Проклятие ущелья Семи духов

Уральские горы.

Район реки Печора.

Ущелье Семи духов.

11 часов 18 минут по местному часовому поясу.

Из переговоров по трансиверу:

— Спустились ниже намеченной глубины. Слышите нас, база?

— Слышим вас. Что видите?

— Несколько брошенных истлевших предметов. Перчатки, куски брезента, очевидно, от палатки.

— Передавайте всё, что в поле вашего зрения. Есть что ещё?

— Так точно. Сейчас перечислим.

Четверо сотрудников отдела спасателей спустились минуту назад в пещеру одного из отрогов ущелья, наводя лучи фонарей себе под ноги. Штаб дислокации базы быстрого реагирования находился в нескольких сотнях километров от места событий, поэтому связь пропадала едва ли не каждую минуту. Наверху их ждал вертолет, в котором сотрудники МЧС были доставлены в эту местность несколько часов назад.

— Судя по состоянию, все брошенные вещи пролежали здесь не менее двух десятков лет, — произнёс старший группы в микрофон.

— С чего вы взяли?

— Плесень, товарищ полковник! Она повсюду. Кое-где даже начала прорастать мхом. Видим один ботинок в стороне. Мешают сталактиты, чтобы пробраться дальше по узкому проходу. Видимо, пытавшиеся выбраться отсюда люди, покидали место в панической спешке.

— Их что-то напугало, — добавил второй сотрудник, облаченный, как и все в полное альпинистское снаряжение. — Разорванный рюкзак, брошенный впопыхах компас. Всё говорит о том, что бедолаги, кем бы они ни были, пытались выбраться наружу, а вот успели ли, нам неизвестно.

Четыре луча рассеянного света очерчивали рваные неровные стены каменистого ущелья, отвесной скалой уходящей вглубь бездонного подземелья. Свисающие в зияющей дыре тросы позволяли четверым спецназовцам сохранять равновесие, держась друг за друга в пяти шагах от пропасти. Здесь же на камнях валялись разбросанные предметы, покрытые влажной слизью и проступающим из камней лишайником. Сочилась вода. Летучие мыши, вспархивая бесшумно над головами, тем не менее, производили отвратительный звук своими перепончатыми крыльями, словно внутри пещеры шелестели давно истлевшие листы бумаги. Темнота была зловещей и какой-то давящей, гнетущей, заставляющей альпинистов-спецназовцев постоянно озираться в поисках возможной опасности.

Два дня назад местный краевед из ближайшего селения, забравшись в эту непроходимую местность в поисках полезных ископаемых, каким-то образом проник в пещеру, где к своему крайнему изумлению обнаружил остатки некогда пропавшей экспедиции. Ничего не тронув, он вернулся в посёлок, позвонил в областной центр и передал всё увиденное. Спустя два дня к месту обнаружения вылетела на вертолете группа быстрого реагирования.

И вот они здесь.

— Погодите… — проинформировал в микрофон старший группы, выхватывая лучом из темноты что-то бесформенное, взбухшее от влаги, видневшееся из разорванного рюкзака.

— Что там? — донеслось из трансивера.

Двое склонились над рюкзаком. Двое, держась за страховочные тросы, светили им фонарями, едва удерживаясь на ногах у зияющей в черноте бездны.

— Вижу какую-то потрепанную тетрадь. Брать в руки не решаюсь, так как может рассыпаться в прах.

— Берите вместе с рюкзаком. Ждём вас на базе.

Сотрудники подобрали все более-менее уцелевшие предметы, поднялись вверх и вскоре прибыли с загадочным грузом в расположение отдела, где их в лаборатории поджидал полковник.

Таким, собственно, образом и стало известно из найденных дневников о давней трагедии, произошедшей с тремя молодыми студентами, рискнувшими спуститься в провал подземелья.

Итак…

Страницы истлевшего дневника, датируемые 1969 годом. Многие записи испорчены временем, но лаборантам удалось восстановить основную часть рукописей. Почерк временами соскальзывал в сторону, терял форму и очертания, расползаясь пятнами от выступившей влаги. Последние листы были исписаны нервными рваными буквами, создавая ощущения дрожащей от страха руки. Конечное предложение и вовсе обрывалось на полуслове, хотя до конца листа еще оставалось место.

