Происшествие в маленьком посёлке

Ужас! У меня опять приемный день. На столе уже штук пять заявлении с просьбами и жалобами. Целый день слышишь: "разберитесь, помогите, посодействуйте", а на деле выяснять и разбирать особо нечего.

У одной селянки вроде корову сглазили, на целых две кружки молока в день давать меньше стала. Трагедия деревенского масштаба! Так и представляю, как дотошная бабулька скрупулезно меряет надоенное за день молоко. Кошмар какой-то.
А у старосты и того чище - скрёбся кто-то ночью в окно, а так как скреблись "жалобно очень", то не иначе как кум покойный приходил, на той неделе схороненный. А зачем приходил? Так знамо дело зачем, за бутылкой, кою староста куму должен. Потому как кум он такой - за выпивкой и с того света явится.

"Так вы уж госпожа участковая ведьма приструните кума-то, ну или бутылку ему отдайте". Откуда бутылку взять? Не, у старосты сейчас с бутылками напряг. На похоронах у кума всё выпили.

"Как есть - всё выпили, не извольте сомневаться, госпожа участковая. Вы уж свою отдайте. Я вам потом должок верну. А то ведь кум замучает приходами своими полуночными. Ведь лежание под землей еще никому на пользу не пошло, а кум-то и при жизни не красавцем был. А теперь увидишь в окне рожу такую и сам рядом сляжешь, с ним в могилу-то".

На нелестное предложение слечь-таки старосте вместе с кумом и не отвлекать должностное лицо от дел более серьезных, староста ответил контрпредложением - написать жалобу на должное лицо в вышестоящую инстанцию. В общем, пришлось принять его заявление, и клятвенно пообещать разобраться с кумом, но не за счет местного отделения! Староста подумал и согласился, пообещав принести предмет раздора, сиречь бутылку, к вечеру.

Да, должность участковой ведьмы не являлась пределом моих мечтаний. Но ничего не попишешь - кому-то надо и здесь работать. Вот и работаю. Скрипя зубами. Хотя, урок на будущее - нечего ругаться с вышестоящим руководством, даже зная, что кругом права, а начальник у тебя рогатое непарнокопытное (или парнокопытное?) да шут с ним - козел он и все тут! Так все. Вдохнули-выдохнули. Успокоились.

В стенку полетела новая сахарница. Уф, сразу полегчало! Домовой, состоящий у меня ставке домработника-повара-собеседника, недовольно выглянул из-за печки, покачал головой и спрятался снова. Через пару секунд послышался шум, ворчание и на столе материализовалась новая сахарница. Я приоткрыла крышечку - сахар был на месте, наколотый ровными кусочками. Мой домовой беспорядка не терпит. Ему со мной не повезло.

С наслаждением потянувшись, я встала из-за стола и подошла к окну. Солнце клонилось к лесу, окрашивая розовым редкие облака. Какой яркий закат – значит, завтра будет ветрено.

Духота, стоявшая весь день, сменилась приятной теплотой, легкий ветерок шевелил занавески. Ночь, судя по всему, обещала быть теплой и приятной. Самое время для прогулки, к тому же все равно на кладбище к старостину куму зайти нужно. А вот завтра у меня выходной. До обеда или дольше спать буду и пусть весь мир подождёт.

На крыльце раздались какие-то звуки, тихий стук и шорох быстро убегающих ног. Выглянув в окно, я увидела, что ноги убегают не одни, а уносят с собой старосту.

Открыв дверь избушки, увидела на крыльце обещанную бутылку с мутным содержимым, заткнутую пробкой. Сам староста явиться пред мои очи ясные не пожелал, видимо решил, что хорошенького (то есть общения со мной) ему уже достаточно. Ну, и шут с ним.

Я подняла бутылку, и посмотрела ее содержимое на свет. Мдааа, я бы это с позволения сказать содержимое не стала бы и под пытками пить. Да и ладно, мне оно и даром не нужно, а мертвяку все равно.

Солнце стремительно катилось к горизонту, пора и прогуляться. Сунув в сумку полотенце, и подобрав с крыльца пресловутую бутылку, я отправилась на Оредеж.

Идти туда было недалеко, всего миинут десять. Дорога прямая, наезженная и нахоженная. Сход только не очень удобный к воде - узкая тропинка через кусты, изобилующая крутыми поворотами и резкими спусками-подъемами.

Оредеж – это местная река, почему она так называется до сих пор неизвестно. Один берег почти по всей длине представляет собой скалы из красного песчаника и глины, крутые и обрывистые – девонские пески, как их называли учёные. Зато другой - идеальный пляж, поросший мягкой травой и редкими, но такими удобными для купальщиков, кустиками. И переодеться спокойно можно, и поцеловаться подальше от любопытных глаз.

Река была весьма коварная, хоть и не широкая, но обладала так называемым вторым дном. И дно первое периодически проваливалось, образовавшийся водоворот затягивал злополучного купальщика в подземное, точнее поддонное русло. Выбраться из такой ловушки редко кому удавалось, вода там ледяная, тело мгновенно немеет и ноги сводит судорогой. Если и выплывали такие утопленники, то уже в соседнем поселении, у плотины.

Пока водяного сюда не назначили – незадачливых купальщиков много было. Теперь на нескольких пляжах уже можно купаться спокойно, не опасаясь незапланированного утопления. Дно Савка укрепил, а где не получилось – знаки предупредительные расставил.

