Проклятье Севера: Кровь и кинжал

В далекой-далекой стране, за синими морями и белыми горами, жила-была… да к черту все это. Меня зовут Эбигейл Ван Харрел, и завтра мой самый ужасный день. Что это за день, спросите вы меня? О-о-о-о, это день моей свадьбы.

Почему я вся извелась, если это “самый счастливый день в жизни”? Потому что я этой свадьбы не хотела.

Наша семья давно дружит с Бладрейвенами. Лорды, что правят на севере. Мы же управляем югом. И родителям пришла в голову гениальная идея, что если поженить детей, то мы получим объединенные земли. Масштабные планы, не так ли?

Да только вот что-то не хочется мне в них участвовать.

И у меня был план, как этого избежать.

Целый день приходилось выслушивать советы и наставления, как себя вести, что говорить и прочее – как будто я не слушала этого всю свою жизнь. Съехались почти все мелкие лорды юга, чтобы проводить меня на свадьбу. Смешно, они даже не увидят саму церемонию. Приехали только чтобы отдать дань уважения, прежде чем наследница переместится на вечное замерзание на север.

Ну, я что? Улыбалась, смеялась, слушала, как отец мной гордится, как любит меня и как он рад этому союзу. Эх, мне бы его энтузиазм.

Ночью все было спокойно. На манекене в комнате уже висело огромное свадебное платье. Я в нем еле могла двигаться – юбки тяжелые, корсет давит, все это не по мне. Технически, завтра я должна была в нем, как кукла, пройти через половину поместья под взглядами и поздравлениями лордов до комнаты телепортации.

На улице еще светила луна, пробегая своими лучами по смятой постели и моим рукам, сжимающим оконную раму. Я надела один из спрятанных кожаных костюмов, взяла мешочек с украшениями и выпрыгнула в окно.

Я жила на пятом этаже. И расшибиться бы мне в лепешку, но я не в первый раз сбегаю – если схватиться за дуб, то можно медленно спуститься по веткам до земли. А дальше еще проще – на сарай, с сарая на конюшню, а оттуда рукой подать до стен поместья и свободы.

Кора дуба была шершавой, под ногами свистел ветер – одна ошибка – и ты пропал. Главное не спешить.

Я смотрела, как внизу по двору проходит стража, осматривая территорию. Сейчас они обменяются кивками и пройдут на другую часть двора, оставляя восточную стену без присмотра. Мне просто надо немного подождать.

Пущусь в бега, наймусь в приключенцы, буду жить припеваючи и не знать никаких Робертов Бладрейвенов.

В голове промелькнул образ отца, разочарованно качающего головой – он столько надежд на меня возложил, что можно прогнуться. Но оставлять его было тяжело. Он всегда меня любил, прощал множество выходок, пусть я и старалась при нем вести себя прилежно – получалось не всегда.

А когда я была маленькая, он часто водил меня гулять.

Под ногами встретилась стража, отдав друг другу честь. Еще немного, и можно будет прыгать на сарай.

Особенно жаль покидать маму. Вот кто всегда был на моей стороне, чтобы я ни делала. При ней можно не притворяться.

Я принюхалась. В саду пахло множеством сладких и дурманящих запахов цветов, тонким ароматом виноградников и терпким, искристым запахом мандаринов.

Скоро я все это потеряю. Не думала, что убежать будет так тяжело.

Оттолкнувшись от ветки дуба, что скрипнула у меня под ногами, я оказалась на крыше сарая.

— И куда это ты собралась?

Я уже собиралась рвануть вперед, но голос матери пригвоздил меня к месту.

— Ох, черт, как я спалилась?

У дуба, привалившись к его массивному, знавшему века стволу, стояла высокая темноволосая женщина, уже не молодая, но и не старая. Красивая, словно ведьма – волосы словно поглощали ночь. Моя мама. Единственная, кто знал о том, как часто я сбегала из дома.

Не думала, что она меня предаст.

Она стояла внизу, сложив руки на груди, и выжидающе смотрела на меня.