Вот что прочли научные сотрудники базы спустя двадцать лет от произошедших событий…

***

1969 год.

Запись первая

«Меня зовут Алексей. Нас трое, каждому по двадцать два года, правда, Олегу как раз только недавно исполнилось, а мы с Мишей старше его на полгода. Буду вести дневник, чтобы записывать все наиболее значимые события нашей, так называемой экспедиции. Каждый вечер прошедшего накануне дня, сидя за ужином у костра, я буду вносить в тетрадь наш маршрут и собственные ощущения. Если повезёт с погодой, пробудем здесь несколько дней. Сейчас вечер первого дня. Сидим, дымим, готовим ужин. Миша у нас и за повара и за медбрата, имея в своём арсенале походную аптечку. У него в городе осталась невеста, снарядив в дорогу по своему собственному усмотрению. Мы с Олегом посмеиваемся — мы холостяки.

В качестве практики мы уговорились отправиться к одному из отрогов Уральского хребта, в так называемое «Ущелье Семи духов», как его окрестили местные жители ещё со времён ритуальных поверий древних шаманов. Вертолётом нас доставили к поселению рыбаков на берегу притока реки Печоры, а дальше мы шли своим ходом. Два дня назад прибыли к намеченной цели, пробираясь сквозь буреломы, скалы, болота и ручьи. Шли на высоте 60 метров. Далеко вверху — нависшие над головами базальтовые образования давно потухшего вулкана. Внизу текущий к озеру небольшой извилистый ручей с кристально чистой водой. Запаслись консервами, табаком, галетами и флягой со спиртом на случай медицинской помощи. На этом, прежде всего, настоял Олег, справедливо полагая, что в таких походах спирт будет просто необходим. Одежда тёплая, комбинезоны водонепроницаемы, обувь тоже. Кругом шныряют мелкие грызуны, с гнёзд над головами срываются птицы, крупных зверей пока не видели. Здесь, близ ущелья, уже чувствуется разреженность воздуха. К исходу второго дня заметили среди скал далёкое озеро. Будем ориентироваться по нему, как предложил Михаил. Оно, то пропадало среди зарослей низкого кустарника, то появлялось слева от нас, огибая, по всей видимости, дугой наш маршрут. Неимоверно устали, но довольны, что удалось так быстро выйти к местам, где еще не ступала нога человека. Первая и вторая ночевки прошли без происшествий».

***

Запись вторая

«Сегодня проснулись от какого-то гула, доносившегося, казалось, откуда-то из-под земли. Миша вскочил, выхватив армейский нож. Мы с Олегом посмеялись: парню, очевидно, спросонья почудился рык хищника. Тем не менее, я предложил со следующей ночи дежурить по очереди, по два с половиной часа. Наскоро позавтракав, двинулись к виднеющемуся среди скал водоёму. Понемногу осваиваемся с окружающей нас природой. Пасмурно, иногда пробирает до дрожи, но спасают комбинезоны. Останавливались днём на привал. Гул, доносящийся из-под земли, кажется, обволакивает нас со всех сторон. Михаил напряженно прислушивается, иногда прикладываясь ухом к лишайнику, который растет повсюду.

Пишу вечером у костра, и этот таинственный шум не смолкает. Может, звери уже привыкли к нему, но мы пока нет. Что-то зловещее и мистическое сквозит в нем. Что-то тревожное, забирающееся в душу, словно таящийся призрак чего-то нехорошего. Олег начинает нервничать. Он дежурит первым, затем я, последним Михаил. Завтра наметили себе вход в какую-то пещеру, выделяющуюся среди остальных своей необычной правильной формой. Если бы не полное отсутствие людей, никогда сюда не ступавших, можно было бы смело предположить, что пещера… рукотворная.

— Интересно, — спросил Олег, — почему это ущелье названо в честь каких-то «Семи духов»? Тут явно попахивает древним шаманством.