Савка – это наш водяной, в прошлом мой однокашник, вместе Академию заканчивали. Именно к нему я и направлялась. Искупаться, кваску или пива с рыбешками солеными попить, а заодно и жалобу отдать на его русалок.

Совсем, распустил безобразниц: повадились у парней одёжку тягать, пока те купаются, да в омутах её топить или на деревьях развешивать. Весело им! А ко мне потом с жалобами толпой идут, не понимая, что русалки — это уже не мой участок. Только объяснять это местным замучаешься, проще взять заявление и адресату, то есть Савке-водяному, передать. Пусть разбирается.

Преодолев коварную тропинку, кивнув паре таких же, как и я припозднившихся купальщиков, попавшихся на встречу, я вышла на обрывистый берег. Солнце уже почти спряталось за горизонт, на прощание расцветив реку всеми оттенками красного, оранжевого и розового. Я застыла на пару минут, позволив полюбоваться гаснущим в воде светилом. Казалось, что вот сейчас, коснувшись кромки реки, Солнце зашипит и изойдёт паром, но такого не случилось, и светило величаво и бесшумно опускалось в воду.

Отвлекшись от красивого заката, я огляделась. Водяного увидела сразу - Савка сидел на песчаном уступе, обхватив колени руками любовался закатом и что-то напевал себе под нос.

Хороший парень. Только лентяй жуткий. Такая непыльная работенка водяным, на спокойном и тихом участке, ему под стать. Хотя раньше трудовая деятельность была у нас не такая безмятежная, он и там лентяйничать умудрялся. Еще немного послушав достаточно мелодичные завывания, я его окликнула.

- Привет.

Савка, не оборачиваясь, махнул рукой, я аккуратно спустилась к реке. Спуск тут крутой, недолго и ноги переломать. Пристроившись, наконец, на уступе я молча протянула ему папку с жалобами. Савка несколько секунд взирал, но со вздохом взял и, начал вдумчиво вглядываться в написанное. Периодически он зачитывал вслух особо понравившиеся ему моменты.

- «А ещё джинсы новые, мать на день рождения подарила, толстовку отцову тоже утопили. Мне дома отец всыпал по первое число, мать ещё за джинсы добавила! Неделю сидеть не мог – требую моральный ущерб оплатить и материальный: вещи денег стоят!»

Какой слог... - Савка улыбнулся.

- Есть еще лучше. Это ты прочитал весьма приличную, - я усмехнулась. - Ты решай, что со своими русалками делать будешь. Твой участок ведь. Твои подчиненные.

Савка вздохнул, тоскливо поглядел на исписанные листики, зачем-то глянул вниз на реку, как будто вода могла подсказать выход из положения. Наказывать водяному русалок явно не хотелось. И я его понимала – русалки девки с характером, Савка, конечно, их начальник, но при попытке командовать сверх меры, эти пакостницы зеленоволосые могли и ему неприятности устроить. В прошлом году, например, воспитательный процесс прелестниц был прерван запихиванием Савки в крапиву в непотребном виде. С учетом того, что крапива росла посреди посёлка, конфуз вышел знатный. Неделю все окрестные кумушки версии строили, как это туда представитель власти попал в таком голом виде и что у него с русалками.

- Да, знаю я всё, знаю. Русалок моих местные девки попросили, надоело им, что парни подглядывают, когда те в сугубо женской компании нагишом в реке купаться изволят по ночам. Развлечение у них такое модное на босу грудь понимаешь. А мои дуры и рады стараться. Хоть и русалки, но тоже девки молодые - у них женская солидарность. Помощницы, чтоб их! Ладно. Устрою завтра разбор полетов. Премии лишу их что ли... Пойдем на мостки. У воды теплее.

- Лиши, - подумав, согласилась я. – Только аккуратно, а то крапивой не отделаешься.

Савка страдальчески поморщился. После его пробежки голышом по поселку, к нему в жёны половина женского незамужнего населения набивалась. Решили, что такой мужчина пропадать не должен. Я, улыбаясь, поднялась с уступа, и пошла к мосткам.

Идти было неудобно. По маленькой полоске травы, невесть как выросшей на этом красном песчанике, вдоль русла. Трава была мокрой от росы и ноги скользили по ней, как по льду, я цеплялась за водяного, тихо ругаясь.

У воды было не то, чтобы теплее, но как-то уютнее. Зная, что я люблю туман, Савка махнул рукой, и от воды начал подниматься теплый парок. Он слегка клубился над речкой, ветерок шевелили его седые космы, разнося клочки тумана над водой. Где-то слышался плеск и журчащий смех русалок. Пошарив рукой под мостками, штатный водяной выудил оттуда бочонок темного пива, рядом с ним, на мостках лежала, завёрнутая в газету, низанка вяленых рыбёшек.

Присмотревшись, я поняла, что газета наша, местная, и за сегодняшнее число. Я удивилась про себя этому факту - ранее Савка в чтении местной прессы замечен не был, как в прочем и в чтении вообще. Так что до покупки местной газетенки он опускаться точно не станет. Вывод напрашивался сам собой – всё это взятка и коррупция во плоти.

- Угощайся. Вишь - какую мне взятку принесли? – подтвердил Савка мои выводы и так самодовольно кивнул на пиво и рыбешек, как будто ему, как минимум, вручили ежегодную премию за изобретательность. Я вздохнула и покачала головой - воспитательную работу с ним проводить совсем не хотелось. Да и толку от этого, как от быка молока.

