Проклятое золото

Мужа Алла похоронила поздней осенью, в конце ноября. Ледяной ветер пробирал до костей, с неба сыпалась колкая противная снежная крупа, под ногами хлюпала грязь вперемешку со снегом и льдом. Однако вдова этого, казалось, не замечала. Она стояла около свежей могилы совершенно неподвижно, как статуя. Не причитала, не плакала, не кидалась на гроб, но ее безмолвие было страшнее самых громких криков и причитаний. По лицу Аллы было понятно – ее жизнь тоже закончилась. В тридцать лет.

Друзья и родственники, основательно замерзнув, уже переглядывались и перешептывались, поглядывая на часы, а Алла словно застыла в своем горе. Поняв, что сама она сейчас не в состоянии адекватно оценивать обстановку, ее аккуратно обнял свекор, Алексей Петрович:

─ Идем, милая. Всё. Уже все. Мишу не вернешь, но у тебя дочь. Тебе сейчас надо ради нее жить. Идем, Аллочка, идем. Жизнь продолжается…

Осторожно, бережно, не переставая разговаривать, он повел ее в сторону выхода, где всех скорбящих уже ждал автобус – пора было ехать на поминки.

Печальная трапеза была организована в квартире свекров: мама Михаила сказала, что, если она не займет себя делом, то сойдет с ума. Поэтому весь вчерашний день и почти всю ночь она готовила, во время похорон едва держалась на ногах от усталости, зато с эмоциями ей справиться удалось. И сейчас она тихо приглашала людей проходить к столу, расставляя недостающие тарелки и вздыхала, глядя на безмолвную Аллу. А вдова, казалось, все также ничего не видела и не слышала, видимо, пребывая мыслями в том мире, где ее Миша жив и здоров. Она выпила рюмку водки и съела один блин – только на это ее удалось уговорить - и все остальное время просто сидела молча, с прямой спиной.

─ Аллочка, ты поезжай домой, - когда люди начали расходиться, свекровь погладила невестку по плечу. – Отдохни. Мы тут с Лешей все сами приберем, а у тебя Катя дома. Ждет тебя…

Алла все также молча кивнула и встала из-за стола. И правда, девятый час. Кате скоро спать, да и соседку, которая согласилась посидеть с ребенком («куда тащить собралась? На кладбище вообще до семи лет не водят! Посижу с ней сколько надо!») пора было отпустить.

Заторможено поблагодарив соседку, Алла уложила пятилетнюю Катю в кровать и села рядом. Девочка, напуганная маминой неподвижностью, прижалась к ней, но Алла не обняла ее в ответ. Она сидела, глядя поверх детской головы на дверцу шкафа, за которой висели дорогие костюмы Михаила. «Завтра надо будет все пересмотреть, ─ пронеслось в голове, заглушая детский шепот. ─ Составить список. Ничего нельзя упустить».

─ Вот и нет нашего папки, ─ странным голосом без интонаций проговорила она. ─ Теперь придется нам жить на одну мою зарплату…

Она замолчала, а ее пальцы, лежавшие на одеяле дочери, вдруг судорожно сжались, будто вцепившись в невидимые деньги или золото. И тогда ее тело наконец вышло из оцепенения ─ его затрясло от беззвучных, сухих рыданий, больше похожих на приступ кашля умирающего. Слез не было.

Свекор был прав. Жизнь продолжалась. И уже через два года в кабинете районного ЗАГСа Алле на палец надел кольцо Андрей – мужчина разведенный, но очень перспективный: его карьера не просто шла, а буквально неслась в гору. От первого брака у него был сын-подросток, больше детей он не планировал, зато умел зарабатывать деньги и, главное, не жалел их для Аллы.

