Прокукуй мою смерть

Начало у этого всего, как по мне, было до нельзя жалким. Хотя, лучше прочитайте сами.

Маленькая девочка ворочалась в кровати. Иссиня-чёрные волосы разметались по подушке, походя на щупальца диковинной твари. Или гриву той же. Как бы то ни было, девочка скорее дремала, чем спала.

Это я.

В сознании одиноко блуждала мысль, что скоро солнце проберется через старые занавески, которые мама всё собиралась сменить на новые. Что запах вкусных блинчиков, приготовленных бабушкой, мороком расползётся по дому. Да, мороком. Он будет морочить голову всем, кто его почувствует, и, куда бы этот кто-то ни шёл, ноги потусторонним образом приведут его к блинчикам. Он не будет видеть ничего, кроме дороги на кухню. И морок продержится до тех пор, пока блины не кончатся.

Я уже была сильным магом, но мне такие сложные заклятья не давались. Поэтому я остервенело старалась разгадать тайны бабушкиного морока.

Вставать вроде хотелось, а вроде и нет. То самое состояние, когда крутишься бесноватой белкой на вертеле, не размыкая глаз, и мозгом понимаешь, что пора вставать, а душа спрашивает: "Мы что, разве ложились?".

Что ж, магия подушек, к утру становящихся невозможно мягкими, меня тоже интересовала. И подушки, и одеяло, и матрас по неизвестному мне волшебству превращались в зыбучие пески, не позволяющие встать. Нет, вечером, днём, ночью они были совершенно обычными, но именно тогда, когда мне надо было просыпаться, начинала действовать их странная магическая сила.

В общем, подушки в предрассветный час меня интересовали также сильно, как бабушкины блины. А это уже серьёзно.

Я продолжала ворочаться. С надеждой принюхивалась, обещая себе, что ещё немножко, ещё чуть-чуть. Стоит только появиться запаху блинчиков, и я проснусь. Окончательно и бесповоротно.

И я ждала этого запаха, как бойцовский пёс команды "фас!".

Ждала...

Принюхалась снова.

Пыль, старая древесина, недопитый чай на столе. Цветы за распахнутым окном. Может, что-то я упустила. Всё же человек, а не ищейка. Но такой резкий заколдованный запах, как запах блинов, я никак не могла пропустить. Хотя бы потому, что, при всём желании, это не удавалось ещё никому. И никогда.

Я крутилась, пытаясь одновременно не проснуться и понять, в чём дело.

Бабушка всегда готовила блины, когда в выходной вся семья собиралась дома. Это случалось нечасто. И в такие редкие, такие сладостные моменты, блиновый морок охватывал дом до рассвета.

Неужели бабушке нездоровится? Или она опять строит крыс, потому что они её достали?

Я всегда спрашивала, откуда крысы достали нашу бабушку. Она не настолько маленькая, чтобы поместиться в дальний угол шкафа или на антресоли. Хотя, я была слишком слабо знакома с бабушкиной методикой чародейства...

Но от меня отмахивались. Иногда недовольно цикали. Я молча окидывала взглядом выстроившихся в шеренгу крыс и уходила, чтобы не мешать.

Я ждала.

Словно сама судьба смеялась надо мной, веля не просыпаться.

Я привстала на локте, всё не разлепляя век. Недовольно зевнула, отплёвываясь от чёрных волос. Снова принюхалась.

Блинами не пахло. Зато пахло чем-то другим.

- Кровь?!

От изумления я грохнулась с кровати.

Выпутавшись из одеяла, теперь не казавшимся уютным, я подлетела к окну.

В темноте горели факелы. И не только они.

Кострами потрескивали соломенные крыши домов. Небо было чёрным то ли от криков, то ли от вонючего дыма.

На улицу выбежало нечто. Оно горело и верещало так, что чуть ли ушные перепонки не лопались. Я не сразу поняла, что это человек. А когда поняла, тут же зажмурилась, боясь снова увидеть горящую плоть и обуглившееся мясо. Но картинка замерла перед внутренним взором, не собираясь уходить.

Я побежала на кухню.

Мой порыв остановили незнакомые шаги. Я хотела закричать, но передумала, со всех ног бросившись под лестницу.

- Ищите эту мелкую дрянь!

Я забилась под ступеньки, зажимая рот рукой. По щекам сами собой текли слёзы. Сердце стучало так громко, что я боялась, его услышат.

Закусив губу до крови, чтобы не всхлипывать, я выпрямила руки и начала спешно водить ими. Они подрагивали от страха, получалось не очень.

По ступенькам грузно протопали чужие ноги.

Передо мной появился ворох ненастоящих коробок. Выглядели они как настоящие, но, стоило на них попасть свету, они бы стали просвечивать. Я надеялась, что сбегу отсюда до того, как встанет солнце.

- Чтоб каждый угол вылизали, дворняги паршивые!

- Её здесь нет.

- Открою тебе страшную правду: дети прячутся!

- Мы искали...

- Заткнись! Или притащишь мне бесёнка, или обзаведёшься пеньковым галстуком!

- Есть.

Стоял шум. Дом переворачивали вверх дном. Судя по звукам, разбили любимую мамину вазу, скинули красивые картины со стен. Пнули мисочку, из которой ели крысы.