— Ма-ам, я не хочу, ты же знаешь. — Я тоже сложила руки на груди, громко вдыхая и выдыхая воздух. Нахмурив брови, я вцепилась ладонью в локоть — весь план накрылся медным тазом.

Мама покачала головой и плавно, словно призрак, подошла к сараю.

— Спускайся, – мягко сказала она, но я знала, что ослушаться ее я не могу. Ей ничего не стоит кликнуть стражу, тогда меня просто скрутят и отправят обратно, но с позором. Я прыгнула на стога сена, что лежали сложенные, а оттуда скатилась вниз, отряхиваясь от жестких колосков. – Ты же знаешь, что мы тебе не желаем ничего плохого. – Она подошла и погладила меня по щеке. Я поморщилась. Она правда считает, что это может на меня сработать? Я уже не маленькая.

— И все равно выдаете меня за этого… этого… идиота!

Мать покачала головой, я нахмурилась, выдыхая, словно разъяренный бык. Как же я ненавижу всю эту идею и этого Роба.

— Я его хорошо знаю. Каждое лето одно и то же. С шести лет вообще не изменился. Такой же грубый, напыщенный женоненавистник! Я не смогу с ним жить. Однажды кто-то из нас другого убьет.

Мать усмехнулась, потерев руками виски.

В отличие от меня, она была в легком ночном платье. И я уверена, что ей холодновато, пусть ночи у нас и летние, но легкую прохладу никто не отменял. У меня костюм был теплый, на славу сделанный. Когда-то заказала, пока мы были в городе, с тех пор прятала для подходящего случая.

— Да, может, он и не самый лучший… человек. Но мужчина он роскошный – не человек, а скала, руки крепкие, такой на них носить сможет. А еще он очень тебя любит, Эби. А это дорогого стоит.

— Любит, как же, что-то по нему этого видно не было все эти одиннадцать лет. Уходил со своими парнями своими “мужицкими” делами заниматься, и рады были. А я сиди, жди их. Ага, сейчас. Сижу и падаю.

— Ну, мальчики всегда глупые в детстве, — мама улыбнулась, наклонив голову. Я увидела, что ее руки слабо дрожат, а глаза выдавали то ли усталость, то ли печаль. Сразу после свадьбы мне предстоит уехать на север, но в этот раз уже не на лето, как обычно, а навсегда.

Там холодно, еда вся жирная, ни фруктов, ни ягод, кругом одна скука. Только горы прикольные, но до них еще сквозь леса добраться надо. Меня туда ни разу не пустили – не девичье дело. Туда только на охоту месье лорды катаются. Ненавижу.

— Эби, он правда тебя очень любит. Он сам нам уже не один раз это говорил. Мальчики всегда выражают это криво, но сам факт. А если любит, значит, и измениться готов. Разве это не хорошо?

Я хмыкнула, явно не согласная с этим прекрасным утверждением.

Хотя на последнем балу он и правда уже по-другому на меня смотрел. Раньше это был взгляд с вызовом, напыщенный такой. А тут он смотрел, как на приз, который надо завоевать. Будто я вещь какая-то.

— Тем более, — мама наклонилась, понизив голос до шепота, — если он так и не изменится… всегда можно… ну, ты знаешь, — она усмехнулась, проведя пальцем по горлу. – Чему я тебя учила, – она тихо засмеялась, утягивая меня за собой в поместье.

Вот такой она мне нравилась. Мы с ней всегда похожи были. Она рассказывала, что тоже была оторвой. Два сапога пара.

С другой стороны, убить кого-то… Я не очень была к этому готова. Это шаг более серьезный, чем просто сбежать. Тут я максимум свою жизнь испорчу, а в другом случае… В общем, это слишком другое. Наверное. Говорят, яд ничего не стоит подлить.

Наверное, мы с матерью выглядели странно – две женские фигуры во дворе ночью, под светом полной луны. В конюшне мирно посапывали лошади, в сарае хрюкали свиньи, пока мы шли к массивным лакированным дверям, расписанным в цветочном стиле.

— Мам, ну ты подумай, как я и убью его? Если мы поженимся, то это уже навсегда, понимаешь?