— Так и было, — ответил за меня Михаил, видя, что у меня от сонливости выпадает из рук карандаш. Я пишу, он поясняет. Олегу:

— Понимаешь, друг мой, этот отрог Уральского хребта с его бесчисленными расщелинами как раз и является тем белым пятном, что ещё не изведан полностью геологами, энтузиастами с прочим местным населением. А ущелье называют так потому, что ещё с незапамятных времён, при Петре, Екатерине, Николае и прочих императорах здесь пропадали люди. Не важно, кто. Это были рыбаки с берегов ближайшей реки, охотники за пушниной, первопроходцы, сбежавшие каторжники. Позднее, после установления Советской власти, в эти расселины редко кто забредал, разве что такие же бесшабашные энтузиасты, как мы с тобой.

— И все пропадали?

— Да. Если не пропадали, то их находили полностью одичавшими или тронутыми умом. Пару таких случаев было лет пять назад. Дни исчезли бесследно, из других каким-то образом уцелел лишь один, выйдя к поселению рыбаков в изорванной одежде, обросший, тощий и с безумными навыкате глазами. Его отправили вертолетом в областной центр, подвергнув тестированию на психику, но он так и не заговорил. Парень превратился в настоящего дикаря.

— А ты сам-то откуда знаешь? — скептически поинтересовался Олег.

— Читал. Слышал по радио.

— И мы сейчас находимся в этих местах?

— Да. Потому и назвали древние шаманы эти расселины ущельем Семи Духов. Они верили, что подземные хозяева горного хребта, встретив незнакомцев, которых сюда никто не приглашал, каким-то образом проникали в их сознания, лишали сил и разума, утаскивая с собой в подземелья. Больше о них потом никто не слышал. Конечно, это всё предрассудки, дошедшие до нас с древних времён, но местные рыбаки и жители селений продолжают по-прежнему верить в столь абсурдные поверья. Не забывай, что Уральские горы по своей геологической сути считаются старыми, так что под их разломами может обитать кто угодно.

При этих словах Михаил многозначительно поднял палец, заставляя Олега прислушаться:

— Улавливаешь?

— Что?

— Вибрацию.

— Д-да-а… — с дрожью в голосе запнулся тот. — И даже слышу.

— Что напоминает?

— Какой-то глухой скрежет металла. Как будто из-под земли, где-то очень глубоко.

— Во-от! — с ударением протянул Михаил. — Не правда ли, зловеще звучит? Словно где-то там, у нас под ногами, в недрах земли работают какие-то неведомые агрегаты. Хозяева ущелья Семи духов бурят колодцы, прокладывают шахты, строят подземные амфитеатры. В Альпах это гномы и эльфы, у нас — как хочешь их называй. Местные старожилы величают их просто «карликами».

— Так их видели? Маленькие ростом как лилипуты?

— Кто видел, того нет в живых. Так говорили шаманы. Повстречай их путник, непременно будет утащен в пещеры.

— Тогда откуда такие сведения?

— Я же говорю — поверья. Местный фольклор. Предания, сказания, быль.

На этом беседа не закончилась. Мы ещё долго сидели у костра, прислушиваясь к странным звукам, доносящимся, казалось, прямо из-под земли. В том месте, где был слышен скрежет металла и глухие утробные удары чего-то тяжёлого, скалы над нами едва заметно вибрировали, осыпая вниз тонкие ручейки мелких камней.

Потом мы уснули, дежуря по очереди».

