Проклятие заброшенной деревни

Ощущая себя цирковым силачом и одновременно воздушным акробатом, я, едва удерживая две трехлитровые банки в руках, шипя от напряжения и ругаясь сквозь зубы, вылезла из погреба, не очень-то ловко балансируя на старенькой скрипучей лестнице с пятью перекладинами, помнившей юной ещё мою бабушку. Пыхтя как паровоз, поставила банки на пол, поспешно вылезла из погреба и закрыла тяжеленную крышку, вцепившись в веревочную ручку. С трудом переведя дыхание, по одной перенесла банки на стол, плюхнулась на табуретку, мутным взором оглядывая добычу — консервированные помидоры и компот с клубникой внутри.

Руки дрожали, ко лбу прилипли волосы, м-да, нужно было достать банки по одной, но лень было дважды подниматься и спускаться с лестницы. Да и лезть в погреб нужно было перед тем, как полдня намывала дом сверху донизу в приступе маниакального припадка проведения внеплановой генеральной уборочки, а не после. И это первый день долгожданного отпуска! А я уставшая и вымотанная. И все потому, что у Ника отпуск начинался с опозданием в два дня и я решила немного заняться домом, м-да! Молодец, Настя! Я повела зябко плечами и покосилась на закрытую крышку погреба, к тому же мне постоянно казалось, что внизу, рядом кто-то стоял. Дурное ощущение, но оно ввинчивалось в позвоночник холодом, а в голову лезли панические мысли. Лампочка в погребе перегорела, и я, чтобы отыскать нужные банки, подсвечивала фонариком на смартфоне, после сунула его в карман и поднималась в полутьме.

— Расклеилась совсем, соберись, погреба испугалась, надо же, — недовольно буркнула я, глубоко вздохнула и продолжила: — Главное, притащила вкусняшки к ужину. Осталось доползти до плиты, нажарить картошки и терпеливо ждать своего голодного парня с работы, — смиренно протянула я, но закончила ехидно: — Хорошо, что завтра готовить его очередь.

Хотела было вытереть взмокший от стараний лоб, но вовремя заметила грязь и паутину, прилипшие к рукаву домашнего свитера. На паутине восседал её хозяин, восьминогий, волосатый и огромный, ей-богу размером со спичечный коробок. Пауков я перестала бояться лет в десять, осознав, что глупо визжать от страха при виде насекомого в сотни раз меньше меня. Поэтому я встала, нетвёрдым шагом подошла к окну, от усталости до сих пор пошатывало. Решительно распахнула створку окна и стряхнула паука на улицу в пожелтевшую траву, пусть обживает новое место жительства. Вдохнула свежий воздух, потерла поясницу, потянулась, широко зевнула. С обеда небо затянуло тучами, предвещающими ночью дождь, а меня скоро начнет неудержимо клонить в сон, как обычно в такую погоду и после тяжелой физической нагрузки. Только в этот момент я спохватилась, вспомнив, что вчера поставила на подоконник вазочку с мелкими белыми хризантемами. Открывая створку, я должна была смахнуть несчастную вазу на пол, но стука и звона не было, интересно, почему… Закрыла окно и осмотрела подоконник, ваза лежала у самой стеночки, цветы рассыпались по подоконнику.

Моргнула, потерла глаза. Да быть такого не может! Взяла вазу в руки, хризантемы я ставила по центру, в этом я уверена. Самолично рвала их на огороде после ухода Ника у забора, и с тех пор к окну не подходила, а кот с утра дрых в спальне, за закрытой дверью, что под ногами не мешался, не лез в ведро с мыльной водой и не нападал на веник и швабру.

Я хмуро собрала цветы, сунула их в вазу, перенесла на стол и вытерла воду с подоконника. Последние несколько дней в доме начали происходить странные вещи. Мелкие и на первый взгляд незначительные, но чем больше их становилось, тем сильнее я начинала нервничать. Нику о них ничего не говорила, ещё подумает, что у меня воображение шалит. Сначала книга с моей тумбочки переместилась на стиральную машинку в ванной. Я посетовала на собственную безалаберность и вернула её на место. На следующий день фотография Ника в красивой деревянной рамке оказалась в нижнем ящике комода, среди пижам и ночных сорочек. Вчера утром обнаружила, что дверцы вещевого шкафа в прихожей распахнуты и часть зимних курток валяются на полу, и еще несколько похожих происшествий… Я же говорю, незначительных, но они выбивались из привычного и обыденного течения наших будней. Глупость — фото, вещи, но я их точно ставила на места, а не рассовывала куда и как придется, и шкаф не открывала. Возможно, в доме завелся домовой и таким образом решил обозначить свое присутствие? Было бы неплохо, помог бы по хозяйству. Ха, размечталась! Нет, пора поговорить с Ником, может, действительно он чудит по рассеянности… и самолично едва не смахнула вазу с подоконника, но умудрилась её подхватить и, закрыв окно, поставила на место.

