Проклятие Чёрного Яра

Лес стоял тихий и неподвижный, словно затаивший дыхание. Даже ветер, обычно шелестящий листьями, замер, будто сама природа ждала чего-то неотвратимого. Позднее лето уже начало сдавать свои позиции: листья на берёзах желтели по краям, вечнозеленые сосны отливали изумрудом в лучах солнца, а воздух, хотя и был ещё тёплым днём, к утру становился пронизывающе холодным. Туман стелился по земле, окутывая корни деревьев и камни, будто пытаясь скрыть что-то важное. Рустам шёл по едва заметной тропе, бесшумно, как зверь на охоте. Каждый его шаг был осторожным и выверенным, будто он чувствовал, что за каждым деревом может таиться опасность. На плече — карабин «Сайга», за поясом — пистолет Макарова, верный спутник ещё со времён службы. Он не спешил, но и не останавливался, будто знал, куда идет, хотя сам не смог бы ответить на этот вопрос.

Лес вокруг него был странно безмолвен. Ни пения птиц, ни шороха зверей — только редкий шелест листьев, когда ветер пробивался сквозь густые кроны. Даже ручей, который он перешёл несколько минут назад, тек почти бесшумно. Вода в нём была чёрной, словно отражала не небо, а что-то темное, скрытое в глубине. Рустам остановился. Присел на корточки и зачерпнул воду ладонями. Она была ледяной, несмотря на время года. Он взглянул на свое отражение — лицо, изрезанное шрамами, глаза, в которых читалась усталость, и седина, пробивающаяся в висках. «Кто ты теперь, Рустам?» — подумал он, но ответа не последовало. Только лес вокруг, тихий и неподвижный, будто наблюдал за ним, выжидая.

Небольшая палатка камуфляжной раскраски вписывалась в окружающий пейзаж. Маленький котелок уже бурлил, наполненный макаронами с тушёнкой, а тихий ветер убаюкивал. Но сон был для него чёрной дырой, которая затягивала все глубже, оставляя только страх и холод. Воспоминания лились одно за другим: лица тех, кого он пытался забыть, ошибки, которые он совершил, — всё это, словно ржавый прут, вновь и вновь вскрывало старые раны.

После сытного ужина он лежал в палатке, глядя на догорающий костёр. В душе он надеялся, что эта ночь будет спокойнее, чем все прошлые. Сон без сновидений стал бы для него спасением, передышкой. Но ни психологи, ни бесконечные препараты не могли справиться с болью, которую он носил с собой.

Он снова был там, в том городе, где воздух был густым от пыли и гари, а небо горело оранжевым, словно мир вокруг него был охвачен пламенем. Он сам, казалось, уже давно пропах кисловатым запахом крови. Рустам стоял в полуразрушенном здании, его руки сжимали винтовку, а в ушах звенела тишина, словно отрезая его от этого мира. Крики доносились из соседней комнаты — женский голос, детский плач. Они были в ловушке. Мужчина знал, что должен сделать, но командир в рации был непреклонен: "Оставь их. Мы не успеваем".

Рустам оглянулся на своих товарищей. Их лица были бледными, глаза, — пустыми. Они молчали, но в их взглядах читалось одно: "Мы не успеем". Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. Его руки дрожали, когда он устанавливал заряд. Взрыв. Стена рухнула, но в тот же момент перекрытия начали трещать и обваливаться. Всё вокруг погрузилось в хаос. Рустам видел, как его товарищи исчезали под обломками, как женщина и ребёнок кричали на языке, которого он не знал, но он не мог до них добраться. Последнее, что он запомнил, — это глаза ребёнка, полные ужаса и обвинения.

Рустам проснулся с резким вздохом, словно вынырнул из воды. Сердце колотилось, будто пыталось вырваться из груди. Рука инстинктивно потянулась к пистолету, но вокруг была лишь тишина и тёмные стены палатки. Он сел, тяжело дыша, и провёл ладонью по лицу. «Я не мог их спасти, — прошептал он. — Но мог ли я поступить иначе?»

Костер уже догорел, оставив после себя лишь чёрные угли и серую золу. Над деревьями появились первые робкие лучи солнца, будто нехотя прерывая его сон.

— Ничего, это скоро закончится. Так или иначе, — пробормотал Рустам, стряхивая с себя ночные страхи. Он подошёл к ручью и опустил голову в холодную, тёмную воду.

Сегодня он должен был дойти до деревни. Судя по карте, она была недалеко. Деревни в этом районе, как правило, небольшие, и представителей власти там быть не должно. Сам он всегда уважал закон, и если к «Сайге» вопросов быть не могло, то к ПМ, бережно сохранённому в качестве сувенира, к которому он прикипел всей душой, могли докопаться. Рустам обмотал пистолет в грязную футболку, чтобы скрыть его от посторонних глаз, и раскрыл походный рюкзак. На самом дне лежали два небольших свёртка — Ultima ratio, крайняя мера. Эти два «сувенира» он захватил со службы, до конца не понимая, дойдут ли до этого руки и зачем вообще взял их с собой. Иногда он представлял, как где-нибудь в тайге, сидя на холме с видом на ручей или реку, выдернет обе чеки, закроет глаза, и его путь наконец закончится. Но пока обе «эфки» ждали своего часа, а Рустам где-то в глубине души надеялся, что кошмары однажды отступят, и он сможет вернуться к нормальной жизни.

Чем дальше на север он продвигался, тем меньше дичи встречал на своём пути. Иногда попадалась белка, иногда заяц, но здесь, вдали от жилья и больших городов, лесной живности должно было быть в избытке. Однажды ночью к его костру подошёл заяц, обычный русак. Он не боялся огня и просто сидел напротив, наблюдая, как Рустам лежит в палатке. Заяц был худой, его глаза бледные, заплывшие чёрной слизью. Рустам подозвал его, бросил кусочек огурца, но животное не обратило внимания на еду, лишь продолжало смотреть на мужчину. Казалось, ему было всё равно на происходящее вокруг. Рустам достал «Сайгу», которая по привычке всегда лежала рядом, прицелился и представил, как нажимает на спусковой крючок. Этого зайца, казалось, можно было взять голыми руками, и он бы даже не сопротивлялся.

— Живи, так уж и быть, — сказал Рустам, застегнул палатку и лёг спать.

В ту ночь ему снилось, как заяц подходит ближе к костру. Наступает на еще горячие угли, заходит в пламя. Его шерсть вспыхивает за мгновение, но лесной житель продолжает стоять смирно, будто ничего не происходит. Он стоит в огне, его кожа покрывается пузырями и плавится, стекая серой массой на угли, обнажая черные мышцы, растекающиеся, словно воск в горящей свече.

Утром заяц всё ещё был на том же месте. Он лежал, тяжело дыша, из последних сил хватая воздух. Местами на его теле была видна кожа с набухшими темными венами.

На своём пути Рустам видел и другие странные вещи: поляны, усыпанные мёртвыми птицами, ручей, на берегах которого лежали худые и избитые хариусы. Однажды прямо на него с дерева рухнула белка. Она была такая же измученная и худая, как заяц у костра. Это было похоже на проклятие, будто один из Всадников Апокалипсиса наконец пришёл на землю.

День пролетел быстро. Солнце уже клонилось к закату, а прохладный ветерок пробивался сквозь деревья. В паре мест Рустам заметил пустые силки и ровные пеньки ранних грибов, явно срезанные ножом. Где-то вдалеке послышался лай собак, и мужчина ускорил шаг.

Деревня появилась внезапно, как будто выросла из тумана. Небольшая, с покосившимися домами и заросшими сорняками огородами, она казалась заброшенной, но тонкие струйки дыма из печей и маленькие фигуры людей во дворах выдавали в ней жизнь. Резные наличники, украшенные некогда яркими, но ныне потускневшими узорами, отсыпанная крупным щебнем дорога, и даже небольшое кирпичное здание на главной лице выдавали некогда добротную деревню.

Старики аккуратно наблюдали за Рустамом, не решаясь подойти даже к забору. Люди тут жили, судя по лицам, разных народностей - русские, коми и манси. Мужчина насчитал около двадцати стариков и, навскидку, около пятнадцати домов. Местные собаки, проводив чужака дежурным лаем, казалось, также молчаливо наблюдали за Рустамом, соблюдая дистанцию.

— Здравствуй, служивый, какими судьбами занесло? — раздался хриплый старческий голос откуда-то сзади.

Рустам обернулся. Перед ним стоял низенький старик с морщинистым лицом и слегка раскосыми глазами. Немного согнувшись, видимо из-за больной спины, он смотрел на на мужчину добродушным взглядом и улыбался.

— Ну здравствуйте, дедушка. Путешествую понемногу, — немного растерявшись, ответил Рустам, — А почему думаете, что я служивый, а не беглый, например?

—Тю, — старик усмехнулся, — ну какой ты беглый то? Выправка то вон какая, взгляд острый, да и ножик, вижу наградной.

Мужчина инстинктивно тронул ножны, которые крепились к ремню. Этот нож ему подарили за заслуги, перед его добровольной отставкой и, казалось, он уже стал частью его.

— Да у тебя, как я погляжу, у самого взгляд, как у орла.

— Хуже, чем был раньше, но лучше, чем полагается на моем восьмом десятке. — старик встрепенулся и хлопнул себя по лбу. — Что же это я, как этот, в самом деле! Время то уже позднее, ночь скоро, а на улице с тобой. Пойдем ко мне, ночь переждать, а утром уже путь продолжишь.

— Спасибо за предложение, но не хочу доставлять неудобств, да и отплатить нечем.

— Не страшно, — старик махнул рукой. — У меня как раз дрова не колоты, да кое-что еще поправить бы надо. Если возьмешься, то с меня ночлег и ужин.

Рустам, немного поколебавшись, согласился и последовал за стариком. Его звали Николай, но все его звали Нюксой. “Коля я по-паспорту, а тут в тайге, я Нюкса” - пояснил старик. Деревенские заметно осмелели и уже с интересом наблюдали из-за забора за гостем. По словам Нюксы, сюда не часто заходили чужаки. Иногда приезжает машина из города, привозит пенсию и продукты. Фельдшер есть только в соседней деревне в паре километров, а единственный участковый заезжает пару раз в неделю, в основном для галочки. Иногда, правда, сюда захаживали разные туристы и любители просветления, пообщаться с их местной знаменитостью.

— Что за знаменитость? — заинтересовался Рустам.

