Прогноз

1

Не то, чтобы Петрович мог предсказывать погоду, но он её чувствовал. Он всегда знал, когда гидрометцентр говорит правду, а когда привирает. Степановна частенько пользовалась этой его способностью, когда отправлялась за покупками или на встречу с подругами.

— Что-то неохота мне сегодня с зонтиком таскаться, — говорила она Петровичу, — солнце вон как светит, да и прогноз хороший на сегодня.

— Прогноз, прогнозом, — отвечал он, — но после обеда ливанёт так неслабо. Так что лучше послушай меня.

На деле так и оказывалось. Непонятно откуда налетала туча, и лило, как из ведра. А Степановна как раз в это время торопилась домой, и присоветованный Петровичем зонтик было очень кстати.

Способность эта появилась у Петровича совершенно случайно. Он учился тогда в средней школе, и было ему лет четырнадцать. Они с ребятами ушли далеко на рыбалку, как неожиданно собрался дождь, и началась гроза. Они укрылись под большим деревом, в которое неожиданно ударила молния. Никто по счастью не пострадал — были сильно напуганы, да уши у всех заложило.

А Петрович (в ту пору ещё просто Васька) приобрёл этот редкий дар. Причём обнаружилось это далеко не сразу. Поначалу он просто научился одеваться по погоде.

— Куда ты так нарядился? — спрашивала его мать, — жара на улице — запаришься, а ты куртку прихватил.

— Жара — это только до обеда, — отвечал Васька, — а потом похолодает. Что же мне, зубами стучать? Мы с ребятами хотели прогуляться после школы. Ладно, я побежал.

— Ну, как знаешь, — говорила мать, — по прогнозу ничего такого не обещали.

— А я прогнозу не верю — они всегда там чего-то путают! — уже с порога отвечал Васька.

2

Потом, уже став взрослым, когда у них со Степановной появились детки, Петрович всегда знал, как надо их одевать, да и самим тоже. Степановна в этих вопросах доверяла ему полностью, не раз убедившись в его правоте. Уговорить детей было иногда труднее. И Петрович частенько махал на них рукой:

— Ну, как знаете, но курточки лучше бы взять. Это же мне потом с вашими соплями разбираться, — ворчал он.

А потом вспоминал своё босоногое детство, и прощал детям их безалаберность. Летом в деревне он целыми днями бегал босиком, и даже в сосновом лесу научился двигаться так, чтобы не наступать на шишки. Случалось, конечно, и стёклышко поймать, и об острые корешки поранить ногу, но лист подорожника, примотанный тряпкой к ранке, обычно выручал его.

Так что дети сами учились справляться с трудностями, и это нравилось и Петровичу и Степановне, которые не особо досаждали им своими нравоучениями. Опыт, полученный своими усилиями, куда дороже того, что навязан извне.

3

Дети подросли, выучились, переженились, завели своих детишек, и тут уже Петрович никак не вмешивался в воспитание внуков. Если не считать того, что по мере сил и возможностей учил их нехитрым деловым навыкам, и с удовольствием что-нибудь с ними мастерил. А им нравилось, что их дед мог легко починить любую игрушку, да и сам умел смастерить что-нибудь затейливое.

А потом дети разъехались, и Петрович со Степановной остались одни. Они оба ещё работали, до выхода на пенсию было далеко. Наступили непростые времена, и Петровичу приходилось работать допоздна, без выходных. Он тогда света белого не видел. Но надо было как-то выживать, да и детям хотелось помочь финансово. У всех тогда были трудности и с работой, и с деньгами.

Петрович, как никто другой, понимал, что эти трудности временные, что всё проходит, пройдёт и это. И он даже знал с точностью до года и месяца, когда жизнь сделает поворот к лучшему. Как-то он поделился своими соображениями с друганами в гараже, но те обсмеяли его.

— Хватит брехать, Петрович! — говорил ему кто-то из них, — так всё и будет, как сейчас, никаких признаков к улучшению не видно. Хорошо ещё, что у нас сохранилась какая-никакая работа, да и подкалымить можно ремонтными работами.

А Петрович стоял на своём, и говорил, что вот-вот должно повернуть.

4

Конечно, этот поворот был не очень-то и заметен, но год и месяц, предсказанные Петровичем оказались теми самыми. Оглянувшись назад, все, кому он говорил об этом, убедились в его правоте, и признали, что вот тогда-то и начала жизнь налаживаться.

Про погоду было ещё интереснее. Как-то Петрович познакомился с одним из дикторов на местной радиостанции. Чинил для того машину, и они разговорились. И Петрович вскользь заметил, что местный прогноз погоды частенько врёт. И поинтересовался, откуда у них берутся эти данные. Оказалось, что прогноз погоды спускается им сверху. А они озвучивают его безо всякой корректировки. Тут-то Петрович и предложил свои услуги.

Слово за слово, и тот диктор для начала решил проверить правоту Петровича. В течение недели тот передавал ему уточнённый прогноз, а потом они сверяли его с тем, который спускался сверху, и проверяли на деле. В 99 процентах случаев прогноз Петровича оказывался верным.