Стукнула калитка, я вынырнула из своих мыслей. Ник вернулся, очень вовремя. В спальне завопил кот, я его заперла там в одиночестве, чтобы в погреб не свалился.

— Настя, ты только посмотри, что я обнаружил! — заорал Ник, едва войдя в дом.

Входная дверь осталась открыта нараспашку, внутрь ветром замело несколько пожелтевших листьев яблони. Ник, прыгая на одной ноге, пытался стянуть ботинок. Я со вздохом прошла в прихожую, толкнула дверь, она с мягким хлопком закрылась, а я уперлась рукой в плечо парня. Он шумно выдохнул и наконец стянул упрямый ботинок. Сунул мне в руки тонкую измятую картонную папку и быстренько снял оставшуюся верхнюю одежду. Тёмные волосы стояли дыбом, глазищи сияли, как у нашего рыжего кота при виде полной миски его любимого корма или приоткрытой форточки. Я даже немного удивилась, с чего это моего парня так распирает? Его работа в пыльном архиве — дело нужное, но никак не способствующее возвышенному времяпровождению, скорее уж крепкому сну за рабочим столом. Народ в его подземелье заходил чрезвычайно редко, а разбор завалов он закончил ещё несколько дней назад. Я просто понять не могла, что нового он умудрился там раскопать.

— И что здесь? — хмыкнула я, заглядывая внутрь и разглядывая черно-белый снимок, лежавший в папке поверх желтоватых листов бумаги.

Дорога, бревенчатые тёмные дома, сумрачный лес. Мрачно, от фото веяло заброшенностью безлюдного места. Фотография обгорела с одного краю и была покрыта сетью мелких заломов и трещин.

— Пояснишь? — я помахала фотографией.

— Непременно! — заверил Ник, сцапал папку и шустро потопал на кухню.

Я задумчиво топала следом за ним, предчувствуя новую волнительную и местами жуткую историю. Наше приключение в усадьбе парня здорово встряхнуло. Он переехал ко мне и вплотную, самолично занялся ремонтом дома, доставшегося в наследство от деда. По первой дело шло туго и травмоопасно, а я разорилась на бинтах и перекиси водорода, но постепенно руки у некоторых начали расти из правильного места, и дело сдвинулось с мёртвой точки. Он уже доделал полы и крыльцо дома. Прогресс!

— Эй, Ник, стой! Так не честно! — возмутилась я, но больше для виду: так устала, что старые фото не вызвали особого интереса.

Ник развернулся и целомудренно чмокнул меня в нос.

— Как ты провела первый день отпуска? — спросил Ник, приобнял меня за талию и повел на кухню.

— А ты чего так рано? И что в папке? — не сдавалась я, топая следом. — Я не успела пожарить картошки, увлеклась уборкой.

— Ты уборку делала и добралась до чердака? — ухмыльнулся Ник. Бросил папку на кухонный стол, узрел банки и понятливо кивнул. — А, понял, до погреба. Насть, я бы сам прекрасно за банками слазил, зачем спешила! Где кот орёт?

— Забылась в пылу уборки, и очнулась, да уже в погребе, подумала, не вылезать же с пустыми руками. Кот в спальне, выпусти арестанта на волю.

Он изменил направление движения, вышел в коридор и распахнул дверь. Кот опрометью кинулся к блюдцу с едой и принялся жадно лопать корм. Как будто неделю там просидел, а не несколько часов, большую часть из которых, дрых на кровати. Прохиндей ушастый!

— Я решил слинять пораньше и на завтра взял отгул, пока ты не начала переклеивать обои и перекрашивать двери и батареи. Ремонт оставляем до лучших времён! У нас есть чем заняться в отпуске!

Просиял он, косясь со значением на папку. Далась же она ему! Сейчас лично меня больше занимали закрытые крышками банки и до сих пор не пожаренная картошка. В животе противно ныло от голода, ведь я не удосужилась за всё это время даже чайку попить.

