовного дела №18-47829

Справка о личности обвиняемого

Касперович Андрей Валентинович, 1974 г.р.

Кличка в криминальных кругах: «Каспер»

Касперович А.В. — уроженец г. Волжанска, образование высшее (консерватория, класс фортепиано), судимостей не имеет (на момент ареста).

По данным оперативных источников, с 1998 года занимается организацией незаконного оборота наркотических средств на территории Волжанской области. Возглавляет организованную преступную группу численностью до 40 человек.

Связи: правоохранительные органы (коррумпированные сотрудники), местная администрация, предприниматели.

Ранее к уголовной ответственности не привлекался в связи с недостаточностью доказательной базы.

Из интервью с Сергеем Ермаковым, бывшим полковником полиции (записано 2 мая 2024 года, г. Саратов)

Ермакову семьдесят девять лет. Он живёт на пенсии в Саратове, пишет мемуары. Именно он руководил операцией по задержанию Холмогорова и Касперовича. Наш разговор длится четыре часа.

А.К.: Расскажите о Каспере.

С.Е.: Касперович был… необычным преступником. Образованный, культурный, с манерами интеллигента. Играл на рояле, цитировал классиков. Никогда не повышал голос, не ругался матом. Идеальный сосед — если не знать, чем он занимается.

А.К.: Вы давно за ним следили?

С.Е.: Лет пятнадцать. С тех пор, как стал начальником отдела по борьбе с наркотиками. Знали, что он — главный. Но доказать не могли.

А.К.: Почему?

С.Е.: (усмехается) Потому что половина моих коллег была у него на содержании. Любое дело разваливалось на стадии следствия. Свидетели отказывались от показаний, улики исчезали, подозреваемые получали алиби…

А.К.: Как вы оставались честным?

С.Е.: (долго молчит) Не знаю. Может, воспитание. Может, упрямство. А может, просто понимал: если сдамся — потом не смогу смотреть в зеркало.

А.К.: Расскажите о первой встрече с Холмогоровым.

С.Е.: Это было… (задумывается) …февраль 2021-го. Он позвонил сам. Сказал, что у него есть информация о картеле Каспера. Я сначала не поверил — думал, провокация. Но он назвал такие детали, которые знал только человек изнутри.

А.К.: Вы встретились?

С.Е.: Да. В парке, на скамейке, как в шпионских фильмах. (смеётся) Он пришёл в старом пальто, с портфелем. Выглядел как… ну, как профессор. Которым и был.

А.К.: Что он вам рассказал?

С.Е.: Всё. Про лабораторию, про схемы сбыта, про коррумпированных ментов. Имена, даты, суммы. Я записывал три часа.

А.К.: Почему он пришёл к вам?

С.Е.: (пауза) Он сказал, что хочет закончить это. Что устал. Что изначально хотел заработать на лечение и обеспечить семью, но всё вышло из-под контроля.

А.К.: Вы ему поверили?

С.Е.: Тогда — не полностью. Но информация была слишком ценной, чтобы игнорировать. Я связался с ФСБ — федеральным управлением, которое не контролировал Каспер. Через месяц началась операция.

ДОКУМЕНТ 2.2

Стенограмма телефонного разговора

Запись оперативного учёта, 15 марта 2021 года

Абонент А (Касперович А.В.) — Абонент Б (неустановленное лицо)

А: Профессор чудит.

Б: В смысле?

А: Нервничает. Задаёт странные вопросы. Вчера спрашивал про каналы поставки — зачем ему это знать?

Б: Думаешь, крыса?

А: Не знаю. Но присмотреть надо.

Б: Может, убрать? Как того… студента?

А: Нет. Он слишком ценный. Пока. (пауза) Но если окажется, что он сливает… сам понимаешь.

Б: Понял.

А: И ещё. Его семья. Жена, дочь. Узнай, где живут, чем занимаются. На всякий случай.

Б: Сделаю.

(конец записи)

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: ПАДЕНИЕ

Глава 5. Арест

Из материалов уголовного дела №18-47829

Рапорт о задержании

17 марта 2021 года

17.03.2021 в 06:00 сотрудниками УФСБ по Волжанской области совместно с ОМОН проведена операция по задержанию участников организованной преступной группы, занимающейся производством и сбытом наркотических средств.

Задержаны:

— Касперович А.В., 1974 г.р. (организатор)

— Холмогоров В.С., 1968 г.р. (производитель)

— [15 имён]

Изъято:

— метамфетамин — 47,3 кг

— оборудование для производства — 1 комплект

— наличные денежные средства — 12,4 млн руб.

— огнестрельное оружие — 7 единиц

— документация

При задержании Холмогоров В.С. сопротивления не оказал. Касперович А.В. пытался скрыться, был задержан при попытке пересечения границы с Казахстаном.

Из интервью с Марией Долиной (урождённой Холмогоровой), дочерью (записано 25 мая 2024 года, г. Москва)

Марии Викторовне сорок четыре года. Она — профессор онкологии, заведующая отделением в федеральном исследовательском центре. Мы встречаемся в её кабинете. На стене — дипломы, благодарности, фотографии с конференций. И одна маленькая фотография в углу: она, совсем молодая, с отцом.

А.К.: Когда вы узнали об аресте?

М.Д.: В тот же день. Мама позвонила в шесть утра. Я сначала не поняла — думала, что-то с бабушкой. А она говорит: «Папу арестовали». И всё. Трубка упала.

А.К.: Что вы почувствовали?

М.Д.: (долго молчит) Это сложно объяснить. Я знала. Уже несколько месяцев знала — он мне рассказал сам. Но одно дело знать, а другое — когда это происходит. Когда звонит мама и говорит, что менты вынесли дверь в шесть утра…

А.К.: Вы знали и молчали?