***

Запись третья

«Сегодня слышали рык крупного хищника. Было ощущение, что он бродит где-то неподалёку, с каждым кругом приближаясь всё ближе. Гул и лязг чего-то механического становится отчетливее. Он доносится из той пещеры, что мы приметили накануне. Теперь нервничает не только Олег. Тревога передалась и нам с Михаилом. Никто не расстается с армейскими ножами. По плану, нас должен забрать вертолет лишь через десять дней. Условленное место его посадки находится теперь от нас на расстоянии восьмидесяти километров, если учесть, что добираться назад нам предстоит всё по тем же скалам, расщелинам, впадинам и болотам с лишайником. Но мы намеренно настояли на этом, не взяв с собой даже раций. Хотелось пожить дикарями. И скажу честно, теперь немного жалею об этом. Михаил держится молодцом, а вот Олег, как мне кажется, начинает потихоньку сдавать. При виде черного зияющего провала в бездонное подземелье, он невольно пятится назад, виновато улыбаясь нам. Мне, по сути, тоже как-то не по себе. Звук металла доносится из этой чёрной дыры, и он всё громче и громче. Отступать поздно, если не хотим показаться в собственных глазах трусливыми мальчишками.

— Не нравится мне всё это, — в который раз замечает Олег, сжимая нож побелевшими пальцами. Он уже не стесняется выказывать тревогу, которая невольно заражает и нас с Мишей.

— А ведь придётся спуститься внутрь, — подначиваю я, хотя самому никак не хочется оказаться в темноте. Уж больно она жуткая на вид. Да ещё и этот непонятный звук, словно где-то внизу молотят кувалдами по наковальням.

— Мечи они там, что ли, куют? — пытается шутить Михаил.

— А заметили, какой вход ровный? — Олег задирает голову. Мы уже давно приметили, что зев чёрной дыры представляет собой идеально круглое отверстие, неизвестно каким образом очутившееся в скалистых образованиях горного хребта.

— Как агрегатом бурили, — изумленно рассудил Олег. — Причем, с математической точностью.

Спорить было излишним, он был на удивление прав. Огромная колоссальная чёрная дыра, метров двадцати в поперечнике, уходила своей пустотой куда-то в недра земли, а по краям рос сплошной лишайник, покрывающий скалы вместе с буйными зарослями кустарников. С высоты птичьего полёта вход в пещеру был невидим, следовательно, с вертолёта его тоже не могли обнаружить.

Ночевать решили возле зияющего входа. Завтра поутру предстоит спуск внутрь. Миша дежурит первым. Гул работающих механизмов заполоняет всю округу. И вот что я скажу: мне теперь по-настоящему жутко».

***

Запись четвёртая

– Озеро! — разбудил меня утром голос Олега. Он дежурил последним. — Озеро! — продолжал кричать он, тряся нас обоих за плечи. Палатка едва вздрагивала от небольших подземных толчков. — Землетрясение? — спросонья подскочил Миша. — Где? Откуда?

Я протирал глаза, не успев, как следует поспать после своей смены. Ночь во время дежурства казалась спокойной, гул утих, и вот теперь что-то непонятное творилось с Олегом. Он метался по поляне, размахивая руками, то и дело указывая ими в сторону где вчера блестела гладь воды.

— Его нет! — взвывал он, потрясая кулаками. — Оно исчезло!

— Что исчезло?

— Озеро! Не видите, что ли? Его нет!

Только тут мы с Мишей проснулись окончательно, бросив взгляды по направлению руки Олега. Посмотрели и… застыли в полном недоумении.

То, что вчера нам издалека казалось озером и довольно крупным водоемом, на самом деле теперь не существовало.

— Пропало! — причитал Олег, — испарилось, растворилось, распалось на молекулы.

— Тише ты! — осадил Михаил. Повернулся ко мне с оторопевшим взглядом. — Действительно, нет ничего. Пусто. Один илистый грунт остался, подсыхающий на солнце.

— Куда делась вода? — вопил Олег. Он был на грани паники. — Я принял дежурство от тебя, — обратился он ко мне. — Вода была. Никакого всплеска, ни шума, ни течения, ни бульканья. Подкидывал дрова в костёр, слушал ночные звуки, шорох, шелест листьев. Луна зашла за тучи, стало темно. А когда вышла из-за туч, и посветлело, я глянул в ту сторону.

— И что?

— И обомлел. Вода исчезла! — он почти всхлипнул.

— Как такое может быть? — обернулся я к Михаилу. Но наш всезнающий друг только пожал плечами.

