Проклятие за любовь

Я всегда верила, что если ты желаешь чего-то всем сердцем, очень-очень хочешь, то обязательно это получишь.

Весь последний год, я мечтала побывать в Чаронграде.

И вот вчера вечером после ужина папа, добродушно улыбаясь в свои пушистые усы, сказал, — Ну, что мои хорошие! У нас с мамой есть для вас сюрприз!

Он помолчал, держа паузу, а потом произнёс, — Завтра утром, мы всей семьёй едем в Чаронград. Там и отметим ваши дни рождения. Согласны?

— Да! — дружно закричали мы с братом.

У меня от радости даже перехватило дыхание. Что может быть лучше подарка на день рождения, чем исполнение твоего самого заветного желания. И я кинулась папе на шею.

— Ура! Мы едем в Чарон! Ура! — вопил, прыгая вокруг нас, мой братишка Санни. А потом тоже повис на папе.

— Все-все, успокаиваемся и идём собирать вещи, — строго сказала мама. — Сегодня надо будет, всем лечь спать пораньше, так как разбужу вас в семь утра.

— Спасибо папочка! Спасибо мамочка! Я вас очень люблю! — выпалила я и помчалась к себе в комнату.

Утро началось с маминых ласковых прикосновений и поцелуя в щеку.

— Джу, поднимайся солнышко. С днём рождения тебя родная. Вставай скорее, завтрак уже на столе.

Я открыла глаза, — Сейчас, мамочка, я мигом.

Метнулась в ванную и быстро умылась. На ходу заплетая косу, направилась к шкафу, там меня ожидало приготовленное с вечера дорожное платье, синего цвета с белым кружевным воротничком.

У нас с братом сегодня день рождения, но я —то почти взрослая, мне уже целых двенадцать лет. А моему младшему братишке только пять. Я надела на ножки чулочки телесного цвета, туфельки на низком удобном каблучке, покрутилась перед зеркалом и бегом по лестнице вниз.

— Доброе утро, папочка! — поцеловала отца в гладко выбритую щеку.

— Привет, Санни, с днём рождения тебя, братик — обняла я братишку и подарила ему" вечный" карандаш. Это карандаш, который не надо точить, он сам затачивается

— Привет Джули. Спасибо. Тебя тоже с днём рождения! — отозвался братишка, уплетая завтрак. — Я тебе тоже подарок приготовил, потом покажу.

— Доброе утро егоза! С днём рождения тебя — пророкотал отец, прижимая меня к своему боку и целуя в макушку. Я отодвинула стул и села. Мама поставила передо мной яичницу-болтунью с двумя ломтиками бекона и тарелочку с блинчиками и черничным соусом, налила большую кружку какао.

— Всем приятного аппетита! Съедайте все. Обедать, будем нескоро, — произнесла мама, усаживаясь на стул рядом с отцом.

От волнения перед поездкой у меня совсем не было аппетита, но я добросовестно сражалась с яичницей. Блинчики пошли веселее, как говорит, мамуля, аппетит приходит во время еды. Потом мы вместе с мамой быстро убрали посуду со стола. Мама включила посудомоющий артефакт. Кстати, его, как и все артефакты в доме сделал наш папа, он у нас талантливый маг — артефактор.

Взяв, приготовленные с вечера сумки, мы вышли из дому. Вокзал был от нашего дома всего в десяти минутах ходьбы и поэтому шли пешком.

И вот наконец-то мы в вагоне. Качнувшись, мимо нас проплыл вокзал. Мне показалось, что поезд стоит на месте, настолько плавным было движение, а вот дома нашего городка и деревья их окружающие, вдруг сорвались с места и пустились бежать все быстрее и быстрее с каждой минутой. Тата-та, тата-та, ритмично пели колёса, и в такт им стучало моё сердце, захлёбываясь от восторга. Ура, мы едем в столицу.

Наш небольшой городок называется Мглин, он очень красивый, тихий и спокойный. Белые одно либо двухэтажные домики под красными черепичными крышами, утопают в зелени садов. В нём нет двуликих, а самодвижущие повозки, только у градоначальника и у полиции, да ещё в больнице.

