Проклятый век

Рича с трудом открыл глаза, залепленные подсыхающей кровью, текущей из царапины на лбу. Больно! Попытался потрогать рану, но не получилось: как подсказали ощущения, руки связаны за спиной. Пока выяснял, в каком положении руки, слегка прояснилось зрение, и Рича увидел совершенно безрадостную картину: он находится на краю большой лесной поляны, привязанный к нетолстому дереву, а вокруг него суетятся пять человек. Вернее, суетятся четверо, а один, красиво подбоченившись, стоит чуточку в сторонке, внимательно разглядывая Ричу. Четверка же продолжила суету: они рубили валежник, подтаскивали к Риче и укладывали вокруг него. Чуть в сторонке горел костёр, и Рича увидел, что там догорают его комбинезон и экспедиционный рюкзак. Термостойкая ткань горела нехотя, но горела, потому что уж очень много сухих смолистых дров было в том костре.

– Очнулся, адово отродье? – жестко усмехнулся мужчина, разглядывая Ричу со смесью опаски, брезгливости и готовности к драке. Так, сильные и решительные люди смотрят на готовую к атаке змею или на огромного паука.

– Кто вы? Представьтесь, прежде чем браниться! И где я? – прохрипел Рича, чувствуя, что ему всё труднее дышать, и выплюнул кровавый сгусток. В горле заклокотало, пришлось сплюнуть ещё пару раз, пока дыхание восстановилось. Должно быть его крепко побили, перед тем, как привязать к дереву.

– Я рыцарь Антуан Клермон Мария де Тотт, с моими верными оруженосцами и слугами, я имел честь захватить вас, в лесу Мертье.

– Меня зовут Рича Лебедев, я учёный, изучающий птиц, в основном их повадки и размножение. Могу я осведомиться, что вы собираетесь сделать? – Рича кивнул на дрова, уже достигшие колена.

– Я собираюсь сжечь вас, ибо это единственный верный способ загнать высокопоставленного слугу самого Сатаны обратно в ад.

– Но я не служу Сатане, и никогда ему не служил.

– Ложь недостойна благородного человека. – недоверчиво покачав головой укорил Ричу рыцарь – Я своими глазами видел, как вон тот мерзкий альбигоец произнёс заклинание, и в ту же минуту перед ним возникло яйцо пепельного цвета. Я воззвал к Пречестному Христову Кресту, и дьявольское яйцо рассыпалось прахом. А на месте яйца возникли вы, явно высокопоставленный слуга самого Князя Тьмы. Лука выстрелил из арбалета вам в лицо, но тяжёлый болт отклонился и всего лишь оцарапал вам лоб. По счастью этого хватило, чтобы вы впали в бессознательное состояние. Блез метнул копьё, и пригвоздил альбигойца к земле, впрочем тот как видно обычный человек и издохнет сам, мы его сожжем позже. Сначала мы сожжем вас, высокий слуга Сатаны.

Рича затравленно огляделся: нет, не похоже, чтобы здесь происходил розыгрыш. Хамский и грубый, невероятно глупый розыгрыш? Вот как ни крути, непохоже, и всё тут. Ладно, ради розыгрыша могли раздеть донага и привязать к дереву. Могли обложить дровами… Но зверски избивать? Рича чувствовал, что сломан мизинец на левой руке, там, где был перстень, аварийный маяк-вызывник. Явно была повреждена селезенка, а три зуба на нижней челюсти явственно шатались. Вот и рассечение на голове снова стало кровить, заливая правый глаз. Да и сама голова стала наливаться пульсирующей болью, появились позывы к тошноте, явный признак сотрясения мозга.

Значит речь идёт о реальности. Почему могло так случиться? Как?

