Прогулка в ад

Прогулка в ад

На дворе стоял конец февраля, дни стали длиннее, солнце выше, заметно потеплело. Уже совсем скоро появится зелёнка, что позволит всушникам снова засылать по пересохшему руслу водохранилища свои ДРГ на позиции наших войск.

Дачный посёлок, занятый бойцами Барса на берегу водохранилища, представлял особый интерес для противника, поскольку находился на стратегическом направлении и позволял делать вылазки вглубь фронта.

Русло водоёма в этом месте всего 200-300 метров. Пересохшее после того, как всушники взорвали под Херсоном дамбу, оно уже изрядно покрылось растительностью, которая неплохо маскировала.

Группа бойцов Барса: Шаман, Мамай, Белый, Кум, Тайгер и ещё 8 человек с восходом солнца выдвинулись на боевое задание.

Группе была поставлена очень непростая задача. Нужно было провести разведку местности, определить в непосредственной близости объекты для размещения скрытых НП, маршруты движения наших групп быстрого реагирования с учётом возможных передвижений противника. Кроме того, необходимо было составить карту, определить место организации огневых засад, которые будут ставить заслон и ликвидировать ДРГ.

Группу сформировали из бойцов двух рот, всего 13 человек. Старшим группы был назначен Шаман, командир первой роты.

«Чёртова дюжина на прогулку в ад» - мрачно пошутил мысленно Белый.

Дима Белый был молодым парнем лет двадцати пяти. Что занесло его к добровольцам «БАРС», не знал никто. Проблем с законом у парня не было. В деньгах, насколько можно было судить, он особо не нуждался, от мобилизации, в силу возраста, тоже был застрахован.

Среди бойцов-добровольцев, средний возраст которых был сорок плюс Белый, выглядел совершенным пацаном. Высокий, атлетического сложения, симпатичный, он наверняка пользовался успехом у женщин. Да, была у него девушка, с которой он общался по телефону каждый раз, когда представлялся случай. Вот, пожалуй, и всё, что можно было о нём сказать. Бойцы, зная его добродушие и беззлобный характер, частенько подшучивали над ним. Но в общем все относились к нему хорошо, по-дружески, и он отвечал тем же.

Добровольцем Белый ушёл почти сразу после того, как демобилизовался из армии и вот уже два года без малого на фронте. Он был пулемётчиком, прошёл хорошую штурмовую подготовку, когда в отряд пришли спецы из «Вагнера», стал опытным и надёжным бойцом и командиром отделения, с которым не страшно было идти на любое задание.

Светало. Белый, устроившись под навесом, проверил снаряжение. Пулемёт он сегодня не брал, шли налегке. Вместо этого он взял автомат погибшего накануне Бирки. Привыкший к тому, что с ним всегда его друг, ПКМ и пара запасных коробов, которые вместе были достаточно увесистыми, он чувствовал себя так, будто чего-то не хватает. Засунул в разгрузку ещё два магазина и три гранаты. Попрыгал, чтобы убедиться, что всё лежит хорошо. Секунду подумал, достал ещё два магазина, две гранаты и отправил их к предыдущим. Рассовал по карманам рюкзака три бутылки с водой. Из продуктов брать ничего не стал, лишь забросил в карман горсточку сосательных конфет.

В сложной боевой обстановке два-три дня без пищи обойтись вполне себе можно, а вот БК и вода лишними никогда не бывают.

Белый вспомнил случай: Как-то парней из Шторм- Z, что стояли по левому флангу отправили на штурм церкви, расположившейся по над дорогой ведущей в центр села Каменское. Их группа должна была прикрывать Штормов, на тот случай, если всушники попытаются взять их в кольцо. Всё шло по плану. Шторма выдавили хохлов с позиций и те откатились на ГАЗС через дорогу. Поставленная задача была выполнена, и его группа стала отходить с занятых позиций. Но стоило им только добраться до брошенного опорника, как их накрыла целая армада дронов. Сколько их было всего, сложно сказать, но противный вой винтов заполнял собой, казалось, всё пространство. Опорник, куда успела добраться группа Белого, был грамотно устроен и неплохо защищал. Укрыться было где, а вот вопрос передвижения был закрыт.

