Проклятые Благословением. Часть 3

Шелиара Нирааль до последнего отказывалась поверить в случившееся.

В то, что она проглядела настоящего Лицедея.

В то, что провалила возложенную на нее миссию.

Увы, факты говорили сами за себя. Все это время изгнанный из Гальтийского королевства принц Оторо скрывался под видом иерофанта здесь, в сердце Триамны. И не просто скрывался, а еще и водил за нос Преторию Иерофантов, Совет Архонтов и – что самое удивительное – Орден Хранителей Триамны, вынашивая и воплощая в жизнь свой коварный план.

План, что должен вернуть триамнийское государство под гнет Гальтии.

Однако больше всего Шелиару злило не столько это, сколько то, что кусочки нужной мозаики находились прямо перед ней; нужно было лишь немного отвлечься от празднования победы над Тармелотом и, чуть поразмыслив, собрать их воедино. В самом деле, как она могла быть такой слепой? Она ведь заподозрила неладное еще тогда, на подиуме Священного Синклита. Почему же она, в таком случае, проигнорировала покрашенные волосы «Эйрика»? Почему не придала значения тому, что этот человек, в отличие от всех остальных, ни у кого не вызывает подозрений? Почему, поняв, что он кажется ей знакомым, не покопалась в памяти и не сообразила, что именно его, наряду с Тармелотом и Шагающим, она видела в Сфере? А если к этому добавить марширующих по разрушенному и горящему Исхирону вражеских солдат, чьи доспехи и щиты, как Шелиара теперь отчетливо вспоминала, были окрашены в черно-синие тона... И даже тот комментарий «Эйрика» о том, что накануне вечером он пил презираемое большинством знатоков вин гальтийское розовое...

«Мне дали все нужные арканы, – с горечью думала Шелиара, пока их немногочисленная компания со всех ног неслась по проспекту в сторону Претории Иерофантов, надеясь остановить церемонию посвящения самозванца в высший сан. – Все до единой. А я не сумела ими воспользоваться...»

А ведь Шагающий-сквозь-Тьму предупреждал ее, что из-за ошибки предыдущей Зрящей Истину Триамна попала под власть Гальтийской империи... И что? Она умудрилась наступить в точности на те же самые грабли.

Умудрилась на ровном месте погубить родную Триамну.

Что скажет ее отец, когда узнает правду? Как вообще после такого ей смотреть кому-нибудь в глаза? Возможно, было бы лучше, не переживи она падение с того клятого Моста Королев... Да, наверное. Вот делать было нечего этому школяру, как прыгать, плыть и вытаскивать ее из ледяной воды. Впрочем... Еще ведь не поздно довершить начатое тогда? Раз уж она подвела всех, кто в нее верил... Им ведь станет только лучше, если она...

– Шели! – Она почувствовала, как кто-то на бегу схватил ее за плечо. Шелиара чуть повернула голову. Разумеется, это был Альдан. Школяр глядел на нее одновременно с тревогой и решительностью. – Шели, послушай. Я знаю, ты переживаешь из-за того, как оно вышло...

Она опустила взгляд на мостовую, по которой они бежали. Боги, ну зачем он пытается ее утешить? К чему теперь слова...

– Шелиара Нирааль! – Она встрепенулась, когда Альдан хорошенько потрепал ее по плечу. Ну что еще ему?.. – Вернись в нашу реальность, прошу тебя. Еще не все потеряно, и ты это знаешь! Мы остановим этого сумеречного Лицедея, обещаю тебе! Любой ценой.

«Зачем он дает обещания, которые вряд ли сможет сдержать? – Шелиара не знала и даже не хотела знать, была ли это ее мысль или же Вопрошающей. – Зачем пытается утешить меня, когда я заслуживаю лишь порицания, осуждения и...»

Шелиара едва не врезалась в спину Герцога, когда тот резко остановился и указал рукой на сверкающий ало-золотыми крышами комплекс зданий, огороженный решетчатым железным забором, вдоль которого расхаживали десятки, если не сотни городских зевак. Среди зданий выделялись два: двадцатичетырехкупольный храм и пирамидальное сооружение, в котором Шелиара когда-то представала перед иерофантами Претории. Сквозь забор было видно, как по дорожкам между зданиями прохаживаются аристократы; то и дело бросались в глаза черные, изумрудные, синие и огненно-красные мантии. В воздухе, заглушая разговоры многочисленных прохожих, раздавался радостный колокольный перезвон, свидетельствующий, что у страны, наконец, появился новый Верховный Иерофант. Эх, если бы колокола могли распространить всю страшную правду...