М.Д.: Да.

А.К.: Почему?

М.Д.: (смотрит в окно) Потому что он мой отец. Потому что я понимала, почему он это делает. Не оправдывала — но понимала.

А.К.: А потом? После ареста?

М.Д.: Потом… потом был ад. Журналисты под дверью. Звонки от «друзей», которые хотели подробностей. Угрозы от людей Каспера. Мама попала в больницу с нервным срывом.

А.К.: Как вы справились?

М.Д.: Не знаю. Просто… шла вперёд. Шаг за шагом. Работала, ухаживала за мамой, ездила к отцу в СИЗО. (пауза) Это было самое тяжёлое — видеть его там. За стеклом. В этой серой робе.

А.К.: Он изменился?

М.Д.: Физически — да. Похудел ещё сильнее, постарел лет на десять. Рак продолжал прогрессировать. Но глаза… глаза были спокойные. Как будто он наконец-то снял какой-то груз.

А.К.: О чём вы говорили?

М.Д.: О разном. О маме, о моей работе. О формулах — он до последнего думал о науке. (пауза) И о прощении. Он просил прощения. Каждую встречу.

А.К.: Вы простили?

М.Д.: (долго молчит, на глазах слёзы) Я простила его задолго до того, как он попросил.

Глава 6. Суд

ДОКУМЕНТ 3.1

Приговор

Именем Российской Федерации

г. Волжанск, 12 августа 2021 года

Волжанский областной суд рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению:

ХОЛМОГОРОВА Виктора Сергеевича, 1968 года рождения, ранее не судимого, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ст. 228.1 ч.5, ст. 210 ч.2 УК РФ,

и УСТАНОВИЛ:

Холмогоров В.С. в период с ноября 2019 по март 2021 года, являясь участником организованной преступной группы под руководством Касперовича А.В., осуществлял незаконное производство наркотических средств (метамфетамин) в особо крупном размере.

Общий объём произведённых наркотических средств составил не менее 200 (двухсот) килограммов.

[…]

Суд ПРИГОВОРИЛ:

Признать ХОЛМОГОРОВА Виктора Сергеевича виновным в совершении преступлений, предусмотренных ст. 228.1 ч.5, ст. 210 ч.2 УК РФ, и назначить наказание в виде лишения свободы сроком на 8 (восемь) лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Учитывая активное сотрудничество со следствием, наличие тяжёлого заболевания (рак лёгкого, IV стадия), отсутствие судимостей и положительные характеристики, применить ст. 64 УК РФ (назначение наказания ниже низшего предела).

[…]

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в течение 10 суток.

Председательствующий: судья Волкова Е.А.

Из интервью с Еленой Волковой, судьёй (записано 8 июня 2024 года, г. Волжанск)

Елене Александровне пятьдесят семь лет. Она по-прежнему работает в областном суде. Разговаривает осторожно, взвешивая каждое слово.

А.К.: Это дело было необычным?

Е.В.: Все уголовные дела необычны по-своему. Но да, Холмогоров… он отличался от типичных обвиняемых по наркотикам.

А.К.: Чем?

Е.В.: Во-первых, образование. Доцент, кандидат наук. Такие люди редко попадают на скамью подсудимых по 228-й статье. Во-вторых, мотивация. Обычно это деньги ради денег. А тут — рак, отчаяние, желание обеспечить семью…

А.К.: Это повлияло на приговор?

Е.В.: (пауза) Я выношу приговоры на основании закона, а не эмоций. Но закон предусматривает смягчающие обстоятельства. И в данном случае их было достаточно.

А.К.: Восемь лет — это мягкий приговор?

Е.В.: По 228-й части 5 — от пятнадцати до двадцати лет или пожизненное. Так что да, восемь лет — это… гуманно.

А.К.: Вы верили, что он доживёт до освобождения?

Е.В.: (долго молчит) Нет. Думаю, он тоже не верил.

Из последнего слова подсудимого Холмогорова В.С.

Стенограмма судебного заседания, 11 августа 2021 года

«Ваша честь. Уважаемые присутствующие.

Я не буду просить о снисхождении. Я совершил преступление — тяжкое, непоправимое. Люди пострадали от того, что я произвёл. Возможно, кто-то умер. Я не знаю их имён, не видел их лиц — но это не снимает с меня ответственности.

Когда мне сказали, что я умираю, я подумал: какой след я оставлю? Что останется после меня? Долги, нищета, разочарование. Тридцать лет честной работы — и ничего, кроме стыда.

Я решил, что могу это изменить. Что мои знания — единственное, что у меня есть ценного — могут хотя бы обеспечить семью. Я убедил себя, что цель оправдывает средства. Что несколько месяцев преступлений — приемлемая цена за годы спокойствия для моих близких.

Я ошибся.

Не потому, что меня поймали. А потому, что нет такой цели, которая оправдывает производство яда. Нет таких денег, которые стоят человеческих жизней. Я понял это слишком поздно.

Моя дочь хотела стать врачом. Спасать людей. А я производил то, что их убивает. Какой пример я ей подал?

Мне нечего сказать в своё оправдание. Но я хочу, чтобы все знали: если бы я мог вернуться назад — я поступил бы иначе. Не потому, что испугался бы тюрьмы. А потому, что понял: есть вещи страшнее смерти.

Жить с осознанием того, что ты сделал — вот что страшнее.

Спасибо».