Принялись тогда за них прямо жёстко. Противник не собирался выпускать попавшую в его поле зрения группу бойцов. Он завесил над местом, где укрылась группа корректировщика и стал методично атаковать позиции дронами камикадзе, работая по любому движению. Начался ад кромешный. Оглохший от разрывов, контуженныйй, он пытался вжаться в землю. Рот, нос и уши были забиты землёй, в голове стоял не то шум, не то звон. Приторный запах тротила, его кисло-горький вкус вызывали тошноту. Казалось, само небо упало на них. Время от времени к дронам подключалась арта, смешивая их с землёй. Раз пять он тогда попрощался с жизнью.

С правой стороны раздался крик, перемежаясь со стоном.

- Пацаны! Помогите! Меня зацепило. Больно то как, сука-а-а, подвывал голос.

Белый выглянул из лисьей норы. На изгибе, на дне окопа, корчился, поджимая ноги к животу Кривой. Кривой, парень лет 30, сам напросился в группу, желая всем доказать, что он герой. Белый на войне усвоил ещё одну истину. Геройствовать надо с умом. Героизм - это естественное следствие боевого опыта и выучки. Героизм, основанный на романтике и фанатизме, как правило заканчивается трагически. Он на четвереньках добрался до Кривого.

- Куда тебя? И какого хрена ты выполз из лисьей норы? недовольно поинтересовался Белый.

- Везде, я весь в осколках, - причитал Кривой.

- Ладно, держись, - и, ухватив раненого за броню, подтащил его к лисьей норе.

Лисьи норы, так не любимые бойцами, в этот раз оказались истинным спасением. В своё время, когда командир их заставлял рыть, бойцы возмущались и костерили командование на все лады. Считали, что это готовые гробы. Действительно, если в бруствер попадал сто-двадцатый снаряд, лисьи норы, что были рядом, осыпались, погребая под собой всё и вся находящееся в них. Однако это был скорее результат безграмотного подхода к их обустройству. От дронов, которые несли куда более слабый заряд, они защищали идеально.

Остававшийся в лисьей норе Кастет помог Белому затянуть раненого внутрь. Они вдвоем осмотрели Кривого и выяснили, что у него осколочные ранения в руку и ногу, а также несколько щепок, возившихся в открытые участки тела. Видимо, фугас попал в ствол дерева, расщепил его и от этого ему казалось, что он весь в осколках. Однако два имевшихся ранения тоже были серьёзными.

Перевязав раненого, Белый достал из аптечки шприц, наполнил его из трёх ампул: кавинтоном, дексаметазоном и кеторолом, которые являлись лучшим противошоковым средством из имеющегося, и сделал укол. Какой-то умник накануне решил им заменить промедол на нефопам, а тот обезболивал не лучше таблетки анальгина и шок болевой, конечно, не снимал. Подумав, достал канамицин, мощный антибиотик, применяемый для лечения крупного рогатого скота, и сделал второй укол, чтобы избежать заражения. Неизвестно, когда им удастся выбраться. Этой премудрости его научил Шаман, неплохо разбирающийся в медицине. Нет, не нынешний командир роты.

Был до этого у них во взводе мужчина средних лет с позывным Шаман, всегда спокойный и добродушный. Однако в разговоре с ним казалось, что он смотрит прямо в душу и знает о тебе то, чего ты и сам не знаешь. Поговаривали, что он и на самом деле был каким-то крутым Сибирским шаманом. Да Белый и сам лично видел несколько раз, как на рассвете Шаман проводил какой-то обряд и что-то бормотал на непонятном гортанном языке. Совпадение это было или нет, но на опорник, где в это время находился Шаман, не упало ни одного снаряда, хотя опорникам рядом ой как доставалось.