- А знаешь за что? - Савка так и лучился.

- Нет, - осторожно ответила я, боясь, что подобное мздоимство встанет мне большой проблемой.

- Ни за что не догадаешься! - Савка выдержал эффектную паузу. Я молчала. - Короче, разрешил я давний спор, который мне вот где уже сидит, - Савка провёл рукой по шее, - дал добро на постройку водозаборной станции, чтобы там огороды поливать и всё такое.

- Мда, а если экологи опять придут? Они ж устраивали уже кипишь из-за этой водозаборки с пару лет назад.

- Да пусть приходят, найдём на них управу уж.

С экологами встречаться не хотелось – эти товарищи были в чести у нынешнего правителя нашей славной страны, и пользовались большой властью. Нет, часто они делали хорошее дело, но еще чаще перегибали палку.

Несколько лет назад был большой шум: эти самые экологи решили, что домашний скот надо освободить от тирании людей и прочей нечисти. А правитель наш взял, в пылу похмелья не иначе, да и подписал закон "Об освобождении скота домашнего и птицы всякой, от рабства у людей, нелюдей, и прочей нечисти не опасной считающейся".

Радостные экологи пошли по городам и селам с благой вестью коровам и прочим хрюшкам, что дни их рабства сочтены, и теперь они могут совершенно спокойно жить свободно, привольно, и там, где хотят.

Крестьяне, при виде такого закона, были слегка ошарашены. Проще говоря, в той деревне куда приходили "освободители", люди впадали в ступор, а затем неконтролируемую истерику. А сами экологи, с дурнинкой счастья во взоре, выпускали из хлевов домашнюю живность. Живность, чаще всего, уходить не хотела, орала дурным голосом, и цеплялась за теплый хлев и полные корма ясли всеми копытами.

В этот момент обычно приходили в себя крестьяне, и с криком "Ироды проклятущие! Куда ж вы животинку мучаете!", хватались за вилы и прочее дреколье.

Экологи, конечно, животных любили, но на людей их нежные чувства не распространялись. Потому парочка предупредительных выстрелов в воздух от специально нанятой охраны, и люди начинали орать тише, вилы прятали за спину.

Выгнанная на произвол судьбы скотина, с запретом её кормить, поить, обратно забирать, ломилась в хлева сутки напролет. Освободители, только умильно вздыхали, и говорили, что с рабами всегда так. Они своего счастья просто не понимают пока, а как поймут, так и пойдут, обрадованные, жить новой жизнью. Но животинки радоваться не спешили, зато радовались все окрестные волки и всякая плотоядная нечисть.

Но экологи были счастливы все равно! А государство не очень. Резко сократились поставки мяса, молока, сала, колбас, яиц. Рынки стояли пустыми. Народ в стране перешёл на картошку, репу, лук. Скотина дохла. Зато все желающие поживиться дармовым мясом, ходили упитанные. Нечисть перестала нападать на людей, проезжие купцы видели стаи гулей, которые валялись на солнце и не обращали на проезжающих никакого внимания. А ведь считалось, что гуль — это постоянно голодный хищник и сытости не понимает совершенно. Оказалось, его тоже можно накормить до отвала.

Как только продовольствие мясо-молочно-яичное закончилось не только в народе, но и у власть имущих, а кушать в Думе и Кремле картошку в разных видах и прочие овощи стало невмоготу, то закон тут же отменили. Экологи, конечно, для приличия покричали. Но так как вегетарианцами из них были не все, то скотину снова разрешили заводить и использовать по- старинке.

Селяне, плюнув в телевизоры и «интернеты», объявлявшие столь радостную весть по, поехали в соседние государства, за телятами-поросятами. Потому что по лесам и полям искать свою скотину было уже бесполезно. Заграничные соседи смеялись до колик, но продавали свою скотину нашим втридорога. Ну, наши тоже не подкачали, и цены на всю мясомолочную продукцию взлетели до небес.

- Да, не, не придут, - уверенно сказал водяной. - Ладно, давай пиво пробовать, а то в горле пересохло.

Я усмехнулась. Интересно, что еще такого принесли Савке или пообещали, что он решил рискнуть? Ведь точно не за бочонок пива с рыбкой он на такое дело подвизался и ведь не расскажет ни за что, партизан эдакий.

- Не, я сначала я искупаюсь, вода тёплая, как парное молоко.

Я встала, скинула сарафан, оставшись в симпатичном купальнике в цветочек.

Посмотрев на воду, которая в темноте казалась черной, я осторожно сползла в реку с мостков, и поплыла, стараясь не нарушить тишину плеском воды. Савка мерзко хихикал, глядя на мой «сполз» в речку. Ничего не могла с собой поделать, хоть и плавала неплохо, но панически боялась нырять в глубину.

Ммм, как хорошо-то! Жаль только что таких вечеров-ночей мало выпадает за лето. То погода подкачала, то просто настроения нет, а то работа покою не дает. Перевернувшись на спину, я раскинула руки, теперь меня не напрягал даже поход на кладбище. Я медленно сплавлялась вниз по реке, глядя как зажигались первые звезды. Казалось, что небо просыпается, открывая яркие глазки.

В тумане я наткнулась на резвящихся на отмели русалок, причем резвились поганки вместе с теми остолопами, которые мне сегодня жалобы приносили! Честная компания меня узнала, и попыталась смыться, но наткнувшись на ловчий барьер они весело (по крайней мере - мне было весело) отлетели в воду.