— Нора, ну или Нюргын, — ответил Нюкса, — шаманка наша, тоже из манси, как и я. Обосновалась тут давненько. Лечит местных и приезжих, с духами общается, землю слушает.

— Ясно, — мужчина усмехнулся, — но не верю я во все это.

— Да я тоже не верю, но сейчас же из каждого угла про это твердят. — старик достал телефон из кармана, — Вон тут так постоянно всякие новости про знахарей да колдунов пишут!

Смартфон в руках Нюксы вызвал некоторое удивление у Рустама. Вид деревни никак не вязался с современными технологиями, а за все время скитаний по тайге он в принципе начал отвыкать от привычных для города вещей. Старик поймал взгляд мужчины и пояснил:

— Внук подарил, чтоб на связи быть, даже специальные кнопки мне поставил, чтоб ему, да фельдшеру звонить можно было. Да только я ж инженер Советской Армии! Хоть и бывший. Интернеты эти ваши всякие смотрю, хоть и неудобно, глаза уже не те. Но ничего, внучек обещал в следующий раз компьютер подарить.

Дом старика находился в самом конце отсыпанной щебнем улицы, по его словам, один из посетителей шаманки сделал это в качестве благодарности. Сам дом Нюксы был внешне похож на все остальные - серый и немного неухоженный, но на самой крыше Рустам увидел спутниковую тарелку, а во дворе стояла электрическая газонокосилка.

— Что сделать то, дедушка, чем помочь? — скинув рюкзак на деревянное крыльцо, спросил Рустам.

— Да утром уж, как отдохнешь с дороги. А фронт работ таков: дровишек бы наколоть, да крышу сарая подлатать. Брус вон валяется, подпереть с пары сторон бы, а то у меня сил нет уже. — сказал старик, отворяя дверь в дом.

В светлой и комнате старика было очень чисто. Мебель была еще явно советского периода, что вызвало у Рустама очень далекие воспоминания из детства, когда он с родителями приезжал к бабушке, которая жила в пригороде. В глаза бросался лишь электрочайник на столе и плоский телевизор, накрытый кружевным платочком.

— Внук привез, антенну поставил, — перехватив взгляд Рустама, сказал Нюкса.

Старик принес с веранды горшок, из которого разносился очень приятный аромат домашней пищи, уже почти забытый мужчиной. Картошка с мясом и грибами были еще теплые, старик как раз хотел прогуляться перед ужином, когда встретил Рустама. За ужином Нюкса рассказывал про свою жизнь, про службу на флоте, про супругу, умершую лет десять назад, про сына и внуков.

— Заезжают, а как же! Конечно заезжают, хотя мне и звонка достаточно, — рассказывал старик, — я же все понимаю, что сюда ехать далеко, что делать то особо нечего им тут, в глуши. Но приезжают, это да!

Говорил и про туристов, которых, как правило, было не очень много, но их местная шаманка привлекала все новых людей. В такие дни в деревне жизнь оживала, местные продавали грибы и ягоды, сам Нюкса продавал всякие шкурки да дичь вяленую.

— Странные один раз, правда, заехали. Месяца четыре назад, еще весной, как дороги подсохли, — старик немного помрачнел, — приехали на двух черных джипах и сразу к Нюре. Один такой невысокий, пузатый и в очках, а второй здоровый, больше тебя, лицо, как у урки и с глазами такими злющими. Сидели у Нюры нашей долго, часа четыре, а потом слышу, а она этого пузатого гонит, при том с криком нехорошим, с проклятиями. Он еще напоследок бросил что-то типа “Спасибо Вам, мне этого и не хватало, коллега!”.

После и этого, по его словам, началась жуть всякая: сначала ягоды, которые летом уже появляются, горькими и мелкими стали, животина исхудала, вести себя странно стала, птицы пропали.

Рустам рассказал, как видел в лесу странное поведение животных, про выбросившихся на берег ручья рыб. Для него было удивительно, что чем дальше он уходит в тайгу - тем более мертвым становится окружение. Рассказал и про встречу с зайцем, который, казалось, просто пришел умирать перед ним.

— Да, есть такое, — старик налил стопку наливки из морошки и разом осушил, - Нюра не рассказывала ничего, ну она и до того не шибко то общительно была. Сразу вспоминаются сказки, которым пугали местных в этом краю.

— Что за сказки?

— Да было тут… Если вдаваться в прям совсем уж в старинные мифы, то было у нас тут поверье про Черный Яр, деревеньку в тайге. По легендам, ее основали еще при гонениях на старообрядцев, веке в семнадцатом, когда церковь раскололась. Тогда многие бежали на север да в Сибирь. Тут как раз одни из них и поселились, при том пришли не абы куда, а в то место, где Сьöд ты ведет к Омöль .

— Что к чему ведет?

— Даа, Омöль - это Нижний Мир у коми, куда духи уходят после смерти, а Сьöд ты - Чёрное озеро, которое считается входом в Омöль. Манси, которые тут живут, тоже верили в это, хоть и не все. В советские времена эту бесовщину высмеивали и искореняли, но в каждом доме в этих местах это осталось на уровнях сказок. Сходи завтра к Нюре, если интересно, то она расскажет тебе больше.

Остаток вечера прошел в разговорах про службу, Рустам был крайне скуп на разговоры, но Нюкса и не настаивал, видя, как мужчине становится тяжело говорить про былое. Старик описывал свою молодость тут, как пошел во флот, дабы посмотреть мир, как в Мурманске встретился со своей супругой, и как решил вернуться обратно, когда болезнь ее сгубила.

За разговорами и рассказами ночь наступила быстро и они улеглись спать. Нюкса залез на печку, а мужчина устроился на широком диване недалеко от входа.

На этот раз сон начался с тумана. Рустам шёл по бескрайнему полю, где не было ни деревьев, ни неба — только серое марево, которое обволакивало его со всех сторон. Из тумана начали появляться тени. Сначала он не узнавал их, но потом понял — это его товарищи. Те, кто погиб в том здании. Их лица были бледными, глаза пустыми, но они смотрели на него, не произнося ни слова.

Один из них, его хороший друг с позывным “Пушкин”, сделал шаг вперёд. Его голос звучал глухо, как будто доносился издалека: "Ты сделал выбор. Но какой ценой?" Рустам хотел ответить, но слова застревали у него в горле. Он протянул руку, но тени начали растворяться в тумане. Последнее, что он услышал, был шёпот: "Ты не смог нас спасти. Но сможешь ли спасти других?"

Рустам проснулся с ощущением тяжести на груди. Он лежал, уставившись в потолок, освещенный солнцем из зашторенного окна. Нюкса уже куда-то ушел, оставив на столе печенье, кусочки белого хлеба и баночку с вареньем из лесных ягод. Чайник, с уже заваренным чаем, был еще теплый. "Они погибли из-за меня, — подумал он, быстро позавтракав. — Я должен искупить свою вину".

— Ну что, служивый, работа не ждет? — усмехнулся старик, сидевший на крыльце.

Рустам кивнул, поблагодарив за ночлег и еду, и принялся за работу. Мужчине было приятно размяться, махая топором. Мышцы давно не испытывали подобных нагрузок. Последнее время он больше ходил по “пересеченной местности”, как сказали бы на службе. Нюкса вытащил старое радио и во дворе заиграли местные ансамбли, поющие на неизвестном Рустаму языке.

— Ты извини, если лезу не в свое дело, - начал старик, когда солнце уже перевалило за полдень, и мужчина сделал перерыв, — ты ночью про друзей там что-то говорил, извинялся перед кем-то…

— Это ты извини, — смутился Рустам, — отвык я ото сна не в палатке, когда рядом кто-то есть. Просто прошлое бежит за мной.

— Да это ничего! — замотал руками Нюкса. — Многие из нас бегут от чего-то, я вот сам, например, тоже убежал. Убежал от воспоминаний, от тех мест, которые напоминали о…

— Ты извини, Нюкса, но давай не будем об этом. - остановил старика мужчина. — Прошлое есть прошлое.

— Да без проблем! Я скорее про то, что ты всегда можешь остаться тут. Дома тут есть пустые, восстановить поможем. А сам то ты крепкий, вон какие мышцы, по лесу ходить способен.

— Благодарю, но не могу. Каждый раз, когда я останавливаюсь, то все становится…сложнее.

— Ну как знаешь, — Нюкса хлопнул себя по коленям и поднялся с крыльца, — но предложение всегда будет в силе!

Старик пошел в дом, а Рустам после перерыва осматривал следующее задние, когда к забору подошла высокая худая женщина, по виду за шестьдесят.

— Здравствуйте! А николай у себя? — обратилась она к мужчине.

— Здравствуй, Маша! Что случилось? — Нюкса высунулся из окна.

— Коля здравствуй! — в голосе женщины чувствовалась тревога — Тут дело такое, Нюра утром ушла в лес, за травками, а вот уже сколько время, а ее все нет.

— Ну и ладно, она же лес знает лучше всех нас вместе взятых!

— Ой Коля, помнишь, что Айпи говорил? Дикие звери тут к людям выходят, несколько людей уже пропало, а вдруг с ней что произойдет?

— Ну и что ты предлагаешь? Как мы с тобой ее искать будем? — ответил старик.

— Я могу сходить, если скажете куда. — вмешался Рустам.

Старики переглянулись, Мария быстро заговорила:

— Да тут недалеко! С края деревни течет ручей с холма. Вот по нему наверх иди, минут двадцать, максимум тридцать. Там полянка будет, точно не пропустишь ее, она полукругом будет, вот это полянка Нюры. Помоги, пожалуйста, а? И так чертовщина всякая происходит, а тут еще и это. Пирогов напеку, наливку поставлю взамен.

Рустам кивнул и быстро умывшись, собрался в путь. С собой он захватил Сайгу и две обоймы в подсумках. Рюкзак, доверяя Нюксе, он оставил в деревне. Рустам не успел заметить, как поселение скрылось за деревьями и вокруг него вновь была тайга.

Лес вокруг Рустама был тихим, но не спокойным. Воздух, наполненный запахом хвои и сырой земли, казался густым, как будто сама природа затаила дыхание. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотистые тона, но Рустам не спешил останавливаться. Он шёл по едва заметной тропе, которая шла вдоль ручья, и время от времени останавливался, чтобы прислушаться. Лес вокруг него был странно безмолвен — ни пения птиц, ни шороха зверей. Только редкий шелест листьев, когда ветер пробивался сквозь густые кроны.