— Иди в ванну, я всё сделаю! — наконец заметил Ник голодный блеск в моих глазах, поднялся со стула и, развернув меня кругом, дошёл до коридора и легонько подтолкнул в направлении ванной комнаты.

Жадно ловя витающие в воздухе ароматы жарящейся картошки, я в рекордные сроки приняла душ и, натянув чистую пижаму, опрометью помчалась на кухню. Ник как раз заканчивал с готовкой.

Я заплела волосы в косу, упала на стул и одним пальцем подтянула к себе папку.

— Так что за деревня, рассказывай! — полюбопытствовала я.

— Заброшенная и окутанная легендами и жуткими историями, — загробным голосом прошипел он.

— Опять? — округлила я глаза. — Усадьбы тебе было мало?

— Поработай над интонацией, — попенял с укоризной Ник, раскладывая картошку по тарелкам. — В твоём голосе доля возмущения слишком мала, а вот любопытство зашкаливает. Как по мне, так то приключение вышло на славу, я не прочь повторить. Почти три месяца уже прошло! Кстати, усадьбу собираются отремонтировать и вручить в пользование местному музею.

Я смиренно вздохнула, возразить было нечего ни по одному пункту. Открыв папку, я вновь взглянула на снимок.

— Надеюсь, в этой истории больше фактов, чем глупых слухов. Деревня далеко, и нарыть информацию, покопавшись в архиве, не выйдет, если он в той местности вообще существует. В любом случае, доступа к документам нет и вряд ли они возникнут сами по себе, из небытия.

— И не надейся, здесь в наличии только одни слухи и вымыслы, никакого архива в той тьму таракани нет и не было в помине. В той местности: лес, болота, деревни, да поселки. Фактов два: жила-была до семидесятых годов прошлого столетия такая деревня, как Черноозеро, и в один…

Ник сел напротив, хищно облизнулся, открыл банку с помидорами и принялся вылавливать их большой ложкой, перекладывая в миску. Я схватила его самый первый улов — жёлтую сливку и дольку чеснока. Едва не застонала от удовольствия, отправив в рот первую вилку картошки и куснув помидор. Вкуснятина, ух!

—… ужасный день все её жители исчезли в неизвестном направлении, — закончила с постной миной я. — Банально! Как ты сказал название деревни?

— Черноозеро, — отрапортовал Ник и пожал плечами. — Оригинальных страшилок вообще мало. Так что не привередничай.

— И по какой же причине жители исчезли из деревни? — прожевав следующий помидор, уточнила я.

— Нечисть утянула на тот свет! — жизнерадостно ответил Ник, не забывая бодро работать вилкой.

— Почему? Что они натворили такого лютого, что даже нечисть до крайности довели? — я подняла брови.

— В этом и загадка, непонятно почему… — Ник отложил вилку и вытянул из папки вырезку из газеты с неровно обрезанными краями. — И какая именно нечисть разбушевалась, тоже нигде не указано.

— И ты хочешь туда отправиться и расспросить эту самую нечисть? — съязвила я.

— Насть, меня другое взволновало, — посерьёзнел Ник. — Неподалёку есть ещё две деревни, и они до сих пор стабильно строчат жалобы местным властям, что бы чёртово место сравняли с землёй. И причины пишут одна другой занимательнее. Можно сборник страшилок напечатать по этим письмам, легко! Если оставить в покое фольклор в виде многочисленных леших и водяных и прочей мифической нечисти, то в основном пишут о густом непроглядном тумане, за считанные секунды затягивающем проклятую местность, колокольном погребальном звоне, который разносится над поверхностью местной речушки, и шныряющих по деревне призраках жителей, что утаскивают путников, забредших в деревню, на тот свет. Приплюсуй в копилку: мертвенные огни и заунывный вой.

— Оригинально! В особенности про призраков, и много их там шныряет? — деловито уточнила я.

— Этого не пишут, не считали, видимо, — пригорюнился Ник.

— Зря! Стоило бы. А тебе, по-видимому, до сих пор не дают покоя лавры писателя? — фыркнула я, намекая на полу шуточное обещание Ника настрочить историю местной усадьбы, а так же её призраков, так и не воплотившееся в жизнь, но, впрочем, может, и написал втихаря от меня, он любитель сюрпризов.

— Вот ещё, — отмахнулся он. — Покой дают, я всё записал и даже в стол положил, на будущее. Как раз хотел дать почитать, оценишь творчество!