─ Ты же понимаешь, как мне было тяжело? ─ шептала она, прижимаясь к мужу. ─ Отец Катьки получал копейки, приходилось во всем себя ограничивать… Я ведь и жизни толком не видела… На юг – «дикарями», походы какие-то, в деревне дом снять… В дом отдыха – только от работы, потому что профсоюз половину путевки оплачивает… Семь лет вместе прожили, так он мне за это время только один маленькие золотые сережки подарил. А кольцо только обручальное… И, самое главное, представляешь?.. Родители его свою трешку завещали младшим детям, оказывается! Видите ли, с жильем плохо! А то, что их внучка в двушке живет – им все равно… Типа, денег дали нам тогда – ровно половину, и всё!.. Ладно… Бог им судья…

И Алла счастливо вздыхала, разглядывая три золотых колечка, не считая обручального, украшающих ее руку. И это всего за один год! Да, Андрей, конечно, не чета нищему Мишке…

Уже скоро стало понятно, что Алла поставила на нужную лошадку. Время шло, а щедрость Андрея никуда не девалась. Напротив, шагнув на очередную ступеньку лестницы и получив повышение зарплаты, он по-царски одаривал свою жену.

Первыми в шкафу Аллы поселились две шубы: норковая и песцовая, чуть позже к ним добавилось еще и две и один полушубок. Вечерние платья для жены Андрей покупал к каждому «выходу в свет» - корпоративу, встрече одноклассников, дню рождения или просто походу в «солидный» театр. К каждому сезону покупалась новая обувь, а пальто и куртки сменяли друг друга с невероятной быстротой. Как и сумочки. Отпуск теперь они проводили обязательно за границей и не меньше двух раз в год.

Алла была довольна, ведь сбылась ее самая заветная мечта – она могла купить себе все, что хотела. Однако, по-настоящему счастливой ее делало золото. О, этот невероятный, завораживающий металл! Король всех металлов! Его блеск сводил с ума. Алле было даже не столь важно, что дарит ей муж: цепочки, подвески, кольца или серьги, главное, это должно быть золотым. Этого изумительного желто-красного цвета. Однако Алла далеко не всегда надевала украшения. Они были нужнее для другого. Для ритуала, который она придумала для себя, и который действовал на нее просто магически.

Когда Андрей уезжал в очередную командировку, а она оставалась в спальне одна, начиналось самое интересное. То, чего она ждала с нетерпением. Ее ритуал. Около полуночи Алла запиралась в спальне, выключала свет и зажигала одну лишь настольную лампу. На бархатное покрывало, как на алтарь, она выкладывала свои сокровища. Ее пальцы, холодные и цепкие, перебирали тяжелые цепи, кольца, браслеты. От их прикосновения металл казался не холодным, а живым, излучающим странное, согревающее тепло. Ее дыхание замедлялось до нескольких вдохов в минуту, взгляд терял фокус, зато слух обострялся до звериной чуткости она могла расслышать малейший скрип в квартире, будто охраняя клад. На ее лице застывала не умиротворенная, а отрешенная маска, лишенная всякой человеческой эмоции. Это был не релакс. Это был транс скупого рыцаря, диалог с Золотым Тельцом, которому она поклонялась как верная жрица.

…В тот день Алла почему-то забыла запереть дверь, а Катя среди ночи захотела пить и пошла на кухню – лето выдалось жарким. Увидев свет из-под двери спальни, она решила заглянуть, чтобы попросить у мамы воды. Она заглянула в спальню и застыла на пороге от страха: в таинственном полусвете мама сидела неподвижно, уставившись в блестящую кучу на кровати, и что-то беззвучно шептала. Мама? Катя с испугом подумала, что это не совсем мама, а какое-то непонятное существо, которое вдруг медленно, с нечеловеческой плавностью повернуло к ней голову.
И Катя увидела глаза.
Это были мамины глаза, но в них не было ни дна, ни тепла. В зрачках, расширенных до черных бездн, плясали и переливались золотые блики от лампы, словно в них поселились сами эти сокровища, вытеснив душу. Взгляд был пустым, тяжелым и скользким, как холодный металл.
Катя отшатнулась, сердце ее заколотилось в животном ужасе. Нет, это точно была не мама. Это была та самая Колдунья, Хранительница Клада, которой мама по ночам позволяла вселяться в свое тело.