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: НАСЛЕДИЕ

Глава 7. Тюрьма

Из интервью с Олегом Рыбаковым, бывшим сокамерником (записано 30 июня 2024 года, ИК-7, Саратовская область)

Олегу сорок один год. Он отбывает срок за разбой, освобождается через два года. Мы разговариваем в комнате для свиданий под присмотром охранника.

А.К.: Вы сидели с Холмогоровым?

О.Р.: Полгода. Он попал к нам в октябре 21-го, когда перевели из СИЗО.

А.К.: Расскажите о нём.

О.Р.: (задумывается) Странный был мужик. Тихий такой, вежливый. «Пожалуйста», «спасибо»… У нас так не разговаривают.

А.К.: Его не трогали?

О.Р.: Сначала хотели. Ну, по понятиям — барыга, на зоне таких не любят. Но он… (усмехается) …он как-то умел разговаривать. Объяснял, убеждал. И потом, он же умирал. Все видели — кашлял кровью, худел на глазах. Какой смысл мочить того, кто и так не жилец?

А.К.: Чем он занимался на зоне?

О.Р.: Писал. Всё время писал. Тетрадки, бумажки… Говорил — формулы какие-то. Наука. (пауза) И ещё — учил.

А.К.: Кого?

О.Р.: Всех, кто хотел. Пацаны к нему приходили, он им химию объяснял. Математику. Физику. Как в школе, только понятнее.

А.К.: Зачем?

О.Р.: (пожимает плечами) А хрен его знает. Может, привычка. Он же всю жизнь преподавал. А может… (замолкает)

А.К.: Может — что?

О.Р.: Может, хотел хоть что-то хорошее сделать. Напоследок.

ДОКУМЕНТ 4.1

Из записей Холмогорова В.С., изъятых после смерти

(Тетрадь №3, страницы 47-48)

«12 марта 2022

Сегодня Коля (осуждённый по 162-й, разбой) сдал экзамен на аттестат. Девятый класс — в сорок три года. Я готовил его полгода.

Когда объявили результат, он расплакался. Здоровый мужик, весь в татуировках — и плачет как ребёнок.

“Виктор Сергеич, — говорит, — я ж думал, я тупой. Всю жизнь думал. А оказывается — нет”.

Я смотрел на него и думал: вот зачем я здесь. Не в наказание. А чтобы понять: образование — это не диплом и не должность. Это возможность. Которую я разменял на отраву.

Может быть, если я помогу хотя бы нескольким людям — это искупит часть моей вины?

Глупая мысль. Ничто не искупит двести килограммов яда.

Но я всё равно буду пытаться».

Из интервью с Ниной Александровной Петровой, тюремным врачом (записано 14 июля 2024 года, г. Энгельс)

Нине Александровне шестьдесят три года. Она работает в тюремной больнице тридцать лет. Лечила Холмогорова в последние месяцы его жизни.

А.К.: Каким он был пациентом?

Н.П.: Идеальным. Не жаловался, не требовал, не скандалил. Принимал всё, что мы могли ему дать — а могли мы немного.

А.К.: Почему немного?

Н.П.: Тюремная медицина — это не частная клиника. Базовые препараты есть, а вот современные… Таргетная терапия, иммунотерапия — это миллионы рублей. Откуда?

А.К.: Он страдал?

Н.П.: (долго молчит) В конце — да. Сильно. Мы давали морфин, но… (качает головой) …этого недостаточно, когда метастазы везде.

А.К.: Он говорил о смерти?

Н.П.: Один раз. За неделю до конца. Сказал: «Знаете, Нина Александровна, я больше не боюсь. Раньше боялся — умереть, не успев… А теперь понимаю: успел. Не всё, но главное».

А.К.: Что он имел в виду?

Н.П.: Не знаю. Может, дочь. Может, эти его записи. (пауза) А может, просто принял то, что есть.

ДОКУМЕНТ 4.2

Свидетельство о смерти

Холмогоров Виктор Сергеевич

Дата рождения: 14 апреля 1968 года

Дата смерти: 23 августа 2022 года

Место смерти: ФКУ ИК-7 УФСИН России по Саратовской области

Причина смерти: злокачественное новообразование лёгкого с метастазами (C34.9)

Глава 8. Препарат

Через три года после смерти Холмогорова я узнал о препарате X-47.

Официально он назывался «Онкостатин-В» — сложное соединение для лечения некоторых форм рака. В научных статьях его называли прорывом, революцией, надеждой для тысяч пациентов.

И в сносках — маленьким шрифтом — упоминалось: «На основе работ В.С. Холмогорова (1968-2022)».

Из интервью с Марией Долиной (продолжение)

А.К.: Расскажите о записях отца.

М.Д.: После его смерти мне передали три тетради. Администрация колонии хотела уничтожить — мол, мусор. Но тюремный врач настояла, чтобы отдали семье.

А.К.: Что там было?

М.Д.: Формулы. Десятки формул. Он работал до последнего дня — в уме, на бумаге, как мог. Без лаборатории, без оборудования, без доступа к литературе. Просто… думал.

А.К.: И это были формулы X-47?

М.Д.: Улучшенная версия. Он начал эту работу ещё до… всего. Но закончил там, в тюрьме. (пауза) Я показала записи своему научному руководителю. Он показал коллегам. Через год мы получили грант на исследования. Через три — вышли на клинические испытания.

А.К.: И препарат работает?

М.Д.: (улыбается) Работает. Не для всех, не всегда — но работает. Уже сотни пациентов получили дополнительные годы жизни. Некоторые — полную ремиссию.

А.К.: Как вы к этому относитесь?

М.Д.: (долго молчит) Сложно. С одной стороны — гордость. Отец всё-таки оставил след. Тот самый, о котором мечтал. С другой… (замолкает)

А.К.: С другой?