Я, нехотя, шла следом, хотя больше всего мне хотелось вырваться и убежать – но мать так просто меня уже не отпустит. Наверняка у нее есть план на этот случай.

— Навсегда, Эби, очень растяжимое слово, когда дело доходит до брака. Никогда не знаешь, что завтра случится. — Она задумалась, наклонив голову, ведя меня через большие просторные залы к лестницам на верхние этажи. — На западе зреет война. Пока неизвестно, будет она или нет, король пытается договориться. Но… я думаю, что она неизбежна.

Я закусила губу, почувствовав на языке кровь. Она приятно солонила, оставляя привкус железа.

– А там, дорогая, может, ты его больше и не увидишь, – печально произнесла мама, заходя внутрь. Нам открылся уже привычный вид большого зала, в центре которого была огромная лестница, уходящая на второй этаж, ковры и потухшие в канделябрах свечи. Было так темно, что можно выколоть глаза – и ничего не изменится.

Мать взяла одну из свечей на подставке, провела над нею рукой, чтобы та зажглась, и слабо осветила зал. По стенам забегали тени, а шаги эхом отдавались в темноте.

Когда я вернулась в комнату, мама проследила, чтобы я переоделась в ночное, после чего отправилась дальше, в темноту. Я подождала около часа, прежде чем снова выглянуть в окно. Как я и думала – внизу стоял охранник, нетерпеливо постукивающий по земле копьем. Ему не очень нравилось охранять окно юной леди.

Меня захлестнули такая обида и отчаяние, что стало тяжело дышать. С усталостью я повалилась на кровать. Та встретила меня радостным скрипом. Я уткнулась в руки, что перешло в молитвенный жест.

– Боги, я не так часто о чем-то вас прошу… – прошептала я. – Но сорвите эту свадьбу. Это несправедливо. Я не хочу всю жизнь провести… так. Словно я ничего не значу. Словно не важно, чего я хочу. Словно я должна забыть все свои навыки, рожать детей и тупо смотреть на мужа с обожанием. – Я шмыгнула носом, закатив глаза. Поплакала бы для убедительности, да у меня это лет с пяти не получалось. Как бы сурово ни было, глаза у меня оставались сухими. – Я не хочу потерять себя, понимаете?

Боги хранили молчание. Я со всей дури ударила кулаком в подушку, прежде чем со стоном уткнуться в нее лицом.

Хоть я и не хотела, но сны утянули меня за собой.

***

Я закрываю глаза и оказываюсь на зеленой поляне. Вокруг бегают мальчишки, дерясь палками. Я хватаю еще одну с земли, подбегаю и даю Робу по голове. Остальные хохочут, а он злится. Весь красный, он толкает меня, выхватывая палку. «Тебе не место рядом с нами».

Картинки менялись, словно в калейдоскопе.

Я оказываюсь под деревом, наверху поддразнивают парни, сидя в домике на самой вершине дерева. Они подняли лестницу, только бы “девчонка” не забралась наверх. Я им еще покажу.

Я взяла топор, кое-как дотащила его до дерева. К счастью, оно уже старое, жучки потихоньку подъедали его, подтачивая. Оно качалось, ожидая своей участи, ветки нагнулись, пытаясь меня остановить. Но ему меня не удержать. Всего нескольких ударов хватило, чтобы напугать их до чертиков. Они начали спускаться, но Роб споткнулся на лестнице и свалился. Что-то хрустнуло, и он протяжно закричал. Я убежала, хихикая – так ему и надо.

На балу я смотрю на его протянутую руку. Он одет, словно принц – в светлом блестящем костюме, с накрахмаленным воротничком. От него несет духами, а на лице блестит улыбка. Я беру его за руку, и танец подхватывает нас под божественную а капелла. «Я все равно получу тебя, Эбигейл».

«НЕТ».

Домик падает, разбиваясь на куски, погребая под собой Роба и мальчишек, они умоляют о пощаде, но я беру палку и бью их, пока они не признают, как ошиблись. Это же не было?