Бойцы не открывали огня по дронам, понимая, что тем самым обнаружат себя и упростят врагу задачу. Корректировщик висел практически над головами. Было даже видно, когда у него садилась батарейка и начинала мигать красная лампочка, его заменял другой корректировщик, а этот снимался и уходил на базу.

К вечеру всушники подтянули подкрепление и пошли в контратаку, так что Штормам пришлось оставить занятую церковь и отойти на свои позиции. Отступая, они потеряли трёх человек, которые остались лежать прямо на асфальте. Несмотря на то, что до ближайшего окопа было не больше сорока метров, погибшие остались лежать на дороге, не было никакой возможности забрать их тела. Так и лежали они под палящим августовским солнцем до той поры, пока одичавшие сельские собаки не растащили их по кускам.

Непрекращающаяся атака противника продолжалась трое суток к ряду. Всего каких-то 200 метров нужно было пройти, чтобы добраться до своих, но пройти эти двести метров длиной в жизнь не было никакой возможности. Все были уверены, что из этой передряги им не выбраться.

Тогда-то Белый и узнал настоящую цену воды. Ведь выходили от силы на пару часов, как думали, поэтому водой почти никто не запасся. Та вода, что была во фляжках, быстро закончилась. Хорошо, бывалый охотник Седой посоветовал собрать всю воду в одну емкость. Туда добавили порошок Регидрона, что от обезвоживания, и стали делать по глотку, когда уже совсем не в моготу. Регидрон придавал воде противный солоноватый вкус, но вместе с тем снимал жажду и позволял держаться. Все равно пить хотелось до жути. В ход пошли влажные салфетки. Их просто клали в рот и старались выжать из неё всю влагу, которая в ней содержалась.

Ситуация была крайне тяжёлая, почти безвыходная. Тогда мало кто верил, что им удастся выбраться из этого пекла.

Под счастливой звездой родились Белый и все, кто там был. По правому флангу на штурм пошли федералы, и всушники, оставив затею непременно уничтожить группу, переключились на более опасное направление.

Он как сейчас помнил, как, добравшись до своих, жестами просил воды, поскольку пересохшим ртом не мог произнести ни слова. Вспомнил, как осушил залпом полтора литровую бутылку. Казалось, нет ничего вкуснее этой тёплой, слегка отдающей болотом жидкости. С той поры, наученный горьким опытом даже уходя на час брал с собой запас воды суток на трое.

В предрассветной тишине донёсся отдалённый лай собак, эхом прокатившись по околице. В ветвях черешни, пробудившись, чирикнула птаха, сообщая миру, что наступил новый день. Сырой утренний туман опустился в овраг, накрывая белым покрывалом кусты, траву и воронки от разрывов. Наступало тихое, безоблачное утро, которое обещало солнечный, погожий день.

Подошёл Тайгер, умостился на лежащую рядом чурку. Он был уже собран. Закурив сигарету, он кивнул на овраг и негромко сказал:

-Туман сегодня нам в помощь. Пока не поднимется успеем улицы, что по над берегом идёт добраться. Там уже легче будет от дома к дому, да и посадки там густые.

- Много нас сильно, слишком заметные будем. Нахрена столько народу? Вполне бы пяти человек хватило, - ответил Белый.

- Согласен с тобой, командирам виднее, стало быть. Что, минут через десять двинемся?

- Да, Шаман сказал, отсюда пойдём. Сейчас остальные подтянутся.

Подходили бойцы, здоровались, кто жестом, кто негромким словом, устраивались, кто где мог, закуривали. Последним подошёл Шаман.

- Парни, отсюда идём по полке вдоль обочины, доходим до перекрестка. Там пустырь метров сто, знаете, кто был. Проходим его быстро и собираемся у дома, что рядом со сгоревшим киоском. Там делимся на две группы. Белый, Мамай, Кум, Тайгер, Седой идёте вниз, я с остальными вверх. Идём цепочкой, интервал пять метров. Все, всё понятно? Обведя взглядом собравшихся, уточнил Шаман.