– Пойдемте. – Герцог махнул им рукой и уверенным шагом направился к ближайшим воротам. Два бородатых стражника нерешительно стали у него на пути, но Герцог гаркнул им, не сбавляя шага: – Мы к архонту Асаннаталу, со срочным донесением. Он здесь?

Стражники переглянулись, пожали плечами, а затем разошлись в стороны – похоже, они не горели желанием ввязываться в конфликт.

Вслед за Герцогом, Иолаей и Альданом Шелиара проскользнула на территорию преторианского комплекса; Шагающий-сквозь-Тьму, за всю дорогу не проронивший ни слова, замыкал шествие их пятерки. Герцог направился было прямиком в сторону храма, но Шелиара, повиновавшись интуиции, нагнала его и указала на дальнюю аллею, скрытую от любопытных глаз рядами гигантских кипарисов.

К счастью, там они почти сразу столкнулись с Асаннаталом. Отец Герцога, выглядящий на редкость веселым, беседовал с двумя богато одетыми дамами среднего возраста. Приметив их компанию, архонт тотчас же нахмурился, замолчал на полуслове, после чего поспешно откланялся дамам и, когда те, поняв намек, удалились, подошел к ним.
Убедившись, что в ближайшем радиусе нет любопытных ушей, Герцог схватил Асаннатала за руку и затараторил:

– Отец, нужно срочно остановить церемонию! Эйрик – не тот, за кого себя выдает. Он никакой не Эйрик, а принц Оторо, Лицедей, что Первым Законом собирается присоединить Триамну к Гальтии...

– Стоп-стоп-стоп. – Брови Асаннатала сошлись над переносицей. – Какой еще принц Оторо? Какую церемонию остановить?

Герцог махнул головой в сторону храма.

– Эту самую, на которой его посвящают в Верховного Иерофанта...

– Сын мой. – Архонт высвободил свою руку. Лицо его выражало растерянность. – Церемония посвящения Эйрика в высший сан уже полчаса как закончилась. Теперь он официально наш новый Верховный Иерофант.

Шелиара опустила взгляд и до боли стиснула руки.

«Ну, теперь точно все... Осталось лишь незаметно уйти и отправиться туда, где все должно было закончиться...»

– Господин архонт, – раздался над ухом Шелиары твердый голос Шагающего-сквозь-Тьму, – мы допустили большую ошибку. Теперь мы либо найдем способ ее исправить... либо Триамну ожидают большие беды. Нельзя медлить ни минуты.

Спустя несколько секунд угрюмого молчания Асаннатал тяжело вздохнул:

– А ведь я так надеялся, что на этот раз обойдется без приключений... Ну хорошо. Выкладывайте, что вам известно, а потом попробуем что-нибудь придумать.


* * *

У Наллара нор Керрано еще со вчерашнего дня не укладывалось в голове, что все эти годы гальтийской разведывательной миссией в Триамне руководил никто иной, как сам его высочество Оторо, третий сын великого короля Ваганнамара.

А уж сегодняшняя новость о том, что он был досрочно избран новым Верховным Иерофантом, так и вовсе потрясла гальтийского шпиона до глубины души.

Наллар испытывал двойственные ощущения относительно этих событий. С одной стороны, было приятно осознавать, что их здешняя миссия добилась столь значительных успехов; что Гальтии не грозит никакая опасность от новоизбранного Верховного. С другой... Ни для кого (по крайней мере, родом из Гальтии) не было секретом, что Оторо был изгнан из страны, и не за политические разногласия или чтение запрещенных теологических опусов, а за едва не завершившуюся успехом попытку отравления старших братьев. Наллар помнил, как после того события любой добропорядочный гальтиец при упоминании имени Оторо с презрением сплевывал под ноги.