Ну… Например, при аварийном попадании на дикую планету, населённую отсталыми и злобными дикарями. Вот рыцарь Антуан помянул Пречестный Христов Крест, значит дикари эти верующие. Причём верующие искренне, надрывно, готовые убивать и погибать ради своей веры. Значит, Рича попал в начальные века становления христианства, и раз мужчина представился рыцарем, значит что это время близкое к эпохе Крестовых Походов, так что ли?

Рича как-то увлекся древней историей Земли, читал художественные книги, посвященные Крестовым Походам против славян, и очень тогда сочувствовал язычникам, жестоко притесняемым злобными крестоносцами, понаехавшие в Жмудь со всей Европы. Тогда Рича даже записался в клуб исторического фехтования, который бросил спустя пару лет, ради главного своего увлечения и своей будущей профессии – птиц.

Мог он оказаться в древней стране Жмудь? Почему бы и нет? На Земле живёт семья питекантропов, а на планете Мурома как-то появились драконы. Были и другие случаи попадания живых существ из прошлого в будущее. Случаев попадания из будущего в прошлое не зафиксировано, а может такие случаи просто неизвестны Риче, но ведь всё когда-то бывает в первый раз, не так ли? Так почему бы Риче не попасть в не такое уж и далёкое прошлое? Почему попал через космос? А почему бы и нет?

Двоюродный брат Ричи, Кристо, как-то рассказывал, что в системе Желтой Медузы, они во время рейса наткнулись на орбите ледяного спутника газового гиганта на непонятное явление: локатор показывал наличие белковых объектов. Капитан предположил, что наткнулся на тела погибших во время аварии, и приказал подобрать объекты. Каково же было удивление экипажа и пассажиров, когда все увидели находку: это были пять копытных, похожих на лошадей или куланов, один хищник из породы кошачьих и некрупное хоботное существо, похожее на маленького слоника, только это была явно взрослая особь.

Значит, всё-таки Земля, но всё-таки прошлое. Значит древнее славянское государство. Что же, раз так легла карта, Риче придётся воевать с крестоносцами в Жмуди.

Собрав невеликие свои оставшиеся силы, Рича постарался включить генератор ПСИ-поля, и у него получилось. Теперь надо потянуть минут пять, пока начнёт действовать система подавления воли, всё-таки имеем дело с крупными млекопитающими. с разумными. Более того: с мужчинами, воинами с развитой волей. Особенно Рича опасался рыцаря. Волевой, привыкший повелевать, и забывающий что такое повиновение. Такого надо подавлять осторожно, исподволь, маскируясь как ширмами, личными воспоминаниями рыцаря, да вот времени почти нет.

– «Заряди арбалет». – послал Рича сигнал слуге, что оставив возню с дровами как раз повернулся к оружию.

Слуга, не поняв, откуда пришел сигнал, и, полагая что услышал слова рыцаря, привычно подчинился, взял арбалет и принялся его заряжать. Ногой он оперся в кольцо, похожее на стремя, расположенное в передней части стреляющего механизма. Руками потянул толстую тетиву и довел её до зажима. После вынул из коробки оперенную, короткую и массивную стрелу с граненым кованым наконечником, и поставил её на место в желоб.

– Жак, зачем ты зарядил арбалет? – повернулся к нему рыцарь.

Слуга недоуменно посмотрел на хозяина: «мол, ты же сам приказал», но не посмел возражать и просто буркнул:

– Так, на всякий случай.

А Рича в эти секунды получил ценнейшую информацию: не далее как ранним утром оруженосцы, юноши из благородных семейств, подвизавшиеся в качестве оруженосцев до получения рыцарского звания, жестоко подшутили над слугами, а рыцарь не стал разбираться, слуг же и наказал. Выяснилась ещё одна деталь: один оруженосец действительно служил де Тотту, а второй был попутчиком: он отлучался по делам, и теперь ехал к своему рыцарю. Слуги же, оба были де Тотта, и они не слишком-то любили своего господина: рыцарь часто на них срывал свое худое настроение.