Тогда этот самый диктор переговорил со своим руководством, и они стали передавать по радио уточнённый прогноз от Петровича. И даже стали ему платить за это небольшие денежки, которые в те времена оказались очень кстати. Всем это было выгодно. Ко всему прочему, поток жалоб на ошибки в прогнозе от дотошных слушателей уменьшился до ничтожно малой величины.

5

— Как тебе удаётся достичь такой точности, — пытали его друганы в гараже.

— Да не знаю я, — отпирался Петрович, — как-то само собой так получается.

Тут он немного лукавил, но говорить правду ему не хотелось — последовали бы новые расспросы, а может и упрёки во вранье. Так как поверить в это было трудно, а проверить и вовсе невозможно. На самом деле Петрович научился прислушиваться к себе. Он как бы переносился вперёд по шкале времени, мысленно включал радио именно в тот момент, когда передавался прогноз погоды и запоминал его. А потом в оговоренное время передавал запомненное на радиостанцию. И почти никогда не ошибался, ведь он уже слышал этот прогноз.

Только Степановна верила ему безоговорочно. Частенько она, например, спрашивала Петровича:

— А скажи-ка мне, друг мой милый, завезли ли в продуктовый свежее мясо? Что-то захотелось мне пельмешек налепить.

Петрович ненадолго задумывался, морщил лоб, а потом отвечал:

— Завезут через пятнадцать минут. Поторопись, пока народ не набежал. Разберут мигом. Там немного его будет.

— Спасибочки! Уже бегу! — отвечала Степановна, и быстро собравшись, отправлялась за продуктом.

Вот и тут Петрович всегда был точен. Бывало, конечно, что ему не удавалось сосредоточиться, и тогда он говорил, что сегодня не его день, и что он ничем не может помочь. Но случалось такое крайне редко. Да и Степановна старалась не использовать Петровича по пустякам.

6

Прошли лихие времена. На местной радиостанции сменилось руководство, а знакомый диктор ушёл в бизнес. Да и прогнозы погоды стали точнее, новые технологии находили своё применение во всех сферах жизни. И как-то само собой в услугах Петровича отпала необходимость. Он и сам к тому времени подустал от этих ежедневных забегов в недалёкое будущее.

Петрович уже жил один, много времени проводил в гараже, привыкал к одиночеству. Искал и находил для себя новые занятия и увлечения. Свой дар он спрятал глубоко внутри, и не беспокоил его по пустякам. Одно время друганы просили его сказать ему, с каким счётом закончится тот или другой матч, желая поучаствовать в тотализаторе:

— Ну, чего тебе стоит, — говорили они, — скажи счёт, а нет, так хоть назови победителя в матче. Мы скромненько так поставим, не будем зарываться. И тебя никому не обидим.

— Отстаньте от меня раз и навсегда, — отмахивался от них Петрович, — сказал же, что этого не будет! Никогда!

И он твёрдо держал своё слово, так как знал, что стоит только начать, как потом не остановишься. Потому и закрыл эту тему.

Друганы обижались, но ничего поделать не могли, и ещё больше уважали Петровича за твёрдость характера.

7

А потом он познакомился с Полиной. Она внесла в его жизнь молодой задор и разнообразие. Петрович даже почувствовал себя помолодевшим. То, что раньше он считал рутиной и делал по обязанности, теперь наполнялось смыслом и новым содержанием. Работа стала приносить ему радость. Особенно, если нужно было что-то сделать для Полины, или для её друзей.

Полина догадывалась, что Петрович немного особенный. Поначалу её удивляло, что он всегда был готов к её визиту, хотя они и не договаривались заранее о встрече. И как-то даже спросила:

Петрович, а откуда это ты всегда знаешь, что я к тебе загляну? Я даже постучать в дверь не успеваю, а ты уже говоришь: «Заходи, заходи, Полина, да побыстрее! А то холоду тут мне напустишь!»

— Вот такой я догадливый, — отшучивался Петрович.

— Что-то ты темнишь, — смеялась Полина, — я же чувствую, что всё тут не так просто.

И тогда Петрович рассказал ей своею историю от начала и до сегодняшних дней.

— Ого! — только и могла сказать Полина, — и ты это всё в себе держишь?

— Да, как-то так спокойнее и мне, и окружающим. Вот только не начинай! Я это уже всё проходил. И про пользу людям, и про то, что нельзя и что можно. Да и шишек набил себе немало. Считаю, да нет, я наверняка знаю, что народ не дорос ещё до таких вещей. Так что пусть всё, что я тебе рассказал, останется между нами.

— Как скажешь, — отвечала немало озадаченная Полина, — и спасибо тебе, что поделился. Мне будет проще жить, зная это.

— И тебе спасибо, что выслушала меня не перебивая, и отнеслась с пониманием. А теперь тебе пора — Петюня уже заждался. Он — хороший парень, береги его!

Январь 2024 года