Проклятие короля

Лунные острова. Тринадцать лет до основных событий.

Корабль с тёмно-синими парусами и гербом Талании неспешно приближался к туманному острову. Ветер трепал полы плаща одинокой мужской фигуры стоящей на палубе и мрачно вглядывающейся вдаль. Под мерный шум бьющихся волн о борт корабля волн Эдвард сар Дайс так глубоко погрузился в собственные мысли, что не сразу заметил, когда его уединению помешали.

– Ваше величество, а правда, что валькирии умеют летать? – спросила бесшумно подкравшаяся и пристроившаяся рядом с королём восьмилетняя девчушка в жёлтом платьице с копной огненно-рыжих непослушных волос, кое-как перетянутых лентой.

Игривый ветер тут же послал в её сторону солёные брызги. Девочка зябко поёжилась и сильнее прижала к груди пушистый белоснежный комочек – щенка жемчужной норки, с которым не могла расстаться даже в путешествии.

– Амалия! Ты почему раздетая ходишь?! – нахмурился правитель Талании. – И где Фелисия? Почему она опять отпустила тебя гулять одну?

Дёрнув завязки плаща, он тут же бросил его на плечи девочки и посильнее закутал вместе с питомцем.

– Её высочество Эмилию снова укачало, поэтому матушка осталась присматривать за ней в каюте. А мне там скучно, – виновато призналась она, зарываясь носом в меховую опушку плаща. – И я не одна. Я с Нивис! А она тёплая!

Услышав, что о ней говорят, норка высунула наружу любопытную белоснежную мордочку с розовым влажным носом и утвердительно тявкнула.

– Твоей животинки даже на воротник не хватит, – заметил король и рассмеялся, когда зверёк с протестующим писком спряталась обратно.

– Не бойся, Нивис. Дядя так шутит! Никто тебя не тронет, ведь правда? – Амалия перевела на мужчину умоляющий взгляд изумрудных глаз.

– Слово короля! – серьёзно заверил он её. – А что касаемо твоего вопроса… Есть легенда, что когда-то все валькирии имели крылья и могли подниматься в небо. Сейчас этим даром обладает лишь их правительница.

– Ух ты! Это наверное так здорово, уметь летать! – мечтательно заулыбалась девочка.

– Не знаю, никогда не пробовал.

– Амалия! Куда ты опять сбежала, негодная девчонка?! – донёсся до короля гневный женский голос.

Следом показалась и его обладательница: высокая худая женщина с острыми чертами лица и волосами цвета тёмной меди, убранными в гладкую причёску. За руку она держала бледную темноволосую девочку, кутавшуюся в утеплённый расшитый золотой вышивкой плащ. К губам она прижимала платочек, смоченный душистой водой.

Увидев дочь, леди Фелисия собиралась было её отчитать, как обычно делала во дворце, но заметила рядом его величество и сдержалась. Ругать племянницу в своём присутствии Эдвард сар Дайс не позволял даже её матери.

– Скоро мы уже приплывём на этот… остров? Почему так долго? Папа, ты же можешь заставить корабль двигаться быстрее? – капризно заканючила принцесса, заметив отца, и нетерпеливо притопнула ножкой в кожаных сапожках.

Король взглянул на дочь с лёгкой усталостью в глазах и мягко, но твёрдо произнёс:

– Мы почти приплыли. И нет, Эмилия, быстрее плыть мы не можем, иначе разобьёмся о подводные скалы. Возвращайтесь в каюту, скоро я позову вас.

– Как скажете, ваше величество, – учтиво поклонилась женщина, едва сдерживая раздражение, и развернулась. – Амалия! Не заставляй меня ждать тебя! – бросила она через плечо.

– Иду, матушка, – вздохнула девочка и собиралась уже стянуть с себя плащ, но король покачал головой, не позволяя этого сделать.

Не прошло и получаса, как корабль пришвартовался у каменного причала. Лишь раз в семь лет в День памяти Лунный остров распахивал двери храма для гостей с материка, чтобы они могли почтить память предков. Встречали их женщины в светлых балахонах, скрывавших подтянутые тела воительниц.

– Приветствуем вас, друзья из Талании, на Лунных островах, – заговорила одна из них низким грудным голосом. – Празднование Дня памяти начнётся после заката. Пока же мы проводим вас в гостевой дом, где вы сможете отдохнуть перед службой…

Дорожка к гостевому дому была вымощена галькой, на которой принцесса то и дело запиналась, от чего ей постоянно приходилось цепляться за руку нянюшки. Увидев, во что превратились её новенькие сапожки после короткой прогулки по острову, Эмилия закатила настоящую истерику.