— Феномен природы, — предположил он. — Какая-нибудь очередная аномалия ущелья Семи духов. А может нам просто приготовили своеобразный «сюрприз», — изобразил он пальцами кавычки.

— Кто приготовил? — опешил Олег. — Зачем приготовил? Для чего?

— Успокойся, друг мой. Я знаю не больше тебя. Очевидно, поток воды ушёл сам собой в какой-нибудь подземный грот. А может…

— Может что?

— Может озеро просто вы-ка-ча-ли…

Последние слова он протянул почти по слогам, зловеще сделав эффектную паузу.

У Олега округлились глаза. Такого поворота событий не желал никто, ни Олег, ни мы. Если дело обстоит таким образом, то пора нам задуматься о собственных жизнях.

Только мы об этом подумали, как Олег вскричал:

— Кто выкачал?

— По всей видимости, те хозяева подземелий, что пробурили этот вход в пещеру. Обыкновенные люди-то не могли этого сделать, верно? Мы бы непременно знали, да и местные рыбаки рассказали бы.

Первые признаки чего-то тревожного, неведомого нам и по сути жуткого, стали расползаться в воздухе, принимая очертания невидимой нам опасности. Тем не менее, спуск решено было не откладывать. Михаил входил в пещеру первым, следом Олег, я замыкал шествие. Первые несколько метров было светло. Лучи солнца ещё достигали противоположных стен, отстоящих друг от друга на несколько метров. Господи! Каким же грот был огромным! Здесь смело мог бы поместиться какой-нибудь современный локомотив с парой прицепных вагонов — ни больше, ни меньше! Потом стало стремительно темнеть. Зев пещеры уходил куда-то в бесконечность, теряясь вдали своими чёрными очертаниями. Было тихо, где-то сочилась вода, под ногами хрустел высохший давно лишайник. Летучие мыши, побеспокоенные нами, вспархивали целыми клубками, проносясь мимо нас и задевая своими перепончатыми крыльями. Это было их царство, а мы находились здесь в качестве непрошеных гостей. Спустя несколько минут включили шахтёрские фонари… и тут же обомлели.

— Что… эт-то? — осёкся Олег, выхватывая лучом из темноты фрагмент отстоящей от нас напротив стены.

— Она… она что, круглая?

— Действительно, — озадаченно подхватил Миша. — Идеальной математической формы. С круглым сечением. Будто лазером вырезана.

Я тоже опешил.

— Это ж какой громадой должен быть бурильный агрегат, чтобы выдолбить в каменных скалах такой гигантский проход?

— Скажи лучше тоннель, — подсказал я.

— Что?

— Тоннель. Подземный горизонтальный колодец.

— Или шахта, — дополнил Михаил. — Колоссальная рукотворная штольня. И причём, совершенно не земной технологии. Не нашей. Человечество ещё не обладает столь внушительной, просто поразительной энергией, способной бурить толщину гор с такой геометрической точностью.

— Посмотрите! — зачаровано водил фонарём Олег. — Стены отполированы до блеска, будто по ним прошлись гигантской наждачкой. Хоть в зеркало смотрись.

Блики фонарей отражались от стен едва заметными тусклыми пятнами. Пахло сыростью, но воздух был чист, словно проветриваемый сотнями вентиляторов.

Ещё через сто метров чернота сгустилась настолько, что стала почти ощущаемой. Казалось, протяни руку и наткнешься на что-то невидимое, неопознанное и жуткое по своей сути.

— На сегодня хватит, — предложил я, видя, как облегченно выдохнул Олег. — Завтра, чтобы экономить фонари, вернемся сюда с факелами. Вечером сегодня за ужином изготовим их по два штуки на брата.

— А фонари?

— Фонари про запас, на крайний случай. Не забывай, нам ещё возвращаться к вертолёту.

— Об этом я помню каждую минуту, — хмуро отрезал встревоженный чем-то Олег. Он пристально водил фонарем из стороны в сторону, пока луч не выхватил из темноты нечто странное.

— Смотрите! — вскричал он. — На той стене какие-то рисунки!

Мы бросились к противоположной стене и… замерли как вкопанные.