— Ага, так и знала! Продуман! Почитаю, конечно, с удовольствием, на то нам и дан отпуск, — протянула я и ткнула вилкой в направлении папки. — Так где ты её нашёл, скажи на милость?

— В архиве! — многозначительно ответил он. — На верхней полке стеллажа возле входа. Но я точно знаю, что ещё вчера её там не было и в помине.

— Занятно! Ты уверен? — уточнила я.

— Угу, — кивнул Ник. — Я утром менял лампочку в патроне, и именно на ту полку сначала положил новую лампочку, а потом перегоревшую, и поверь, кроме слоя пыли, ничего на полке не было. Кто ее туда заботливо подложил, я знать не знаю и не ведаю. Но честно признаюсь, дважды бросал архив, не закрыв дверь. Около одиннадцати сбегал в пекарню за булкой и кофе, отсутствовал больше часа, очередь была удручающе большая и двигалась медленно. И ещё без четверти четыре вышел минут на десять, мусор выбросил и воздухом свежим и непыльным подышал.

— Значит, и у тебя в архиве начались загадочные явления? Папки невесть откуда появляются? Надо же! Тоже нечисть шалит? — покачала я головой.

— В каком смысле — тоже? У нас дома что-то похожее происходит? — удивился Ник.

— Ага, и я хотела с тобой поговорить, — я подробно рассказала о нескольких мелких странностях, которые пришли на ум, хм, вернее, те, которые я заметила.

Ник почесал кончик носа, кривовато ухмыльнулся, упершись боком в край плиты.

— Насть, я отнекиваться не буду, признаюсь, что, задумавшись, я иногда начинаю откалывать ещё те номера. Однажды пришёл домой, в голове крутились мысли всякие, а, очнувшись от дум, увидел, что пытаюсь запихнуть куртку в холодильник. Так что мог, конечно, и с книгой в ванную утопать, и фото спрятать, но я этого совсем не помню.

— Я тоже не понимаю! С цветами ты, кстати, вне подозрений, я их поставила после твоего ухода, — я снова взглянула на вазу.

— Именно, это же не простое механическое движение, а цепь последовательных действий, просто так такое не проделаешь: подойти к окну, отодвинуть тюль, спихнуть вазу, — он вдруг хитро улыбнулся. — Или у нас завелся…

— Домовой, — фыркнула я. — Я тоже об этом подумала.

— Два подозреваемых, я и домовой! — Ник хохотнул и растрепал волосы, запустив в них пятерню. — Лестно, в такой занимательной компании я ещё не оказывался! И он же, наверняка, пробрался в архив и подкинул папку, прыткий какой! Или у меня на рабочем месте архивный завёлся. Кстати, мой дед постоянно ставил угощение для домового на кухонный шкаф: стопку и кусок чёрного хлеба. Суров у нас в доме был хозяин.

— Моя бабушка наливала в блюдце молока и клала рядом пару конфет, — сказала я, улыбаясь нахлынувшим из закромов памяти воспоминаниям.

— А ты эту традицию не продолжаешь? — уточнил Ник.

Я отрицательно помотала головой. Ник подошёл ко мне и ткнулся лбом в мой лоб, глядя прямо в глаза. Моё сердце не ожидало такого подвоха и, чувствительно шибанувшись о рёбра, зачастило пунктиром телеграфа. Его сердце вторило в унисон моему, а мы стояли и глупо улыбались.

— Предлагаю душевно отдохнуть и выполнить план по задабриванию домовых, уставших девушек, голодных парней незамедлительно и с добавкой. Как считаешь?

— Водки у нас нет! — засмеялась я и, отступив на шаг, полезла в нижний шкаф за сковородкой.

— Раз ваш домовой привык к молоку и конфетам, не будем столь кардинально менять его рацион, — подмигнул мне Ник и жестом фокусника извлёк из холодильника пакет с молоком.

Полился свет из холодильника, возле стола в дальнем углу из теней соткался тёмный силуэт, свет тут же погас, после того как Ник захлопнул дверь. Я моргнула, чувствуя, как по венам растекается страх. В памяти всплыли события двух недельной давности: машина, нажатие на кнопку брелока от машины, вспышка фар и тёмный, вытянутый силуэт в их ослепительно ярком свете. Вилка выпала на стол из моих онемевших пальцев. Ник обернулся, заметил, что со мной нечто нехорошее творится, и нахмурился.

