Проклятие царя Финея

В царстве Салмидесс, что на бреге Эвксинского Понта

Правил Финей, царь великий, и сын самого Посейдона

Мудростью он обладал не от мира сего, как все смертные знают

Ведь сам Аполлон наградил его прóклятым даром:

Царь видел грядущее так, словно книгу листая

Читал его знаки и в птичьем полёте, и шёпоте тихого ветра

Но дар сей богов ему приносил и великое горе:

За знание судеб платил он, зоркость теряя очей

Однажды, когда весь его мир растворился во тьме непроглядной

Увидел он то, что запретно для смертной юдоли навеки

Прозрел он душою о замыслах злых олимпийцев коварных!

Увидел все нити судьбы, что плели всемогущие боги,

Их тайны, интриги, решенья, зигзаги в истории смертных

Что самое дерзкое, с людьми поделился он знанием этим

Предостерёг их, раскрыв все мотивы деяний сакральных.

…

Раскат грозовой в тот же час прозвучал на Олимпе

Зевс-Громовержец – владыка вселенной, узнал о проступке

«Да как ты посмел, одарённый, проникнуть в святая святых?»

Так возопил он и непокорному карой грозил за неверность

Призвал своих гарпий – чудовищ, но с ликами женщин

С телами от хищников-птиц рукокрылых и с запахом смрада

«Летите сейчас же к Финею!» – гремел голос Зевса во гневе

«Познает пусть горькую цену его прозорливости дара!

За вероломство такое пусть жизнь превратится в мученье!»

И, повинуясь словам Громовержца, гарпии стаей летели с небес

С когтистыми лапами, с острыми клювами, готовы терзать и карать

С тех пор жизнь Финея похожа была на издёвку

Ни роскоши царской, ни блюд изобилья не стало

И больше не мог он вкусить ни вина, ни прекрасной оливы.

Ни нежного мяса, ни фруктов, ни свежего хлеба крупицу

Едва только слуги расставив на стол угощенье и вина

Полчища гарпий, проклятых, слетались с пронзительным криком

Их крылья шумели, а блюда и кубки пустели мгновенно

Лишь отвратительный смрад, исходящий от тварей, царю оставался

Незрячий Финей только слышал, как пищу их клювы терзают

А лапы когтями скребут по столу и посуду увечат

Так длилось декаду, вторую, пока от царя одна тень не осталась

На третью декаду случилось с ним чудо: внезапно прозрел он

И пусть из-за стойкого запаха гнили глаза были красны

Зато стали видеть они даже то, что от Зевса сокрыто

Велел тогда царь принести ему чашу с цикутой, и яблок

Но не садовых, простых, а плодов манцинеллы смертельных

И слуги исполнили волю Финея, а после залились слезами

Они ожидали увидеть на утро останки страдальца

Но всё по-иному случилось во славном царстве Салмидесс

Ни свет, ни заря, вдруг, завтрак потребовал царь благородный

Сам ядом до края наполнил бесценные кубки и чаши

А маницеллой украсил все с трапезой блюда и вазы

И жалобно слуги в испуге царю возопили:

«Зачем, о, несчастный, решил ты травить злобных гарпий?

Ты разве не помнишь, что твари с Олимпа бессмертны?

Ты хочешь накликать на царство Салмидесс несчастья?

Всех верных слуг погубить напоследок решился?»

И, улыбаясь, им царь отвечал, как друзьям: «Не печальтесь!

Я помню, что гарпии Зевса бессмертны, как боги

Узнал я недавно, что ядом цикуты с плодом маницеллы

Отнять можно вечность у тех, кто не служит Салмидесс

Посмотрим во что обратятся зловонные твари

Отравы отведав плоды и напитки с цикутой»

И утром сбылись все слова и задумки Финея

Как только твари явились, чтоб пытку продолжить

И съели все яства, запив их нектаром смертельным

Они обратились в писклявых мышей, но с крылами

И нескольких сразу же съели придворные кошки

А остальные злодеи с тех пор расселились по свету

Но только ночами способны они добывать пропитанье

А что же случилось с царём, враждовавшим с Олимпом?

Никто из богов не рискнул наказать его заново карой

И тайной осталась подсказка царю о цикуте…