Проклятие Истинных

С наступлением ночи мне всегда становится не по себе. А поздние разговоры вообще никогда не сулят ничего хорошего. Что уж говорить о полуночном заседании кабинета министров. Вот и сейчас, как самая настоящая почитательница собственных принципов, я негодовала, глядя с вызовом в дюжину мужских глаз. Атмосфера с каждым вздохом становилась все напряженнее.

Я сидела за дубовым столом, ощущая как магические ауры присутствующих сплетаются в удушливую сеть. Все эти годы я училась видеть их истинные цвета: господин Мирель излучал грязно-желтый скепсис, старый Риттер — язвенно-красное высокомерие. Для меня чужая магия всегда выглядела словно отражение скрытых (или не очень) намерений. И даже зная эту мою особенность, они все равно смели выставлять силу напоказ.

И только сэр Ричард, мой опекун и единственная семья, не имел в этой игре магического козыря. Он сидел по правую руку от меня, с видимым усердием сжимая ладони замком. Лучший мечник королевства, бывший командир разведки — он защищал Солос сталью и умом, когда эти позолоченные маги прятались за своими заклинаниями и титулами.

— Не смогу занять трон без мужа? Господин Мирель, Вы что, дикарь? Что за пережитки нецивилизованного прошлого? Или это все желание уподобиться нашим марлонским узурпаторам? — голос резанул воздух, за сегодня это была практически последняя капля. Моё самообладание держалось за тонюсенькую ниточку.

— Мне искренне жаль, Ваше Высочество, но боюсь, у кабинета министров не осталось другого выхода. Это наше окончательное решение, принятое на основе предписания.

Ну да, конечно, решение на основании предписания, которое написано пятьсот лет назад. И ни единого намека на то, что у господ министров подросли сыновья и внуки, случайно оказавшиеся около моего возраста.

— Лорд Мирель, Вы предлагаете выставить мой брак на торги, когда марлонские орды точат копья у наших границ? Смею невзначай обратить всеобщее внимание в сторону более насущных проблем. По причине которых мы сегодня заседаем в столь поздний час!

Весь этот абсурд пересиливал всякий здравый смысл. Назовите тот несуразный миг, в коий обсуждение военной тактики скатилось в мое замужество.

Министр финансов заерзал, его аура вспыхнула грязными пятнами:

— Ваше Высочество, традиции Академии...

— Традиции Академии, — я резко встала, заставив золотистые искры (так они называли мою жалкую магию) рассыпаться по столу, — вышвырнули меня за пределы своих стен! Или вы забыли, чьих это рук дело?

Взгляд — прямой, как удар шпаги — вонзился в старого Риттера.

Маг огня усмехнулся. Без жестов, без слов — воздух вокруг него заколебался от невидимого жара. Я видела, как его алая аура тянется к моей, пытаясь унизить привычным превосходством.

— Ваше Высочество, вынуждены взывать к Вашему благоразумию, решение внутреннего вопроса с короной и повлечет решение внешних конфликтов.

О, маркиз Риттер, ректор Высшей академии магии. Мог бы стать сегодня главным антагонистом, если бы не весьма солидный возраст. А еще я никогда не была хорошей студенткой.

— То есть Вы, лорд Риттер, на полном серьёзе полагаете, что моё замужество каким-то образом уладит приграничные конфликты? Быть может, я и была не самой лучшей студенткой академии магии, но неплохо разбираюсь во внешней политике.

— О, милое дитя, не глупите. Или Вы знаете лучший способ порасти военной мощью, кроме как брачный союз?

Меня опалило яростью. Во-первых, от тона господина ректора. Во-вторых, что в действительности я могла на это ответить? Они всегда только и делали, что готовили меня к выгодной партии. Вот только в их светлых умах моей партией должен был стать один из министерских отпрысков, которого удачно можно усадить на трон.

Мне нужно было подумать.

В своём кабинете я проведу остаток ночи. Неуютно и мерзко. Ночь пахнет злом, поспешными выводами и безрассудством. Это не время для принятия важных решений. Говорила я себе, но вызвала в кабинет Ричарда. Господин временный главнокомандующий и представитель моих интересов в совете министров был устал и зол не меньше меня. После долгого напряженного молчания, изучения кистей собственных рук и мрачного пейзажа за окном, я разорвала тишину.