Побарахтавшись там, и приняв наименее неустойчивое положение, мелкие пакостники кинулись наперебой меня уверять, что конфликт улажен обоюдным примирением сторон и претензий ни у кого никаких нет. (И где только слов-то таких нахватались умных?) Я погрозила им кулаком и барьер сняла. Поганцы и поганки радостно кинулись наутёк и науплыв.

Выбравшись на противоположный берег, я по росной траве направилась к мосткам, плыть обратно против течения не хотелось. Переправившись через реку по шаткому мостику, я накинула полотенце на плечи, и присоединилась к водяному.

- Наплавалась?

- Ага, - потягиваясь, сказала я.

- Ну, тогда давай бери, я тебе уже пиво нацедил, - Савка протянул мне кружку, и как бы, между прочим, сообщил - У нас в округе говорят упырь завелся или еще какая гадость - в Дружноселье шестерых порвал, в Большево трёх. Как бы к нам не пожаловал – Большево-то рядом совсем.

- Упырь или что-то на подобии — это плохо. - прихлебывая пиво из глиняной толстостенной кружки ответствовала я. – Из Большево через поле перейти может, вряд ли по дороге топать будет. У тебя ж есть связи с полевыми нечистиками – попроси, чтобы хоть сообщили, если что.

- Экая ты хитрая! - возмутился Савка - Я здесь кто – простой водяной! А не старший участковый, как некоторые. Ты меня в должности выше, значит опыта и полномочий больше имеешь — вот сама и договаривайся. - Участковый водяной помолчал и тихо проникновенно так добавил - А в Дружноселье этот, с позволения сказать упырь - местного участкового порвал. По кусочкам собирали, он там, сама знаешь, опытный был. Ведь только перед самой пенсией в деревню перебрался из Питера, на спокойную должность захотел. Вот оно как вышло то, - Савка смахнул пьяненькую слезу. Хмелел он вообще быстро.

- Хм, странно, я ничего про это не слышала, - удивилась я. - Непонятный упырь какой-то получается, опытных магов на кусочки рвет. Эту нежить завалить-то не стоит ничего. Мозгов нет, тупой, даром, что на рожу страшный. С ним и селянин с вилами справится. Кстати, - спохватилась я, - а ты-то откуда знаешь про этого упыря, да еще в таких подробностях?

- Да, приходили тут ко мне, с Большево, - водяной покраснел как свекла. — Вот и рассказали, что у них там творится.

Понятно. К Савке приходила зазноба из соседней деревни. Я усмехнулась. Девки липли к водяному как мухи... на мед. Очаровывать дам Савка умел и любил, за что часто бывал бит мужьями прелестниц, которые приходили выражать свое недовольство ветвистым украшением, внезапно появившимся на их головах.

Савка, каждый раз клялся, что "больше ни-ни", но держал клятву до первого смазливого личика и ладной фигурки. А после водяной кричал, что он влюбился раз и навсегда, точно женится, это на веки.

После расформирования нашего подразделения, он не переменился, найдя что местные девицы ничуть не хуже городских барышень и менее привередливы. Правда он немного поумнел, там, где служил участковым, не бедокурил. Зато в соседних… я закатила глаза и тихонько застонала. Жди скорых вестей от участкового из Бльшево, о том, что Савка опять за старое взялся. Или того хуже – припрется муж или парень девицы и устроит водяному веселую жизнь.

Мы замолчали. Савка задумчиво смотрел на реку, я попивала изумительно вкусное пиво думала о том, как бы приструнить женолюба, но в голову ничего более действенного, чем хирургическое вмешательство не приходило. Савка, приметив мой косой взгляд, на всякий случай отодвинулся подальше.

Ночь вступала в свои права медленно, небо из темно-синего, стало черным, выкатился месяц, склонив рожки к земле. Тумана на реке уже не было, воздух был тих и прозрачен.

***

Сколько лет прошло после конца света, или правильнее сказать – конца нашего мира? Много прошло, я уже не считаю. Всё началось без громов и молний, без взрывов и криков. Всё началось с того, что в городе появился дракон. Посреди улицы. Солнечным днём. Он был чёрным и огромным, выше пятиэтажного дома. Машины с визгом тормозили, люди останавливались и глазели на дракона, а дракон глазел на людей. Кто-то все же завизжал…

Мы выскочили из магазина, услышав крики. Дракон был прекрасен.

- Каатари нраата? Ка та ми, а нэа! Гэррета ша да на? – голос его разнёсся по улице, перекрывая шум гудков машин, крики людей, вой далёких, но приближающихся к месту происшествия, сирен.

Я смотрела во все глаза - какой красивый. Мои сотрудники пытались заставить меня спрятаться за выступ стены, но я вышла, чтобы рассмотреть чудесное существо. Дракон резко повернул голову. Неуловимое движение, и его голова уже на одном уровне со мной. Глаза его были огромными, ярко-голубыми, узкий и длинный зрачок то расширялся, то сужался в нитку, казалось, что он медленно пульсирует.

- Каатари ми, а нэа? – послышался свистящий шепот, между клыками был виден раздвоенный, как у змеи, язык.

- Ми, а нерати та, - вдруг ответила тихо я. «Что я мелю» - мелькнуло в голове, и вдруг как будто щелкнул выключатель.

- Надо же – ты меня понимаешь, - легкое удивление в голосе дракона смешивалось с удовлетворением.