Девочка, забыв о жажде, бросилась в свою комнату и закрылась с головой одеялом, в ужасе ожидая страшных шагов в коридоре. Однако все было тихо, на следующее утро мама ничего не сказала, словно ночью даже не увидела дочку. Но когда их взгляды на секунду встретились, Катя поймала в маминых глазах крошечную, мгновенную искорку холодного недоумения, будто та пыталась вспомнить смутный сон. И тут же искорка погасла, но Катя поняла: та, ночная, ничего не сказала утренней. И это было страшнее любой ругани. Поэтому девочка еще долго боялась не только заходить в спальню, но даже выходить ночью из своей комнаты.

Она вообще много, чего боялась. Сказать, что юбка ей маловата – мама будет ругать и говорить, что денег не напасешься, сказать, что хочет ходить на танцы – мама скажет, что это слишком дорого, сказать, что дешевые кроссовки жутко натирают ноги – мама скажет, что у Кати такие ноги, что обувь не подберешь. И Катя старалась молчать. Ничего не просить. А когда настало время поступать в институт, специально выбрала ВУЗ в другом городе, чтобы жить в общежитии. Там же, в институте, она познакомилась с Лешей и через полгода вышла за него замуж, а едва, получив диплом, родила дочку Тасю. Всей семьей они вернулись в родной город Кати: в большой трехкомнатной квартире жила старенькая бабушка Леши, которая и пригласила их к себе жить.

С рождением внучки Алла немного оттаяла. Она приходила в гости, играла с Тасей, приносила ей недорогие игрушки и простенькие платья. Но Taся, милая и общительная, наотрез отказывалась оставаться с бабушкой наедине. В квартире Аллы девочка становилась капризной, пряталась за мамину спину, а однажды, глядя на приоткрытую дверь шкафа, забитого до отказа одеждой, разрыдалась и тыкала пальчиком, лепеча: «Там тетя злая сидит!». Ее, конечно, успокоили, но Катя почувствовала какой-то непонятный озноб и… иррациональный страх, словно дочка, и правда, могла что-то увидеть

Сама же она старалась бывать в родном доме как можно реже. Ей почему-то там было не по себе. Воздух там был спертым и густым, пахнущим не просто нафталином, а чем-то старым, законсервированным, как в запечатанном гробу. Дышать им было тяжело, и через полчаса у Кати неизменно начинала давить виски тупая боль. А один раз начался приступ совершенно непонятной аллергии, хотя подобных реакций у себя Катя не замечала.

─ Может, какие-то микрочастицы? ─ делилась она сомнениями с мужем. ─ Мама ведь ничего из старых вещей не выбрасывает. Ни одежду, ни обувь. Даже то, что уже давно не носит и носить не собирается. Даже старое и в дырках. Все по шкафам, по антресолям запрятано… Она как-то сказала, что у нее еще лежат бабушкины платья, а бабушка умерла еще до моего рождения!..

─ Знаешь, возможно! ─ кивал Леша. ─ Почему нет? Бывает же библиотечная пыль, книжная, так почему от старой одежды такого не может быть? Признаюсь, мне тоже не по себе в гостях у твоей мамы. Голову как будто давит, а еще… Ты будешь смеяться, но у меня ощущение, будто за мной кто-то наблюдает. Причем, так… Знаешь… Как будто контролирует… Проверяет, чтобы я не залез в шкаф, не стащил чего-нибудь. Недоброжелательное такое внимание… А в прошлый раз, когда я зашел в ванную вымыть руки, и взял мыло, мне кто-то прямо из-за душевой шторки шепнул: «Моё!» И, конечно, там никого не было. Бред, да?

─ Не знаю, Леш… У меня какие-то странные воспоминания из детства… Смутные… туманные… Но все равно неприятные. Может, я себя накручиваю? И тебя заодно?

─ В любом случае, наши встречи исключительно по праздникам меня вполне устраивают.