Ну что же, и это лыко пойдёт в строку. Но время нужно ещё потянуть, причём не менее трёх минут. И Рича попросил:

– Мессир рыцарь, уверяю вас, я не прислужник Сатаны, но я вижу, что мне вы не верите. Тем не менее, выполните мою последнюю просьбу, она вас не затруднит и не помешает вашим планам, а именно: прочитайте по мне заупокойную молитву.

– Ну что же, – рассудительно сказал рыцарь – христианская молитва сатанинскому отродью пользы не принесёт, поэтому дозволяю. Блез, прочти заупокойную молитву.

Один из оруженосцев приставил к деревцу короткое копьё, сложил руки, надо полагать, в молитвенном жесте, и затянул молитву. Остальные тоже сложили руки у груди, и зашевелили губами, повторяя слова молитвы. Рича поступил так же. Рук он, конечно, не складывал, потому что они связаны за спиной и за стволом дерева, но губами он зашевелил, якобы повторяя слова молитвы, чем вызвал удивлённые взгляды слуг. Ага! Ещё один барьер недоверия пошатнулся, ещё немного, и эти люди станут исполнять приказы Ричи.

Хорошо, что молитва была длинная, а Блез не халтурил, так что у Ричи осталось время разобраться в настроениях слуг.

Есть! Рыцарь нанёс тяжкое оскорбление слуге, что-то связанное с его женой, но тот не посмел отомстить, однако зло затаил. Второй слуга также подвергался унижениям и был жертвой лютой неблагодарности рыцаря, когда за верную службу получал тумаки и поношения.

Мощный двойной посыл в сторону противников: парализующий волю и максимально замедляющую реакцию – в сторону рыцаря и оруженосцев, и посыл злобы и желания мести – в сторону слуг.

С этого мгновения события понеслись вскачь: второй, безымянный для Рича, слуга, выхватил кинжал, и ударил в горло оруженосца Блеза, что заканчивал читать заупокойную молитву. Рыцарь, мгновенно оценив обстановку, бросился на слугу, на ходу вынимая из ножен меч, к нему присоединился второй оруженосец, Лука, с уже выхваченным кинжалом. А Жак ужом скользнул к ним за спину – к взведённому и приведённому к бою арбалету.

Выпад меча, и слуга падает с разрубленной шеей, откуда фонтанирует кровь.

Хлоп! И изо лба рыцаря показалось кованое жало арбалетного болта, вошедшего в затылок.

Лука моментально развернулся и бросился на Жака, но в лицо ему уже летел разряженный арбалет, пришлось отбивать его, теряя драгоценные мгновения. За миг, потраченный Лукой, Жак выхватил свой длинный засапожный нож, и ударил Луку снизу вверх, под подбородок. Ответным ударом, должно быть уже мёртвый Лука своим кинжалом распахал живот слуги наискосок – от печени до подвздошья, и оба они, давние соратники и недавние враги, упали друг на друга, а из трепещущих тел злосчастной пятёрки вместе с кровью истекали остатки жизни.

Рича с ужасом глядел на кошмар, развернувшийся, взорвавшийся действием и замерший перед ним. За свои шестьдесят лет Рича видел реальную смерть только трижды. Первый раз это было когда внезапное срабатывание плазменного двигателя сожгло голову пилоту, что с дурна ума, не дожидаясь механиков, полез ремонтировать неполадку. Второй раз Рича сам помогал собрать обрывки мяса, то остались от туриста попавшего в каменный обвал. Третий раз был комичным: малолетний придурок полез в гнездо Ринойского кондора. Ему, видите ли, понадобилось измерить и сравнить яйца в кладке. Ринойские кондоры серьёзные птицы, к шуткам совсем не склонные. Самец взял балбеса за шею, поднялся в воздух, да и кинул его вниз на камни. Хорошо ещё, что башка оболтуса сохранилась относительно целой. Вырастили ему новое тело вокруг подправленного мозга, да и выгнали балбеса из орнитологии – пусть идёт в интеллигенты, пишет критические статьи или строит статуи из ракушек или какашек. Таких идиотов к серьёзным делам на пушечный выстрел нельзя подпускать.