- Да, Величайший, - я склонила голову и опустилась на одно колено. Почему-то я знала, что нужно сделать именно так.

- Старые обычаи, традиции… приятно, что ты их помнишь Шаадари. Встань.

В этот момент наш мир рухнул. Я слышала тонкий звон разбивающегося богемского стекла, мелкой острой крошкой реальность осыпалась на землю, царапая кожу. Я вспомнила...

***

- Сдается мне не упырь это, - разродился мыслью Савка.

- Скорее всего, не упырь, - согласилась я - Только вот кто тогда? В наших краях мало нежити способной с боевым опытным магом справится. Это в южных землях их полным-полно.

- Может вурдалак? - пожал плечами водяной - Днем человеком ходит, а ночью дебоширит в исступлении.

- Ага, ты бы еще чего придумал! Даром сс отличием Академию закончил, - я постучала себя пальцем по лбу. - Вурдалаки не помнят, что ночью делали! И селяне заметили бы незнакомца, не в Дружноселье, так в Большево. Тем более такого странного - бледного, боязливого, исхудавшего, и который при этом совершенного не может, есть человеческую еду. Да и не страшен он для такого опытного мага, которым Олег Петрович был. У него боевого опыта за плечами было - на пять жизней хватит.

- Нда, это я наверно хватил, - засмущался Савка. - Но кто тогда?

— Вот доберётся эта мерзота до нас, тогда и будем выяснять. А сейчас - не буди лихо пока оно тихо, но бдительность утрой, - я несколько пафосно подняла палец к небу.

Глянув в очередной раз на месяц, я поняла, что пора бы кладбище пресловутое навестить.

- Ладно, Савка, пошла я. Спасибо за пиво.

- А куда ты торопишься? Еще полночь не пробило.

- На кладбище надо. Кума старосты к порядку призвать точнее, отдать ему бутылку, которую староста задолжал покойному.

- Понятно, - усмехнулся Савка - Видел я вчера кума этого. Как раз мимо мостков моих проходил, все ворчал себе под нос что-то. Весьма недоволен жизнью был, точнее - не-жизнью.

Я поднялась и натянув сарафан и махнула водяному рукой.

Савка отсалютовал мне кружкой.

- Заходи, как время будет.

- Зайду, - кивнула я. - Да, чуть не забыла - Савка затребуй протоколы осмотра из Дружноселья и Большево, тебе это проще будет.

- А тебе зачем?

- Хочу страшненькую сказочку на ночь почитать.

- А как же - не будить лиха? - хитро прищурился водяной.

- А так, что береженного и предупрежденного и боги берегут, - отрезала я. - С протоколами не затягивай. Пусть завтра же с пережлют.

- Как скажешь. А куму старосты передай - выпить захочет пусть ко мне идет. Я компании всегда рад.

- Не вопрос - передам.

Кивнув головой, я пошла к тропинке надеясь, что не сломаю в темноте ноги.

Кладбище находилось дальше по берегу реки. Поднявшись по тропинке, я пошла вдоль поля. Изредка над головой пролетали летучие мыши, черными тенями скользя на фоне неба. Было слышно, как перекликались совы, охотившиеся в поле на мышей, у реки противно кричала выпь. Редкие домики, притулившиеся вдоль реки, провожали меня темными окнами. Все правильно, нормальные люди уже спали давно, вставали они рано, у кого скотина, кому в город на работу, а электричка ждать точно не будет.

Дошла я быстро. Кладбище застыло на склоне холма неровным темным пятном. Несмотря на задорно и ярко светящий месяц, там было сумрачно и сыро. Оно все сплошь поросло большими деревьями, на которых с удовольствием гнездилась стая ворон, питаясь теми дарами, которые для покойных на могилах оставляют безутешные родственники. Огромные ели мрачно высились на фоне ночного неба. Ну конечно, чего им не расти с таких-то удобрений, мрачно подумала, оглядывая кладбище. Хочу не хочу, а идти надо.

Постояв у ворот погоста, я вспомнила, что совершенно не представляю, где искать могилу кума старосты. При жизни я его не очень хорошо знала и на похоронах не была. Решив, что уж на кладбище всегда найду у кого спросить адресок нового места не-жительства товарища, я вошла под сень развесистого дуба.

Пройдя по главной аллее, я увидела знакомое приведение, оно было тут кем-то вроде смотрителя и все знало. Разговорчивый дух быстро и доходчиво объяснил, как найти нужную мне могилу. Поблагодарив и пообещав в храме свечку поставить за упокой привединистой души, я отправилась по указанному мне адресу.

Могила нашлась быстро в месте с её хозяином. На оградке сидел не упокоенный усопший и тяжко вздыхал. В свете луны и стенаний смотрелся он неотразимо. Запах был соответствующий. Покойник вдруг замолчал и начал буравить меня глазами, которые светились неприятным желтым светом.

- Что добивать несчастного мертвеца пришла? Давай, давай! Может тебе орден или медаль какую за этот подвиг дадут! - сварливо проворчал узнавший во мне представителя местной власти, мертвяк. - Видно так мне на роду написано - и в жизни страдал, и в смерти нет мне покоя!

- Что, Сидор Николаич, не хочет староста должок возвращать? - усмехнулась я.