─ Точно, ─ засмеялась Катя. ─ Тот случай, когда хочется сказать «лучше уж вы к нам»!

Годы шли. Тася училась в десятом классе и мечтала поступать в медицинский институт. Как-то во время телефонного разговора Катя сказала маме, что, наверное, придется нанимать репетиторов: в мед очень большой конкурс.

─ На меня не рассчитывай! ─ чуть ли не взвизгнула Алла.

─ Да я и думала об этом…

─ Тогда и не жалуйся! Терпеть не могу нытиков!

─ Хорошо, ─ Катя поняла, что мама ее не слышит и решила звонить ей пореже.

Однако Алла позвонила через два дня и сказал, что Андрей внезапно умер. Инсульт. Катя маме. Конечно, посочувствовала, хотя удивилась не слишком сильно. Мамин муж много курил, часто выпивал, работа у него была нервная – чему же тут удивляться?

Гораздо удивительнее и страшнее было то, что буквально через несколько месяцев после его смерти тяжело заболела и сама Алла.

─ Скучно ему там без меня, ─ шептала она побелевшими губами. ─ Зовет… Зовет меня… Каждую ночь снится…

─ Мамочка… ─ Катя погладила ее по исхудавшей, похожей на птичью лапку, руке. ─ доктор говорит, что завтра новое лекарство попробует. Ты, главное, верь! Если этот доктор не справится, я другого найду!

─ Не хочу…

─ Другого доктора?

─ ТУДА не хочу… ─ по ее пергаментным щекам потекли слезы.

Катя открыла рот, чтобы начать утешать ее. Сказать, что они все ее очень любят, им без нее будет тяжело и грустно, она им очень, очень нужна! Поэтому они сделают все, чтобы любимая мама и бабушка обязательно поправилась, но оказалось, что Алла не договорила.

─ Не хочу туда, ─ повторила она, и ее взгляд, мутный от лекарств, вдруг на мгновение прояснился и стал острым и цепким. ─ Там же... пустота. Ни шуб... ни зеркал... ни счетов в банке... ничего. Я там исчезну... потому что меня нет без моего... ─ она замолчала, переводя дух. ─ Вклады... Золото... Все останется ЗДЕСЬ. Без присмотра. Без ХОЗЯИНА. Как же? Как же… всё моё? Ведь с собой не заберешь… Золото… Машина… Ты же не водишь, Катька! Зачем тебе? И золото, золото… Продашь ведь! Не смей! Я запрещаю! Фамильное пусть будет! Ох, а квартира… Моя квартира… Столько труда, столько денег вложено… Не смей! Прокляну! ─ и она заплакала так горько, что Кате пришлось позвать медсестру, чтобы сделать маме успокоительный укол.

По дороге из больницы Катя и сама плакала. Понятно, что мама уже плохо соображает, что говорит. Да и доктор сказал – готовьтесь. А как к такому подготовишься?..

Она только успела зайти в квартиру, как на мобильный позвонили с незнакомого номера:

─ Екатерина Михайловна Левашова? ─ уточнил усталый женский голос. ─ Крепитесь. У меня для вас печальная новость…

И тут же, будто по сигналу, в большой комнате с оглушительным грохотом захлопнулась дверца шкафа.

─ Ну вот и все, ─ Леша сделал последний снимок комнаты и убрал телефон. ─ После ремонта квартира совсем по-другому выглядит.

─ Это да. Только… знаешь… Мне все равно как-то здесь не по себе…

Катя первой вышла из квартиры и с облегчением вздохнула. Вступив в права наследства, они мужем решили отремонтировать квартиру, а потом ее сдавать в аренду. Потом же, когда Тася будет учиться в институте, она сможет здесь жить. Однако трудности начались почти сразу, когда через два месяца после похорон они первый раз пришли сюда, чтобы разобрать вещи: что-то можно было продать, что-то выбросить. И с того дня Катю начали мучить кошмары.

Во сне ей являлась мама, но не такая, какой она была раньше, а худая, страшная, изможденная – какой она стала во время болезни.