Ещё бывал Рича на похоронах. Много раз бывал, насмотрелся на различные обряды от разных народов и религий.

Но тут, на его глазах, пятеро людей убили друг друга профессионально, деловито и необыкновенно быстро. Рича и блеванул бы от отвращения, но нечем, желудок пустой.

Делать нечего, надо брать ситуацию в свои руки, а руки как раз надо освободить. Рича подвигал ладонями, пошевелил пальцами. Определил: руки связаны грубой верёвкой из растительных волокон. Верёвка крепкая, новая, узел распутать не выйдет, придётся рвать.

Поднатужился, посчитал раз-два-три, да и рванул, вложив все силы в это движение. Мышцы затрещали от небывалой нагрузки, хрустнула кожа, брызнула кровь, но и верёвка разорвалась возле узла. Осталось ту ослабшую верёвку стряхнуть с рук, да и отшагнуть прочь с места несостоявшейся мучительной и бессмысленной смерти. Осмотрелся. Кожа на руках, там, где рвалась верёвка, была содрана, а на костяшках так и вовсе мясо продрано до самой кости, снежно-белесо светящейся сквозь обильно текущую кровь.

Первым делом, даже не тратя время на остановку крови, Рича бросился к костру, выгребать из пламени свои вещи. Хрен с ним, с комбинезоном, он уже почти полностью сгорел, а вот попытаться спасти содержимое экспедиционного рюкзака крайне важно: без них выжить в диком Древнем Мире почти невозможно. Рича голыми руками разгребал уголья и молил судьбу, чтобы хотя бы одна из полудюжины аптечек осталась цела.

Когда на обгорелом куске пластика, остатке консервационного мешка, в рядок легли бесценные огрызки былой роскоши, Рича горько заплакал: из почти трёхсот наименований предметов, содержимого экспедиционного рюкзака и шести аптечек остались: микрохирурги модификации А – три единицы, стимулятор мозговой деятельности – одна единица, стимулятор сердечной деятельности – две единицы, стимулятор иммунитета – две единицы, детоксикатор модификации С – одна единица, вибронож – одна штука. Диагностов больше нет, мешков для консервации раненых нет, микроскопов нет, запаса пищи нет, одежды и обуви – и тех нет, придётся одеваться в здешнюю рванину. Новая жизнь начнётся буквально с чистого листа, голым, босым, голодным и нищим.

Но жизнь продолжается, даже такая кошмарная жизнь. Микрохирурги отправились залечивать раны на руках, ремонтировать повреждённую селезёнку, мизинец и зубы, а стимулятор мозговой деятельности на лоб, поближе к месту удара. Рича постелил плащ рыцаря, улегся на него, и погрузился в медикаментозный сон.

Спустя положенные три часа Рича проснулся, и бережно собрал отключившийся и уже неактивный инструментарий в обгорелую, но ещё крепкую коробочку аптечки. Потом принялся искать, во что бы одеться. Неподалеку, на другом краю поляны стояли и лежали распряженные кони – двенадцать голов. К ним Рича подходить не стал, разберётся позже. Чуть в сторонке от костра лежали переметные сумы, очевидно сгруженные с коней. Распотрошив три сумки, и не найдя в них ничего толкового, в четвёртой сумке Рича обнаружил одежду, скорее всего, принадлежавшую рыцарю, и принялся одеваться, хотя натягивать на себя ношенные и нестиранные вещи было крайне неприятно. Поэтому Рича надел на себя верхнюю одежду, а бельё решил постирать в ручье, что протекал ниже по склону.

Постиранные вещи Рича развесил на ветках, на солнцепёке, и решил проверить, что там бог послал ему в остальных переметных сумах, но остановился. Он услышал слабый стон.