Однако Наллар был уверен, что король навсегда разорвал отношения с младшим сыном, отправив его без гроша в кармане на все четыре стороны. Видимо, он недооценил силу отцовской любви. Похоже, его величество Ваганнамар решил предоставить недоубийце шанс реабилитироваться за содеянное, а потому и послал его сюда в качестве главы шпионской миссии. И, нельзя не признать, Оторо за эти годы добился таких успехов, что Ваганнмару не могли и сниться.
Решив, что еще успеет поразмыслить на тему преступления и его искупления, Наллар переключился на происходящее в реальности. Он сидел, спиной ко входу, на лавке за столом первого этажа «Приюта архонта». Напротив него ожидали, пока он растасует арканную колоду, старший сержант Моэль (Наллару наконец-то удалось запомнил его имя) и его подчиненный, кажется, младший сержант Интан; последний увлеченно хвастался товарищу, как под видом «клинков Отнимающих, которыми пользовался сам Тармелот» продал заезжим кирикийским торговцам несколько списанных проржавевших кинжалов, перекрашенных в лиловый цвет. Наллару стало интересно, как на это отреагировал бы их с сержантом общий собутыльник – торговец оружием. К сожалению или счастью, ни его, ни вечно болтливого клерка пока что не было – обычно они заявлялись лишь к середине вечера.

Небрежными, но в то же время изящными движениями пальцев Наллар разбросал по столу трижды по пять аркан и отложил оставшуюся колоду на центр стола. Пока что гальтиец, несмотря на практически непреодолимое желание отметить восшествие Оторо на триамнийский «престол», решил повременить с выпивкой. Он подождет еще пару часов, а уж там можно будет позволить и хорошенько отметить...

Наллар насторожился, когда вслед за скрипом входной двери гомонившие посетители затихли, как один; Интан даже не успел договорить, сколько именно серебряных жаворонков заработал на доверчивых кирикийцах. Что могло послужить причиной для столь резкой перемены?

Приготовившись к худшему, Наллар медленно повернул голову назад... Причина внезапного затишья стала ясна.

К их столику неторопливым, но властным шагом приближался тот, кого посетители «Приюта архонтов» явно не ожидали тут увидеть. Как, впрочем, и Наллар.

К нему шагал сам сын его величества Ваганнамара. Новый Верховный Иерофант Триамны Эйрик. Он же принц Оторо, пусть это и было известно далеко не всем. По бокам и чуть позади от него шагали вооруженные с ног до головы Ситтуйин, Чанги и еще один, незнакомый Наллару гергельярец.

Одаривающий разинувших рот посетителей благосклонной улыбкой, Оторо был облачен в роскошнейшую алую мантию с широкими рукавами и золотистой узорчатой вышивкой; голову его венчала высокая коронообразная белая митра с вышитым по центру кроваво-красным жаворонком. Лицо принца, окаймленное окладистой бородкой светло-золотистого цвета, излучало неподдельную радость.

Наллар вовремя спохватился, чтобы не поприветствовать нового владыку Триамны обращением «ваше высочество». Вместо этого стремительно поднялся с лавки и склонился в поклоне. Оторо приблизился вплотную и... обнял его, словно они были тесно знакомы вот уже несколько десятилетий.

– Ну здравствуй, Цэсэй, мой старый верный друг, – продолжая улыбаться, произнес принц Оторо, посмотрев Наллару в глаза. Не дав Наллару вставить и слова, Оторо продолжил: – Ты же не думал, что старина Эйрик забудет о тебе? – Оторо заглянул Наллару через плечо. – Продолжаешь совершенствоваться в арканном искусстве? Ах, как я тебя понимаю. Так жаль, что не удалось принять участие в недавнем турнире... Но, что поделаешь, кто-то должен был проводить Ритуалы Преображения.

«Так это был он, – внезапно понял Наллар. – Я же видел его после турнира, но мельком и со спины...»

– Слушай, друг, – Оторо, наконец, разжал объятия и отступил на шаг назад, – что-то подсказывает мне, что своим присутствием я несколько смущаю этих милых людей. Поэтому... Как смотришь на то, чтобы немного прогуляться?

Наллар сглотнул. Меньше всего он ожидал, что Верховный Иерофант позовет его на прогулку. Впрочем, это был один из многих случаев, когда выбирать не приходилось. Наллар выдавил из себя робкую улыбку и чуть склонил голову.

– Это большая честь для меня.

– Вот и славно. – Эйрик вновь расплылся в улыбке и, кивнув на распахнутые двери, повторил: – Вот и славно.

Наллар спешно собрал со стола арканы в колоду, сунул ее в карман накидки и, подмигнув онемевшим от непонимания происходящего Моэлю и Интану, поспешил вслед за принцем Оторо к выходу из «Приюта архонта».

Похоже, его планы на вечер несколько изменились.


* * *

Шагающий-сквозь-Тьму сидел в тени высокого кипариса и пребывал в неглубокой медитации.