Он уже должен был выйти на полянку, о которой говорила Мария, как вдруг услышал шум. Сначала это был едва уловимый треск веток, но потом добавилось тяжёлое, прерывистое дыхание. Рустам мгновенно насторожился. Его рука потянулась к карабину, а глаза начали быстро осматриваться вокруг. Из-за деревьев показалась массивная фигура — медведь. Он был огромным, с густой бурой шерстью, но что-то в его движениях выдавало боль. Зверь хромал, и на его боку виднелась темная полоса, как у того зайца, который вышел к костру. Он был очень большой, но какой-то иссохший, шерсть местами отсутствовала. В проплешинах на коже виднелись черные пятна, а глаза заплыли такой же непонятной черной слизью.

Рустам замер. Медведь был истощен, но все еще опасен. Вдруг из-за дерева раздался крик. Это был женский голос, резкий и испуганный: "Не стреляй! Он не виноват!" Рустам повернул голову и увидел женщину. Она была одета в длинное платье, расшитое узорами, и меховую накидку. Ее лицо, обрамленное седыми волосами, выражало страх, но в глазах читалась решимость.

— Отойдите! — крикнул Рустам, не опуская карабина. — Он опасен!

Но женщина не послушалась. Она сделала шаг вперёд, протянув руку к медведю, как будто пытаясь его успокоить. Зверь зарычал, но не напал. Вместо этого он повернулся к женщине, и в его глазах Рустам увидел что-то, что заставило его замереть. Это была не злоба, а боль и страх.

— Он болен, — сказала женщина, не отводя взгляда от медведя. — Он не хочет нападать на нас, но чувствует сильную боль и очень напуган.

Рустам сжал карабин. Он понимал, что медведь может напасть в любой момент, но что-то в поведении женщины заставило его колебаться. В этот момент зверь сделал шаг вперёд, и Рустам понял, что времени на раздумья нет. Он поднял карабин и выстрелил в воздух. Грохот выстрела оглушил тишину леса. Медведь, оглушенный и напуганный, отступил и, рыча, скрылся в чаще.

Женщина обернулась к Рустаму. Её лицо было бледным, но в глазах читалась благодарность.

— Спасибо, — сказала она, дрожащим голосом. — Ты спас мне жизнь. Я в долгу перед тобой.

Рустам опустил карабин и внимательно посмотрел на неё. Она была невысокого роста, с лицом, изрезанным морщинами, но в её глазах светилась какая-то странная сила.

— Кто вы? — спросил он, все еще держа карабин под рукой, посматривая на лес.

— Меня зовут Нюргын, Нюра, — ответила женщина. — Я шаманка. А ты... ты не местный.

— Рустам, — коротко ответил он. — Мария и Нюкса послали меня проверить вашу полянку и найти вас.

— Даа, я уже как раз собиралась, как заметила его, - она указала в сторону, куда убежал медведь. — Я хотела собрать травы, но все они испорчены, нет смысла.

— Может, не будем тут просто так стоять? Косолапый ушел, но может и вернуться.

—Не вернется, — Нюра подняла с земли пустую корзинку, — он долго не протянет, пара дней, может неделю. Заляжет где-то в лесу и заснет навсегда.

Солнце уже начало клониться к закату и они поторопились обратно в деревню. Нюра молчала всю дорогу, указывая иногда на какие-то травки или видимые только ей вещи, говорила что-то на языке манси, охая при этом. Рустам было хотел у нее спросить про этого медведя, но услышал в ответ лишь: “Все потом!”.

Деревня встретила их тишиной. На улице у ворот Нюксы стоял сам старик и Мария, они что-то обсуждали, качая головой. Заметив Рустама и Нюру, оба быстрым шагом поторопились к ним.

— Нюрочка, мы беспокоились! — затараторила старушка. — Сами хотели пойти, да вот у нас тут помощник нашелся.

— Правильно что не пошли, — сказала шаманка, — медведь там был, вы бы ничего не сделали.

Мария и Нюкса одновременно ойкнули.

— Пристрелили? — спросил старик.

— Нет, припугнули. В медведе был кури, попортил его, лес тоже весь порченый: трава, земля и животные.

— Неужто из Черного Яра все прет? - Мария была очень напугана.

— Из Яра, да. Сьöд ты волнуется, кто-то беспокоит его.

— Ну, я, пожалуй, закончу у Нюксы и пойду дальше, — Рустам чувствовал, что мало что понимает из разговора.

— Нет, пойдем со мной. Поговорить надо. — шаманка смотрела снизу вверх в глаза мужчины.

Нюра провела Рустама к своему дому — небольшой избушке на краю деревни, которая казалась такой же древней, как и сама тайга. Дом был низким, с покосившимися стенами, но внутри царила удивительная атмосфера уюта и тепла. На полках стояли деревянные фигурки, вырезанные в форме зверей и духов, а в углу висел пучок сушеных трав, наполнивший комнату легким ароматом хвои и полыни. Рамочки с фотографиями были аккуратно развешаны по стенам вокруг.

Нюра предложила Рустаму сесть на деревянную лавку, покрытую шкурами, и налила ему чаю из трав. Чашка была старой, с потёртыми краями, но в её руках она казалась чем-то священным. Рустам взял чашку, чувствуя тепло, исходящее от неё, и сделал глоток. На вкус чай был горьковатым, но приятным, с легким послевкусием мяты.

— Спасибо тебе ещё раз, — сказала Нюра, садясь напротив. Её голос звучал тихо, но в нём чувствовалась сила. — Ты спас мне жизнь. Я в долгу перед тобой.

Рустам кивнул, но промолчал. Он чувствовал, что Нюра хочет сказать что-то важное, и ждал, пока она соберется с мыслями.

— Ты, наверное, заметил, что в наших краях что-то не так, — начала она, зажигая свечу в центре стола. — Люди пропадают, звери ведут себя странно. Это не просто совпадение. Это связано с Чёрным Яром.

Рустам нахмурился. Он уже слышал это название от Нюксы, но тогда не придал ему значения. Теперь же, сидя в этой странной избушке, он почувствовал, что за словами Нюры скрывается нечто большее.

— Чёрный Яр — это не просто деревня, — продолжила Нюра. — Это место, где открываются врата в Омöль, Нижний мир. Там, в глубине, лежит Сьöд ты — Чёрное озеро. Оно поглощает всё, что к нему приближается.

Рустам почувствовал, как холод, словно лезвие ножа, прошёлся по спине. Он хотел сказать, что это всего лишь легенда, но что-то в голосе Нюры заставило его замолчать.

— Омöль — это мир тьмы, — продолжала она. — Там живут духи, которые не принадлежат нашему миру. Они голодны, и их голод растет с каждым днём. Мэнкв, дух разрушения, уже здесь. Он вселяется в людей, превращая их в чудовищ. А Кури, духи-искусители, вытягивают всю силу из животных, а людей заставляют служить тьме.

Рустам молчал, пытаясь осмыслить её слова. Он хотел спросить, как всё это связано с ним, но Нюра, словно читая его мысли, продолжила:

— Ты не случайно оказался здесь, Рустам. Ты ищешь покоя, но покой не найдёшь, пока не столкнёшься с тем, от чего бежишь. Черный Яр — это не только угроза. Это испытание. И тебе придётся сделать выбор.

Она замолчала, давая ему время подумать. Рустам отпил чаю и посмотрел на неё. Её лицо было спокойным, но в глазах читалась печаль.

— Почему ты рассказываешь мне это? — спросил он наконец.

— Потому что ты можешь остановить это, — ответила Нюра. — Ты сильный, Рустам. Но сила — это не только мышцы и оружие. Это ещё и готовность смотреть в лицо своей тьме.

Рустам вздохнул и поставил чашку на стол. Он не знал, верить ли ей, но что-то в её словах задело его. Лес вокруг деревни, тишина, странные символы — всё это было слишком реальным, чтобы быть просто сказкой.

— Спасибо за предупреждение, — сказал он наконец. — Я подумаю над этим.

Нюра кивнула и улыбнулась, но в её глазах читалась печаль. Она знала, что Рустаму предстоит пройти через многое, и надеялась, что он сможет сделать правильный выбор.

— Тут не о чем думать, — шаманка вздохнула, — ты столкнешься с этим несмотря на свое желание!

Откуда-то снаружи послышался звук автомобиля, дверь в дом приоткрылась и в комнату вошел невысокий мужчина в полицейской форме.

—Теть, Нюр, привет! - начал полицейский, но, увидев Рустама, у которого за спиной висела Сайга, выпрямился и серьезным тоном продолжил. — Участковый, Старший сержант Сергей Тарасов…

— Айпи, хватит! Этот человек, Рустам, спас меня от медведя сегодня! — остановила вошедшего Нюра. — Дай нам пару минут, обожди на улице.

— Теть Нюр, я просто…—начал было Айпи, но встретив суровый взгляд шаманки, извинился и вышел.

— Жестко вы с представителем власти. — Рустам улыбнулся.

— Представитель власти…Помню его с пеленок, племянник мой. Опять за сбором для жены своей пришел. Видимо третьего хотят заводить, а без травки этой у нее проблемы… — Нюра достала портсигар, украшенный затейливыми узорами, достала сигарету и прикурила от свечи.

— Так о чем еще вы хотели еще со мной поговорить?

— Да, поговорить. — шаманка стряхнула сигарету в небольшую пепельцу на столе, с гравировкой “НИИ Геодезии и Природных ресурсов 120 лет”. — Ко мне тут иногда заезжают люди, особенно те, кто хочет просветиться. Ничего серьезного, просто сейчас это модно, видимо. Но несколько месяцев назад приезжал один странный человек, мой бывший коллега, можно сказать.

— Тоже шаман? — Рустам усмехнулся.

— Нет, еще по одному месту, где я работала до всего этого, — Нюра обвела комнату рукой, — в одном НИИ работали, еще в советские времена.

Нюра встала, сняла со стены фоторамку и положила стол. На фото была группа людей в походной одежде, они стояли на фоне полуразваленных домов. Впереди стояло двое - мужчина и женщина.

— Это я и Егор Селиванов, коллега, можно сказать. Вместе ходили сначала по Пермскому Краю, а потом и тут в Коми, — пояснила женщина, — Мы вообще были больше по ресурсам и полезным ископаемым, собирали информацию, далее передавали геологам, но тут набрели на это место - Черный Яр.

