Проклятые

С последним аккордом, клуб наполнился ещё большим шумом, криками и аплодисментами. Поднял вверх кулак, благодаря публику. Выступления в таких местах стали гораздо чаще, как только Бек взял на себя обязанности по их организации. Раньше, даже имея свою небольшую аудиторию, за выступления платили не нам, а мы. Группа образовалась как-то сама собой. Играли, как говорится, для души. Хотя мои соседи абсолютно точно уверены, что души в такой музыке нет. Скорее она взялась прямиком из преисподней и именно там, по их экспертному мнению, и должна мешать всем жить. Мы играли рок. Сначала это были чужие песни, с которыми мы, в общем-то, никуда не лезли. Это действительно было хобби, любимый досуг. Когда Лекс презентовал мне свой текст и, отчего-то смущаясь, спросил, не могу ли я положить его на музыку, вдруг выяснилось, что каждый из членов группы давно задумывался о продвижении собственного творчества.

Лекса, точнее Алексея, я знал дольше всех. Теперь уже казалось, что мы все, все пять человек нашей компашки были знакомы всю жизнь, и всё же Лекс был мне ближе. Ещё помню, как он лил слёзы каждый раз, когда у него что-то не выходило. В детстве, Лекс вообще ревел по любому поводу, за что над ним часто смеялись и дразнили нытиком. Его родителям всегда было некогда, поэтому пацан вечно торчал у меня после уроков, если, конечно, мы не творили разную дичь на улице. «Дичь» неизменно заканчивалась травмами и порчей вещей, что заставляло Лекса реветь ещё больше. Но меня, в отличие от наших одноклассников и других ребят во дворе, никогда не раздражали и не смешили его слёзы. Мама говорила, что у всех свой порог чувствительности. Что Алексей может пока и сам не понимает из-за чего он плачет, и дело может быть вовсе не в разбитой коленке. К таким высказываниям относился скептически, но с мамой никогда не спорил. У неё на любые «мирские» проблемы, были свои возвышенные обоснования, щедро посыпанные философскими рассуждениями и потусторонними предположениями. Я был к этому привычен, а со временем и сам стал относиться ко всему с долей мистической вероятности. Нет, я не из тех, кто верит во все суеверия и не пойдёт по той дороге, по которой только что пробежала чёрная кошка. Но такое мамино отношение, явно оставило глубокий отпечаток. В результате, если кто-нибудь начинал рассказывать страшилки или озвучивал городскую легенду на очередных ночных посиделках, я не пугался, а начинал анализировать.

Как водится, мы попробовали себя в интернете, что казалось, не приносит особой популярности. Подписанными на наш канал оставались родственники, знакомые, которых мы об этом слёзно просили, ну и пара «залётных», кто видимо разделил с нами любовь к громкости и шараханью басов. Длилось это достаточно долго, и Дан, чьи родители оставили родную страну в поисках новых перспектив, считал, что с этим пора завязывать. На самом деле, я не встречал более целеустремлённого человека. Что бы он ни говорил, Дан был первым, кто поднимал всем настрой, кто заряжал энергией и никогда не опускал рук. Даже, когда нам не повезло приобрести неудачный опыт с пронырливым менеджером, не весть откуда взявшимся, но отчего-то убедившим даже осторожного Вилена в собственной незаменимости.

— Джой! Давай «Падшего»! — заорали из зала.

Эмоции от таких выступлений ни с чем не сравнить. В такие моменты я не думал о деньгах. Наслаждался признанием и грелся в лучах чужого обожания. Сама игра действовала на меня умиротворяюще, несмотря на стиль музыки. Я откровенно ловил кайф, растворяясь в звуках. Замечал иногда, что так веду себя не только я, что весь состав будто отключается от реальности, как только я касаюсь струн, а Лекс берёт микрофон. Мама считала любое творчество созданием новой, альтернативной реальности, и я, возможно по привычке, с ней соглашался.

— Круто вышло. — Лекс уселся за барную стойку и раскидывал на пять кучек наш гонорар.

— Дааа, — протянул Дан — до сих пор трясёт.