М.Д.: С другой — я думаю о тех, кто умер от его наркотиков. Их родственники тоже плачут. Их семьи тоже разрушены. (пауза) Одно не отменяет другого. Он был преступником. И он был гением. Одновременно.

А.К.: Как с этим жить?

М.Д.: Не знаю. Просто живу. Работаю. Спасаю людей — за нас обоих.

Глава 9. Жертвы

Это расследование было бы неполным без голоса тех, кто пострадал от продукции Холмогорова.

Я нашёл троих. Трёх человек, чьи жизни были разрушены метамфетамином, произведённым в волжанской бойлерной. Их истории — необходимый противовес всему, что было сказано выше.

Из интервью с «Мариной» (имя изменено), 29 лет (записано 3 августа 2024 года, реабилитационный центр, Московская область)

А.К.: Расскажите свою историю.

«Марина»: Мне было двадцать два, когда я впервые попробовала. Подруга принесла на вечеринку. Сказала — чистый, безопасный, самый лучший в городе. (горько смеётся) Самый лучший.

А.К.: Что было дальше?

«Марина»: Дальше? Три года ада. Потеряла работу, квартиру, семью. Жила на улице, делала всё ради дозы. Всё. (долго молчит) Дважды пыталась покончить с собой.

А.К.: Как вы узнали, что это был продукт Холмогорова?

«Марина»: После его ареста. Дилер, у которого я покупала, сел. На суде всплыло, откуда товар. (пауза) Знаете, что самое ужасное? Я читала про него. Профессор, рак, хотел обеспечить семью… И думала: а моя семья? Мой отец умер от инфаркта, когда узнал, что я наркоманка. Мою семью он тоже «обеспечил».

А.К.: Вы его ненавидите?

«Марина»: (долго думает) Раньше — да. Теперь… не знаю. Ненависть требует сил. А у меня их нет. Я просто хочу жить дальше.

Из интервью с Дмитрием К., 45 лет, отцом погибшего (записано 10 августа 2024 года, г. Волжанск)

А.К.: Расскажите о вашем сыне.

Д.К.: Антон был… хорошим парнем. Учился в политехе на инженера. Играл на гитаре, любил походы. (пауза) Всё изменилось на третьем курсе.

А.К.: Что случилось?

Д.К.: Компания новая. Вечеринки, клубы… Мы с женой не замечали сначала. Думали — молодость, перебесится. А потом… потом увидели следы на руках.

А.К.: Вы пытались помочь?

Д.К.: Год пытались. Реабилитации, врачи, разговоры до утра. Он обещал, плакал, клялся… И снова срывался. (голос дрожит) Его нашли в подъезде. Передозировка. Двадцать три года.

А.К.: Вы знаете, кто произвёл те наркотики?

Д.К.: Знаю. Холмогоров. (пауза) Я был на его суде. Сидел в зале, смотрел на него. Хотел увидеть монстра.

А.К.: И что увидели?

Д.К.: (долго молчит) Старика. Больного, испуганного старика. Который выглядел как мой школьный учитель.

А.К.: Это вас разозлило?

Д.К.: Да. Потому что я хотел ненавидеть чудовище. А получил… человека. Обычного человека, который принял неправильное решение. (пауза) И из-за этого решения мой сын мёртв.

Глава 10. Вопросы

Я начал это расследование с простого вопроса: кем был Виктор Холмогоров?

Три года спустя у меня нет однозначного ответа.

Он был преступником — это бесспорно. Двести килограммов метамфетамина. Десятки, может быть, сотни загубленных жизней. Семьи, разрушенные зависимостью. Дети, потерявшие родителей. Родители, похоронившие детей.

Он был гением — это тоже бесспорно. Препарат X-47 спас больше жизней, чем его наркотики погубили. Если верить статистике — намного больше. Но можно ли сводить человеческие жизни к статистике?

Он был отцом, мужем, учителем. Люди, знавшие его, говорят о нём с теплотой — даже те, кто осуждает его выбор. Студенты благодарны за знания. Дочь простила. Жена до сих пор не знает, как к нему относиться.

Он был жертвой — системы, которая платит учителям гроши; здравоохранения, которое не может обеспечить лечение; общества, в котором талант без связей обречён на забвение.

Он был палачом — для тех, кто подсел на его продукт; для их семей; для себя самого.

Одно не отменяет другого.

В последней тетради Холмогорова я нашёл запись, сделанную за три дня до смерти. Почерк уже почти нечитаемый — руки тряслись от слабости. Но слова различимы:

«Если кто-то когда-нибудь прочитает это — не ищите здесь оправданий. Их нет.

Я принял решение. Неправильное решение. И заплатил за него — но не сполна. Сполна заплатили те, кого я никогда не узнаю.

Единственное, о чём прошу: не повторяйте моих ошибок. Какой бы безвыходной ни казалась ситуация — выход есть. Всегда. Просто иногда мы слишком напуганы, чтобы его увидеть.

Я был напуган. И сделал то, что сделал.

Простите меня.

Если сможете».

ЭПИЛОГ

Я закончил это расследование в октябре 2024 года — почти ровно пять лет после того, как Виктор Холмогоров услышал свой диагноз.

За это время многое изменилось.

Мария Долина получила государственную премию за работу над препаратом X-47. На церемонии она сказала: «Эта награда — не моя. Она принадлежит всем, кто работал над этим проектом. И моему отцу — который начал этот путь, хотя и не успел его закончить».

Елена Холмогорова умерла в январе 2024 года. Она так и не дала мне полноценного интервью — только короткий разговор, из которого я использовал несколько цитат. На похоронах были только дочь и несколько соседок.