– Где Диана? Она будет сегодня в храме? – спросил Эдвард сопровождавших их воительниц, когда леди Фелисия увела девочек в выделенные им комнаты отдохнуть с дороги.

– Её величество прибудет к самому началу церемонии, – вежливо ответила одна из валькирий. – Она сожалеет, что не смогла встретить вас лично, но она слишком занята подготовкой к церемонии.

Король кивнул и невольно коснулся груди, где в очередной раз вспыхнула уже ставшая привычной ноющая боль. Перед закатом валькирии пришли, чтобы сопроводить гостей острова в храм.

По дороге любознательная Амалия слушала рассказы воительниц, о том, откуда пошло название острова, и почему храм, где будет проходить служба, также называют «Колыбелью Вита». По преданию именно здесь родился бог жизни – Вит, а его «колыбель» была сплетена из лунного света. Эмилия лишь фыркнула, поспорив, что нельзя сделать материальную вещь из неосязаемого. На это валькирия лишь снисходительно улыбнулась и сказала, что с божественной силой возможны и не такие чудеса.

Оказавшись в храме, Эдвард приказал Фелисии смотреть за девочками, а сам, предупредив, что присоединится к ним чуть позже, свернул в один из пустынных боковых коридоров. По пути ему, ожидаемо, никто не встретился: все хранительницы острова уже должны были собраться в главном зале на церемонии.

У глухой стены, покрытой древними символами, он остановился. Скрестив предплечья на груди, призвал магию. В тот же миг на его руках появились магические наручи. С их появлением боль в груди отозвалась новой вспышкой.

Эдвард прикоснулся ладонью к холодному камню, и кладка разъехалась в стороны, образуя арку и открывая тайный проход в подземелье храма, куда вела лестница из чёрного камня.

Казалось, ступеням нет конца. Но вот, наконец, король Талании оказался в мрачном ритуальном зале – огромном помещении с колоннами из обсидиана и круглым куполом с мерцающими кристаллами на нём, повторяющими звёзды на ночном небосводе. Посреди зала стоял саркофаг из мерцающего тёмно-синего хрусталя. Внутри, под прозрачной крышкой, чётко угадывались очертания молодого мужчины с руками, сложенными на груди, и лицом, будто выточенным из мрамора. Казалось, будто он просто спит. Вот только доподлинно известно, что сон его длится уже почти тысячу лет.

– Я знала, что ты придёшь сюда, – раздался за спиной короля низкий, стальной голос.

Эдвард обернулся, встречаясь взглядом с королевой валькирий, Верховной Хранительницей Колыбели Вита, призванной оберегать вечный покой того, кого называли проклятым королём. За спиной её раскинулись мерцающие серебряные крылья, а голову венчала изящная корона с крупными сапфирами.

– Диана, – кивнул Эдвард, ничуть не смутившись. – Давно не виделись.

– Почти четырнадцать лет, – ответила она без тени эмоций.

– Ты ничуть не изменилась.

– Зато ты заметно постарел. И семь лет назад пропустил день памяти.

– Я был в трауре.

– Знаю.

Она слегка наклонила голову.

– Я знаю о твоей потере. Мне жаль. Летисия ушла слишком рано. Но она оставила тебе дочь…

Руки короля сжались в кулаки до побелевших костяшек, а глаза запекло от воспоминаний о любви всей его жизни, так рано покинувшей его.

– Это всё проклятие! – прошептал он. – Если бы не оно, Лети была бы жива. Я виноват в её смерти.

Он с отвращением смотрел на саркофаг, а затем на наручи, что замерцали на его предплечьях.

– Ты знаешь, что не можешь вернуть ему дар, пока он не пробудится, – сказала Диана.

– Мне он не нужен! – взорвался король. – Я не просил его! Почему мой род должен расплачиваться за то, что сотворили наши предки сотни лет назад? Чтоб им гореть в вечных муках на том свете!..

Он замолчал, тяжело дыша, и схватился за сердце.

– Почему? Почему только мы расплачиваемся за их грехи? И как валькириям удалось избежать проклятия? – спросил он тише, бросая взгляд на крылья воительницы.

– Потому что валькирии не предавали сына Вита, – ответила Диана. – Те, кто нарушили клятву и выбрали силу и власть, впустив в душу тьму, поплатились за это.

– Я хочу избавиться от них! – Эдвард с ненавистью уставился на наручи. – Этот дар… должен был дать защиту. Но он лишь отнял ту, что была мне дороже жизни!..