─ Мама? ─ удивлялась Катя во сне. ─ Ты… как же?..

─ Ошиблись в больнице. Жива я. И даже не болею больше. А вот ты лучше скажи, как ты посмела вещи мои выбросить?

─ Но мама… Это же были совсем старые вещи!

─ Это были МОИ вещи!

И Алла начинала меняться. Ее и так тонкие пальцы превращались в птичьи загнутые когти, пряди волос шевелились, как змеи, глаза горели красным огнем, а изо рта вырывалось страшное нечеловеческое шипение. Она шла к Кате и тянула к ней неестественно длинные руки, а в ее шипении теперь угадывались только отдельные слова:

─ Моё… Не смей…

Катя просыпалась с криком и до самого утра не могла уснуть. Муж успокаивал ее, говорил, что она просто испытывает вину перед матерью, что кошмары скоро пройдут, но на следующий день все повторялось снова.

Когда же квартира была готова к ремонту, начались проблемы с рабочими. В самой первой бригаде через неделю двое мастеров сказали, что в эту квартиру они не войдут: в углах им чудятся какие-то тени, которые шепчут что-то про «вещи». Во второй бригаде у работника, который остался в квартире до темноты, спеша закончить начатое, случился сердечный приступ. Он остался жив, однако врачи ему порекомендовали отдохнуть и обратиться к психиатру, потому что он, придя в себя, не умолкая твердил одно и то же:

─ Я шпатлевал стену в прихожей... и в отражении окна увидел, как из спальни вышла тень... высокая, худая. Я обернулся ─ никого. Снова начал работать ─ и услышал за спиной шепот, прямо в ухо: "Мой дом. Убирайся". Я побежал к двери, а она... она оказалась запертой. И тогда... тогда из стены прямо напротив меня медленно проступило лицо... Желтое, восковое, с горящими красными точками глаз. Оно прошипело: "Не тронь мое!" Вот тогда сердце и прихватило.

Катя почти отчаялась, но ей удалось найти еще одну бригаду, где наравне с мужчинами работала крепкая черноглазая женщина.

─ Нечистая это квартира, ─ поджимая губы, сказала она Кате. ─ Нехорошая. Дух тут сидит... тяжелый, цепкий. Не упокоенный. Я знаю, я чувствую такие вещи.

─ То есть… вы не будете работать?

─ Вот еще! Все сделаем. И даже на время смогу я тут порядок навести, я умею. Затихнет. На месяц, на два – не больше. А вам советую как можно быстрее продать эту квартиру.

─ Но… Это же моя… мамина… она была против… Даже перед смертью об этом говорила.

─ Дело ваше, ─ пожала плечами женщина и взяла в руки валик, давая понять, что разговор окончен.

И вот теперь ремонт закончен. Квартира выглядит светлой, опрятной и очень уютной. И никаких теней, никаких шорохов, никакого потустороннего шепота. И все равно Катя старалась не приезжать сюда одна и не оставаться в квартире надолго.

─ Я подумала, может, это все совпадения? Мы просто накрутили себя, плюс мои кошмары… Надо быстрее отправить фото квартиры риэлтору и искать жильцов. Уж они-то знать историю квартиры не будут, им никакие тени не страшны.

Катя и Леша вышли из квартиры, заперли дверь. И только спускаясь по лестнице, она позволила себе додумать крамольную мысль, от которой кровь застыла в жилах: а рабочие из всех трех бригад тоже ничего не знали. И у одного из них чуть не остановилось сердце.

Как и ожидалось, жильцы нашлись почти сразу. Квартира со свежим ремонтом, в хорошем районе и за разумную цену понравилась молодой семейной паре с ребенком пяти лет. Они въехали на следующий же день после подписания договора и были невероятно довольны сделкой. Целых два месяца.

─ Простите, Екатерина, ─ девушка смущенно отводила глаза. ─ Но мы будем искать другую квартиру.