Нюра затушила сигарету и закурило новую, продолжив:

— Эта деревня с конца семнадцатого века тут, и с тех самых пор про нее много нехорошего говорят. Тогда давно, когда гонения на староверов начались, сюда их много приехало, земли далекие, людей мало. Поселились они там, где место Омöль было. Случайно ли это произошло, или специально так решили, руководствуясь чем-то, сейчас уже неизвестно. Там и раньше то место гиблое было, а после того, как люди поселились, так вообще временами чертовщина начала происходить. То, что происходит сейчас, уже было до того, но так или иначе прекращалось. Саму деревню несколько раз забрасывали, а потом вновь перестраивали или заселяли, но она всегда приходила в упадок и полное запустение.

— Так, а при чем тут вы со своими коллегами? — Рустам все еще не до конца понял сути.

— А вот при чем. Из всех людей, что на фото были, только мы с ним вдвоем в живых остались. Все остальные, в течении нескольких лет, после того как случайно нашли деревню, так или иначе погибли: болезнь, сердечный приступ, кто-то вообще засыпал и не просыпался. Но самое интересное в другом - если со мной еще понятно было все, с рождения некоторый дар имелся, то вот у Егора ничего такого не было, а он остался жив. После этого он просто загорелся желанием исследовать эти места - читал архивы, разбирал дела, так или иначе связанные с ним. Потом был развал Союза, мы разбежались и не виделись все эти годы. Я как раз тогда вернулась в родные края и осела тут.

— Получается, что тот странный мужчина, о котором говорил Нюкса, которого ты прогнала, и был тем коллегой? — предположил Рустам.

— Да, это был и он. И он, в отличии от меня, постарел всего на несколько лет. Располнел, полысел немного, но ему точно не дашь “за семьдесят”, как мне.

— Почему же вы прогнали его?

— А спрашивал он как раз про Темный Яр, про то, как найти его. Сам разузнал про Омöль и Сьöд ты, про кури, духов темных, и Мэнкв или Вöрса, это разные имена, суть которых примерно одна - ужасный дух, которого часто связывают с хаосом и разрушением. Я сразу поняла, что он зачем-то хочет найти то проклятое место. С ним еще был его подручный - Гром, кажется. Не думаю, что это его настоящее имя, но Селиванов так его называл. Здоровый такой, больше тебя, а глаза, словно у медведя бешеного.

— А в чем проблема найти ту деревню, если вы уже там были?

— А в том, что ее просто так не найти. Открывается она и пропускает людей сквозь тайгу только тогда, когда Омöль выходит в наш мир, а это всегда сопровождается ужасными последствиями: мор, болезни, долгие зимы, которые не прекращаются годами.

— Звучит, словно начнется апокалипсис или конец света.

— Ну нет, такое уже бывало, и концов никаких не наступало, но вот людей погибало всегда очень много и не только в этих краях.

Нюра замолчала и в комнате повисла тишина. Руслан уже собирался что-то сказать, но шаманка его опередила:

— А при чем тут ты, в таком случае? А при том, что ты - заблудшая и сломанная душа. Я вижу, как призраки прошлого следуют за тобой. Ты и сам это все знаешь и видишь каждую ночь, они преследуют и жаждут мести. Это не просто чувство вины или скорбь, это не просто психологическая травма человека, который вернулся с войны. Внутри тебя тоже есть некие силы или способности, но они же могут быть и проклятием. Ты ведь пришел сюда из-за этого, ты ищешь покоя и знаешь, что только одно может прекратить твои мучения. Таких людей и манит к себе Омöль и такой человек, рано или поздно, дойдет до него.
Рустам услышал то, что носил в себе долгое время, сейчас он сидел потрясенный тем, что эти чувства и ношу видит кто-то еще.
— То есть, ты хочешь сказать, что куда бы я не пошел, то приду к этой Омöль?

— Именно.

— И что мне сделать, когда дойду до места? Как то его закрыть, или может бросить какое-то волшебное кольцо в это озеро?

— Это не фэнтези сказочное, — шаманка нахмурилась, — тебе никто не скажет, что именно ты должен будешь сделать, ты это поймешь уже на месте.

Они просидели так еще какое-то время, молча глядя друг на друга.

— Ну, спасибо за информацию, — сказал Рустам, поднимаясь с лавки, — но скажу честно, я не знаю, что делать со всем этим.

— Решай сам. Ты спас меня, а я обязана была тебя предупредить. Ты главное помни одно: этого не избежать, а успокоиться ты сможешь лишь после того, как освободишься.

На улице уже стемнело, Айпи стоял с Нюксой у входа в дом, ожидая Рустама.

— Вы там закончили? — спросил участковый, затягиваясь сигаретой.

— Да, думаю да. — Рустам оглянулся на дверь Нюры.

— Чего вы там так долго то?

— Айпи, а ты не лезь, куда не нужно, — прокряхтел Нюкса, — если долго говорили, значит так надо!

— Дядь Коль, меня зовут Сергей, — засмущался полицейский, — Айпи меня только тетя и мама называют.

— Это в городе ты Сергей, а тут, в родных местах, ты Айпи.

— Кстати, Рустам, если не ошибаюсь? — Айпи обратился к мужчине, — Дядя Коля говорил, что вы по лесу долго ходили, а не видели ли вы никаких следов костров или чего-то такого?

— Нет, не видел. От самой Ухты иду и только пару полянок попадалось, и то у города. А кого ищете?

— Да, — участковый затушил сигарету и сплюнул под ноги, — за несколько недель уже человек десять ушли в лес и не вернулись. При том не только грибники или туристы, а все подряд - молодые и старые, женщины и мужчины. Тут даже недалеко из дома малютки девочка пропала. Вышли погулять группой, а потом пропала. Такие дела вот, имейте в виду, если что.

Полицейский, закончив говорить, поднялся на крыльцо, постучался в дверь шаманки и вошел в дом, а Нюкса с Рустамом пошли в дом к старику.

Ночь пролетела быстро.

На этот раз Рустам во сне видел тайгу с высоты птичьего полета. Откуда-то с севера на лес двигалась тень, будто тьма надвигается, поглощая деревья и реки. Из этой тьмы тянутся к небу черные столбы, словно темная жидкость из земли поднимается в небеса.

Рустам чувствовал сильный, могильный холод и страх, но кричать не мог. Все его тело парализовало, а рот будто слипся. Невидимые иглы впивались в его кожу, доставая до самых костей. Боль была такой сильной, что у мужчины на глазах выступали слезы. Где-то внизу, из леса, появилась огромная воронка прямо под ногами Рустама. Она поднималась все выше, пытаясь дотянуться до мужчины.

Мужчина закричал и открыл глаза. Рука шарила где-то сбоку, пытаясь нащупать Сайгу, его лицо заливал холодный пот. Солнце уже во всю светило в окна, растворяя ночной кошмар. Нюкса уже стоял в дверях, застав бурное пробуждение Рустама:
—Проснулся, служивый? — сказал он, расставляя на столе пирожки и чайник с чаем. — Тебе тут Маша подарок передала, еще горячие! Большие - с мясом, маленькие - с брусникой.

Мужчина проснулся и помотал головой.

—Опять кошмары?

—Да, я и не помню ночей без них.

—Бывает, — Нюкса сел за стол, — Нюра рассказала мне о твоей беде, понимаю, почему нигде оставаться не хочешь. Но это ничего, ведь у каждого своя дорога, а тут тебе всегда буду рады. Просто знай это.

Рустам с Нюксой позавтракали, старик опять рассказывал про свою жизнь и внуков, по его словам, обещали приехать до зимы. Несмотря на то, что ему достаточно было звонков от своей семьи, было видно, что он по ним скучает и беспокоится. Мужчина почувствовал некоторую зависть, ведь он, за всю свою взрослую жизнь, ни разу не испытывал подобное. Была и забота о товарищах, и беспокойство за друзей на вылазках, но ощущение, когда тебе необходимо защищать свою семью было для него чем-то неведомым.

Мужчина вышел из деревни. Воздух был свежим, но в нём чувствовалась какая-то тяжесть, как будто сама природа затаила дыхание. Он остановился у крайнего дома и, оглядываясь на покосившиеся дома, на дым, поднимающийся из труб, на пустые улицы, где сейчас не было ни души. Деревня казалась ему спокойной, словно застывшей во времени, но он не стал задерживаться. Повернувшись спиной к домам, он шагнул в лес.

Тайга встретила его тишиной. Не той тишиной, которая бывает перед рассветом, когда природа только просыпается, а какой-то мертвой, неестественной. Даже ветер, который обычно шелестел листьями, теперь казался приглушенным, словно боялся нарушить это безмолвие. Рустам шёл вперёд, его шаги были лёгкими и бесшумными, как у зверя, привыкшего к охоте. Но внутри он чувствовал напряжение, которое не мог объяснить.

Он думал о рассказе Нюры. О Чёрном Яре, о Сьöд ты, о духах, которые, по её словам, пробуждались в этих лесах. Слова шаманки звучали как сказка, но что-то в них задело его. Может быть, это было ее спокойствие, ее уверенность в том, что она говорила правду. Или, может быть, это был сам лес, который казался таким странным, таким... чужим.

Рустам попытался отогнать эти мысли. Он не верил в духов и легенды. Он верил в то, что видел своими глазами, в то, что мог потрогать руками. Но даже он не мог отрицать, что в тут что-то было не так. Деревья стояли слишком близко друг к другу, их ветви сплетались в плотный навес, сквозь который едва пробивался свет. Земля под ногами была мягкой, как будто её давно никто не тревожил, а воздух был наполнен запахом гнили и сырости.

Он шёл вперёд, не зная, куда именно направляется. Нюра сказала, что Чёрный Яр находится где-то в глубине леса, что мужчина сам встретит его, так или иначе. Ему было всё равно. Он просто шёл, потому что не мог оставаться на месте. Каждый раз, когда он останавливался, прошлое нагоняло его, и он снова видел лица своих товарищей, слышал их голоса, чувствовал их обвиняющие взгляды.

—Ты сделал выбор, — шептали они. — Но какой ценой?—

Рустам сжал кулаки и ускорил шаг. Он не хотел думать об этом. Он не хотел думать ни о чём. Ему нужно было просто идти вперёд, пока не найдёт то, что ищет. Или пока не поймёт, что искать нечего.