- Да когда этот жадина что возвращал? - возмутился усопший. - Я можно сказать через него и помер! А, что там говорить - одно слово неприличное, а при дамах я матом не ругаюсь! Ну, что стоишь - руби мне голову заступом, вилами протыкай и пропадай я бедный несчастный! - опомнился усопший, картинно свалился с оградки и положил голову на соседний могильный холмик, предлагая рубить и протыкать. Полюбовавшись на дивную картинку пару минут, я даже пожалела, что не умею рисовать (такой сюжет пропадает). Сразу представила себе актовый зал Академии, где висят картины великих мастеров, и наряду с ними мое полотно под названием «Убоявшийся умертвий, просит прервать его загробную жизнь". И на картине я такая, с мечом и мертвяк, покорно ждущий своей участи. Я покачала головой и усмехнулась.

- В общем так, гражданин покойный, я вас не собираюсь загробной жизни лишать. - как можно строже сказала я, тщательно скрывая улыбку. - Но допустить, чтобы вы в таком виде по деревне шлялись и по ночам в окна скреблись, тоже не могу, - я вытащила из сумки заветную бутыль. — Вот. Староста передать просил.

Покойный на удивление резво вскочил и бутыль у меня выхватил.

-Ой, спасибочко! Вот уважил! Ну, хоть теперь, хоть после смерти. А то, как же, ведь через него то я тут кручинюсь один-одинешенек, - усопший прижал к себе бутыль с нежностью матери качающей ребенка и вознамерился нырнуть в могилу солдатиком. Получилось плохо. Ловчий барьер одинаково хорошо и на парней с русалками действует и на мертвецов. На всех тех, кто сбежать не вовремя от меня норовит. Покойный впилился лбом в соседний памятник, и обиженно посмотрел на меня.

- И как это понимать? - потирая лоб, спросил мертвец.

- Очень хочется услышать рассказ про то, как вы здесь через кума своего старосту один-одинёшенек оказались. И поподробнее, пожалуйста.

- А что мне за это будет? - деловито поинтересовался покойный.

- Сторожем-уборщиком на кладбище пристрою и разложение тела остановлю. - быстро нашлась я. - Местный смотритель сам могилы убирать не может, в силу особенностей существования в данном плане бытия, и давно просит помощника. Погост в запустение приходит. Согласен?

- А что мне за это строжевание-убирание будет? Оплата есть какая?

- А это ты со смотрителем сам договоришься, но думаю, без оплаты честного труда не останешься.

- А, согласен! - недолго думая махнул рукой покойный. - Спрашивай, все как на духу расскажу!

С кладбища я выходила весьма довольная собой. Староста не сказал от чего кум его на самом деле помер. Врач заключение дал, что смерть наступила в результате принятия несовместимого с жизнью количества алкоголя, сиречь местного самогона. Отделению моему такие смерти неинтересны, записали как несчастный случай и всё.

Староста подбил Сидора Николаича поспорить, что тот за раз ведро самогона не выпьет, а тот, дурень, повёлся. Самое интересное – выпил, но через пару часов отправился в лучший мир. А после смерти Сидора, поселкоправителю досталось приличное хозяйство и крепкий дом в наследство, как самому близкому к покойному человеку. Иных родственников старостин кум не имел.

В общем, не будет у меня завтра полноценного выходного, придется к старосте идти и выяснять степень его вины-раскаяния. Ему еще повезло, что новоявленный кладбищенский помощник смотрителя претензии предъявлять не стал. Иначе поехал бы староста поднимать хозяйство куда-нибудь в северные пределы нашей необъятной Родины.

Посвящать Сидора в свои планы я, конечно же, не стала. Приглашение Савки, кстати, тоже не передала - не хватало еще мне, чтобы этот мертвец сотрудников спаивал!

Я шла домой с чувством выполненного долга. Приведения, неупокойники, упыри, вурдалаки – все это стало уже давно привычным. Что-то опасным, как медведь-шатун, что-то не очень, с кем-то было можно договориться полюбовно. Разбирать происшествия, которые случались по вине нежити или жити так и осталось на плечах полиции. Правда специфика работы изменилась, конечно, но смысл остался тот же: дать возможность всем жить, трудиться, растить детей в мире и покое. Я вздохнула…
***

Драконы оказались не единственными, кто оказался в нашем мире - сказки ожили и предстали во всей красе. Не все из них были добрыми, а сказочные персонажи благородными. Мир начал стремительно катиться в пропасть.
Люди уничтожают то, что не в силах понять. Нелюди, как выяснилось – тоже. Оружие, так долго лежавшее на складах, пошло в ход. Людьми овладел страх. Хаос первых дней, попытки правительства что-то наладить не приводили ни к чему. Пытались вернуть мир – привычный, родной и понятный, не понимая, что все бесполезно. Мира, нашего мира, уже не было. Началась война всех против всех.

Оказавшие в нашем мире нелюди и нежить переселяться в другой план бытия не хотели и активно сопротивлялись. Люди оказались не готовы к нестандартным методам ведения войны. Совсем не готовы, современное, на тот момент оружие, не спасало.

Поняли это далеко не сразу. А учёные, тем временем, пытались выяснить, что же произошло. Именно тогда родилась на свет «Теория пазла». То, что миров много, стали догадываться уже в начале 21 века, теперь догадки превратились в реальность. Миры слишком сблизились, и «разбились» при столкновении на кусочки. А потом эти кусочки сложились - как пазл. Рассыпались и соединились вновь. Правда, уже неправильно: кусочки разных миров перемешались между собой, из нашего пропало немного пространства, а вот добавилось изрядно. Появились новые страны или части континентов, острова, города, улицы, и отдельные жители. Прибыль была больше убыли. Каждый кусочек чужого мира принес изменения в наш. Все они были необратимы.