Оказывается, стонал раненый альбигоец, о котором, как о чем-то несущественном, упомянул рыцарь де Тотт в начале событий, а Рича о нём совершенно забыл во всей этой безумной суете.

Альбигоец был ещё жив, и не истёк кровью потому что копьё, пробившее правую лопатку и грудь несчастного, и пригвоздившего его к земле, перекрыло кровеносные сосуды, и препятствовало кровотечению. Рича взял вибронож, срезал одежду вокруг раны, обрезал копьё покороче, выдернул его и отбросил прочь. Хлынула кровь, но тут уж ничего не поделаешь. В раны отправились микрохирурги, а на положенные места – пластыри стимуляторов.

И Рича занялся инвентаризацией. Всех вещей ему не взять, так что нужно брать только нужное. Во всех временах отсталого прошлого требуются деньги, и Рича стал искать их среди вещей. Главная казна, кошель, или скорее сундучок из прочной, твёрдой коричневой кожи с красивыми тиснеными узорами, нашелся в одной из переметных сум, в которой находились ещё какие-то бумаги в кожаных тубусах, опечатанных восковыми, свинцовыми и сургучными печатями. В сундучке, в одном кожаном мешочке оказалось почти сотня золотых монет разного веса, с разными изображениями и надписями, как латинскими буквами, так и арабской вязью. В другом мешочке, вдвое большего объёма, оказались серебряные монеты, и было их чуть больше трёхсот. В других сумах обнаружилось ещё пять кошелей, надо полагать, самих рыцаря, оруженосцев и слуг. В этих кошельках золота оказалось немного, в основном серебро и медь.

Одежда слуг и оруженосцев Риче оказалась безнадёжно мала: низкорослый нынче живёт народ. Даже одежда рыцаря на Ричу налезла с трудом, впоследствии придётся заказывать что-то другое. Обувь тоже не порадовала: нелепого кроя, без каблуков, с тонкой кожаной подмёткой у господ и вовсе с деревянной у слуг. Мдя… Придётся заказывать сапоги с многослойной подмёткой, и больше ничего сделать нельзя. И придётся учить сапожника кроить обувь, разную для правой и левой ноги.

Из оружия Рича выбрал себе меч рыцаря, с надписью между двумя долами: «IN NOMINE DOMINI» из трёх мечей этот был лучший, и кстати, самый лёгкий, чуть больше килограмма весом. Кинжал он взял одного из оруженосцев: новенький, из очень неплохой стали. От рыцаря Риче досталась кольчуга, с наклёпанными пластинами и броня, название которой ещё предстоит узнать. Шлем похож на ведро, с прорезанными амбразурами для обзора и дыхания. Среди оружия оказался тяжёлый боевой топор, его Рича тоже отложил себе, а вот арбалет он сделает себе другой, многозарядный, с лёгким взводом, нужно только определиться, насколько нынешний уровень технологий позволяет развернуться техническому творчеству отдельных попаданцев.

Пока возился с трофеями, просохла одежда, удалось нормально одеться, перед чем Рича помылся в том же ручье. В заводи была тёплая вода, а на берегу нашелся мыльный корень, род камыша, дающий слабенькую но пену, позволяющую смыть грязь с тела.

Когда переодетый Рича поднялся обратно, он обнаружил, что раненый пришел в себя. Микрохирурги заварили его рану и перешли в неактивное состояние, своё дело сделали и пластыри. Рича собрал приборы, после чего напоил раненого водой с вином из фляжки рыцаря, которую повесил себе на пояс.

– Вас не убили, божий ангел? – первым делом спросил раненый альбигоец.

– Я не ангел, а обычный человек. – буркнул Рича – Да, меня действительно могли убить, однако эти люди убили только друг друга.