Огромный торт ждет меня на свадебном столе, вокруг раздаются возгласы одобрения, но слушать их некогда. Платье сдавливает меня, пока я не начинаю задыхаться. Воздуха не хватает, я падаю в огромный торт, начиная в нем тонуть. Гости хлопали, словно так и надо – давай, Эби, тони, тони, Эбигейл. Воздух кончился, но картинка снова сменилась.

Я крадусь под темными сводами старого готического замка. Стены словно дышат морозом, по коже бегают мурашки. Ветер свистит, пробирая до костей под тонкой сорочкой. Перебежками я добираюсь до него – он сладко спит под тяжелым одеялом. Осталось всего ничего…

***

Утро выдалось тяжелым. Давала о себе знать бессонная ночь. Голова слегка кружилась, словно у оглушенной, а глаза слезились от яркого солнечного света. В дверь стучали, но стук словно был частью сна, из которого не получалось проснуться.

– Уходите, – простонала я, пытаясь собраться с мыслями. В голове мелькали остатки снов, но они медленно исчезали, растворяясь в утреннем свете. Вокруг летали пылинки, пока я медленно стекала с кровати, чтобы открыть дверь.

Это была Мэриан. Служанка и моя закадычная подруга. Она сочувственно посмотрела на меня, держа в руках ведро с водой и огромную щетку для волос. Я закатила глаза, пропуская ее вперед.

– Ну, Эб, ты готова? – она поставила ведро у кровати, ожидая, когда я к ней подойду. Я вытащила мусор из слезящихся глаз и зевнула, прежде чем сесть рядом.

– А похоже, что да? – Я подняла одну бровь, смотря ей в глаза. Те были светлыми, карими, словно пустынный шоколад. Южная сладость, что так сложно достать.

На севере, скорее всего, ее вообще нет.

Мэриан покачала головой и усмехнулась.

– Пока похоже на то, что во сне тебя переехала карета, – она осмотрела меня с головы до ног. – И у нас не так много времени, чтобы привести тебя в порядок. Пока умывайся, я принесу еще воды.

Я бросила взгляд на платье и застонала. Разорвать бы его, да это ничего не даст. Свадьбу уже не отменить, а простое заклинание починки решит эту проблему. Ненавижу.

Я снова уткнулась в подушку. Вот бы просто исчезнуть. Испариться, словно меня никогда не существовало. Может, тогда родители бы получили “правильную” девочку: послушную, милую, смиренную, а не меня. Я какая-то сломанная, черт меня возьми.

Может, этой “правильной” понравился бы Роберт.

– А я говорила, что не получится убежать, – усмехнулась Мэриан, заходя в комнату и закрывая дверь ногой.

– Почти получилось, – пробурчала я, отклеиваясь от подушки, – но об этом мама узнала. Но я не понимаю – как.

– Ну, точно не от меня, – Мэриан покачала головой, выливая два ведра воды в лохань в дальнем конце комнаты. Я сняла ночную сорочку, готовясь окунуться.

– Да понимаю, что не от тебя. Но все равно обидно. Я уже могла бы ехать в столицу.

– Прости меня, но как? Лошадь бы украла?

Я нахмурилась, выпучив губу.

– Что-нибудь бы придумала. Всегда можно зайцем на карете проехать. Или уцепившись за нее сзади.

– Да тебя в секунду сняли бы.

Вода была прохладной, как я и люблю – теплая вода вгоняет в сон.

– Да ну тебя, – пробурчала я, наполовину окунувшись в воду и пуская пузыри.

– А насчет как… – Мэриан задумалась. – Думаю, она просто хорошо тебя знает.

Я вздохнула. Как будто я этого не понимала. Разумеется, знает. Она лет с семи прикрывает мои выходки перед отцом. Мама и папа… скоро я лишусь их, так или иначе.

Хотелось утонуть. Хотя нет, не хотелось. Я в жизни еще столько всего не сделала и не узнала! Хотелось вырваться из этих стен, найти свой путь.

Вот кто я такая? Почему меня тянет туда, куда остальные девочки даже не заходят?

Я с мальчиками воровала яблоки и убегала от фермеров, вместо того чтобы вышивать или рисовать. Или чем там девушки занимаются в свободное время?