Кстати, о двуликих. У нас они не живут и им запрещено приезжать в Мглин. Рассказывая о вампирах и оборотнях, наш пастор, называет их исчадиями ада, и всячески убеждает нас воздерживаться от общения с ними. А папа, посмеиваясь в свои усы, говорит на это, — Не так страшен чёрт, как его малюют.

Мне кажется, папа не считает двуликих, такими уж опасными, и мне очень хотелось бы увидеть, кого-нибудь из них.

Все четыре часа до Чаронграда, мы с братишкой, уткнувшись в окно купе, любовались, мелькающими за стеклом видами.

На вокзале в столице, папа нанял карету. Она мягко катилась по брусчатой мостовой, а я и братишка с любопытством смотрели по сторонам и пихали друг друга вбок, заметив что-либо особенно интересное.

— Джу, Джу, смотри какая смешная самодвижущая карета — теребил меня брат.

— Здоровская, ух ты! А эта тоже классная Санни! О, смотри-смотри лавка чудес мадам Фиш. Как красиво! — восхищённо восклицала я, провожая взглядом уплывающий особнячок, весь увитый цветами и гирляндами разноцветных переливающихся огоньков.

Родители лишь снисходительно улыбались, наблюдая за нами. После Мглина, пяти и шестиэтажные, увитые зеленью, обвешанные какими-то механическими артефактами дома Чаронграда, казались просто огромными. Вскоре наша карета остановилась неподалёку от шумной торговой площади. Трёхэтажная гостиница под зелёной черепичной крышей, была выкрашена в оранжевый цвет и носила странное название «Мандарин». Усастый швейцар в зелёной ливрее распахнул перед нами двери, и мы с братом следом за отцом переступили порог. Папа подошёл к конторке с приказчиком, а мы с мамой остановились посредине холла. Я с любопытством огляделась по сторонам.

В помещении было светло из-за многочисленных световых магически заряженных приборов. На выкрашенных в бежевый цвет стенах висели картины в позолоченных рамах в виде пейзажей и натюрмортов. Между большими витражными окнами стояли кадки с мандариновыми деревьями, оранжевые крупные плоды которых, так и просились в рот. Под деревцами расположились уютные светло-серые кожаные диванчики и небольшие столики с фигурными металлическими ножками и стеклянными столешницами, на которых лежали газеты и журналы.

В середине холла начиналась широкая мраморная лестница, ведущая вверх. Справа от неё находилась решётчатая дверь, у которой стоял служка, молодой парнишка на вид лет восемнадцати, в зелёной форменной одежде с оранжевой окантовкой по краю манжет и воротнику.

— Добрый день. Я, Уильям Смит, для нас с супругой и детьми должен быть забронирован номер, — услышала я голос отца, обратившегося к служащему за конторкой.

— Минуточку. Совершено, верно, мистер Смит, за вами зарезервирован номер триста десять. Вот ваши ключи. Вас сейчас проводят.

Парнишка, стоящий у решётчатой двери, тем временем подхватил наши сумки и распахнув перед нами дверцу, сделал приглашающий знак рукой. И мы вместе с родителями зашли в небольшую комнатку с зеркальными стенами. Служка закрыл за собой дверь и нажал кнопку с цифрой три. Комната вздрогнула, качнулась, заскрипела, потом снова дёрнулась и замерла. Парень открыл двери и перед нами был уже не холл, а длинный коридор, застеленный красной ковровой дорожкой. Дверь с номером триста десять оказалась у самой лестницы, отец открыл ключом замок, и мы вошли в светлый номер. Как позднее выяснилось состоящий из гостиной, двух спален и помещения с душевой кабиной, умывальником и унитазом. Лишь только за служкой закрылась дверь, я с братом бросилась к окну. Отец с мамой засмеялись за нашими спинами. Родители ушли в спальню, где мама занялась разборкой багажа, вывешивая одежду в шкаф. А мы с восторгом смотрели на открывшуюся перед нами панораму. Окно было обращено на торговую площадь, между пёстрыми рядами ярмарки ходили люди. Столько народу одновременно, я не видела даже на собраниях общины.

Примерно через час, умывшись и приведя себя в порядок после дороги, мы уже спускались для того, чтобы пойти отобедать в ресторации мистера Робинсона, что находилась в соседнем здании.