Трясло не только его. Все находились в каком-то восторженном состоянии. Бек взял на себя всю административную работу — договоры с клубами, рекламу, контроль за оборудованием, он даже райдер составил, хоть это и не было актуально — и всё же, такого наплыва поклонников, не ожидал даже он. После случая с обманувшим нас менеджером, очухивались мы долго и в долги влезли приличные. В целом мне казалось, что эта кабала не закончится никогда. На творчество оставалось слишком мало времени. Однако, Бек смог вырвать нас из отчаяния и убедить в том, что музыка обязательно станет приносить доход.

— Видел девчонок у сцены? — заулыбался Вилен. Этот всегда в первую очередь думал о девчонках — Так орали, прям из трусов выпрыгивали.

— Да, где ты на них трусы-то видел? — поддержал его Дан, глотнул воды и перевёл взгляд на Бека — Ты молодец. — ему всегда казалось, что он должен похвалить. Хотя, я думаю, что это всё же обусловлено его менталитетом и собственными культурными традициями. Он переехал уже лет десять, если не больше, назад, но родители о корнях никогда не забывали.

— Ладно, раскидались, давайте по домам. — Лекс соскочил с высокого стула и потянулся — Спать буду, как убитый.

Собрали оборудование, погрузили его в небольшой фургон, взятый в аренду Беком, как раз для таких случаев, и отправились по домам. Лекс жил недалеко от меня, так что нас всегда «выкидывали» вместе.

— Джой, — тряхнул светлыми волосами. Лишь на секунду удалось увидеть его голубые глаза, как чёлка снова вернулась обратно, загораживая их. Помолчал и добавил уже бодрее — пойдём-ка провожу.

Если Лекс не напрашивался ко мне, что в общем-то случалось частенько, то буквально вприпрыжку бежал домой, иногда забывая и рукой махнуть. А эти его «проводы», которые стали происходить почти после каждого концерта, заставляли меня нервничать.

— Я чё, ребёнок по-твоему? Тут идти-то…

— Так вдвоём веселей. — улыбнулся.

— А потом мне тебя провожать? Ну, чтоб и тебе было не скучно. И так будем до самого утра передвигаться между нашими домами, пока один из нас не вырубится прямо посреди дороги? — поправил лямку чехла для гитары на плече и невольно поёжился.

Лекс продолжал стоять напротив, видимо, дожидаясь приглашения. На улице сейчас лето. Даже ночи были достаточно тёплыми. Отчего по рукам и спине поползли мурашки и похолодели пальцы, вообще не понял. Посжимал кулаки, удивлённо их рассматривая, и снова посмотрел на друга. Позади него будто промелькнула тень. Я определённо заметил какое-то движение. И, будь я нормальным человеком, а не воспитанным собственной, верящей во всё мамой, даже задумываться бы об этом не стал. А так…

— Ну, ладно. Пошли. — Лекс до сих пор пребывал в легком возбуждении, и будто бы даже излучал какое-то тепло. Покосился на него — У меня останешься? — друг хмыкнул и зачем-то обернулся:

— Не, к себе свалю. Просто есть ещё время. — на такие фразы я тоже привык обращать внимание. В мою голову тут же начинали стучаться мысли о разных их значениях. На что у него есть время? И у него ли оно есть? Может, Лекс произнёс это неосознанно, ощутив что-то странное и потустороннее? Но так уж он не прав, если не понял зачем это сказал? — Ты чего? — заметил мой взгляд парень — Спать один боишься? — улыбнулся, я фыркнул.

В моём возрасте уже не спят с плюшевыми игрушками и включённым светом. Да и не давал я никогда повода Лексу думать, что я трус. Правда лёжа в темноте, слушая ночные звуки, неизменно ощущал, что что-то происходит. Что-то такое, чего не дано увидеть обычному человеческому глазу и определить простым логическим мышлением. Ещё подростком я говорил об этом маме, та улыбалась, гладя по голове, но ни разу не попыталась успокоить, как это обычно делают родители. Слов из серии: «под кроватью нет монстров» — я ни разу от неё не слышал. Может быть из детского любопытства или, наоборот, из взрослого здравого смысла, всегда хотелось понять, есть ли на самом деле что-то ещё. Что-то за границами темноты этого мира. Конечно я смотрел множество фильмов, аниме, читал книги, и мне всегда были интересны именно такие, с мистическим подтекстом. И всё же, человеческий мозг в этом аспекте довольно прост — то чего нельзя увидеть и потрогать, того нет.