Мэриан начала расчесывать волосы, и молчание затянулось. Я была вся в мыслях, а она просто не знала, что говорить. Но когда стало совсем неуютно, она разрушила тишину.

– Он хоть красивый?

– Кто? – Я правда даже не поняла, так неожиданно прозвучал вопрос. Но стоило мне осознать суть вопроса, как я заржала, словно кобыла. Чтобы успокоиться, пришлось окунуться в воду.

– Роб? Красивый? – Успокоившись, я вспомнила, как он выглядел в последнюю встречу. Высокий, накачанный, выхолощенный, с прилизанными темно-коричневыми волосами и голубыми, словно небо, глазами. Он всегда смотрел на меня словно свысока. Красивый ли он? Может быть. Но я не привыкла оценивать людей по внешности. – Как сказать, – продолжила я. – Даже если другие назовут его красивым, то я могу только уродом.

Мэриан вздохнула, продолжая расчесывать мокрые волосы.

***

Поместье наполнилось новыми запахами – от духов дам и кавалеров до цветов, раскиданных по дороге. Я шла, словно королева, под взглядами толпы. Все было украшено так, словно свадьба будет проходить под этой крышей. Но тут только поминки. Точнее, прощание с блудной дочерью Эбигейл Ван Харрел.

– Счастья!

– Здоровья, деток побольше!

– Мира и спокойствия!

Поздравления и пожелания лились со всех сторон. Я шла под руку с отцом. Он был уверен и тверд, как скала. Мои ладони вспотели, но под неудобными перчатками этого было не заметить.

Если бы не природная грация, то я бы и шагу не ступила на этих огромных каблуках, но, что есть, то есть. Я шла, даже не запинаясь, горжусь собой.

Мама шла позади, неся с собой дорожную сумку, с которой я переберусь на север. Остальные мои вещи перенесут позже, когда все уляжется.

Один из лордов, кажется, из рода Лайтов. Он протянул отцу руку, и тот ее пожал.

– Поздравляю, Нэд, это лучший брак из тех, что можно создать.

Отец горделиво поднял голову.

– Да, я это знаю. Хотя, кажется, мы только вчера заключили этот договор с семьей Бладрейвенов. И вот уже под венец.

Отец аккуратно погладил меня по голове, стараясь не повредить прическу.

– Наши дети быстро растут, – усмехнулся лорд Лайт, указывая на небольшого мальчишку, лет шестнадцати, с темными волосами и слегка загорелой кожей. Он неуверенно помахал мне. Выглядел он довольно мило, и мне захотелось поддержать его – помахав в ответ.

Нэд цыкнул на дочь и сурово посмотрел на лорда.

– Наши дети быстро растут, – усмехнулся лорд Лайт, указывая на небольшого мальчишку лет шестнадцати с тёмными волосами и слегка загорелой кожей. Он неуверенно помахал мне. Выглядел он довольно мило, и мне захотелось поддержать его – помахав в ответ.

Нэд цыкнул на дочь и сурово посмотрел на лорда.

– Мы это обсуждали. Прости, но судьба Эбигейл уже решена.

«СуДьБа ЭбИгЕйЛ уЖе РеШеНа», – мысленно передразнила я, перевирая ударения в словах. Это звучало максимально отвратительно. Меня всю внутри просто перекосило, хотя на людях я старалась держать лицо. Я не хотела опозорить мать и отца. Я оглянулась, и мама нежно мне улыбнулась. Лучше бы она вела меня, а отец тащил вещи.

Мы шли через длинный портретный коридор, и наши предки словно провожали меня взглядами. Были ли они счастливы? Или же их тоже продавали, как свинью на базаре? Вон, Александр Ван Харрел. Был ли он счастлив?

Моя мать сама вышла за отца. Это было её желание. Она его очаровала, пусть и не буквально, и стала его единственной любовью. Но тогда почему мне в этом отказано?

Я шла медленно, словно на убой, и время свободы неумолимо убывало.

Платье душило, но не убивало. Грудь поднималась и опускалась, упираясь в жёсткий корсет. Ещё пара светлых просторных коридоров с людьми, и мы будем на месте.