Андрей Касперович отбывает двадцатилетний срок в колонии особого режима. На мои письма он не ответил.

«Марина» из реабилитационного центра прислала мне сообщение через месяц после интервью: «Я чистая уже полтора года. Спасибо, что выслушали».

Дмитрий К. основал фонд помощи семьям, потерявшим близких от наркотиков. Фонд назван в честь его сына — «Надежда Антона».

А я всё ещё думаю о Холмогорове.

Не потому, что восхищаюсь им. И не потому, что ненавижу. А потому, что его история — это зеркало. В котором мы видим себя: свои страхи, свои границы, свои потенциальные ошибки.

Каждый из нас — один диагноз, одно отчаяние, одно неправильное решение — от того, чтобы стать кем-то другим. Кем-то, кого мы не узнали бы в зеркале.

Холмогоров перешёл эту границу. И заплатил.

Вопрос в том, чему мы можем научиться у него.

Я надеюсь, что эта книга — хотя бы часть ответа.

Алексей Ковров

Москва — Волжанск — Саратов

2021-2024

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение 1. Хронология событий

ДатаСобытие

14.04.1968Рождение В.С. Холмогорова

1991Начало преподавательской деятельности

1992Защита кандидатской диссертации

1996Рождение дочери Марии

15.11.2019Диагноз: рак лёгкого, IV стадия

Ноябрь 2019Первый контакт с А. Дроздовым

Декабрь 2019Первый синтез метамфетамина

Январь 2020Начало сотрудничества с «Каспером»

Январь 2021Гибель А. Дроздова

Февраль 2021Контакт с полковником Ермаковым

17.03.2021Арест

12.08.2021Приговор: 8 лет лишения свободы

23.08.2022Смерть в тюремной больнице

2025Регистрация препарата X-47 («Онкостатин-В»)

Приложение 2. Действующие лица

Семья:

— Холмогоров Виктор Сергеевич (1968-2022) — главный герой

— Холмогорова Елена Павловна (1950-2024) — жена

— Долина (Холмогорова) Мария Викторовна (р. 1996) — дочь

Преступная группа:

— Касперович Андрей Валентинович («Каспер») (р. 1974) — организатор

— Дроздов Артём Игоревич (1996-2021) — посредник, студент Холмогорова

— «Марчелло» (настоящее имя — Марченко Олег Петрович, 1979-2021) — конкурирующий наркобарон, застрелился при задержании

— Ренат (Ренатов Ильдар Фаритович, р. 1971) — бывший партнёр Каспера, дал показания в обмен на сделку со следствием

Правоохранительные органы:

— Ермаков Сергей Николаевич (р. 1945) — полковник полиции, руководил операцией по задержанию

— Волкова Елена Александровна (р. 1967) — судья, вынесшая приговор

Медицинские работники:

— Ашотян Ашот Гургенович (р. 1951) — онколог, поставивший диагноз

— Петрова Нина Александровна (р. 1961) — тюремный врач

Свидетели и пострадавшие:

— Савельев Игорь Петрович (р. 1962) — коллега по университету

— Мельникова Анна Сергеевна (р. 1993) — бывшая студентка

— Кравченко Михаил Владимирович (р. 1995) — друг Дроздова

— «Марина» (имя изменено, р. 1995) — жертва наркозависимости

— К. Дмитрий (фамилия не разглашается, р. 1979) — отец погибшего

Приложение 3. Избранные документы

ДОКУМЕНТ П3.1

Из показаний Холмогорова В.С. на предварительном следствии

Протокол допроса от 24 марта 2021 года

Следователь: Виктор Сергеевич, расскажите, как вы приняли решение заняться производством наркотиков.

Холмогоров: Я не «принял решение» в обычном смысле. Это было… как падение. Шаг за шагом. Сначала — диагноз. Потом — понимание, что денег нет и не будет. Потом — мысль: у меня есть знания, которые стоят миллионы, а я умираю в нищете. Потом — Артём. Потом — первая партия.

Следователь: В какой момент вы поняли, что делаете что-то непоправимое?

Холмогоров: (долгая пауза) Когда увидел первые деньги. Сто восемьдесят тысяч за одну ночь работы. Больше, чем я зарабатывал за полгода. И понял: обратного пути нет. Не потому что меня держат — никто не держал, не тогда. А потому что я сам не хотел возвращаться. К нищете, к унижению, к медленному умиранию без надежды.

Следователь: Вы осознавали, что ваш продукт будет употребляться людьми? Что они могут пострадать?

Холмогоров: Осознавал. И убеждал себя, что это их выбор. Что я просто… удовлетворяю спрос. Что если не я — то кто-то другой. (пауза) Это ложь, конечно. Удобная ложь, которую я повторял, чтобы спать по ночам.

Следователь: Вы спали по ночам?

Холмогоров: Нет. Почти никогда.

ДОКУМЕНТ П3.2

Письмо Холмогорова В.С. дочери

Написано в СИЗО, не отправлено, обнаружено после смерти

«Маша, родная моя.

Я пишу это письмо, зная, что никогда не отправлю. Не потому что боюсь — просто не имею права просить тебя о чём-то ещё. Ты и так сделала больше, чем я заслуживаю.

Я хочу, чтобы ты знала: всё, что я делал — я делал с мыслью о тебе. Это не оправдание. Это объяснение. Плохое объяснение плохих поступков.

Ты спрашивала, жалею ли я. Жалею. Каждую секунду. Но не о том, о чём ты думаешь.