Лес вокруг него становился всё гуще. Деревья стояли так близко друг к другу, что между ними едва можно было пройти. Ветви сплетались над головой, образуя плотный навес, сквозь который едва пробивался свет. Рустам шёл, не обращая внимания на царапины, которые оставляли на его коже острые ветки. Он привык к боли. Она была частью его жизни.

За деревьями мужчина увидел просвет, словно там была просека. Рустам замедлили шаг и пригнувшись, медленно двинулся вперед. Это была старая дорога, которая уже было начала зарастать молодой порослью, но кто-то очищал ее, приспосабливая для движения. Мужчина вернулся в лес, приготовив карабин. Тут проезжали люди, при том недавно, следы от протектора были разные, и судя по всему, ехали в обе стороны. Полагаясь на какое-то внутреннее чутье, Рустам двинулся дальше.

Мужчина шел осторожно, стараясь не шуметь и не поднимать высоко ноги, чтобы не придавливать траву. У него сразу возникло чувство, которое он не испытывал со времен, когда они с командой шли на очередное задание. “Обнаружить и ликвидировать”, или, как позже стали говорить - “обезвредить”. Обычно у них была и разведка и прикрытие, но сейчас он был один, в полном одиночестве против… С чем ему предстоит встретиться, впрочем, Рустам не знал, но это и раньше не было проблемой.

Лес становился всё гуще, словно сама природа пыталась остановить мужчину. Ветви деревьев сплетались над головой, образуя плотный навес, сквозь который едва пробивался свет. Воздух был тяжелым, наполненным запахом сырости и гнили. Рустам шёл осторожно, как на задании, каждый шаг был выверен, каждое движение — расчетливо. Его глаза сканировали окружающее пространство, а рука не отпускала карабин. Он чувствовал себя так, будто снова был на операции, где всё идет не по плану.

Между деревьями мелькали тени. Сначала он думал, что это просто игра света, но потом увидел их яснее. Это были его товарищи — те, кого он оставил на последнем задании. Они стояли среди деревьев, их лица были бледными, а глаза пустыми. Они не говорили ни слова, только смотрели на него, и в их взглядах читалось обвинение.

— Ты сделал выбор, — шептал один из них, его голос звучал как эхо. — Но какой ценой?

Рустам сжал кулаки и ускорил шаг. Он не хотел видеть их. Он не хотел вспоминать. Но тени не исчезали. Они шли за ним, словно призраки, которые не могли найти покоя.

— Ты не смог нас спасти, — сказал другой, его голос был тихим, но пронзительным. — Но сможешь ли спасти других?

Рустам закрыл глаза на мгновение, пытаясь отогнать видения. Когда он открыл их, тени исчезли, но напряжение осталось. Лес вокруг него казался ещё более враждебным, словно сама природа отвернулась от него.

Он продолжал идти, пробираясь сквозь заросли. Ветви царапали его лицо и руки, но он не обращал на это внимания. Боль была привычной, она напоминала ему о том, что он ещё жив. О том, что он может идти вперёд, даже если прошлое тянет его назад.

Внезапно лес расступился, и Рустам вышел на поляну. Она была круглой, как будто её вырезали из леса ножом. В центре поляны стояли дома — старые, покосившиеся, с тёмными окнами, которые смотрели на него, как пустые глазницы. Это был Чёрный Яр.

Рустам остановился на краю поляны, чувствуя, как холод пробегает по спине. Деревня казалась мёртвой, но он знал, что это не так. В воздухе витало что-то зловещее, словно сама тьма наблюдала за ним.

Он сделал шаг вперёд, и в этот момент его охватило странное чувство. Он снова был на задании, как в те дни, когда служил. Снова выполнял приказ, хотя теперь этот приказ исходил только от него самого. Снова шёл к цели, не зная, что ждёт его впереди. Но теперь он был один. Никто не прикрывал его с флангов, никто не подавал команды. Он был сам по себе, и это заставляло его чувствовать себя уязвимым.

Рустам подошёл к ближайшему дому и заглянул в окно. Внутри было темно, но он разглядел обрывки ткани, разбросанные по полу, и следы копоти на стенах. Кто-то жил здесь, но давно. Или, может быть, никто не жил, а только приходил.

Он обошел дом и увидел следы на земле — свежие, оставленные не больше часа назад. Это были отпечатки ботинок, но не охотничьих, а городских, с глубоким протектором. Рустам нахмурился. Что за люди ходят в таких ботинках по тайге?

Он двинулся дальше, к центру деревни. Там стоял самый большой дом, его крыша была покрыта мхом, а стены покосились от времени. Рустам подошёл к двери и толкнул её. Она скрипнула, но открылась. Внутри было темно, но он разглядел следы недавнего присутствия: костёр, который ещё тлел, и пустые консервные банки, разбросанные по полу.

Рустам почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он снова был на задании. Снова выполнял приказ. Но теперь он не знал, кто враг, а кто друг. Он не знал, что ждёт его впереди. И это заставляло его чувствовать себя живым.

Он вышел из дома и огляделся. Лес вокруг деревни казался ещё более мрачным, чем раньше. Ветви деревьев сплетались над головой, образуя плотный навес, сквозь который едва пробивался свет. Рустам почувствовал, как что-то смотрит на него из глубины леса. Он повернул голову и увидел тени, которые мелькали между деревьями. Это были его товарищи. Они смотрели на него, но не говорили ни слова.

— Ты сделал выбор, — шептал один из них. — Но какой ценой?

Он подошёл к краю деревни и увидел тропу, которая вела вглубь леса. Она была узкой, едва заметной, но Рустам сразу понял, что её протоптали люди. Он сделал шаг вперёд, чувствуя, как напряжение нарастает. Лес вокруг него казался ещё более враждебным, словно сама природа отвернулась от него.

Рустам замотал головой и ускорился. Он шёл вперёд, потому что не мог оставаться на месте. Каждый раз, когда он останавливался, прошлое нагоняло его, и он снова видел лица своих товарищей, слышал их голоса, чувствовал их обвиняющие взгляды.

—Ты сделал выбор, — голоса появлялись в его голове. — Но какой ценой?

Тропинка внезапно оборвалась у какого то строения, похожему на землянку, только в разы выше - почти два человеческих роста. Было похоже, как если бы какой то сарай закидали землей и на нем уже поросла трава, превратив его в холм. На самом верху росло большое, почти в три обхвата дерево, похожее на сосну. Оно было серым и иссохшем, искривленным, будто гравитация не давала ему расти ввысь.

Шепот прекратился, оборвавшись внезапно, как только Рустам остановился перед большой массивной дверью. Она была сколочена из толстых досок, почерневших от времени, а её поверхность покрывали глубокие трещины, словно шрамы. Часть строения, не скрытая землёй, была сложена из огромных валунов, подогнанных друг к другу с такой точностью, что между ними не просунуть даже лезвие ножа. Рустам потянул за массивное железное кольцо, но дверь не поддалась. Она была неподвижна, словно её удерживала невидимая сила. Замочной скважины или навесных замков видно не было, и это лишь усиливало ощущение, что это место не хочет, чтобы его тревожили. По крайней мере пока.

Обойдя холм вокруг, Рустам решил вернуться в Чёрный Яр. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотистые тона, а оставаться здесь ночью он не собирался. Лес вокруг него становился всё темнее, и тени, которые раньше казались безобидными, теперь выглядели угрожающе.

Темнота наступала с пугающей скоростью. Казалось, что за несколько минут прошли часы. Рустам выбрал дом, стоящий чуть поодаль от тропинки, и зашёл внутрь. Воздух был тяжелым, наполненным запахом тлена. Пол был покрыт толстым слоем пыли, на нем валялись старые тряпки и обломки мебели, разбитой много десятилетия назад. У дальней стены он заметил лестницу, ведущую на чердак. Её ступеньки были изъедены временем и скрипели при малейшем прикосновении.

Рустам медленно поднялся на чердак, стараясь не наступать на самые хрупкие доски. Пол под ногами хрустел, и он знал, что любая лишняя нагрузка могла проломить его. Падение было бы недолгим, но приземлиться на перевернутые стулья с торчащими гвоздями — удовольствие сомнительное. На чердаке было темно, и Рустам включил фонарик. Луч света выхватил из тьмы старые ящики, обрывки ткани и паутину, свисающую с потолка.

Окошко на чердаке выходило на центр деревни, а небольшая дыра в крыше открывала вид на тропинку, ведущую в лес. Это было идеальное место для наблюдения. Рустам осмотрелся, оценивая обстановку. Теперь оставалось только обезопасить себя на случай, если ночью появятся незваные гости. Он знал, что в этом месте нельзя быть слишком осторожным.

Рустам нашёл в углу чердака старые доски и обрывки ткани. Он аккуратно сложил их вокруг своего укрытия, создав барьер, который скрывал его от посторонних глаз. Сверху он набросал слой пыли и мусора, чтобы место выглядело заброшенным и нетронутым. Тёмная ткань сливалась с тенями, и даже при ярком лунном свете его укрытие было почти незаметным.

Под иссохшими досками чердака, он подвинул несколько сломанных стульев и часть стола, соорудив своеобразную ловушку для того, кто упадет сверху. Мужчина постарался стереть следы на полу, еще раз проверил, чтобы ни одна щель не выдавала его присутствия, и только тогда позволил себе расслабиться.

Рустам закрепил ПМ за поясом, перепроверил свою Сайгу и лег у окна на чердаке. Луна, пробиваясь сквозь сплетенные ветви деревьев, освещала деревню. Глаза защипало, мужчину начало клонить в сон. Еще раз бросив взгляд на деревню и лес, Рустам начал засыпать.

На этот раз сон привёл его в Чёрный Яр. Деревня выглядела ещё более зловещей, чем в реальности. Дома стояли покосившиеся, их окна похожи на пустые глазницы. Из-под земли доносился гул, как будто что-то огромное двигалось в глубине.

Рустам шёл по деревне, и из домов начали выходить тени. Это были его погибшие товарищи, мирные жители, даже цели, которых он ликвидировал - все были здесь. Они смотрели на него, но не говорили ни слова. Внезапно откуда-то из-под земли донёсся шёпот: "Ты уже давно служишь тьме. Я благодарен за все подношения". Рустам попытался отступить, но тени окружили его, и он почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он падал в темный провал, внезапно разверзшийся под ногами. Вокруг него кружились тени и голоса, которые шептали: "Ты не сможешь убежать".