Обычно это состояние помогало ему отмести прочь лишние мысли и переживания и сосредоточиться на важном. Сегодня же что-то пошло не так. Очевидно, это было напрямую связано с провалом их миссии по поиску и обезвреживанию Лицедея. Шагающий не подавал виду, что внутри него клокочет буря гнева на самого себя, но, Боги свидетели, так оно и было. Если раньше подобные оплошности он совершал в среднем раз в несколько десятилетий, то за последние месяцы явно превзошел самого себя. Чуть не погибнуть от рук Отнимающих на Безымянных Перекрестках, попасть в ловушку в Ордене, позволить парализовать себя... Теперь еще и это. А ведь ему уже приходилось сталкиваться со случаями, когда Толкование Полного Расклада приводило к неправильным догадкам и, соответственно, неверным действиям. Зная это, он просто обязан был предположить, что истинного Лицедея определить будет не просто, что Великий Магистр Тармелот – не самая опасная фигура на доске Выборов. К тому же у него была подсказка – сны Шелиары, в которых она видела вражеские армии и разрушенные города. Тармелот, может, и последняя сволочь, не гнушающаяся отнимать чужие жизни ради «благих целей», но разрушать собственное государство он стал бы в последнюю очередь...

Да, теперь все казалось таким очевидным. И почему он обо всем этом не подумал, когда было подходящее время?

И все же Шагающий-сквозь-Тьму прекрасно понимал, что злость на самого себя не поможет им решить проблему с принцем Оторо. А проблема нуждалась в решении. Ведь если позволить этому гальтийскому Лицедею огласить на рассвете свой Первый Закон... Не видать Триамне мирной жизни, это однозначно.

И не только Триамне.

Пока что ему в голову пришел лишь один вариант решения проблемы. Будет ли правильным выследить и убить принца Оторо, если это поспособствует спасению сотен, если не тысяч жизней? Шагающий-сквозь-Тьму полагал, что да. Однозначно. И, несмотря на то, что подобное действие будет противоречить всем догматам и заветам «Рассветных Канонов», он не погнушается это сделать.

В конце концов, ему не впервой пачкать руки ради подобных целей.

Шагающий принялся размышлять о том, как будет проще добраться до Оторо, когда рядом прозвучал голос школяра:

– Его высокомудрие возвращается.

Шагающий открыл глаза и медленно принял стоячее положение. Затем, поправив ножны со Стражем, встал позади скамейки, на которой сидели две девушки и архонтов сын. Взглянув направо, увидел приближающегося к ним Асаннатала, все еще прихрамывающего на недавно раненую ногу. Шагающий-сквозь-Тьму надеялся, что после почти часа блужданий по окрестным территориям отец Герцога приведет с собой хотя бы несколько представителей бывшего Священного Синклита...

Архонт был один. И на лице его было написано, что все демонски плохо.

Подозрения Шагающего подтвердились, когда Асаннатал остановился рядом со скамьей и покачал головой:

– Боюсь, мы спохватились слишком поздно. Мало того, что половина архонтов и иерофантов разъехались... так и с теми, что еще здесь, диалог не задался.

– Но почему? – не выдержал его сын и всплеснул руками. – Разве им все равно, что будет со страной?!

– Тише. – Архонт опасливо покосился по сторонам. – Все не так просто. Думается, я бы и сам скептически отнесся к такой новости, озвучь ее не вы, а кто-нибудь другой. Одни категорически отказываются мне верить, не стесняясь заявить, что, видимо, я успел хорошенько приложиться к кувшину... Другие – те, кто вроде бы поверил – все как один говорили что-то вроде «Поздно размахивать кулаками. Мы выбрали его, и он наш законный правитель. Будь что будет». Нилоран и Нибадин наверняка поддержали бы меня... если бы остались живы.

– А что глава Совета Архонтов? – Герцог вскочил со скамейки и сплел руки на груди. – Ты говорил с Таннаримиром?

– Да. – Архонт поджал губы. – Он долго размышлял после моего монолога, а затем сказал, что без доказательств бессмысленно даже думать о том, чтобы противостоять новому Верховному Иерофанту. И... боюсь, я его понимаю.

– Отец! – возмутился Герцог.

– Что? Если я его понимаю, это еще не значит, что я собираюсь опустить руки. Просто... раздобудь мы доказательства, все было бы гораздо проще.

Доказательства. Все вновь упиралось в сумеречные доказательства. Точнее, в их отсутствие. Разумеется, висящей в гостиной картиной многолетней давности никого не убедишь, Шагающий понимал это.