Я жалею, что не рассказал тебе сразу. О болезни, о страхе, о безвыходности — которая была только в моей голове. Ты бы нашла другой путь. Ты — сильнее меня.

Я жалею, что позволил гордости победить разум. Мог попросить помощи — у коллег, у друзей, у государства наконец. Не попросил. Решил, что справлюсь сам. Справился — в тюрьму.

Я жалею о каждом грамме отравы, которую произвёл. О каждой жизни, которую разрушил. О каждой семье, которая плачет сейчас — из-за меня.

Но больше всего я жалею о том, что подвёл тебя. Ты хотела гордиться отцом. А получила стыд, который придётся нести всю жизнь.

Прости меня, если сможешь.

Я люблю тебя. Всегда любил. Даже когда делал вид, что весь в работе. Даже когда забывал позвонить. Даже когда принимал решения, которые разрушили нашу семью.

Ты — лучшее, что я сделал в этой жизни.

Твой отец»

ДОКУМЕНТ П3.3

Из заключения комплексной психолого-психиатрической экспертизы

Подэкспертный: Холмогоров В.С.

Дата: 15 мая 2021 года

[…]

В ходе экспертизы установлено:

Подэкспертный обнаруживает признаки реактивного депрессивного расстройства, развившегося на фоне онкологического заболевания и связанного с ним экзистенциального кризиса.

На момент совершения инкриминируемых деяний подэкспертный мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Признаков невменяемости не выявлено.

Выявлены характерологические особенности личности: высокий интеллект (IQ = 147), выраженные перфекционистские тенденции, склонность к рационализации, сниженная способность к просьбе о помощи.

Мотивация преступного поведения носила смешанный характер: материальная (обеспечение семьи), компенсаторная (реализация нереализованного потенциала), протестная (против «несправедливой» системы).

Выводы:

Холмогоров В.С. в отношении инкриминируемых деяний является ВМЕНЯЕМЫМ. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается.

[…]

Приложение 4. Статистика

Таблица П4.1. Жертвы наркотиков, произведённых группой Касперовича (оценочные данные)

ПоказательМинимальная оценкаМаксимальная оценка

Общий объём произведённого метамфетамина200 кг350 кг

Количество доз (при средней дозе 0,1 г)2 000 0003 500 000

Число потребителей (оценка)15 00040 000

Число погибших от передозировки47 (подтверждено)150-200 (оценка)

Число госпитализаций340 (подтверждено)800-1000 (оценка)

Источник: данные УФСКН по Волжанской области, 2021-2022 гг.

Таблица П4.2. Препарат X-47 («Онкостатин-В»): результаты применения

ПоказательДанные на 2024 год

Число пациентов, получивших препарат12 400

Средняя продолжительность жизни (увеличение)+18 месяцев

Полная ремиссия8,3% случаев

Частичная ремиссия34,7% случаев

Стабилизация заболевания41,2% случаев

Источник: данные клинических исследований, Федеральный онкологический центр, 2024 г.

Приложение 5. Неопубликованные интервью

Из интервью с Ильдаром Ренатовым («Ренат»), бывшим участником ОПГ

(записано 15 сентября 2024 года, ИК-6, Саратовская область)

Ренатов — один из ключевых свидетелей обвинения. Его показания помогли раскрыть структуру преступной группы. Взамен он получил относительно мягкий приговор — 12 лет вместо возможного пожизненного.

А.К.: Вы лично общались с Холмогоровым?

И.Р.: Несколько раз. Каспер не любил, когда мы контактировали с «производством» напрямую. Но иногда приходилось.

А.К.: Какое впечатление он производил?

И.Р.: Странное. Понимаете, в нашей среде люди… определённого типа. Жёсткие, циничные, готовые на всё ради денег. А он был как… как учитель, который случайно забрёл не в тот класс.

А.К.: Вы его уважали?

И.Р.: Уважал его мозги. Он делал такой продукт, какого никто не делал. Чистейший. Наркоманы дрались за него. Дилеры выстраивались в очередь.

А.К.: А как человека?

И.Р.: (долго думает) Жалел, наверное. Видел, что он не на своём месте. Что это его убивает — не рак, а то, что он делает. Каждый раз, когда я его видел, он выглядел всё хуже. И дело не в болезни.

А.К.: Вы знали о его семье?

И.Р.: Знали. Каспер… держал на контроле. На случай проблем.

А.К.: Угрожали им?

И.Р.: Не напрямую. Но профессор понимал. Поэтому и работал.

А.К.: Вы думаете, он хотел выйти?

И.Р.: Уверен. Но из нашего бизнеса не выходят. Либо работаешь, либо… (не заканчивает)

А.К.: Как Дроздов?

И.Р.: (долгое молчание) Без комментариев.

Из интервью с Геннадием Рытовым, бывшим однокурсником Холмогорова

(записано 3 октября 2024 года, по телефону, местонахождение не разглашается)

Рытов — легенда криминального мира 90-х. По слухам, он предлагал Холмогорову работать вместе ещё в 1995 году. Сейчас, по официальной версии, он мёртв. Неофициально — живёт за границей.

Мне удалось связаться с ним через цепочку посредников. Он согласился на короткий разговор — без записи. Ниже — мои заметки, сделанные сразу после звонка.

Заметки А.К.:

Рытов помнит Холмогорова хорошо. Говорит: «Витька был гений. Настоящий гений. Я всегда знал, что он либо получит Нобелевку, либо сядет. Получилось — и то, и другое, в каком-то смысле».

На вопрос о предложении 1995 года ответил уклончиво: «Было дело. Он отказался. Правильно сделал — тогда. Неправильно — что согласился потом, когда уже было поздно».