Если вам ещё не доводилось бывать у мистера Робинсона, вы много потеряли. Как же там красиво! Мы были в зале, где всё было оформлено в бело-голубых тонах. Это так роскошно и потрясающе выглядело, я от восторга даже забывала дышать. А блюда вообще выше всяких похвал. Десерт был такой, что я чуть язык не проглотила. Эти воздушные пирожные со взбитыми сливками и свежими ягодами клубники и черники, мне, наверное, теперь будут сниться.

После обеда вернулись в гостиницу. Немного отдохнув и переодевшись, поехали в театр. Теперь я и мама были в платьях одного цвета, только у мамы оно было длинное в пол, с открытой спиной. А у меня с пышной юбочкой до колена, из-под которой выглядывал белый кружевной подъюбник, и из такого же кружева небольшой отложной воротничок. И причёски у нас с ней были почти одинаковые, коса, уложенная венчиком вокруг головы с локонами у лица.

Театр, стал для меня очередным культурным шоком.

А чтобы, передать впечатления от спектакля у меня просто не хватит слов. Сказочные движущиеся декорации с наложением иллюзии и даже ароматами цветов и деревьев. Талантливая игра актёров с вовлечением в действие зрительного зала. Магия цвета, света и музыки.

Сказать, что я была в полном восторге — мало, я была настолько впечатлена, что не запомнила, что мы ели на ужин. Притих даже неугомонный Санни. Вечером, приняв душ, я долго не могла уснуть, перед глазами мелькали увиденные картины и люди. Это точно был самый лучший мой день рождения!

Утром мамочка разбудила нас с братом. Завтракали мы в кофейне «Чёрная жемчужина» что также находилась неподалёку от гостиницы, отец заказал нам картофельное пюре со свиными колбасками и панкейки.

Когда мы уже выходили из кофейни, Санни споткнулся и подвернул ногу. Пришлось папе нести его на руках. В номере родители о чём-то недолго совещались в своей спальне, а я сидела возле брата. Вид у него был самый разнесчастный, а нога в районе ступни опухла.

Войдя к нам в спальню, папа сказал: — Джули, мы должны ненадолго отлучиться. Мама повезёт Санни к лекарю, а мне нужно по делам. Места в пролётке немного, Санни придётся посадить на сидение одного, чтобы обезопасить его ногу. Нас не будет часа два. Ты побудешь одна в гостинице? Я могу на тебя рассчитывать? — и он вопросительно посмотрел на меня.

— Конечно, папочка — ответила я.

Хорошо, — вздохнул отец, — Почитай книжку, пока нас не будет или порисуй. Из номера никуда не отлучайся и не выходи, это небезопасно.

А мама достала из сумки подарочный экземпляр книги «Мифы и легенды Древней Греции» с двигающимися картинками, и альбом с карандашами и красками. Всё это мы купили вчера в книжном магазине.

— Да, папочка, конечно! Ты можешь на меня рассчитывать. Я буду сидеть тихо, правда-правда, — выпалила я, скрестив за спиной пальчики на руках. — Только возвращайтесь скорее.

— Если у нас всё получится, как планировали, то мы вернёмся быстро и с хорошими новостями. Потерпи немножко и будь умницей — улыбнувшись, сказал отец и потрепал меня по голове.

Они вышли из номера, папа опять нёс Санни на руках. Я залезла на подоконник и прижавшись к стеклу, посмотрела вниз. Папа вначале загрузил в пролётку брата. Подал руку маме и помог сесть ей. Посмотрел наверх и махнул мне рукой. Затем сел сам и лошади тронулись. А мне внезапно стало грустно. Я открыла книгу, медленно перелистывала страницы, рассматривая красочные иллюстрации. Но ни читать, ни рисовать мне не хотелось. И я захлопнула книгу, вздохнув, положила её рядом с собой. Посмотрела в сторону ярмарочной площади. Представила, как я хожу там, между торговых рядов, вся такая красивая и важная и мне захотелось, действительно оказаться среди всех этих покупателей.

— Я сбегаю всего лишь на одну минутку. Только туда и сразу обратно. Никто даже не узнает, —прошептала я, слезая с подоконника. Приоткрыла двери номера, выглянув наружу. Коридор был пуст, лишь за конторкой дремал служащий. Я на цыпочках вышла за двери, тихонько прикрыла их и скользнула на лестницу. До первого этажа сбежала пулей, но к выходу прошла гордо, подняв голову и расправив плечи. Выйдя из гостиницы, я поздоровалась и спросила, у внимательно посмотревшего на меня швейцара, — День добрый. Не подскажете, где здесь кондитерская, мама просила купить маффины к чаю.