В башне телепортации пахло озоном от собирающейся магии. Волшебники уже около часа читали свои заклинания. Будь я одной из них, меня ждала бы школа, университет, а не неудачный с самого начала брак.

Руны на стенах пульсировали в такт магическим словам. Кристалл светился, ожидая нужной фразы.

Я увидела, что на глазах отца появились слёзы. Если честно, я просто не поверила своим глазам. Даже когда умерли бабушка с дедушкой, когда мы потеряли младшего брата – он никогда не плакал.

Мама подбежала ко мне и обняла так, что у меня подогнулись ноги. Я зарылась руками в её волосы.

– Я не хочу уезжать, мам, не хочу.

Она легонько качала меня на руках, а отец кивнул волшебникам – пора.

Нас поглотила вспышка света, и мы появились уже в холодной башне в далёких северных землях.

Вокруг раздались лёгкие хлопки, стоило свету померкнуть и открыть взгляду комнату телепортации северного замка. Вокруг горели факелы, стояли люди, многих из которых я никогда не видела. Но о некоторых я слышала. Например, о Моралесах – они правят восточными северными лесами, отчитываясь перед Бладрейвенами. Ещё знаю семью, что стоит в стороне, в тени остальных людей – Волкеры. Когда-то их семейство правило этими местами, а потом их свергли во время гражданской войны. Неприятно быть ими.

С левой стороны раздались посвистывания – это Норман и Кейл, друзья Роба. Разумеется, они не могли не прийти, чтобы встретить «подругу детства» и будущую жену друга.

Норман был высоким, широкоплечим мужчиной с мускулистыми руками, гордящийся своей формой и рыцарским назначением. Кейл был немного ниже, но в остальном они были похожи – настоящие воины, без страха и упрёка.

Гадость.

Хотя кому-то нравится, чтобы такие, как они, спасали их из башни, которую охраняет дракон. Хотя я бы лучше спелась с рептилией, чем дожидалась их.

Мой отец пожимал руки, мать принимала поздравления, пока я просто хотела скрыться с их глаз. Каждый из них был приглашён на свадьбу, и меня это просто выводило из себя.

Большой компанией мы отправились в большой зал.

«Робу очень повезло».

«Я не так себе её представляла».

«Будущая правительница севера».

«Она какая-то щуплая».

Каждый считал нужным обсудить меня или Роба. Будто других тем нет! Хотя, учитывая событие… И правда – нет.

Замок был мне давно знаком. Каждое лето родители отправляли меня сюда, но одну, чтобы я подружилась с Робом. Правда, получалось наоборот. Мы только издевались друг над другом. Хотя я была бы только рада с ним дружить, общество «девчонки» его не интересовало.

Арочные окна, узкие и высокие, пропускали слабый серый свет, который падал на пол, выложенный чёрным камнем. Босиком тут, как дома, не побегаешь.

Мы вышли в коридор, что вёл в главный зал замка. По стенам тянулись гобелены, выцветшие от времени, с вышитыми сценами охоты и битв – волки гнались за оленями, воины пронзали крылатых чудовищ. Мне пришлось напрячь мозги. Длинные, похожие на драконов, но с одной парой конечностей. О них ещё мифы ходят. Кажется… это были виверны.

О чём только не думаешь, пока идёшь на собственную свадьбу.

Мы вышли в зал. Как я любила по нему носиться, когда была совсем маленькой. Больше всего мне нравился громадный камин, над которым висит чёрный ворон – герб Бладрейвенов. Возможно, это единственное, что мне нравится в их семействе – вороны.

Вокруг сновали слуги, накрывая столы и поправляя цветы у стен. Зрелище было удручающим – казалось, они все отстали от стиля. Да, у нас тоже в моде цветы, но у нас их много, поэтому получаются красивые композиции. Здесь же выглядит так, будто для вас у стен слуги ободрали единственную лесную полянку.

Запаха тоже никакого не было, кроме лёгкого запаха гниения.

Отец подвёл меня к главному столу, за которым с гордым видом сидел Гарольд Бладрейвен – отец Роберта. Они с отцом старые друзья.