— Ты чего? Куда ты смотришь? — спросил он. — Мыши, пауки, домовой?

Проследив за моим взглядом, уставился в угол, но, видимо, не заметил ничего странного. А на меня снизошло внезапное и несколько запоздалое озарение: усадьба, ворота, яркий свет, тень…

— Ой, как же я не поняла! Мамочки! Н-ник, в усадьбе было пять призраков, и, по их словам, они выйти за пределы усадьбы не могли, ведь так? — выдавила я, язык слушался плохо.

— Да, они сами это сказали, но не пойму, к чему ты ведешь? — договорил он и умолк, но постепенно на его лице недоумение сменилось пониманием.

— Я видела один силуэт возле машины! — промямлила я, поднимаясь со стула и ткнула пальцем в угол. — Как же я могла забыть! И, по-моему, сейчас эта тень стоит в углу кухни.

Ник склонил голову к плечу и прищурился, вновь рассматривая темноту в углу за холодильником. Тень скользнула по пустой стене, кухонным шкафчикам, двери и скрылась в коридоре. Мы шарахнулись в сторону плиты, проследив за передвижением тени и ошарашенно переглянулись. Кот, что показательно, и ухом не повёл.

— Хм, то есть мы притащили из усадьбы гостя потустороннего — две недели назад, — констатировал Ник. — И сами этого даже не заметили. Ого! И, что самое интересное, понятия не имеем кто это. Из усадьбы призраки исчезли, а других жутких историй связанных с усадьбой или прилегающей территорией, я не знаю.

— Угу, я тоже, — кивнула я, испуганно таращась на провал дверного проема. — Зато понятно, что чудит не домовой! Призрак! И что с ним теперь делать?

— Успокоиться, он безвредный, ну, почудил немного, с кем не бывает! — улыбнулся Ник.

— М-да, в этом ты прав, поздновато бояться. Две недели с ним рядом живем и не заметили. Молодцы, что тут скажешь. Кстати, кот на него вообще не реагирует!

— Он у нас храбрый или равнодушный. А скорее всего, решил, что так и надо. В конце концов, он поселился у нас позже призрака и воспринимает его частью новой жизни. Спокойной, сытой и сухой, а призрак ему в кресле спать не мешает и еду не ворует, что ещё надо?

— Печенье с молоком призраку ставить точно не вариант, призракам они ни к чему! Налью молока коту, — я почесал нос, волнение и страх как-то внезапно улеглись. — Надо бы с ним общение каким-то образом наладить. Понять бы, каким образом?

Ник отобрал у меня сковородку, вручил упаковку молока и старенькое блюдце с цветочками по центру, отданное в пользование домашнему рыжему ушастому котофею. Сам же занялся нарезкой уже почищенной мною пару часов назад картошки. Кот, узрев пакет с молоком, примчался из комнаты и начал, громко мяукая, крутиться возле моих ног.

Этот обормот проник в мой дом через окно во время грозы. Грязный, мокрый и громко орущий от голода, он вот уже пять дней считается нашим домашним котом, так как на расклеенные по городу объявления, о находке кота никто не откликнулся, пришлось купить лоток, дралку и гору игрушек. Нарекли его Остапом Никодимычем, а он прижился и обустроился здесь быстро и легко, оттяпав любимое кресло Ника, полку на верхотуре в шкафу и половину компьютерного стола.

— Обязательно попытаемся, надеюсь, получится! Есть парочка идей: стуки «да, нет», спиритическая доска, её можно на принтере распечатать и наклеить на картонную, блюдце у кота отберём, он против не будет, естественно, после того как долакает молоко. Или вызовем медиума по объявлению! Но сейчас поедим, я от голода едва на ногах стою. Поедим, тогда и голова заработает как надо. Пока что кроме глупостей ничего в неё не лезет.

— И к чему он цветочки повалил? Это точно не я и не кот, он дрых в спальне, запертый, — вздохнула я, налила молока и поставила блюдце на пол, едва не водрузив его на макушку кота, который постоянно мне мешался. Но я уже привыкла к его вывертам и умудрилась установить блюдце на пол, после чего с умилением наблюдала, как кот с жадностью лакает молоко.

— Да, просто всё, призрак случайно её уронил, в окно хотел посмотреть, на улицу и задел, — предположил Ник и помахал ножом. — Насть, давай успокоимся, нужно обдумать ситуацию, с бухты-барахты такое не решается!