– Возможно, – подал он голос, – есть смысл проникнуть в жилище этого Оторо? Наверняка там будут какие-то вещи, указывающие на его истинное происхождение.

– Не факт, – почти сразу же ответил архонт. – После того, как из сейфа Кагальзира посреди белого дня похитили документ... Думается мне, Оторо перестраховался на этот счет.

– Значит, остается один вариант. – Все пятеро заинтересованно повернулись в сторону Шагающего-сквозь-Тьму, ожидая продолжения. – Выследить его и убить.

Шелиара и Иолая дружно нахмурились. Мужская половина, судя по мимике, восприняла это предложение более благосклонно. Архонт смерил Шагающего изучающим взглядом, как будто видел его впервые, а затем медленно проговорил:

– Ничуть не сомневаюсь в твоих способностях – в конце концов, пару ночей назад они спасли мне жизнь... Но... Ты в курсе, почему наш Лицедей держит в качестве телохранителей именно гергельярцев?

Шагающий покачал головой. Такие вещи не входили в круг его интересов.

– Насколько мне известно, – продолжил Асаннатал, – Эйрик-Оторо впервые заявил о себе года четыре назад, когда, получив сан иерофанта, начал активно выдвигать предложение, чтобы жителям гергельярского квартала позволили принять религию Рассвета и, как следствие, возможность пройти Ритуал Преображения. Несколько месяцев он вел теологические дебаты с преторианцами и, в конце концов, убедил их. Потом стал ежедневно проповедовать в том квартале, и в течение года большинство гергельярцев прошли Ритуал. Из их числа он и отобрал себе троих телохранителей; и что-то подсказывает мне, что выбирал он их не столько по внешним данным, сколько по полученным Благословениям. К тому же, после церемонии посвящения ему в качестве почетного эскорта выделили дюжину элитных солдат, многие из которых ветераны различных сражений. Я говорю это к тому, что добраться до Оторо будет крайне сложно даже такому, как ты.

– А если использовать дальнобойное оружие? – продолжил Шагающий-сквозь-Тьму гнуть свою линию. – Меня, конечно, не называли Ронир-Меткий-Выстрел, но в свое время я попадал в мишень с двухсот ярдов...

– А если не удастся? – задал ответный вопрос архонт. – Что тогда? Возможно, стоит оставить этот вариант как запасной... но не более того. Нам нужен план понадежнее. Что-то, что позволит...

– Кто-то идет. – Герцог дернул отца за рукав мантии, заставив его замолчать.

Все они повернулись налево, откуда в сторону их скамьи бравой походкой приближался пожилой мужчина в военной форме и темно-зеленом плаще. Шагающий вспомнил его: этот человек, с которым они когда-то сражались в Соколиных Скалах, недавно выступил в его защиту в Синклите.

– Генерал Стрэкдан? – слегка удивленно, но уважительно произнес Асаннатал, когда тот подошел к их компании. – Чем обязаны?

Генерал Стрэкдан хмуро кивнул присутствующим, затем вперился взглядом в Шагающего-сквозь-Тьму.

– Я собирался было покинуть это место, когда до меня дошли слухи...

Асаннатал открыл было рот, но генерал Стрэкдан оборвал его взмахом руки:

– Со всем уважением, ваше высокомудрие, но я хотел бы услышать ответ от того, чей опыт многократно превосходит ваш. Господин... Шагающий-сквозь-Тьму. Так это правда, что тот, кого мы знали под именем Эйрика и считали благочестивейшим молодым иерофантом, на самом деле сын проклятого гальтийского короля?

Шагающий кивнул.

– Боюсь, что да, господин генерал. К величайшему огорчению, мы лишь сегодня поняли, с кем имеем дело.

– Чем это может нам грозить?

– Мы опасаемся его Первого Закона. С большой долей вероятности принц Оторо провозгласит, что политическую власть над Триамной получает король Ваганнмар.

Генерал цокнул, качнул головой и крепко сжал рукоять выпирающего из-за пояса меча. Шагающий видел, что с губ его готово сорваться ругательство. Возможно, даже не одно.

– И я так понимаю, что больше никто не решился вас поддержать? – уточнил Стрэкдан.