Он подскочил, чтобы протянуть отцу руку.

– Нэд! Я так рад, что этот день наконец-то пришёл!

– Ты не поверишь, как я рад, – отец усмехнулся и слегка толкнул меня вперёд. – Только посмотри, какая Эбигейл сегодня красивая.

Я поправила выбившуюся из причёски прядь, смущённо улыбнувшись. Не то чтобы это была моя заслуга, но комплименты – это всегда приятно.

Мэриан сотворила с моими волосами нечто чудесное – она превратила их в высокую причёску с пучком, от которого волосы плавно струились, смешанные с цветами. В принципе, я напоминала розу в летнем саду – платье раскрывалась, словно лепестки, становясь шире к низу. Корсет сдавливал грудь, слегка выделяя её. Это даже неплохо, учитывая, что у меня нет форм, которыми можно гордиться. Но это мешало дышать и думать – в голове лёгкий туман с того момента, как на меня его надели.

Возможно, это из-за волнения.

– Эбигейл, я так рад тебя видеть! – Гарольд взял меня за руку и легонько поцеловал её усами. – Уверен, Роберт тоже будет счастлив, когда выйдет к нам!

Я посмотрела по сторонам – наследника Бладрейвенов нигде не было видно. Я закусила губу. Вообще-то – обидно. Всё это платье, корсеты и прочее – только для него, а он опаздывает.

– А где он, кстати? – Отец тоже посмотрел по сторонам, прежде чем вернуться к взгляду Гарольда.

– Сказал, что будет чуть позже. Ему что-то ещё нужно сделать, так что он сейчас в своей комнате. Но, уверен, он скоро спустится.

Гарольд предложил родителям присесть за стол, и они согласились. Беседа пошла в совсем уж скучное русло – кому что достанется, как будет делиться земля, как всё это повлияет на их отношения и бла-бла-бла. Их больше это волнует, чем моя судьба. Я для всех просто разменная монета.

Я отошла к другому столу, где стояли бокалы с вином. Хотелось напиться, но, когда я сделала это в последний раз, мать сдала меня отцу, и тот хорошенько меня выпорол. Пятая точка потом неделю болела так, что не присесть было.

– Вы – Эбигейл Ван Харрел, – ко мне подошёл высокий мужчина возраста моего отца, может, чуть моложе. Около сорока лет. Шатен, с тёмными глазами, смотрящий на меня оценивающим взглядом.

– Да, а кто спрашивает? – я подняла голову, прищурившись, посмотрела на мужчину. Я его раньше не видела. На одежде нигде не было броши или другого опознавательного знака, который указал бы на его семью. Он смотрел на меня с ухмылкой, попивая вино из стеклянного бокала.

– О, не волнуйтесь обо мне, я просто один из младших лордов, ваших будущих подчинённых, – он старался говорить уверенно, но голос дрогнул, и за ним отчётливо послышалась злость. Нахмурившись, я скрестила руки на груди и отошла на шаг.

– Для того, о ком не стоит волноваться, вы привлекаете слишком много внимания.

Наши взгляды схлестнулись, будто вокруг больше никого не было. Он усмехнулся и отсалютовал бокалом.

– Просто забавно, что южная дурочка может сесть на трон севера, пока их истинные сыны могут только пить на празднике.

– Что вы сказали? – Я грозно сделала шаг вперёд, но запнулась о собственное платье и чуть не упала на пол, но удержалась на ногах.

Да как он посмел такое говорить? Будто я сама выбирала эту судьбу. Как будто мне есть дело до этого чёртова севера.

– Да пошли вы… Вместе с вашим Севером.

Поправив волосы, я выбежала на балкон, приподняв платье.

Ноги всё равно путались в юбках, норовя то ли порвать их, то ли споткнуться и упасть.

Какое же оно всё-таки неудобное. Несколько юбок создают эффект объёма, но очень мешают двигаться.