─ А что случилось? Вам же все очень нравилось…

─ Нам и сейчас нравится… Только… Я боюсь…

И правда, первое время все было идеально. Соня и Ваня считали, что им повезло найти квартиру своей мечты. Их сын, Коля, уже успел найти приятелей на детской площадке и ждал сентября, чтобы пойти в новый садик. Но однажды ночью он прибежал в спальню родителей напуганный так, что едва мог говорить.

─ Там… там… Страшная тетка, ─ размахивая руками говорил он. ─ Из стены вышла! Сначала в шкафу что-то искала, а потом повернулась и как зашипит – где моя шуба? Это ты украл мою шубу? А глаза у нее красным горят и кольца большие на пальцах…

─ Тебе это приснилось, ─ Соня погладила малыша по голове. ─ Но, если хочешь, мы сейчас пойдем в твою комнату и все проверим. Ты сам увидишь, что никакой тетки там нет.

«Тетки» в комнате, действительно не было. Зато створка шкафа была приоткрыта, хотя Соня сама вчера запирала ее на ключ. Но, самое главное, там, где по словам Коли «тетка» вышла из стены, виднелось мокрое пятно на обоях, которое, при известной доле воображения можно было принять за очертания женской фигуры.

Соня была готова списать это на что угодно – затопили соседи, разошелся шов между панелями – однако через несколько дней «тетка с кольцами» появилась уже в спальне. На этот раз она что-то искала в комоде, а потом повернулась к Соне и, сверкая красными глазами, потребовала «отдать золото».

На следующую ночь она явилась уже Ване, который вышел на кухню попить воды. Она снова вышла из стены, требовала «отдать хрустальные вазы», а потом запустила в него металлическим подносом, который до этого спокойно лежал на холодильнике. С сотрясением мозга Ваню забрали в больницу.

─ Леш, ты понимаешь, что это значит? ─ спрашивала Катя мужа, и ее голос дрожал от страха. ─ Это же моя мама! Она…вернулась. И она хочет назад свои вещи. И она не успокоится, Леш… Если она начала вредить чужим людям, то что будет с Тасей, когда она там будет жить?

─ Ты права. Для случайных совпадений тут всего многовато. Да и мы с тобой чувствовали, что то-то не так с этой квартирой… А этот призрак… Если он уже начал вещами кидаться… Нет, квартира твоя, конечно, но я считаю, что надо переклеивать обои в детской – с этим жутким силуэтом и продавать ее на фиг!

─ Но мама…

─ Кать, ты серьезно? Ты до сих пор ничего не поняла? Твоя мама не успокоится, пока квартира будет твоей.

Муж оказался прав. Кошмары Кате больше не снились. Значительно потеряв в деньгах, они все-таки продали «нехорошую квартиру» и купили двухкомнатную в другом районе, в новостройке, чтобы уж точно быть первыми жильцами. Квартиранты, которым ее сдали на два года, никаких мистических явлений не замечали, были довольны и очень не хотели съезжать, когда закончился срок договора. Однако Тася, которая мечтала о самостоятельности, уговорила родителей разрешить ей переехать в новую квартиру.

─ Мама! ─ услышав ужас в голосе дочери, Катя почувствовала, как ее сердце пропустило несколько ударов. ─ Мама, мне так страшно! ─ кричала Тася. ─ Только что я видела бабушку в зеркале шкафа! Я ничего не пила и не принимала! Мама, это правда была она! И она говорила, чтобы я ей золото отдала!..

Катя похолодела: незадолго перед переездом Тася, действительно, перебирала драгоценности из бабушкиной шкатулки и выпросила себе красивый браслет.

─ Тася! Быстро выходи оттуда! ─ тоже закричала Катя.

─ Золото… моё золото, ─ услышала она из трубки шепот, потом раздался крик Таси и звонок прервался.

Примчавшись в новую квартиру, Леша и Катя Таси нигде не обнаружили. Лишь на полу в коридоре лежал золотой браслет, а на обоях в комнате образовалось мокрое пятно. Похожее на силуэт женщины.