— Чьи щедрые предложения мы за последнее время отвергли? — я почти не прятала напряжение за толщей витиеватых слов, требовалось быстрое решение. Моему опекуну явно не понравился ход моих мыслей.

— Ты слишком... блестяща для них, Бель. Красивая и умная женщина — это угроза, которую хочется либо сломать, либо запереть в золотую клетку.

Я усмехнулась. Так вот по какой причине Ричард был зол сильнее всего. Но это не отвечало на вопрос.

— Тонкий намек на незавидные обстоятельства. И всё же от меня ждут решительности, а кто-то капает слюной на трон. Что ж, они получат неожиданный ответ. И даже не начинай про мой скверный характер и упрямство. Мы все еще заодно и найдем верный ответ.

Ричард устало взглянул на меня, будто старался разглядеть хотя бы тень сомнения, что даст ему возможность возразить моей непомерно упрямой персоне. Вот только я не сомневалась. Он с горечью сомкнул губы в тугую, словно тетива, линию.

— Марлонский князь столь же молод, заносчив и упрям, как ты. Вы бы с ним составили отличную чету, если бы не находились по разные стороны баррикад.

Я улыбнулась.

— К тому же он силен, опасен и… варвар! Впрочем, ты прав, это могло бы быть идеальным разрешением конфликта. Осталось лишь научиться есть сырое мясо, — закончила я. Ричард прекратил напряженно сжимать челюсть и тоже улыбнулся.

Я посмотрела на него, не скрывая обожания. Раньше он казался мне существом из рыцарских баллад: золотисто-русые волны волос, спадавшие на доспехи, глаза цвета северного моря — те самые, что девушки воспевали в придворных стихах. Его черты могли бы казаться слишком утонченными для воина, если бы не упрямый подбородок и едва заметная курносость, придававшая его красоте человеческое, теплое очарование. В раннем детстве я всерьез мечтала стать его женой — тогда он казался мне воплощением всего, каким должен быть настоящий мужчина. К тому же, отец относился к нему как к родному сыну.

Теперь морщины у глаз соседствовали со шрамом через бровь — подарком марлонского копья. Серебряные нити седины украшали виски, словно напоминание о всех ночах, что он провел у моей постели, когда я болела в детстве. Даже его осанка изменилась — не сгорбилась, нет, но приобрела тяжесть неподъемной ответственности, будто невидимый плащ, сотканный из моих страхов и его обета.

Но когда он поворачивал голову, и свет падал под определенным углом... На мгновение я снова видела того юного командира разведки, который учил меня держать меч и шептал: "Ты сильнее, чем думаешь, принцесса". Эти мгновения были дороже всех сокровищ Солоса.

И сейчас, глядя на его усталое лицо, я знала — он ни за что не изменит себе.

— Ты же знаешь, что я не смогу просто так взять и отдать свою подопечную за недомерка, протянувшего руку, — Ричард провел ладонью по лицу. — Черт возьми, с каким ужасом я вспоминаю твой первый бал. Кажется в тот день я обзавелся первой сединой: большинство титулованных поганцев видят либо объект для утех, либо коллекционную вазу с аукциона.

— О, не волнуйся, — я грациозно подняла бровь. — Я же не собираюсь выходить за Рондальерского короля. Хотя... — сделала театральную паузу, — если у него есть армия нежити и он согласен подписать брачный контракт кровью, можно рассмотреть вариант. Как думаешь, примет ли он в качестве приданого Совет министров? Живым или мертвым — не принципиально.

Сказала я, а у самой холодок пробежал по коже при упоминании темного королевства-соседа. Когда речь заходит о Рондальере, варвары из Марлонии кажутся просто толпой детишек.

— О, Истинные! Бель, какое же ты еще дитя. В твоем возрасте обычные леди… — Ричард не успел закончить свою молитву о терпении.

— … имеют троих спиногрызов и уже полностью разочарованы в мужчинах. Что ж, будем считать, что со вторым я уже справилась.

— Ты невыносима, — констатировал Ричард общеизвестный факт. Он попытался сохранить строгость, но уголки его губ дрогнули.