На улице уже был вечер. Голова немного закружилась. Я никогда не привыкну к этой разнице во времени. Дома ещё день, люди продолжают веселиться под присмотром доверенных лордов. А здесь уже темно. И люди вместо праздника траурно общаются между собой, попивая алкоголь. Все люди на севере такие депрессивные?

Следовало возвращаться, пока меня не хватились.

И с чего я позволяю какому-то выскочке влиять на моё настроение? Оно и так не к чёрту, а тут он ещё. Стану правителем – я ему припомню.

Я остановилась, задумавшись.

А разве он не понимает, что, говоря мне это, навлекает беду на свой дом? Либо ему всё равно, либо я чего-то не знаю…

Нечто влетело в мою спину и чуть не сбило с ног. Я только вышла с балкона, но тут меня отправили в полёт, толкнув.

– Да какого дьявола, а? – Я оглянулась и встретилась глазами с ледяным холодным взглядом. Позади стоял молодой парень, мой ровесник, низкий и полноватый, он испуганно смотрел на меня, сложив руки в карманы костюма. Вжав голову в плечи, он нахмурился, прежде чем выплюнул:

– Чё стоишь посреди дороги?

– Я стою? – Подняться в платье – отдельная задача со звёздочкой. Юбки перевешивали и тянули вниз, пока я пыталась встать. Дурацкое платье, дурацкая свадьба, дурацкий север.

Парень хмыкнул и даже не подумал подать руку, чтобы помочь подняться.

По спине побежали мурашки. Что-то в нём было не так, и чем больше я смотрела на него, тем больше мне так казалось. Я никогда не видела таких белых глаз, как у него. Они напоминали чистый лёд зимой при солнечном свете – почти прозрачные. Волосы были взлохмачены, словно он бежал. Он тяжело дышал, а по лбу пробежала тонкая капелька пота.

– Придурок.

Я собрала все свои юбки и возвысилась над ним, задрав голову.

– Тоже один из лордов? Тоже я не устраиваю, или что?

– Не, – он выдохнул, бросив взгляд по сторонам. Взрослые были заняты своими делами или рассказами от друзей Роба. Но на меня, пусть я и невеста, не обращали внимания. Зачем им я, когда есть друзья Роба? – Я просто мимо проходил. А ты чего посреди комнаты стоишь, важная такая? Леди все вон там собрались. – Он показал в сторону одного из столов, вокруг которого и правда собралась стайка девушек разного возраста, от моего до возраста моей матери. Все они были жёнами, дочерьми и невестами, тихими и прилежными до скрежета зубов.

Знаю я таких у себя на родине. С ними долго не пообщаешься – они не говорят ни о чём умном. Только о детях, быте, детях, мужьях и всё.

– Ну, если хочешь, можешь к ним присоединиться, – сказала я, усмехнувшись и поставив руки в боки. Платье натянулось, грудь сдавило, но отступать я не собиралась. Наступило затишье.

Его грудь начала часто дрожать, он поверхностно дышал, и я поняла, что он пытается сдержать смех. Я тоже усмехнулась. Он приложил руку к лицу и закрыл рот, пряча его от людей. После чего заржал в неё.

Не сдержавшись, я тоже про себя рассмеялась – стоим тут, препираемся, как два идиота.

– Меня Эби зовут, – успокоились мы не сразу, но рано или поздно это произошло. Я подошла к парню и подала ему руку, словно мужчина. Он уже поднял свою, чтобы пожать, но остановился.

– Эби? В смысле, Эбигейл? Верно?

– Ага.

Его взгляд заметался по залу, руки он снова спрятал, а голова вжалась в шею. Я посмотрела, куда он смотрит, и увидела там Гарольда Бладрейвена, который, шутя, положил руку на плечи отца.

– Я… Я пошёл, короче, отвянь.

Парень развернулся и почти бегом спрятался в толпе, оставив меня в недоумении. И что за чудик такой? Кто он? Почему его так взволновало моё имя?

В конце зала раздался душераздирающий крик, двери открылись с протяжным стоном и громким стуком, который отскочил от стен и усилился. В тёмном коридоре со свечой в дрожащей руке стояла девушка, с бешеным взглядом обводя гостей.

– Лорд… Молодой лорд… Его убили!