Мужчина проснулся, стряхивая с себя остатки дремы, у него оставалось ощущение падения куда-то вниз, в темное и холодное место. Глаза щипало, а в носу забилась пыль, окружавшая Рустама повсюду.

Он бросил взгляд в окно и мгновенно пришел в себя. На площади собрались люди. Они стояли в круг, их фигуры освещались тусклым светом фонарей и факелов. Свет дрожал, отбрасывая длинные тени на землю, и создавал странную, почти мистическую атмосферу. Среди собравшихся были и взрослые, и несколько детей. Их лица были скрыты в полумраке, но Рустам почувствовал, что они напряжены, словно ожидали чего-то важного.

Внезапно дверь одного из домов распахнулась, и оттуда вышел высокий и массивный мужчина, чье тело казалось еще больше в свете факелов. Это тот самый здоровяк Гром? За ним, словно тени, вышли пятеро пленников: трое мужчин, женщина и девочка. Их руки были связаны перед собой, а головы опущены. Они шли цепочкой, медленно, словно каждый шаг давался им с трудом.

Рустам вспомнил картинки из книг и журналов, которые описывали работорговлю. Пленные мужчины, опустив голову, шли один за другим на рабский рынок. Эта сцена была слишком похожей, и от этого становилось ещё страшнее. Трое мужчин покачивались, их ноги подкашивались, словно они были на грани истощения. Женщина, одетая в синие джинсы и фиолетовую ветровку, шла чуть впереди, а маленькая девочка жалась к ней, как будто пытаясь спрятаться от всего этого ужаса.

Здоровяк подтолкнул пленников в центр круга, и они встали на колени. Рустам почувствовал, как в груди закипает гнев. Он не знал, кто эти люди и почему они здесь, но он не мог просто стоять и наблюдать. Его рука сжала карабин, а глаза сузились, оценивая обстановку. Он не видел в руках этих людей какого-либо оружия, но выскакивать на них сейчас было сродни самоубийству. Мужчина слишком хорошо помнил те случаи, когда безобидные с виду мирные жители могли превратиться в вооруженных противников.

В этот момент из толпы вышел низкорослый и полный мужчина. Его фигура была менее внушительной, чем у здоровяка, но в его движениях чувствовалась власть. Он поднял руку, и шепот толпы стих. Начал говорить, его голос звучал громко и торжественно, но до Рустама доносились лишь отдельные слова: "После долгих поисков… Вечная Бездна... жертвы... очищение… дары…". Неужели это был тот, про кого говорила Нюра, Егор Селиванов?

Рустам не мог разобрать всё, что говорил бывший коллега шаманки, но по интонации понял, что это было что-то важное. Собравшиеся слушали его, затаив дыхание, они стояли, немного покачиваясь, в такт его словам.

Рустам почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Он знал, что должен действовать. Но как? Он был один против толпы, и у него не было времени на долгие раздумья. Его глаза остановились на девочке, которая всё ещё жалась к женщине. Её лицо было бледным, а глаза, казалось, полны слёз. Рустам сжал кулаки.

Процессия людей медленно двинулась в лес. Пленники, окруженные плотным кольцом, шли в центре, подгоняемые Громом. Их фигуры постепенно растворялись в темноте, сливаясь с тенями деревьев. Рустам знал, что они направлялись к холму, который он обнаружил ранее. Его сердце сжалось от бессилия — он не мог просто так вмешаться, не зная, сколько их и какие у них планы.

Когда последние фигуры скрылись в лесу, от толпы отделилась небольшая группа — двое взрослых и мальчик лет десяти. Мальчик что-то сказал родителям, и те кивнули, направившись к дому, где скрывался Рустам. Мальчик побежал вперёд, явно торопясь справить нужду, а родители шли за ним, разговаривая между собой.

Рустам замер, прижавшись к стене на втором этаже. Он слышал, как мальчик обошел дом, а его родители остановились у входа. Женщина осталась в дверях, наблюдая за ребёнком, а мужчина, двинулся к лестнице. Его шаги были осторожными, но уверенными. Рустам понял, что мужчина что-то заподозрил — возможно, заметил следы или услышал шорох.

Мужчина поднимался по лестнице, его шаги становились всё ближе. Рустам прижался к стене, его дыхание было почти бесшумным. Он знал, что должен действовать быстро и тихо. Когда мужчина появился на втором этаже, Рустам двинулся. Его рука сжала рукоять ножа, и одним резким быстрым движением вогнал лезвие чуть ниже шеи. Схватив обеими руками за ворот, Рустам затащил мужчину наверх.

Женщина, стоявшая в дверях, почувствовала неладное, заметив пропажу супруга.. Она позвала мужа, но ответа не последовало. Недолго думая, она вошла в дом и направилась к лестнице на второй этаж. Рустам уже ждал её. Он знал, что не может оставить свидетелей. Его движения были быстрыми и точными. Как только в проходе появилась ее голова, он со всей силы ударил ножом в основание шеи, прикрывая ее рот ладонью.

Когда всё закончилось, Рустам замер, прислушиваясь. В доме было тихо, только слышалось лёгкое шуршание внизу. Он осторожно ступил на лестницу, его ноги двигались сами по себе, словно он всё ещё был в том состоянии, где не думал, а только действовал. В дверном проеме он увидел мальчика. Тот стоял, его глаза были широко раскрыты от ужаса. Он видел всё.

Рустам почувствовал, как его сердце сжалось. Он не хотел этого. Он не хотел, чтобы мальчик видел, как умирают его родители. Но теперь было слишком поздно. Мальчик стоял, не двигаясь, его лицо было бледным, а глаза полны слёз.

Движения Рустама были отточены десятками операций, где ему приходилось действовать быстро, не думая. Его рука с ножом напряглась, мышцы сжались, словно пружина. Следующим движением он метнул клинок. Лезвие вонзилось в лицо мальчика с тихим, почти незаметным звуком. Маленькая фигура качнулась, из открытого рта вырвался приглушенный скрип, и, покачнувшись, она опала на землю.

Рустам стоял, не двигаясь. Его рука всё ещё была вытянута вперед, как будто он не мог поверить в то, что только что произошло. В доме стало тихо. Слишком тихо. Даже ветер за окном, казалось, замер, словно сама природа была в шоке от того, что только что произошло.

Он медленно опустил руку и подошёл к мальчику. Его тело лежало на полу, лицо было искажено от боли и страха. Рустам почувствовал, как в груди поднимается ком. Он не хотел этого. Он не хотел убивать ребёнка. Но он знал, что не мог оставить свидетеля. Это было частью его работы. Частью его жизни. Частью того, что он всегда ненавидел, но не мог избежать.

Рустам опустился на колени рядом с мальчиком. Его рука дрожала, когда он опустил его веки. Он не мог смотреть на это лицо. На эти глаза, которые всего несколько минут назад были полны жизни. Теперь они были пустыми, как и всё вокруг.

Он сидел так несколько минут, не в силах пошевелиться. Его мысли были хаотичными, как будто его разум пытался убежать от реальности. Он снова видел лица своих товарищей, слышал их голоса, чувствовал их обвиняющие взгляды.

—Ты сделал выбор, — шептали они. — Но какой ценой?—

Рустам пришёл в себя, словно вынырнув из глубокой воды. Всё произошло так быстро, что он едва успел осознать, что сделал. Его тело действовало на автомате, как будто кто-то другой управлял им. Холодный расчёт, рефлексы, отточенные годами службы, — всё это сработало без участия его сознания. Но теперь, когда адреналин начал отступать, он понял, что только что убил троих и даже не заметил этого. Одним из них был ребёнок.

Мужчина сжал кулаки и поднялся на ноги. Он знал, что не может оставаться здесь. Он знал, что должен идти вперед. Но куда? Куда можно пойти после того, что он только что сделал?

Он вернулся на чердак, взял рюкзак и карабин и вышел из дома. Ночь была холодной, но он не чувствовал холода. Его тело было словно онемевшим, как будто он больше не принадлежал себе. Он знал, что должен двигаться, должен что-то делать.

— Слишком много смерти я принес в этот мир. Слишком много, — говорил он вслух, — Я должен спасти их, должен! Любой ценой.
— Даже ценой своей жизни? — прозвучал в голове чей-то шепот.

Рустам вышел на тропинку и направился в сторону холма. Лес вокруг него казался мёртвым, словно сама природа отвернулась от него. Ветви деревьев сплетались над головой, образуя плотный навес, сквозь который едва пробивался свет луны. Воздух был тяжелым, наполненным запахом сырости и гнили. Рустам шел медленно, его шаги были бесшумными, но каждый звук, каждый шорох заставлял его настораживаться.

Между деревьями мелькали тени. Сначала он думал, что это просто игра света, но потом увидел их яснее. Это были его товарищи — те, кого он оставлял в горячих точках ради выполнения задачи. Они стояли среди деревьев, их лица были бледными, а глаза пустыми. Они не говорили ни слова, только смотрели на него, и в их взглядах читалось обвинение. Среди теней он увидел и других — мирных жителей, которые погибли по ошибке. Женщина с ребёнком на руках, старик, смотрящий на него с укором, подросток, который просто оказался не в том месте и не в то время. Их лица были такими же реальными, как и лица его сослуживцев. А ещё были те, кого он ликвидировал по заданию. Мужчины, женщины, иногда даже дети. Их глаза смотрели на него без осуждения, но с вопросом: "Зачем? Почему?"

— Ты сделал выбор, — шептал один из них. — Но какой ценой?

Когда он подошел к холму, то увидел, что вход был открыт. Массивная дверь, которая раньше казалась неподвижной, теперь стояла распахнутой, словно приглашая его войти. Рустам остановился на мгновение, чувствуя, как холод пробегает по спине. Он знал, что должен идти вперёд, но что-то внутри него сопротивлялось. Двигаться с рюкзаком было бы слишком неудобно, особенно в узких проходах. Он оставил его в тени, прикрыв ветками, чтобы не бросался в глаза. Из нижнего отделения рюкзака он достал два свертка, аккуратно завернутых в ткань. Развернув их, он увидел две гранаты Ф1 — старые, проверенные, его Ultima ratio. Крайняя мера. Рустам положил их в подсумок на поясе, почувствовав их вес. Они были его последней надеждой, если всё пойдёт не так.

Он сделал шаг вперёд и вошёл в подземелье. Стены были сложены из камня, огромных валунов, подогнанных друг к другу с невероятной точностью. Местами были деревянные балки, поддерживающие стены, но они уже иссохлись и выглядели очень ненадежными. Казалось, они могут развалиться в любой момент.