Самыми главными были драконы. Именно они принесли магию, новый вид энергии, о котором никто не знал. Именно эта энергия сломала многое в нашем мире. Интернет, сотовая связь - исчезли навсегда в том виде, в котором мы привыкли. Больше нет в небе самолетов, спутники не бороздят просторы космоса (точнее, бороздят те, кто уже запущен, мертвые куски железа в вечной пустоте и холоде), нет ракет, привычное людям оружие больше не работает. Оказалось, что мы знаем не все законы физики. Оказалось, что мы не знали почти ничего. Выучили алфавит, а читать не научились. Узнали цифры, а не смогли освоить даже простейшие действия с ними.
***

Я встряхнула головой, отгоняя воспоминания. Уже ничего не изменить. И, мне нравится тот мир, в котором я живу. А еще я одна из немногих, кто помнит мир старый. Я посмотрела на небо: месяц еще плыл высоко в небе. Еще почти вся ночь впереди. Спать не хотелось. И я решила отправиться к старому другу. Он точно не спал.

Я вздохнула, и запрокинув голову, поглядела вверх, но не дождавшись сакрального знания от подмигивающего мне глазами-звездочками небосвода, плюнула и пошла к Максу.

Поле, куда коней выгоняли в ночное, находилось в километре от кладбища. Дошла я быстро, напевая себе под нос модную песенку, услышанную пару дней назад. Песенка была жутко привязчивой и её напевал весь посёлок, от совсем мелких детей, до столетних бабок.

Максим Игоревич, так звали оборотня, в своем втором (или первом?) поросшем шерстью, клыкастом обличье лежал на холмике, приглядывая за стреноженными конями. Вид его мог напугать человека несведущего до икоты или того хуже - до внезапного и непреодолимого желания посетить тот свет.

Посудите сами - смотрит на вас нечто среднее между волком и человеком. Ходит на задних лапах (хотя при необходимости прекрасно носиться на четырёх), передние больше похожи на руки с длинными и острыми когтями, вытянутая морда с белоснежно-клыкастой улыбкой и красные, светящиеся в темноте глаза. Добавим сюда еще длинную шерсть на загривке и острые большие уши — вот вам почти точный портрет обычного оборотня.

В человеческом обличье это были высокие, стройные, жилистые существа, полностью похожие на людей, но с абсолютно черными глазами без радужки и белка. Их отличала стремительность в движениях, высокая скорость передвижения и какая-то запредельная красота и обаяние. Самки и самцы оборотней в привлекательности могли поспорить с суккубами и вампирами на равных. Харизматичные товарищи.

В любой из ипостасей эти нелюди обладали недюжинным умом, хитростью, злопамятностью и еще множеством таких качеств, за которые оборотней уважали, боялись и ценили. В любой сфере деятельности они находили себе применение. Обладая феноменальной памятью, крепким здоровьем, страстью обучаться всему новому и совершенствовать старое, оборотни занимали большое количество ведущих постов в разных отраслях. Они легко сходились с людьми и нелюдями, даже вступали в браки. Что любопытно: способности к оборотничеству часто наследовали дети, рожденные в союзе с человеком.
Если бы эта раса была еще и тщеславной, эгоистичной, то легко могла бы стать доминирующей во всем мире. Но, подобные качества считались в среде оборотней пороками и тщательно изживались. Хотя назвать их альтруистами было нельзя.
Некоторые из них, пресытившись жизнью, вдруг срывались за город, в глушь и жили почти отшельниками, занимаясь каким-то несложным трудом. Вроде выпаса коней. Поселок у нас был продвинутый, селяне знали Макса и уважали. Потому его оборотническую сущность ему прощали, и не пугались.

- Привет. Как дела? - Я присела рядом, прижавшись к теплому, пушистому боку.

- Нормально, - оборотень клыкасто зевнул. – Чего пришла?

- Да, можно сказать, мимо проходила.

Макс, пристально посмотрел на меня, втянул носом воздух.

- С кладбища и мимо меня?

Я улыбнулась и пожала плечами.

- Так получилось. Спать не хочу, а к кому еще пойти скоротать ночку, как не к тебе?

- Ну, да. – Оборотень положил морду на скрещенные лапы. – Коротать ночь со мной милое дело. В таком случае посмотри лошадок, а я подремлю.

Вот вам и весь альтруизм оборотней.

Макс прикрыл глаза, и через минуту его дыхание стало ровным и глубоким, только уши чутко поворачивались, просеивая ночные звуки, а нос вздрагивал, собирая запахи. Оборотни никогда полностью не засыпали. Скорее это состояние было глубокой дремотой: Макс все слышал и чуял. Ведь лошадиный пастух из меня никакой.

Я сидела на траве, любуясь тихой летней ночью. Где-то в темноте бродили стреноженные кони, тихо перефыркиваясь между собой. Со стороны леса иногда слышался волчий вой, но не зимний тоскливый или звонкий протяжный, собирающий стаю на охоту, а спокойный, даже ленивый - волки пели. Не прерывая друг друга, иногда хором, они выводили ноту за нотой, любуясь месяцем на небе.

- Хорошая ночь сегодня, - Макс приоткрыл щелочки глаз, - тихая, теплая.