— Хорошо! — я иронично изогнула бровь. — Ладно, но в архиве кто тебе папочку подкинул, архивный? — спросила я.

И пока я раздумывала, чем можно задобрить архивного духа, раздался нерешительный стук в дверь.

— Я открою! — вздохнул Ник, отложил нож и вышел в коридор.

Я, гадая, кого это принесло в гости, с любопытством выглянула из кухни. Ник распахнул дверь. За ней обнаружился парень. Худой, в очках, облаченный в брюки со стрелками, белую рубашку и великоватый ему на пару размеров пиджак. Он неловко переминался с ноги на ногу, кусая губу.

— Вечер добрый! — поздоровался Ник. — Что вы…

— Это я оставил в архиве папку, — выпалил парень, и на щеках его появились красные пятна.

— Интригующее начало, — протянула Ник и посторонился, пропуская гостя в дом.

Парень просочился в прихожую, стянул с ног начищенные, растоптанные ботинки, оставшись в тонких черно-синих полосатых носках. Ник подпихнул в его сторону тапки.

— Проходи на кухню и подробно обо всем нам расскажешь, — Ник рукой указал гостю направление.

Гость смущенно переступил порог, запнувшись о коврик, и закрыл входную дверь. За его спиной застыла на ее поверхности темная тень, но тут же метнулась к вешалке. Я подождала, пока Ник и гость пройдут на кухню, и поставила на плиту чайник. Парень мне показался знакомым, но я никак не могла понять, откуда. Ник и гость прошли на кухню.

— Присаживайся! — сказал Ник. — Мы как раз собирались ужинать, так что присоединяйся.

Парень заметил лежащую на столе папку. Кивнул и, кашлянув, представился и затараторил, от волнения, без пауз, на одном дыхании:

— Виктор Дементьев, мы мимолетно виделись в кабинете у Клары Ивановны несколько недель назад. Она и подсказала мне к вам обратиться за помощью. Я зашел, но вас в архиве не было — он бросил взгляд на Ника. — Я папку на стеллаж положил, наверх, больше было некуда, и хотел позже еще раз зайти, но у меня совещание было на втором этаже, с ней идти не мог. Понимаете ли, моя сестра Нина и два её одноклассника Роман Шахов и Олег Демешов, решили снимать видео о местах с призраками и отправились в эту деревню, хм, полторы недели назад. По приезде в эту глушь она мне прислала сообщение, связи нормальной там нет и в помине, а после они пропали, больше от них нет никаких известий. Папку я обнаружил в столе сестры, они заходя готовились, собирали информацию о том поселении. Ну, то есть небылицы и завиральные байки. Видео в сети тоже не появилось. Я не понимаю, как мне быть… нужно выяснить, что с ними случилось, или они просто остались без связи, а бросить всё и уехать не хотят, а может, не могут.

Мы с Ником слушали его, не перебивая. Я заварила крепкий чай и, сдобрив его четырьмя кусочками коричневого сахара, сунула кружку в руки Виктора. Он наконец умолк и сделал глоток. На сковороде уютно шкварчала картошка. Я села напротив парня за стол.

— А Клара Ивановна сказала, что вы уже сталкивались с мистической историей… — он с надеждой переводил взгляд с меня на Ника и обратно.

— Да, мы и сами уже заинтересовались содержимым папки, любопытно взглянуть на эту деревню, — вздохнул Ник. Он с шутовской серьезностью взглянул на меня. Я сдержанно кивнула. Ник закончил: — Хорошо, постараемся найти потеряшек. В том случае, если они действительно просто увлеклись, если их не будет на месте, мы сообщим тебе.

Виктор поправил очки, покраснел и, заикаясь, промямлил:

— Я бы хотел с вами поехать… мало ли что…

Мало или немало что, это на месте видно будет, а в машине мы всё заднее сиденье вещами забьём под завязку. Некуда тебя будет усадить, но можешь отправиться своим ходом, на поезде или автобусе, это как будет угодно. Вот только какой в этом смысл? Мы приедем, осмотрим заброшенную деревню, а дальше — по обстоятельствам. Не исключено, что мы найдём их сразу, без связи у болота, и просто сопроводим до ближайшей цивилизации. Или, напротив, не найдём никого и полезем в это самое болото их искать, постепенно расширяя круг поиска до ближайшего людного поселения.

— А, — буркнул Виктор, потеряв запал. — Х-хорошо, я подожду от вас вестей.