— Полно, сэр Ричард, они не хотят полезного Солосу брака по расчету. О нет! Они мечтают лишь подсунуть мне своего отпрыска, который, внезапно, обладает "гениальным умом, несравненной магией и политической прозорливостью". Хотя вчера этот же "гений" не смог отличить магическую ауру от последствий вчерашней попойки! Я не выйду за магистра Риттера Младшего или внука светлейшего господина Миреля. Признайся честно, кто-то из этих господ попросил аудиенции со мной аккурат после совещания? Мне даже интересно, чем можно мотивировать подобное бесстыдство.

Ричард прыснул от смеха и утвердительно кивнул.

Воистину, как они собрались решать военный конфликт, не имея за душой ничего, кроме титула? Солосу нужен деловой партнер извне…

— Нам придется или соглашаться на давно запланированный «переворот». Или действовать по-своему, но при этом полностью следуя предписанию.

— Король Хистреоникс… — практически перебил меня Ричард, а я поёжилась.

Имя повисло между нами, как труп на виселице. Девять лет его навязчивые подарки ослепляли золотыми обертками. Девять лет его письма пахли удушающими благовониями и приторными маслами. Девять лет его магия, запутанная хлеще заигранного котенком клубка с нитками, липла к моей коже, оставляя невидимые следы.

— Что ему нужно? — прошептала я, но уже видела в его глазах правду — Солос тонул, а Хистреоникс был единственным, кто протягивал руку. Изнеженную, костлявую, усыпанную перстнями руку.

***

Всё началось с небольшого приграничного конфликта. Марлония, это новоявленное государство, слепленное из диких племён как пестрое одеяло кочевников, внезапно ощетинилось копьями у наших рубежей. Будь они сильнее в магии, а не только в ярости — от Солоса остались бы пепельные воспоминания. Мы сдерживали их натиск, но сколько можно стоять у края пропасти, зная, что рано или поздно тебя столкнут?

Что до меня, урожденная принцесса Солосская, Анабель Ева Грейс Анри. В силу сложившихся обстоятельств, делала осознанный, но бьющий наотмашь выбор, чувствуя себя куском податливого ремесленнику материала. Я всегда думала, что замужество не для таких. Что мой меч и ум — достаточное приданое для королевства. Как же я ошибалась. И вот всё обернулось, как обернулось.

Совет вынужден был поддержать кандидатуру монарха Примансии, Арнольда Хистреоникса IV де ля Торна. А тех, кто лелеял другие планы, я смогла заткнуть за пояс, указывая в цифры. Королевство Хистреоникса было относительно недалеко и войска могли быть введены быстро. Но вовсе не это было главным: лишь глупец не слышал о вооружении западных королевств элитными воинами из Примансии. За счет своих теневых дел Арнольд был несметно богат. Солос будет процветать. А я исполню своё предназначение. Как королева.

Пусть мой разум и продолжал искать лазейки, а вся суть сопротивляться столь неприятному решению, я каждый раз приходила к тому же.

С Арнольдом я была знакома, и лучше бы в своё время прикинулась предметом мебели. Скользкий, самовлюбленный и до неприличия настойчивый. Во всяком случае, именно таким он предстал передо мной в нашу первую встречу. А потом каждый год наведывался под новым предлогом. Кажется, я забавляла его своими выходками и несомненно привлекала, словно диковинная тропическая птица. А мне хотелось от него поскорее отделаться, либо вовсе не встречаться. В то время, как все мое естество протестовало против его долгого присутствия рядом, он становился более настойчивым. Но что ни говори, в сложившейся ситуации мощь Арнольда будет несказанно кстати. Я была наслышана о воинах пустынь, о их выносливости и уникальной подготовке. Они способны сражаться в самых разных погодных условиях. Этим я себя и успокоила. Почти.

***

Наш путь лежал через соседнее государство — Рондальер. У нас не было никаких дел с Рондальером с незапамятных времен. Мы не конфликтовали, что уже было хорошо. Нас охранял древний союз и согласие. Вдоль всей границы Рондальера, и не только нашей, был установлен мощный магический барьер, и мы друг друга не трогали. Эдакий древний договор о ненападении. Однако, о самом соседнем королевстве в народе ходило множество слухов. Некоторые из них походили на сказки. Страшные сказки. Например, что страной правило чудовище, принимающее человеческое обличье лишь днем. Что прислуживает ему армия мертвецов. Если честно, я даже затруднялась ответить на вопрос, насколько велик Рондальер. Он тянулся далеко на восток от наших границ. На политических картах он обрывался там, где заканчивались границы наших соседей, находящихся в относительной близости. А дальше начинались земли Хаоса. Хаос — не место для здравомыслящих рас. И это вовсе не шутка: жить там, где нет стабильного ландшафта и погоды, может позволить себе лишь тот, кому претит сама жизнь.