– Трусливые шакалы боятся, – проскрежетал архонт. – Думают, что если сохранят нейтралитет, то не потеряют своих насиженных мест в Совете и Претории. Они не понимают, что если до Триамны дотянется гальтийская лапа, никакой Совет Архонтов не будет иметь значения. Некоторые, конечно, намекнули на то, что не против, если мы разберемся с лжеиерофантом, но... не более того. Они подождут и присоединятся к тем, кто выйдет из этой схватки победителем.

– Печально. – Генерал помолчал, затем покосился взглядом на Шелиару. – А что насчет тех самых вопросов, которые Зрящая Истину, мое почтение, юная госпожа, – он поклонился девушке, – может задать претендующему на власть?

Шелиара тяжело вздохнула.

– Оторо откажется отвечать, – с горечью произнесла она. – Он ведь уже не претендент, правильно? Боюсь, эта возможность упущена. Нужно придумать что-нибудь другое... Может... – Шелиара с надеждой взглянула на генерала. – Если бы нас поддержала армия...

Генерал Стрэкдан прищурился и медленно почесал щетину на подбородке. Все присутствующие смотрели на него с нескрываемой надеждой. Наконец, генерал произнес:

– Если уж на то пошло, то... Да, в мирное время армия не подчиняется напрямую Верховному Иерофанту. Как один из пяти старших генералов Триамны я, в теории, имею полное право выступить против Эйрика... в смысле, Оторо...

– Так в чем проблема? – нетерпеливо произнес Герцог. – С вашими солдатами мы схватим его, пока не поздно, допросим и заставим признаться, что...

– Проблема в том, – перебил его генерал, – что мои полки рассеяны по всему Священному Полуострову. Здесь, в городе, со мной лишь два десятка копьеносцев. Ближайшие же кавалерийские отряды расквартированы в Иутарге, который, как вы знаете, в трех-четырех часах скачки в одну сторону.

– А городская стража? – с надеждой спросил Асаннатал.

– Боюсь, она подчиняется непосредственно градоначальнику. То есть уже Верховному Иерофанту.

После этих слов наступила тишина. Надежда, возникшая с приходом генерала Стрэкдана, растаяла, как мираж...

Или нет?..

Шагающий посмотрел на генерала.

– Вы сказали... три-четыре часа скачки в одну сторону? Значит, если в течение часа вы отправитесь в Иутарг, то успеете привести конные отряды до рассвета?

Стрэкдан медленно кивнул.

– Все верно. Вот только я не поскачу в Иутарг. – В голосе генерала все отчетливее проступали решительные нотки. Шагающий внезапно понял, что за прошедшие со времен Соколиных Скал тридцать пять лет этот человек, в отличие от него самого, прошел длинный и тернистый путь. – Вот как мы поступим, – произнес он, отойдя от скамьи и властно оглядев присутствующих. – Я напишу приказ, с которым один из вас поскачет в Иутарг, чтобы привести оттуда войска, в то время как сам я отправлюсь к капитанам городской стражи и буду уговаривать их и их подчиненных присоединиться в борьбе против принца Оторо...

– Но ведь... – Герцог принялся нервно расхаживать туда-сюда вдоль скамьи. – Пока все это будет происходить, Оторо со своими людьми преспокойно забаррикадируется во Дворце, где никакая конница и даже городская стража до него не доберется, а на рассвете прочитает с балкона Первый Закон...

– Именно поэтому, – перебил его генерал Стрэкдан и, взмахнув рукой, указал на виднеющиеся отсюда башни на Центральном Холме, – первым делом мы сейчас отправимся во Дворец Верховного Иерофанта.

– Чтобы понять, – подала голос Иолая, – как можно будет атаковать Дворец, когда соберем армию?

– Нет, дитя. – Генерал решительно качнул головой. В глазах его горело ни с чем не сравнимое пламя борьбы. – Чтобы опередить Оторо и самим захватить его. А затем удерживать Дворец до прибытия моих конных отрядов. Или, быть может, у вас есть другая стратегия?

Шагающий-сквозь-Тьму, как и остальные, поспешил согласиться с предложенным генералом планом.

Он, конечно, был далеко не идеален, но... На данный момент такой план выглядел единственным более-менее разумным решением, чтобы помешать Лицедею прочитать на рассвете свой Первый Закон.

И Шагающий поклялся себе, что на этот раз приложит все усилия, чтобы им удалось осуществить задуманное.

Ставки были слишком высоки, чтобы позволить себе вновь ошибиться.

Тем более, что он хорошо помнил, каким ужасом для Исхирона и всей Триамны может обернуться война.

Слишком хорошо...