Рустам двинулся вперёд, держа карабин наготове. Проход петлял, и через несколько минут стены из камня сменились пещерным проходом. Она выглядела естественной, лишь с небольшими следами работы человека — вырубленные ступени, сколы на стенах, следы факелов.

Впереди послышался приглушенный гул голосов. Рустам замедлил шаг, стараясь двигаться как можно тише. Его сердце билось быстро, но он дышал ровно, как привык делать в подобных ситуациях. Он знал, что одна ошибка может стоить ему жизни.

Через пару минут он вышел ко входу в высокую пещеру. Справа собрались люди, их фигуры освещались тусклым светом фонарей, ламп и факелов. У постамента стояли Селиванов и Гром, их лица были скрыты в тени, но в их позах чувствовалась власть. Остальные стояли у подножия, их глаза были устремлены на центр пещеры.

Впереди виднелся большой провал, размером с половину футбольного поля. Его края были неровными, словно их вырвала из земли какая-то огромная сила. Дальняя стена пещеры была еле видна, её очертания терялись в темноте.

Слева, у стены, были привязаны девочка и девушка. Их руки были связаны за спиной, а головы опущены. Рядом с ними стоял человек, но его взгляд был обращен к Егору и Грому. Он не видел Рустама, всё ещё скрывавшегося в тени прохода.

Рустам замер, оценивая обстановку. Его глаза быстро скользили по пещере, отмечая каждую деталь. Он знал, что должен действовать быстро, но осторожно. Один неверный шаг — и всё будет потеряно.

Он прижался к стене и двинулся вдоль неё, стараясь оставаться в тени. Его карабин был наготове, а пистолет — за поясом. Он знал, что должен подобраться как можно ближе, чтобы быть готовым вмешаться, если что-то пойдёт не так.

В этот момент Селиванов поднял руку, и гул голосов стих. Он начал говорить, его голос звучал громко и торжественно. Рустам не мог разобрать слов, но по интонации понял, что это было что-то важное. Собравшиеся слушали его, затаив дыхание, их глаза горели странным, почти фанатичным светом.

Откуда-то из толпы вывели троих мужчин. Их лица были бледными, а глаза, освещённые дрожащим светом факелов, казались пустыми, словно они уже не видели этого мира. Гром, массивный и непоколебимый, подтолкнул их к краю провала и грубо опустил на колени. Мужчины не сопротивлялись, их тела были словно лишены воли.

— Наше подношение в качестве дара Великой тьме! — начал Селиванов, его голос звучал громко и торжественно. — Великой Сьöд ты, Омöль, раскройся! Даруй нам свое благословение!

Толпа подхватила его слова, их голоса слились в единый гул, наполненный фанатичной преданностью.

— Прими в дар этих мужчин, даруй нам своё благословение! Мы приготовили женщин, которые будут сосудами для детей твоих!

Девушка, привязанная у стены, зашипела, ее глаза горели ненавистью и страхом. Девочка, сидевшая рядом, прижалась к ней ещё сильнее, её маленькое тело дрожало, как лист на ветру.

— Больные твари, — прошептал Рустам, его голос был едва слышен, но в нём чувствовалась вся горечь и ярость, которые он сдерживал.

Девочка заметила его. Её глаза, полные слез, встретились с его взглядом. Рустам быстро поднёс палец к губам, показывая ей молчать и сидеть тихо. Она кивнула, едва заметно, но её глаза выражали надежду, которую она, казалось, уже потеряла.

Тем временем Гром подошел к первому из мужчин. В его руках появился огромный молот, который он держал с пугающей легкостью. Без лишних слов он поднял его и опустил на голову мужчины. Звук удара был глухим, но отчетливым. Тело безжизненно рухнуло на край провала, а Гром без усилий столкнул его вниз. Он повторил это с остальными двумя, его движения были механическими, словно он выполнял рутинную работу.

Человек, стоявший у девочки и девушки, медленно двинулся к остальной толпе, оставив пленниц без присмотра. Рустам воспользовался моментом. Он подполз к ним, его движения были быстрыми, но бесшумными. Нож в его руке легко разрезал верёвки, связывающие их руки.

— Кто вы? — прошептала девушка, её голос дрожал, но в нём чувствовалась решимость.

— Рустам, — коротко ответил он. — А вы?

— Люма, — сказала девушка, кивнув на девочку. — А это Айка.

Рустам кивнул, но разговор прервал странный шум, доносящийся снизу. Сначала это был едва уловимый звук, но он быстро нарастал, превращаясь в гул, будто тысячи ножек насекомых одновременно перемещались по стенкам пещеры.

Из провала начали появляться тени. Сначала это были мелкие существа, похожие на крупных насекомых и многоножек. Их тела блестели в свете факелов, а движения были быстрыми и хаотичными. Они набрасывались на толпу, их острые лапы и челюсти впивались в плоть. Люди кричали, но многие из них, казалось, были готовы к этому. Они падали на колени, принимая свою участь, как будто это было частью ритуала. Дети кричали и сопротивлялись, но их голоса тонули в общем хаосе.

Рустам схватил Люму за руку и потянул её за собой. Айка крепко держалась за девушку, её глаза были широко раскрыты от ужаса. Они двинулись к выходу, но в этот момент из провала появилось нечто большее.

Это была огромная тень, похожая на гигантскую сколопендру. Её тело, размером с огромного питона, блестело в свете факелов, а многочисленные лапы двигались с пугающей скоростью. Она подползла к Грому, ее длинное тело обвилось вокруг него, как будто проверяя его силу. Гром не сопротивлялся. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало странное удовлетворение, словно он ждал этого момента.

— Идем, — прошептал Рустам, потянув Люму и Айку за собой. — Сейчас или никогда.

Они двинулись к выходу, но в этот момент огромная сколопендра подняла голову и посмотрела прямо на них. Её глаза, если их можно было так назвать, светились холодным, почти разумным светом. Рустам почувствовал, как по спине пробежал холод. Он знал, что они не успеют.

— Бегите! — крикнул он, толкая Люму и Айку вперёд. — Я задержу её!

Люма хотела что-то сказать, её губы дрожали, но Рустам уже развернулся, его лицо было непроницаемым, как будто он уже принял свою судьбу. Он достал из подсумка гранату, её холодный металл был знакомым и надёжным в его руке. Он выдернул чеку, почувствовав, как пружина бьет по пальцам, и метнул её в толпу. Граната пролетела над головами людей и упала прямо перед Селивановым, который всё ещё стоял у постамента.

— Вниз! — крикнул Рустам, отступая в проход вслед за Люмой и Айкой.

Раздался оглушительный взрыв. Огненная вспышка ослепила на мгновение, а ударная волна отбросила Рустама назад. Он упал на землю, чувствуя, как боль пронзает его уши. В пещере поднялось густое облако пыли, смешанное с дымом и искрами от факелов. Крики людей, смешанные с ревом взрыва, заполнили пространство.

— Рустам! Рустам! — звали его Люма и Айка из темноты прохода, но их голоса казались далекими, словно доносились из-под воды. В ушах у него стоял звон, а голова кружилась от удара.

Он поднялся на ноги, опираясь на стену, и присмотрелся к облаку пыли. Из него появилась огромная фигура, движущаяся навстречу ему с пугающей скоростью. Это был Гром, но он уже не был человеком.

Его тело изменилось. Кожа стала тёмной, почти чёрной, и покрылась чешуйчатым панцирем, который блестел в свете факелов. Его руки удлинились, а на пальцах выросли длинные, изогнутые когти, похожие на лезвия. Лицо Грома исказилось, его черты стали более звериными, а глаза светились холодным, почти нечеловеческим светом. Он был больше, сильнее, и в его движениях чувствовалась невероятная мощь.

— Рустам! — снова крикнула Люма, но её голос был перекрыт ревом Грома.

Он бросился на Рустама, его когти сверкнули в воздухе. Рустам выпустил в него все восемь патронов Сайги, схватил пистолет и успел сделать несколько выстрелов. Казалось, дробь и пули отскакивали от непроницаемой плоти монстра, который уже замахнулся своей огромной лапой. Мужчина попытался уклониться, но Гром был слишком быстр. Когти вонзились в его бок, чуть ниже рёбер, пронзая плоть с лёгкостью, как будто это была не кожа и мышцы, а бумага. Рустам почувствовал, как боль пронзает его тело, а дыхание перехватило. Гром поднял его одной рукой и с силой бросил на стену пещеры.

Рустам ударился спиной о камень, и всё вокруг потемнело. Он почувствовал, как сознание начинает ускользать, но перед тем, как погрузиться в темноту, он увидел последний образ.

Он стоял у края пропасти, которая, казалось, не имела дна. Внизу Рустам рассмотрел движение, водоворот из сотен тысяч душ, затянутых сюда за тысячи лет.

— Ты служил нам все эти годы, - прозвучало в его голове, — прими же наши дары!

Нечто холодное коснулось его, перед глазами мужчины проносились все те люди, причиной гибели которых он стал. Они смотрели на него, с каждым мгновением вытягивая кусочек его собственной души.

— Это не мой выбор! Я отказываюсь от твоего дара! - прокричал Рустам и картина изменилась.

Он снова был там, в том городе, где всё пахло пылью и гарью. На своем последнем задании. Вокруг него были его товарищи, их лица теперь они смотрели на него не с обвинением, а с пониманием. Они стояли в кругу, а в центре была женщина с ребёнком на руках. Это были те, кого он не смог спасти. Те, кто погиб из-за его решений.

— Ты сделал выбор, — сказал один из них. — Но теперь ты можешь сделать другой.

Рустам хотел ответить, но слова застряли у него в горле. Вокруг него начали появляться тени — мирные жители, цели, которых он ликвидировал по заданию. Их глаза смотрели на него без осуждения, но с вопросом: "Зачем? Почему?"

— Ты не мог спасти всех, — сказала женщина с ребёнком. — Но ты спас тех, кто был рядом с тобой сейчас.

Рустам почувствовал, как в груди поднимается тепло. Он понял, что это не конец. Это было начало чего-то нового. Он закрыл глаза и позволил себе погрузиться в темноту, зная, что его путь ещё не закончен.

Когда Рустам открыл глаза, он увидел, что лежит на полу пещеры. Его бок горел от боли, будто раскалённый нож вонзался в плоть с каждым движением. Где-то вдалеке слышались крики Люмы и Айки, но их голоса становились всё тише, словно растворяясь в шепоте тысяч голосов вокруг. Рустам знал, что должен встать. Он должен закончить то, что начал.