Швейцар указал мне в сторону ярмарки, из окна я видела вывеску кондитерской и поэтому спросила, чтобы не вызвать никаких подозрений. Я поблагодарила, и зайдя за угол, быстро побежала. Сердце у меня дрожало от радости и волнения. Я бежала и представляла, как буду рассказывать об этом приключении своей подружке Лиске и как она будет восхищаться моей смелостью. Добежав до кондитерской, дальше пошла чинным шагом.

— Амулеты, артефакты на любой вкус и кошелёк, — кричал зазывала из артефактной лавки. Я фыркнула, «Мой папа, может создать любые артефакты. Я уверена , они будут точно лучше, чем у них».

— Сюда, сюда, только в лавке хромого Джо, вы найдёте лучшее средство от выпадения волос! — кричали, с другой стороны. — Если нанесёте это средство, то волосы вырастут у вас, даже на коленке!

— Бррр, волосы на коленке. Зачем они там? — я недоуменно повела плечами. — Волосы на коленке! Смешно.

— Всё для ритуалов, только для магов, понимающих толк в качестве. Постоянным покупателям скидка — орали откуда-то сбоку.

Я восторженно вертела головой во все стороны. И вдруг моё внимание привлекла пёстрая, в черно-красную полосу палатка. Очень яркая, в виде шатра с золотыми звёздами по чёрному полю. Интересно, что там такое? И я устремилась к ней. Подойдя вплотную к полотнищу, закрывавшему вход, протянула вперёд задрожавшую руку.

— Ну, входи, входи, коли пришла! — услышала я мелодичный женский голос.

И я вошла. По всему периметру палатки горели зажжённые свечи, посередине на красном ковре стоял невысокий с кривыми изогнутыми ножками столик. На тёмной полированной столешнице, разбрызгивая во все стороны блики света, находился хрустальный шар на ажурной подставке. Позади на подушках сидела женщина в алом платье. Её скрытое в полумраке лицо, мягко обрамляли чёрные блестящие волосы и ложились на плечи. Она держала в руке свечу, формой похожую на факел.

— Подойди ближе дитя — сказала она. Я приблизилась к столику. Она протянула руку со свечой, зажгла её от другой, затем поставила в подсвечник. После чего посмотрела на меня и произнесла, — Вытяни вперёд руки и положи их на шар.

Я стояла совсем близко, но так и не смогла разглядеть её лица, но голос женщины мягкий певучий, он словно заворожил, загипнотизировал меня. И я, встав на колени перед столиком, вытянула руки перед собой, положила их на шар.

— Вижу в жизни твоей я лишь два пути. И тебе лишь решать по какому, пойти. Так как суженный твой, что назначен судьбой, будет словом повязан, но, увы, не с тобой. Выбрав путь: где решишь, что тебе с ним не место, — он простой эпизод и ты не станешь его невестой. То запомни моё пророчество, и горьким словам поверь: в холоде одиночества, ты сгинешь....

У меня зашумело в ушах и закружилась голова от страха. Слова этой странной женщины доносились до меня словно сквозь толщу воды. И я уже слышала только какие-то обрывки фраз: —...будут силу иметь... та развяжет узелок... жизнь отдать, готова...путь найти...
Она говорила всё громче и громче, голос её вначале певучий и мелодичный становился всё более хриплым и страшным. Он эхом отдавался у меня в голове. Я отдёрнула руки от шара и вскочила на ноги. От порыва воздуха и резкого движения свеча выпала из подсвечника и погасла. Меня уже всю трясло, ещё ни разу в жизни я так не боялась. Я хотела бежать, но не могла сдвинуться с места. А женщина, нет, не женщина, старуха, я теперь точно видела, что это старуха, замолчала.

А потом произнесла снова тихим молодым голосом.

— Ты всё вспомнишь, когда придёт время, когда нужно будет выбирать. Тяжёлая судьба тебя ждёт, девочка. Но ты получишь своё счастье. Вы справитесь, я в вас верю. Главное — выберите правильно. А сейчас забудь всё. И иди, иди отсюда.