О современных событиях говорить отказался. Но в конце сказал странную вещь: «Передай его дочке — отец был хорошим человеком. До конца оставался хорошим, даже когда делал плохие вещи. Это редкость».

На просьбу объяснить — повесил трубку.

Приложение 6. Отзывы на первое издание книги

После публикации книги в 2024 году я получил сотни писем от читателей. Ниже — некоторые из них (публикуются с разрешения авторов).

Письмо 1. От бывшего наркозависимого

«Уважаемый Алексей!

Я прочитал вашу книгу за одну ночь. Не мог оторваться.

Мне 34 года. Десять лет назад я употреблял метамфетамин. Не знаю, был ли это продукт Холмогорова — покупал в Саратове, не в Волжанске. Но после вашей книги это неважно.

Вы показали то, что я никогда не видел: человека по ту сторону. Не абстрактного злодея, а живого человека со своими страхами, надеждами, ошибками.

Это не оправдывает его. Но это объясняет.

Я четыре года чистый. У меня жена, дочь, работа. Я выбрался — но многие не выбрались. И теперь я думаю: а те, кто производил для меня отраву, — они тоже были живыми людьми? С семьями, мечтами, причинами?

Спасибо, что заставили задуматься.

Андрей М., Саратов»

Письмо 2. От преподавателя

«Алексей, здравствуйте.

Я профессор химии в одном из региональных университетов. Мне 58 лет. Зарплата — 47 000 рублей. Жена болеет. Дочь учится в Москве.

Читая вашу книгу, я узнавал себя. Не в преступлении — упаси бог — а в обстоятельствах. То же ощущение тупика. Та же горечь от понимания, что твои знания никому не нужны. Тот же страх: что останется после меня?

Холмогоров выбрал неправильный путь. Но я понимаю, почему он его выбрал. И это пугает меня больше всего.

Спасибо за честную книгу. Она заставляет задуматься о системе, которая толкает людей к таким решениям.

Имя не публиковать, пожалуйста»

Письмо 3. От матери погибшего

«Вы написали книгу об убийце моего сына.

Да, убийце. Мне всё равно, какие у него были причины. Мой Серёжа мёртв. Ему было 19 лет.

Я прочитала вашу книгу, потому что хотела ненавидеть сильнее. Думала — увижу оправдания, попытки обелить преступника.

Не увидела.

Вы показали правду. Страшную, сложную правду, в которой нет правых и виноватых — только люди, которые делали выбор. Плохой выбор.

Я не простила Холмогорова. Никогда не прощу. Но теперь я понимаю его чуть лучше.

Не знаю, хорошо это или плохо.

Тамара К., Волжанск»

Письмо 4. От врача-онколога

«Уважаемый автор!

Работаю онкологом 20 лет. Каждый день говорю людям то, что сказали Холмогорову. Видел разные реакции — слёзы, гнев, отрицание, смирение.

Но никогда не задумывался, что может сделать человек, которому нечего терять.

Ваша книга — предупреждение. Не только о наркотиках, но о системе, которая бросает людей в момент кризиса. О здравоохранении, которое не может обеспечить лечение. Об обществе, которое не замечает тех, кто тонет.

Холмогоров утонул. И потянул за собой других.

Сколько ещё таких — тонущих прямо сейчас?

Д-р Игорь С., Москва»

ПОСЛЕСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

Прошёл год с момента первой публикации этой книги.

За это время произошло несколько событий, о которых я считаю нужным сообщить читателям.

Во-первых, препарат X-47 («Онкостатин-В») получил международное признание. В сентябре 2025 года он был включён в список жизненно важных лекарств ВОЗ. Исследовательская группа Марии Долиной получила грант на разработку следующего поколения препаратов.

Во-вторых, фонд «Надежда Антона», основанный Дмитрием К., расширил свою деятельность. За год он помог более чем 400 семьям, столкнувшимся с наркозависимостью близких. В правление фонда вошла «Марина» — та самая женщина из реабилитационного центра, чью историю я рассказал в книге.

В-третьих, в Волжанске установили мемориальную доску. Не Холмогорову — жертвам наркотиков. На ней 47 имён — тех, чью смерть удалось документально связать с продукцией группы Касперовича. Доску установили у входа в реабилитационный центр «Новая жизнь».

В-четвёртых, Мария Долина написала мне письмо. Она прочитала книгу и хотела поблагодарить — за честность. «Вы не сделали отца ни героем, ни злодеем, — написала она. — Вы показали его человеком. Это всё, о чём я просила».

В-пятых, я получил письмо от человека, который представился бывшим сотрудником Касперовича. Он написал: «Вы рассказали не всю историю. Есть вещи, которые никогда не всплывут. Люди, которые никогда не сядут. Связи, которые до сих пор работают».

Я попытался связаться с ним снова. Он не ответил.

Возможно, когда-нибудь я расскажу продолжение этой истории. Но пока — это всё, что я могу сказать.

БЛАГОДАРНОСТИ

Эта книга была бы невозможна без помощи многих людей.

Благодарю:

— Марию Викторовну Долину — за мужество открыться и рассказать правду об отце

— Сергея Николаевича Ермакова — за бесценные материалы и консультации

— Всех, кто согласился на интервью, — часто вопреки страху и боли

— Редакцию журнала «Новое расследование» — за поддержку проекта

— Мою семью — за терпение и понимание

Отдельная благодарность — тем, кто пострадал от наркотиков и их близким. Ваши истории — самая важная часть этой книги. Я надеюсь, что смог передать их с должным уважением.