Гром надвигался на него, словно смертоносный ураган, несущий с собой тьму и разрушение. Его массивная фигура, некогда бывшая человеческой, теперь была искажена, покрыта чешуйчатым панцирем, а глаза горели холодным, нечеловеческим светом. Каждый его шаг отдавался глухим эхом, словно сама земля содрогалась под его тяжестью. Рустам, превозмогая боль, медленно поднялся на ноги. Его рука инстинктивно потянулась к поясу, где оставалась последняя граната. Он знал, что это его единственный шанс.

Чудовище, некогда бывшее человеком, заговорило. Его голос был низким, утробным, словно доносился из самой глубины земли. Рустам не понимал слов, но они отдавались в его голове, рисуя ужасные картины: бесконечные мучения, смерти, разрушения, которые вырвутся на поверхность вместе с этой тварью.

Он добрался до места, где пещера переходила в каменную кладку, поддерживаемую хлипкими от времени балками. В этот момент острая боль пронзила его спину. Казалось, что-то схватило его, пробивая кожу и мышцы острыми когтями, цепляясь за кости позвоночника. Рустам проревел от боли, когда Гром одной рукой поднял его над землёй и повернул лицом к себе.

— Ты думал, что сможешь остановить меня? — прошипело чудовище, его голос был полон презрения. — Ты всего лишь человек. Пыль под моими ногами. Ты мог бы стать моим сосудом, но выбрал смерть!

Рустам не ответил. Его рука, дрожащая от боли, нащупала гранату. Он выдернул чеку и улыбнулся.

Люма и Айка уже видели выход, освещенный холодным светом луны. До него оставалось всего несколько шагов, когда из тьмы позади них донесся ужасный рёв. Он был таким громким, что казалось, сама земля дрожит от него. Затем раздался оглушительный хлопок, и за ним — грохот, от которого Люма инстинктивно пригнулась, прикрывая голову руками.

— Беги! — крикнула она Айке, толкая девочку вперёд.

Они бросились к выходу, но в этот момент пещера начала рушиться. Камни и пыль обрушились с потолка, а волна воздуха ударила их в спины, едва не сбив с ног. Люма почувствовала, как мелкие осколки камней царапают кожу, но не останавливалась. Они выпрыгнули наружу, едва успев избежать падающих обломков.

За ними раздался ещё один грохот. Люма обернулась и увидела, как холм, под которым находилась пещера, начал оседать. Мертвое дерево на его вершине медленно скрывалось под землёй, словно его затягивало вглубь. Где-то внизу все еще слышался гул.

Деревня, в которую выбрались Люма и Айка, была тихой и пустынной. Дома, покосившиеся от времени, стояли в молчаливом ожидании, будто храня в своих стенах воспоминания о тех, кто когда-то здесь жил. Ночь они провели в одном из домов, укрывшись в углу комнаты, где ещё сохранились остатки старой мебели. Они почти не разговаривали, каждая погруженная в свои мысли. Люма сидела, обхватив колени руками, её взгляд был устремлён в темноту, а Айка прижалась к ней, словно ища защиты от мира, который стал слишком большим и страшным.

Утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь разбитые окна, они молча собрались и вышли из дома. Деревня казалась ещё более заброшенной при свете дня. Тропинка, ведущая к лесу, была едва заметной, но они шли по ней, не оглядываясь. Лес встретил их тишиной, лишь изредка нарушаемой пением птиц. Казалось, сама природа пыталась успокоить их, дать понять, что самое страшное осталось позади.

Через несколько часов они вышли на проселочную дорогу. Пыльная колея, уходящая вдаль, казалась символом надежды. Люма остановилась, оглядываясь, и в этот момент вдалеке показался полицейский автомобиль. Он двигался медленно, словно водитель искал что-то — или кого-то.

Машина остановилась рядом с ними. Из неё вышел мужчина в полицейской форме — невысокий, с немного усталым, но добродушным лицом. Его взгляд, обычно спокойный, теперь выражал беспокойство и любопытство. Он внимательно осмотрел Люму и Айку, словно пытаясь понять, что привело их сюда, в такую глушь.

— Вы кто? Откуда здесь? — спросил он, слегка наклонив голову. Его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась настороженность.

Люма обняла Айку, словно пытаясь защитить её от вопросов. Она сама не была готова говорить, но понимала, что скрывать правду бессмысленно.

— Мы... мы из леса, — начала она, с трудом подбирая слова. — Нас было трое. Но он... он остался там.

Полицейский нахмурился, его взгляд стал ещё более внимательным.

— Кто остался? И что случилось? — спросил он, делая шаг вперёд. — Меня зовут Сергей, Сергей Тарасов, но можно Айпи. Я участковый. Если вам нужна помощь, я должен знать, что произошло.

Люма вздохнула. Она чувствовала, что должна объяснить, но слова давались с трудом.

— Нас зовут Люма и Айка, — сказала она, глядя на него. — Мы... мы оказались в лесу. Там была пещера. И что-то страшное. Он... Рустам... он спас нас, но сам не смог выбраться.

Айпи молча кивнул, словно пытаясь осмыслить её слова. Его лицо стало серьёзным.

— Рустам? — переспросил он. — Вы говорите о мужчине, таком высоком, за пятьдесят, с военной выправкой.

Люма удивлённо посмотрела на него.

— Вы знаете его?

— Да, встречались, — ответил Айпи. — Виделись разок у тетки в деревне. — Он замолчал на мгновение, затем добавил: — Садитесь в машину. Я отвезу вас в безопасное место. Потом разберемся.

Люма и Айка молча сели на заднее сиденье. Айпи завел двигатель, и машина тронулась по пыльной дороге. В салоне было тихо, только шум мотора нарушал тишину.

— Вы из этих мест? — спросил Айпи, бросая взгляд в зеркало заднего вида.

— Нет, — ответила Люма. — Мы... мы просто оказались здесь. Не знаю, как объяснить.

Айпи кивнул, не настаивая. Он чувствовал, что Люма и Айка пережили что-то ужасное, и не хотел давить на них. Машина ехала дальше, оставляя позади лес, деревню и всё, что с ними связано.

Когда они остановились у здания участкового пункта, Люма вышла из машины и обняла Айку. Девочка выглядела потерянной, но в её глазах уже появилась твердость.

— Он спас нас, — тихо сказала Люма, глядя на Айку.

Айка кивнула, сжав губы. Она не проронила ни слова, но ее взгляд говорил больше, чем слова.

Айпи стоял рядом, наблюдая за ними. Он чувствовал, что эта история не закончилась. Она только началась.

— Заходите внутрь, — сказал он, — я сейчас буду.

Люма кивнула. Она знала, что путь вперед будет нелёгким, но теперь у неё была цель. Помнить. Идти вперёд. И, возможно, однажды найти ответы на вопросы, которые оставил после себя Рустам.

Они ушли, оставив Айпи стоять у машины. Ему предстояло много работы. Поиск правды, которая, как он чувствовал, была скрыта в древних легендах его народа.

***

В деревне, у дома шаманки Нюры, стояли двое. Высокая мускулистая женщина со шрамом, пересекающим левую щеку, и мужчина с густой бородой и проницательным взглядом. Оба были одеты в серую униформу, которая не принадлежала ни к одной известной силовой структуре. Форма была облегающей, но функциональной, с едва заметными вставками из чёрного материала, напоминающего кевлар. На груди у них не было опознавательных знаков, только небольшой логотип в виде стилизованного глаза, вышитый серебряной нитью. Их облик вызывал одновременно уважение и тревогу.

Из машины, припаркованной неподалёку, вышла девушка лет двадцати. Её движения были легкими и грациозными, но в глазах читалась усталость. Она была одета в такую же серую форму, но её вид был менее грозным, чем у ее спутников.

— Четвертая, — резко обратилась мускулистая женщина к девушке, её голос звучал как удар хлыста. — Ты видела это? Как мы могли такое пропустить? Это же... — она не договорила, но её взгляд говорил сам за себя.

— Я сама не понимаю, — ответила девушка. Ее голос был спокойным, но в нём чувствовалось напряжение. — Брешь развилась слишком быстро. В этом районе почти нет наблюдения, мы просто не успели среагировать.

— Главное, что все решилось, — вмешался мужчина с бородой. Его голос был глубоким и успокаивающим. — Мы здесь, чтобы разобраться с последствиями. Не стоит тратить силы на упрёки.

— Аслан, ты хоть понимаешь, какие могли быть последствия? - в голосе Первой чувствовалось напряжение. Она хотела еще что-то сказать, но сдержалась и посмотрела на Нюру. - Еще раз благодарю за информацию, мы вам очень признательны.

Четвертая кивнула, но ее взгляд был устремлён в сторону леса, где всё ещё витала тень того, что произошло.

— Есть двое свидетелей, — сказала она, возвращаясь к реальности. — Люма и Айка. С ними нужно поговорить. Они сейчас в деревне в часе отсюда.

Первая скрестила руки на груди, ее лицо выражало недовольство.

— Аккуратно, — сказала она, подчеркивая каждое слово. — Они и так слишком много пережили. Мы не можем позволить себе напугать их ещё больше.

Четвертая кивнула, а Аслан одобрительно хмыкнул. Нюра, всё это время молча наблюдавшая за ними, наконец сделала шаг вперёд.

— И как вы собираетесь искать Черный Яр?. — спросила она, ее голос звучал твердо, но без агрессии. — И что вы собираетесь делать с теми, кто выжил?

Первая повернулась к ней, её глаза сверкнули.

— Нам это не впервой, уважаемая, — ответила она. — И мы сделаем всё, чтобы это больше не повторилось.

Нюра замерла, её взгляд стал ещё более проницательным. Она чувствовала, что эти люди знают больше, чем говорят. Но она также понимала, что сейчас не время для вопросов.

— Тогда действуйте, — сказала она, отступая назад. — Но помните: эти люди уже должно быть прошли через ад. Не делайте их жизнь еще сложнее.

Первая кивнула, но ничего не ответила. Она повернулась к Четвертой и Аслану, жестом показав, что пора двигаться.

Где-то в глубине леса, под землёй, что-то снова шевельнулось. Оно ждало. И, возможно, эти люди были единственными, кто мог остановить его. Но пока что тишина. И надежда.