Лекс болтал о будущих концертах, о том, что если дела будут и дальше так развиваться, то с основной работы он точно уволится. И, что Дан, наверняка не сможет этого сделать в силу того, что у них так не принято. Утопая в своих мыслях почти не слушал его трёп и опомнился, когда он дёрнул меня за шиворот. По совершенно пустому проспекту со скоростью света пронеслась машина. Откуда взялась? Даже света фар не заметил, ступая на переход.

— Слышь, куда смотришь-то? Сейчас бы лишились своего талантливого гитариста и пиши пропало. Прощай моя беспечная жизнь. Да и твоя заодно. С концами. — я замер, теперь внимательно оглядываясь и впиваясь глазами в дорогу по обеим сторонам — Шагай, нормально всё. — так весомо прозвучало, что опасения вылетели из головы.

Лекс постоял возле моего подъезда, дождался пока я наберу код и войду внутрь. Поднимаясь на свой пятый этаж, глянул в окно. Друг медленно побрёл к выходу со двора, но оглянулся именно в этот момент и махнул рукой. Как будто и не с улицы это сделал, а снова мне руку пожал. Пожалел, что не уговорил его зайти. Оставаться одному не хотелось, хоть я и не боялся, как пошутил Лекс. Включил чайник, «разбудил» комп и поплёлся в душ. После такого подъёма, который ощущался на выступлении, схлынувший адреналин приносил слишком много апатии. Как там будет спать Лекс, я не знаю, а вот то, что я буду до утра смотреть в потолок, если сейчас лягу в кровать, знал наверняка. Зашёл на кухню, посмотрел на вскипевший чайник и открыл стеклянную дверцу шкафа. Чай уже не казался мне подходящим напитком. Початая квадратная бутылка с жидкостью, впрочем, почти такого же цвета, оказалась в приоритете. Свет я не включал, квартиру знал, как свои пять пальцев. Да и споткнуться тут было не обо что. Минимализм. Только самое необходимое. Самым заставленным помещением, как не странно, была кухня, но на ней много времени я не проводил. Готовил хорошо, и даже любил это делать, вот только времени на это всё равно не оставалось. Выплатив последние долги и уволившись с ненавистной работы в офисе, думал, что буду готовить себе постоянно. Но, это, как водится, осталось только мечтой. То я залипал в написание музыки, причём так, что боясь упустить вдохновение проваливался в это на целый день. То меня отвлекали репетиции. То Бек, который на самом деле занимался сам всей административкой, всё же искал одобрения и просил съездить с ним куда-то. Экран подозрительно мигнул, снова напоминая о необходимости приобрести хотя бы новый шнур. Когда изображение появилось снова, на весь экран светилась надпись «Проклятые». Слово было кликабельным, и хоть я не помнил, чтобы открывал эту страницу, рука сама потянулась к мышке.

Да, с названием группы мы долго не заморачивались. Сначала Лекс пошутил о том, что мы пашем, как проклятые, потом Дан заговорил, что на нас лежит проклятье неизвестности, Вилен стал развивать эту тему и дошёл до того, что это не неизвестность, а антиудача, что сказал Бек уже не помню, зато название образовалось само собой. И всё же, сайт был не наш. Дан в таких делах разбирался лучше, поэтому на него и повесили создание официального сайта группы. И это точно была не его работа. Он был самым младшим из нас, может поэтому с технологиями ему было проще. Или, остальные просто через чур ленились, тут вопрос спорный. Парень носил длинные волосы, говоря, что это очень гармонирует с образом рок-музыканта. В действительности, мне казалось, что ему просто лень идти в салон и приводить причёску в божеский вид. За компом он выглядел не как рок-музыкант, скорее, как ботаник, но и тут он видел только плюсы. Вроде как, никто не удивляется и не задаёт лишних вопросов, когда он надолго оккупирует один из компов в клубе. Своего у него не было. Удивительно, как парень вообще умудрился доучиться в институте, не имея столь важного предмета. Но Дан никогда не жаловался и не просил воспользоваться чьим-нибудь из наших, так что доставать его перестали и мы.

К моему удивлению, хоть логотип был явно наш, открылась вовсе не информация о группе. Множество странных фотографий, комментарии с просьбами о помощи, письма с благодарностями и рассказы об увиденных странностях. Читал до самого утра, погрузившись настолько, что только блики солнца на мониторе смогли заставить меня взглянуть на часы.