– Дары Вита нельзя так просто отдать по собственному желанию, Эдвард сар Дайс. Тебе известно, что передать их можно либо своему потомку, либо истинному владельцу. Вот только… – валькирия кинула многозначительный взгляд на саркофаг. – Неизвестно, чем обернётся для мира его пробуждение. Он принял в себя слишком много тьмы. Неизвестно, чьего дара в нём больше: Вита, или… Пророчество Хассы гласит, что тот, кто должен был стать спасением мира, станет его концом. И я бы не рисковала его будить. Сын Вита принял на себя большую часть проклятия. Вам же достались лишь его отголоски.

– Дочь – это всё, что у меня осталось! – почти закричал в отчаянии король. – Я не могу передать ей этот проклятый дар!

– Женись снова и сделай сына, – сухо ответила валькирия. – В твоём возрасте это ещё не поздно сделать. Передать дар ты можешь лишь прямому потомку, либо вернуть истинному владельцу.

– Неужели нет никакого выхода?

Он снова взглянул на саркофаг.

– От чего же? – пожала плечами Диана. – Если твоя преемница будет чиста душой, то проклятие её не коснётся.

– Легко тебе говорить! Я не могу так рисковать. Я не хочу такой судьбы своей дочери!

– Тогда передай наручи её супругу, – вдруг предложила хранительница. – Выбери подходящую кандидатуру с чистой душой и благородным сердцем. В истории было несколько случаев, когда владельцы даров Вита именно так и поступали. Советую начать искать подходящую кандидатуру уже сейчас и…

Странный шум, донёсшийся с лестницы, прервал валькирию, заставив резко обернуться.

– Кто здесь? Выходи! – приказала она.

– Ой! Простите! – раздался виноватый детский голосок.

Безошибочно узнав его, Эдвард сар Дайс побледнел.

– Амалия? Что ты здесь делаешь?

– Твоя дочь? – нахмурилась Диана, переводя взгляд с неуверенно шагнувшей в зал рыжеволосой девчушки на короля.

– П-племянница… Как ты здесь оказалась? Ты должна была быть на службе!

Девочка виновато потупила взгляд и крепче прижала к себе белоснежную норку.

– Я… я потеряла Нивис, – пробормотала она, дрожащим голосом. – Она сбежала. Я боялась, что матушка будет ругать. Пошла искать, пока она не заметила… и случайно забрела сюда.

– Я убью Фелисию! – запальчиво пообещал себе под нос король, так чтобы и без того напуганная девочка его не слышала. — Она должна была глаз с вас не спускать!

– Матушка осталась с её высочеством Эмилией… – вступилась было за мать Амалия, но тут норка вывернулась из её рук, бросилась к саркофагу и принялась обнюхивать его.

– Нивис, стой! Нельзя! – воскликнула девочка, подбегая следом и в нерешительности замирая. – Ой! Это же… Это… Колыбель Вита? Правда? Как в легендах?

– Ты знаешь о ней? – прищурилась Диана.

– Я немного читала, – смутилась Амалия. – И сегодня нам рассказывали… А можно посмотреть?

– Нет! – рявкнул Эдвард, хватаясь за грудь.

– Можно, – возразила валькирия, взглядом останавливая шагнувшего было к ребёнку короля. – Только если не будешь ничего трогать.

Девочка активно закивала и даже руки за спину убрала. Вместе с валькирией они приблизились к саркофагу и заглянули в него.

– Кто это? – тихо, словно боясь разбудить, прошептала Амалия, большими от изумления глазами глядя на спящего мужчину.

– Тот, кого в легендах называют проклятым королём.

– И долго он спит?

– Почти тысячу лет.

– Странно… – нахмурилась девочка, отступая. – Но он такой красивый! Разве за тысячу лет он не должен был состариться и выглядеть как старик?

– Магия не даёт ему стареть, – ответила Диана, едва сдерживая улыбку. – Чем её больше, тем дольше маг сохраняет свою молодость.

– Ой! А он точно спит? И нас не слышит? Совсем?

– Этого мне не известно.

Вдруг глаза девочки округлились, а сама она подпрыгнула на месте, едва не наступив на хвост крутящейся под ногами норке.

– Вы видели? Король шевельнул пальцем!

– Этого не может быть, – нахмурилась Диана. – Тебе, наверное, показалось.

– Амалия, немедленно отойди от него и возвращайся к Фелисии! – потребовал от племянницы король Эдвард срывающимся голосом.