– Но я воззвал к Христу Спасителю, и в ответ на мою молитву появилось яйцо пепельного цвета, которое осыпалось и предстали Вы – прекрасный и сияющий ангел. Нечестивые крестоносцы попытались Вас убить, я хоть и был ранен, но слышал, как они бранясь и проклиная весь свет ограбили Вас, а самого Вас решили сжечь. Как же Вы выжили, ангел божий?

– Я не ангел – снова повторил Рича – зови меня просто Рича.

– Ришар? Как Вам будет угодно, ангел божий, буду звать Вас Ришар.

– Ты очень слаб, поэтому просто лежи, я буду давать тебе еду и питьё, а когда наберёшься сил, мы отправимся в путь.

– Как Вам будет угодно, Ришар. - снова повторил раненый.

Спустя ещё четыре часа стимуляторы сделали своё дело, и альбигоец, наконец, смог сидеть. Отхлебывая из деревянной кружки говяжий бульон, он сидел прислонившись к дереву, иногда с изумлением поглядывая на грудь, где участок тонкой розовой кожи указывал на зажившую сквозную рану.

– Представься, добрый человек! – попросил Рича.

– Что Вы, Ришар! Я недостоин называться добрым человеком, ибо бесконечно грешен и бесконечно далёк от совершенства.

– И тем не менее представься. – усмехнулся Рича, до которого стало доходить, что словосочетание «добрый человек» здесь означает нечто большее чем привычно ему.

– Меня зовут Натан де Сент-Анж, я студент Медицинской школы Университета Монпелье.

– И как же ты тут оказался?

– Мне поручили передать письмо епископу Тулузы, но я вижу, что передавать больше нечего. – Натан кивнул на обрывки одежды и пробитый, залитый кровью конверт.

Рича вспомнил, что когда срезал одежду, под ней был этот конверт, пробитый копьём вместе с одеждой и телом.

– Тулуза, Тулуза… Позволь, Натан, разве мы находимся не в Жмуди?

– Жмудь? Никогда не слышал такого слова и ничего не знаю о такой стране.

– Я, когда увидел крестоносного рыцаря, решил, что мы находимся в Жмуди, и сейчас происходит Крестовый Поход.

– Ришар, Крестовый Поход действительно происходит, но направлен он против нас.

– Но Тулуза это, кажется, Франция!

– Тулуза была, есть и всегда останется Окситанией! – гневно воскликнул Натан, попытался привстать, но сил недостало.

Рича мягко надавил на плечи юноше и заставил его сесть обратно.

– Не стану с тобой спорить, Натан, поскольку я сюда попал только что, и здесь мне не известно ровно ничего. Я и в схватку с рыцарем вступил лишь потому что сам подвергся нападению, да и на самом деле, они сами себя перебили.

– А куда Вы дели тела?

– Пока ты проходил излечение, я похоронил этих людей. – сказал Рича и кивнул на невысокую насыпь, метрах в десяти, пости у самых деревьев – Нехорошо бросать непогребённых. Я даже поставил крест над их общей могилой, но молитвы не читал, ибо не знаю христианских молитв.

– Вот как? А какие же молитвы Вы знаете, и какому богу Вы молитесь?

– Мы слишком мало знакомы, Натан, чтобы касаться столь интимных тем.

– Понимаю. – серьёзно кивнул юноша – Искренне надеюсь, что со временем заслужу Ваше доверие, мессир Ришар, и мы поговорим и на эту и на другие темы. Например, как начинающего медика, меня невероятно заинтересовало, как Вы сумели зарастить мне сквозную копейную рану. Смертельную рану, замечу, уж в этом-то я научился разбираться. Если бы не Вы, я бы уже вступил в круг перерождения. Очень прошу Вас, мессир Ришар, примите меня в ученики!

– Решим позднее. – решил Рича – Пока нам надо решить, куда двигаться с этого места, какова наша ближайшая цель, а ещё важнее – к чему вообще стремиться в новом для меня мире и в новой жизни.