-Ясно-то ясно. Зачем нас столько командир? Мы же как бельмо на глазу будем, а если засекут хохлы, то такой лакомый кусок точно не выпустят.

- Белый не сыпь мне соль на рану, с раздражением ответил Шаман, - лучше тебя знаю, что дебилизм. Это решение Меча, я пытался возражать, но ты его знаешь, чуть что не по его и ты пятисотый.

Начальника штаба отряда Меча и бойцы, и командиры откровенно недолюбливали. Казалось-бы умный с виду мужик, он принимал подчас нелепые и откровенно тупые решения, при этом за попытку возразить ему жестоко карал. Все помнили, как он, только назначенный, прибыл на передовую, провёл сверку и запятисотил всех, кого не нашёл в окопах, и раненых, что были в госпитале, и тех, кто находился на плановой ротации и даже тех, кто был на боевом выходе. Долго потом с этим разбирались. Другим образцом идиотизма было его решение провести строевой смотр на передке, подняв всех бойцов из окопов на верх. Хорошо тогда сводка военная пришла вовремя, где такой же идиот, на Донецком, или Луганском направлении устроил строевой смотр и положил целую роту пацанов. В конце концов выгнали Меча взашей из командиров, а потом и из отряда.

Уже достаточно рассвело, и группа двинулась вперёд. Двигались неторопливо, внимательно глядя под ноги. Тропа хоть и была знакомая, но возможность нарваться на растяжку это не исключало. Добрались до перекрёстка. Впереди, за высоким кустом, виднелся угол нужного им дома. Группа благополучно миновала большую часть пустыря, как вдруг из-за лесополки, идущей параллельно берегу вынырнул Мавик-дрон разведчик. Это было понятно и по характерному жужащему звуку винтов, и по его юркости. Камикадзе, гружёный идёт тяжелее, звук его винтов подвывающий как-бы с надрывом. Однако от этого было не легче. Было понятно, что группу обнаружили.

-Бегом, к дому, в укрытие! командовал Шаман жестом, указывая направление.

Бойцы рванулись к дому. Уже подбегая, услышали хлёсткий выход из танка и тут же приход, который пришёлся аккурат в дом, разворотив переднюю его часть. Было понятно: танк бьёт прямой наводкой. Плохо было то, что у танка снаряды летят на сверхзвуке, поэтому ты и выход, и приход слышишь почти одновременно, и нет возможности сориентироваться и укрыться. Следом лёг второй снаряд, оставив от дома груду обломков. Белый на бегу почувствовал боль в правом колене, но не придал этому значения, думая, что подвернул ногу.

- Вот сука! выругался Шаман. –Какк он умудрился так быстро координаты ему скинуть?

- У него, скорее всего, здесь по квадратам уже всё пристреляно, - ответил ему Кум, выискивая глазами, куда лучше направиться.

- Давай все в тот дом! – указал Шаман жестом. – он ниже стоит, и танку его видно не будет. Не успели бойцы укрыться в доме, как раздался третий, за ним четвертый выстрел. Ранило кого-то из бойцов третьей роты, товарищи оказывали ему помощь. Да, танк не видел этот дом, но это не облегчало задачу, поскольку он контролировал все подходы. Не успели отдышаться, как услышали характерный вой винтов дрона камикадзе.

Удар пришёлся точно в дверь. Вылетели стёкла на окнах, вспыхнули занавески, помещение наполнилось едким удушливым дымом. Стало трудно дышать, руки и лица бойцов, стоявших ближе к месту удара, тут же покрылись волдырями от ожогов. Дрон был оснащён термобаром. Свойство термобарического заряда в том, что газовоздушная смесь проникает в любую щель и воспламеняется, сжигая всё на своём пути. Кроме того, при разрыве заряда он моментально поглощает кислород и наступает удушье. Было понятно: ещё пара таких зарядов и их просто сожгут заживо.