– Да нет же! – тряхнула огненными волосами девчушка. – Я точно видела! Вот тут!

Не послушавшись, она подбежала к саркофагу и коснулась ладонью крышки.

В тот же мгновение король Эдвард и валькирия, одновременно кинувшиеся к девочке, были отброшены в стороны невидимой силой. Внутри саркофага вспыхнул алый свет – яркий и жгучий, словно само пламя. Норка с отчаянным тявканьем бросилась к маленькой хозяйке, заворожённой магическим сиянием.

Юркой молнией вскарабкавшись по платью на крышку, зверёк острыми зубами вцепилась в детскую ручку, после чего, с визгом слетела на пол, откинутая магическим импульсом. Одновременно с этим Амалия моргнула, приходя в себя, и отдёрнула ладонь со следом укуса.

Однако маленькая алая капля успела коснуться гладкой поверхности хрусталя. На миг свет вспыхнул ещё ярче. Девочка попятилась, а затем, закатив глаза, стала оседать без чувств.

Почти у самой земли хрупкое тельце подхватили твёрдые руки валькирии, в мгновение ока переместившейся к ней порталом.

– Амалия! Девочка моя! Что с ней? – бросился к ним пришедший в себя Эдвард сар Дайс.

– Твоя племянница жива, но без сознания! – ответила валькирия, передавая девочку бледному словно мел королю Эдварду. – Но будет лучше, если она никогда не вспомнит, о том, что здесь видела.

– Я должен стереть ей память? Но я не владею подобной магией! – напрягся король.

– Ты нет. А вот правитель Мемолиса – да.

– Этот старый пень и пальцем не пошевелит, если я его попрошу. Наши королевства уже два века в натянутых отношениях.

– Для меня правитель сар Кроун сделает исключение, – жёстко отрезала валькирия, поднимая с пола жалобно попискивающую норку и укладывая зверька на грудь своей маленькой хозяйке. – Он должен мне услугу и подправит память Амалии. Я лично проконтролирую это. После вы вернётесь в храм, словно ничего не произошло. А с утра, как закончится служба, покинете Лунные острова и никогда больше здесь не появитесь.

Дождавшись от короля Талании согласного кивка, валькирия взмахнула крыльями. В тот же миг рядом с ними возникла портальная воронка, ведущая во дворец короля Мемолиса. Прижимая к себе племянницу, как самое ценное сокровище, Эдвард уверенно шагнул в неё вслед за валькирией.

Как и сказала правительница Лунных островов, отказать ей в помощи правитель сар Кроун не смог, но и восторга по этому поводу не высказал.

– Я прибуду за вами позже, – предупредила Диана, когда удостоверилась, что Амалия в надёжных руках.

Переместившись обратно в подземелье, валькирия подошла к хрустальному саркофагу. Он больше не сиял алым и выглядел привычно. Едва касаясь подушечками пальцев, валькирия провела рукой над его поверхностью и задержала над маленьким бурым пятнышком, помрачнев. От места, на которое попала кровь девчонки, тянулась едва заметная тонкая трещина, которой прежде не было.

Прикрыв глаза, Диана выпустила магию и направила её на хрусталь, а когда закончила, от трещины не осталось следа. Вот только королева валькирий знала, что её силы надолго не хватит и это лишь временная мера.

Наутро, когда служба в честь дня почитания предков закончилась и таланийский корабль вместе с гостями спешно покинул Лунные острова, королева валькирий собрала самых преданных воительниц, приказав день и ночь охранять саркофаг.

Лунные острова. Тринадцать лет спустя.

Правительница Диана резко села в постели, чувствуя жжение в районе лопаток, в то время как грудь сдавливало стальными тисками. С трудом сделав вдох, валькирия стёрла выступившую на лбу испарину и призвала дар. Серебристые крылья в тот же миг возникли за её спиной, озаряя комнату магическим сиянием.

Однако тревожное предчувствие лишь нарастало с каждым ударом сердца. Как есть, босоногая и в ночной рубашке, Диана вскочила с кровати и бросилась к выходу из своих покоев. В дверях она столкнулась с двумя воительницами.

– Ваше величество… – задыхаясь от быстрого бега, низко склонила голову одна из них, в то время как остальные упали на одно колено. – Вы просили сообщить, если что-то случится…

– Говори! – грубо перебила её королева валькирий.

Девушка облизнула пересохшие губы и тихо произнесла срывающимся от волнения голосом:

– Мы… Мы спустились в подземелье, а там… Саркофаг разрушен. От него остались лишь осколки…

– А он?

– Его… там нет!