- Да, так хочется, чтобы эта ночь не кончалась. Ни забот, ни проблем. Сидишь себе в темноте и слушаешь ночь, волков, смотришь на Луну и звезды – красота.

- Ты романтик, - оборотень усмехнулся.

- Угу. Есть немножко.

Я откинулась на спину, вглядываясь в небо. В свою бытность человеком именно такими ночами я мечтала увидеть сказку! Выскакивая из дома в темноту и убегая в поле, лежа в густой траве, я с отчаянием вглядывалась в небесную высь. Я хотела увидеть там все что угодно: дракона, фею, ведьму на метле или Бабу Ягу в ступе, черта лысого в конце концов! И не видела. Никогда. Но надежды на то, что рано или поздно встречу нечто такое, что перевернет всю мою жизнь, не теряла. Я усмехнулась – вот и встретила…

***

Драконы. Они оказались всемогущие. Они были боги. Я не очень верила в «Теорию пазла», скорее всего крылатым, вечно живущим богам, просто стало скучно, вот они и развлеклись по полной. И продолжают развлекаться сейчас.
Драконы. Они принесли чуждую нашему миру энергию, но они и были, по сути, этой энергией сами. Только поняли мы это далеко не сразу. Время было упущено, да и никто не принимал драконов всерьез, кроме нескольких человек по всему миру...

Сначала их посчитали просто разумными ящерами, как их и описывали в сказках. А сами «разумные ящеры» совершенно не мешали людям заблуждаться на этот счет. Они вообще почти не вмешивались ни в чью жизнь, а если происходило что-то глобальное, то никто сначала просто не догадывался, что это их рук (лап/крыльев) дело. Капризные и своенравные боги.

Оружие людей перестало работать очень быстро, превратившись в бесполезные куски металла. Связь пропала, самолеты не поднимались больше в небо, корабли не выходили в море. Не могла взлететь ни одна ракета. Людям пришлось воевать самым минимумом того, что у них был. Пришлось забыть о танках и супернавороченной технике, предназначенной для войны, обо всех новейших разработках в области уничтожения себе подобных - люди и оказавшиеся в этом мире существа были практически в равных условиях.

Уже много позже поняли, что это постарались драконы. Больше они особо не вмешивались в происходящее на земле. Задавать им вопросы было бесполезно. Капризные боги не собирались ничего объяснять никому.

В итоге война шла не год и не два без особо успеха. Заключались перемирия в одном месте и рушились в другом, страны тасовались как колода карт, правители менялись. Мир откатился в развитии назад. Война не давала развиваться, не давала новым и старым народам научиться жить вместе. Но рано или поздно любая война заканчивается. В какой-то момент люди и нелюди поняли, что устали. Прошло почти тридцать лет, пока усталость не сломила ненависть. А за это время мир изменился до неузнаваемости.

Помимо эльфов, орков, гоблинов и прочих вполне себе нормальных нелюдей, в наш мир провалились русалки, водяные, бесы, нави, горгульи и баньши, грифоны и мантикоры, а также куча нежити и существ, про которые не писали в сказках и мифах. Некоторых не знал никто: ни местные, ни пришлые. Далеко не все были добрыми, совсем мало из них были разумными, с единицами можно было договориться полюбовно. Вот так и появилось при полиции отделение, которое стало заниматься нежитью опасной и не опасной, но разумной или обладающей хотя бы зачатками ума. Работа была тяжелой, но интересной. А еще престижной и хорошо оплачиваемой. Брали туда не всех. А потом открыли Академию, в которой обучали новых сотрудников.

***

Высоко в ночном небе парил дракон. Он был огромен. Я неторопливо встала, дождалась, пока меня заметят (дракон описал в небе ленивый круг) и опустилась на одно колено, наклонив голову. Через пару секунд в меня обдало теплым ветром: приветствие принято и оценено. Я поднялась.

- Все еще придерживаешься традиций, - прошептало у меня в голове, - отрадно видеть.

Я посмотрела в небо – дракона там уже не было видно.

- Это тот, кто тебя обратил? – лениво поинтересовался Макс.

- Да, это Величайший. – Я вздохнула. – Мы видимся случайно, драконы не следят больше за своими чадами.

- Сколько вас осталось из его выводка? – оборотню была интересна тема «драконьих чад», но я не очень любила говорить об этом, а тут подвернулся редкий случай поспрашивать меня.

- Я одна. Я была первой, и я осталась последней.

- Интересно, почему драконы больше не наделяют никого силой? – Макс, пытливо смотрел на меня, настропалив уши. Я пожала плечами.

- Не знаю. Эти боги не поясняют своих деяний, пора бы уже к этому привыкнуть. Ты не слышал, кстати, что в Дружноселье и Большево произошло? – я решила, что тему разговора пора менять. Да и случившееся меня волновало.

-Навь, - не задумываясь ни на секунду, ответил Макс. - Маг из Дружноселья навологией баловался, хотя она ему еще в Академии не давалась. Возможно, выпустил кого, справиться не сумел, - оборотень помолчал и несколько раздраженно добавил, — Это наглядный пример безалаберности и глупости! Прожитые годы и опыт ни чему не учат, никогда нельзя лезть в те дебри магии, в которых не разбираешься! – мой друг назидательно поднял когтистый палец вверх, но видимо, вспомнил, что не лекцию читает и не провинившихся подчиненных распекает, плюнул и улегся поудобней, закинув лапы за голову.

Навь. Я задумалась.