ОБ АВТОРЕ

Алексей Юрьевич Ковров — журналист-расследователь, лауреат премии «Золотое перо» (2018), автор книг «Тени провинции» (2016) и «Цена молчания» (2020).

Родился в 1979 году в Саратове. Окончил факультет журналистики МГУ. Работал в изданиях «Новая газета», «Коммерсантъ», «Медуза».

Специализируется на расследованиях в сфере организованной преступности, коррупции и социальной несправедливости.

Женат, двое детей. Живёт в Москве.

Связь с автором: [email protected]

КОНЕЦ КНИГИ

БОНУСНЫЙ МАТЕРИАЛ

Из архива: неопубликованные страницы

Глава, не вошедшая в основное издание

Глава X. Химия

Эта глава была написана, но исключена из финальной версии книги по просьбе Марии Долиной. Она посчитала, что технические подробности «романтизируют» преступление. После долгих размышлений я согласился. Однако для полноты картины привожу её здесь.

Что такое метамфетамин с точки зрения химии?

Молекула C₁₀H₁₅N. Десять атомов углерода, пятнадцать водорода, один азота. Простая структура, синтезируемая десятками способов.

Первый синтез — 1893 год, японский химик Нагаи Нагаёси. Промышленное производство — 1919 год, тот же Нагаи. Во время Второй мировой войны метамфетамин (под торговым названием «Первитин») массово использовался солдатами — немецкими, японскими, американскими.

Легальное применение существует до сих пор: в США препарат «Дезоксин» (метамфетамина гидрохлорид) назначается при СДВГ и ожирении.

Но то, что производил Холмогоров, не имело отношения к медицине.

Я попросил эксперта-химика (имя не разглашается по его просьбе) объяснить, в чём уникальность методов Холмогорова.

Эксперт: Стандартный подпольный синтез даёт чистоту 40-60 процентов. Хороший — 70-80. Холмогоров стабильно получал 95-99. Это уровень фармацевтического производства.

А.К.: Как это возможно в кустарных условиях?

Эксперт: В том-то и дело, что это невозможно — для обычного человека. Нужны глубокие знания органической химии, понимание кинетики реакций, умение контролировать температурные режимы с точностью до градуса. (пауза) Холмогоров был не просто хорошим химиком. Он был исключительным.

А.К.: Это делало его продукт опаснее?

Эксперт: И да, и нет. С одной стороны, чистый продукт предсказуемее — меньше риск передозировки из-за примесей. С другой — он вызывает более сильную зависимость. Мозг «запоминает» чистый кайф и требует его снова и снова.

А.К.: Холмогоров это понимал?

Эксперт: Безусловно. Он был учёным. Он знал, что производит.

В записях Холмогорова, изъятых после ареста, я нашёл страницу, озаглавленную «Рефлексия». Привожу её полностью:

«14 февраля 2020

Сегодня — годовщина свадьбы. 24 года. Лена даже не вспомнила.

Я тоже не напомнил. Был в лаборатории до трёх ночи.

Думал о странности своей ситуации. Всю жизнь мечтал работать над чем-то значимым. Получить признание. Оставить след.

Теперь работаю. Мой продукт — лучший на рынке. Меня ценят, мне платят, мой талант наконец-то востребован.

Только «след» — это разрушенные жизни.

Ирония в том, что формула метамфетамина и формула лекарства от рака — они не так уж различаются. Те же принципы, те же методы. Разница — в применении.

Я выбрал неправильное применение.

Почему?

Потому что оно проще. Быстрее. Прибыльнее.

Потому что я испугался.

Страх — плохой советчик. Но в тот момент — единственный, кто разговаривал со мной».

Этот отрывок — возможно, самое честное признание во всём деле. Холмогоров не пытается себя оправдать. Он просто констатирует: страх победил разум. И он позволил этому случиться.

Сколько из нас — одно страшное известие, один кризис — от того же выбора?

Это вопрос, на который у меня нет ответа.

Интервью, записанное после публикации книги

Из разговора с внуком Холмогорова, Виктором Долиным

(записано 2 марта 2026 года, г. Москва)

Виктору двадцать один год. Он студент химического факультета МГУ. Мы встречаемся в кафе рядом с университетом.

А.К.: Вы прочитали книгу о вашем дедушке?

В.Д.: Да. Мама дала мне прочитать, когда мне исполнилось восемнадцать. Сказала: «Ты должен знать правду».

А.К.: Что вы почувствовали?

В.Д.: Сложно описать. Я никогда его не видел — он умер до моего рождения. Знал только по рассказам мамы и бабушки. И они всегда были… осторожными. Полуправда, недомолвки.

А.К.: А теперь?

В.Д.: Теперь я знаю всё. Или почти всё. (пауза) И странным образом — это помогает.

А.К.: Помогает?

В.Д.: Понимаете, когда что-то скрывают — это становится больше, чем есть на самом деле. Тайна пугает сильнее правды. А правда… правда — это просто правда. С ней можно жить.

А.К.: Вы изучаете химию. Это связано с дедом?

В.Д.: Частично. Мама всегда говорила, что у меня его способности. Я хотел проверить.

А.К.: Проверили?

В.Д.: (улыбается) Кажется, да. Я один из лучших на курсе.

А.К.: Вас не пугает… параллель?

В.Д.: Талантливый химик, финансовые проблемы, соблазн лёгких денег?

А.К.: Да.

В.Д.: Пугает. Иногда. Но именно поэтому я читаю эту книгу снова и снова. Чтобы помнить, чем заканчивается неправильный выбор.

А.К.: Что бы вы сказали деду, если бы могли?

В.Д.: (очень долго молчит) Спасибо. И — я постараюсь сделать лучше.

КОНЕЦ