Ужас Рондальер вселял всем прилегающим странам. Я не припомню, чтобы когда-либо слышала, чтобы местный правитель хоть раз посещал международные мероприятия. Во всяком случае сама я не разу не видела делегации из Рондальера за все девять лет моей светской жизни. Но это вовсе не означало, что с ними нет совсем никакой связи. Более того, это даже не означало, что в Рондальер невозможно попасть. В приграничных районах существовали специальные разрывы в барьере, которые контролировались с обеих сторон. Самые отчаянные авантюристы и путешественники бередили просторы соседа. На свой страх и риск. Ища острых ощущений и знакомства с жителями пустошей Хаоса. Словом, Рондальер не место для тех, кто отчаянно хочет сохранить свою жизнь. А попасть из Солоса в Примансию неочевидным образом решено было именно через Рондальер. Арнольд был далеко не дурак — лезть на территорию соседа. Гораздо правильнее ему показалось отправить своих людей и встретить нас у границ.

Я ничуть не удивилась, но Ричард хотел было разорвать помолвку, а вместе с ней и самого примансийского владыку. Такое поведение Арнольда действительно не смахивало на джентльменское, скорее было подлым и малодушным. Однако, если с ним что-то случится, не видать нам военной помощи. Скрепя сердце и вновь дав пощечину гордости, я согласилась. И даже отговорила Ричарда от идеи четвертовать короля при встрече.

И вот, практически инкогнито, мы должны были прибыть в Примансию через Рондальер. Стиснув зубы, Ричард сказал:

— Есть у меня один человек на севере, в городе Астраль. У него есть связи, может организовать нам сопровождение.

— Астраль? — я закусила губу, мысленно прокручивая карту. — Юго-западная дыра в рондальерском барьере. Просто переплыть реку — и мы у них в заднем кармане, — Фыркнула. — Как вообще люди там живут?

— Удивишься, но очень неплохо. И даже спокойно. Сам не пойму. Но что мы знаем в действительности о Рондальере? Они будто закрылись от всего мира своим странным барьером.

— Это верно, — согласилась я, — Однако моё женское чутьё встревожено. Ничего не могу поделать.

— Я безо всякого чутья в ужасе. Это чистое безумие. — Он резко развернулся ко мне. — Мы могли бы просто…

— ...сдаться? Позвать кого-то из сынков совета на белом коне? — перебила я, поднимая бровь. — Признайся, тебе просто не терпится увидеть мое лицо, когда я окажусь среди демонов и мертвецов.

— Боги, да! — Ричард вдруг рассмеялся. — Хотя бы ради этого стоит попробовать. Представляю, как ты будешь ругаться с местными упырями про этикет.

— Мне до чертиков любопытно, — улыбнулась я, чувствуя, как страх сменяется азартом. — Каково это — пригласить на чаепитие лича?

— И почему ни единое твоё слово меня уже не шокирует?

— Потому что я авантюрист с пеленок? И как тебе только удалось отговорить меня от идеи стать боевым магом?

— И как ты представляешь себя боевым магом? Бель, милая, ты видела своё отражение в зеркале?

— Это ты сейчас намекаешь на мой пол или статус? — притворно возмутилась я, приосанившись.

Двадцать восемь дней. Ровно столько потребовалось, чтобы придать видимость порядка руинам моей прежней жизни. Теперь, стоя на пороге самого абсурдного путешествия в своей биографии, я ловила себя на мысли, что предпочла бы столкнуться с рондальерскими демонами, чем с собственным женихом. По крайней мере, демоны честны в своих намерениях.. С трудом меня отговорили ехать верхом, снова заладив про зеркало. Да что во мне такого особенного? Разве я похожа на хрустальную вазу, способную разбиться от первого же толчка? Да и кто в этих глухих землях узнает в запыленной путнице наследницу солосского трона? И всё же я согласилась, чтобы меня не начали отговаривать и от затеи с Рондальером. И вот оно, долгожданное и ненавистное путешествие без флагов и опознавательных знаков. Какая ирония, принцесса, бегущая от ушлых советников в самую опасную страну мира.