В углу обнаружился люк, который вёл в подвал. Бойцы спешно открыли металлическую крышку люка и спустились вниз. Закрыв люк, постарались как могли задраить все щели тряпками, валяющимися на полу. Спасло это ненадолго. После второго удара загорелся дом, едкий дым и какие-то остатки газовой смеси стали проникать сквозь щели, вспыхивая и причиняя сильные ожоги. Последовал третий, за ним четвёртый. Уже у всех без исключения были обожжены открытые участки тела. От термобарических зарядов и пожара все металлические конструкции раскалились до красна. Бойцы стали задыхаться, кашель и удушье были красноречивым свидетельством того, что жить им осталось совсем недолго.

Группа состояла из опытных, обстрелянных бойцов, поэтому паники не было. Все действовали чётко и слаженно, помогая и поддерживая друг друга. Однако ситуация выходила из-под контроля и становилась катастрофической.

- Командир, давай наверх, - простонал Мамай, которому досталось больше всего. –Еслии уж суждено сдохнуть, то лучше на свежем воздухе, чем как крысы в мышеловке.

Понятно, что нужно выбираться. Но как это сделать? Металл от нагрева расширился, и железную крышку люка заклинило. Обжигаясь о поручни и ступени, Шаман с Кумом поднялись к люку и стали пытаться выбить его прикладами. Через какое-то время им это удалось. Они сдвинули люк сантиметров на 10, но дальше он не шёл. Что-то придавило его сверху. К ним присоединился Белый. Наконец общими усилиями они сдвинули люк. Стало понятно. Стена дома обрушилась, и куски самана придавили люк. Дом пылал, было нестерпимо жарко, ужасно ныли обожжённые места. К тому же, выбираясь, они были вынуждены цепляться за раскалённый металл, получая дополнительные ожоги. Радовало то, что не было слышно дронов. Видимо, всушники были уверены, что сожгли их и удалились с чувством выполненного долга.

Выбравшись из-под горящих обломков, бойцы, как рыбы, выброшенные на берег, стали хватать ртом воздух, пытаясь отдышаться и очистить лёгкие от продуктов горения. Они ещё не верили в своё спасение. Наспех промыв глаза и утолив жажду, стали осматриваться по сторонам. За исключением пылающего дома обстановка была спокойной.

О дальнейшем выполнении задания не могло быть и речи. Трое имели осколочные ранения и нуждались в эвакуации. Остальные получили сильнейшие ожоги, так что с трудом могли передвигаться. Как планировали ранее, разделились на две группы и направились в сторону своих позиций.

Белый помогал идти Мамаю, который уже несколько раз терял сознание от боли. Он и сам себя чувствовал не лучше. Поднялся ветер и, попадая на обожжённые участки, причинял дикую боль. Всё больше и больше болело колено, стало тяжело ступать на ногу. Когда Мамай в очередной раз потерял сознание, Белый не выдержал и засучил штаны, чтобы посмотреть причину боли. Как оказалось, он ранен. То есть когда он бежал по пустырю и думал, что подвернул ногу, на самом деле получил ранение, на которое в горячке не обратил внимание. От ранения и нагрузки колено покраснело и распухло. Поняв, что далеко так не уйдёт, он вырезал с куста подходящую ветку, соорудив из неё импровизированный костыль.

Сколько времени они шли, сказать было трудно, казалось, это длилось целую вечность. Наконец впереди показался знакомый овраг, из-за которого вынырнул эвакуационный уазик. Поравнявшись с Белым и Мамаем, остановился. Из машины вышли двое бойцов. Белому они были не знакомы, его они знали.

- Что сильно пожгли Вас? поинтересовался боец, сидевший за рулём.

- Нормально, до свадьбы заживёт, - ответил Белый. – Шамана не видели?

- Их в госпиталь уже отправили, Вас тоже сейчас отвезём.

Белый откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Перед глазами мелькали оранжевые сполохи, и какие-то чёрные языки пытались лизнуть лицо. Ему вдруг послышался голос, который шёпотом говорил: «Это ещё не всё».

«Иди ты к чёрту» - неизвестно кому прошептал Белый и погрузился в забытье.