Я сидела, зажимая рот руками, трясясь и тихо плача, гадая, чем я им сдалась. Обычный ребенок, пусть с магическими способностями. Ладно, с выдающимися магическими способностями. Не отменяет того, что я - ребёнок.

- Мы всё проверили! Её нет!

- И под лестницей?

Моё сердце пропустило удар. На секунду мне показалось, что оно вовсе остановится, и больше никогда не застучит.

Я услышала, как кто-то двигает мои иллюзорные коробки. Видимо, магией, иначе сразу бы заметили их особенность.

За мной пришли маги?

Откуда-то раздался детский плачь.

- Посмотри там!

Коробки оставили в покое. Тяжёлые шаги ушли в сторону прихожей. Похоже, плакали на улице.

Я тревожно вслушивалась.

Во всём доме стало тихо. Оглушительно тихо. Зловещую тишу нарушали вопли и треск огня за стенами, но лучше бы её не нарушало ничего.

Пересиливая страх, я осторожно поползла сквозь коробки. Выглянула из псевдо-картона, словно трусливый мышонок из норы.

Никого.

Только опрокинутая мебель, битое стекло, черепки от ваз. И жуткая тишина.

Я встала в полный рост. Вздрагивая от каждого звука с улицы, пошла вверх по лестнице. Подпрыгнула, когда ступенька предательски скрипнула под ногой.

Никто не пришёл.

Воровато оглянувшись, я побежала на второй этаж.

- Мама!

Мамы в комнате не было. На втором этаже вообще никого не было.

Я чувствовала себя одиноким клевером, стоящим против тысячи голодных ветров. Ни опоры, ни убежища. Бежать не к кому и некуда, молить бессмысленно... Остаётся хвататься за спасительную землю и надеяться выжить, зажмурившись на то, как ветра вырывают древние деревья.

Нервно сминая ткань шторы вспотевшими ладошками, я робко выглянула в окно.

Деревушка догорала. На дорогах валялись обугленные тела людей и животных. Рядом с ними были изуродованные трупы мужчин, видимо, пытавшихся дать отпор.

На многие километры растянулась смерть, повиснув гуще дыма пожаров. Пахло жареной кровью, палёным мясом, гаревом и страхом. Своды крыш осыпались углями и пеплом, подобно карточным домикам. Вместе с ними рушилась моя счастливая, беззаботная жизнь.

Вместо дома - пепелище, вместо родных - пустота, вместо радости - боль. И кто бы мог подумать, что так будет всегда...

Я посмотрела вниз. Захотела вскрикнуть, потому что к стене бросили полыхающий факел.

Но закричала я не из-за этого. А из-за того, что чья-то рука грубо схватила за плечо. Да так сильно, что у меня останется синяк. Хорошо, если кость не треснула.

- Она здесь!

Чужой человек схватил мои руки, больно завёл за спину. В них впилось что-то металлическое и холодное.

- Без фокусов, отродье!

К горлу приставили нож.

- Что я вам сделала?! - закричала я.

Хотелось истерить и кататься по полу. Сердце стучало быстро-быстро, готовое разорваться. Ноги, казалось, стали травинками, способными гнуться во все стороны. Но я продолжала на них стоять.

- Заткнись!

Мужчина поволок меня к лестнице.

- Командир! Я её нашёл!

Несмотря на то, что чужак ловко толкал меня в спину, я замерла перед порогом. Объятым пламенем порогом.

- Шевелись, отродье!

Мужчина толкнул меня в огонь.

Жаркое пламя опалило ресницы, подожгло пижаму. Едкий дым заставил закашлялся. Из зажмуренных глаз потекли слёзы.

Меня пинком выкинули из огня. Я грохнулась о земь, в кровь разбивая колени и плечо.

- Я кому сказал шевелиться?! - меня тряхнули за шкирку.

Он тряхнул ещё раз, надеясь потушить пижаму.

- Что за дрянное отродье...

Как только меня поставили на ноги, у горла снова оказался нож.

Вокруг меня стояли какие-то люди. Кто-то смотрел на меня с вызовом, кто-то с презрением, кто-то с надменностью. Почти на всех лицах расползлись ядовитые ухмылки. Мне было страшно совсем одной среди этих людей. Но я всё равно спросила:

- Где мои родители?

Мне отвесили подзатыльник. Я пошатнулась, невольно ранясь о лезвие у шеи.

- Заткнись, пока не спрашивали!

По щекам побежали горючие слёзы. Я тихо всхлипнула.

- Они... живы?

- Заткнись!!!

Кто бы знал, какая буря творилась в моей душе. Обида, что за меня никто не вступится. Страх, за себя и близких. Непонимание, почему это происходит. Но сильнее была ненависть. Я возненавидела себя за то, что я такая маленькая. Такая слабая. Такая ничтожная. Ведь если бы я была кем-то большим, чем ребёнок, то дала бы сдачи. И эти мерзкие чужаки не смели бы со мной так обращаться. Но я была пятилетней девочкой, совершенно обычной, пусть одарённой магией.

И за это я себя ненавидела. Ненависть не затмевали ни обида, ни страх. Она жглась сильнее, чем огонь, и душила больнее, чем дым.

Меня куда-то вели.

Я не уставала задаваться вопросом: почему они такие сильные, а я такая слабая? Я хорошая, а они плохие, всё должно быть наоборот! Так всегда было! Жаль, тогда я не знала, что нет ни хороших, ни плохих. Есть лишь цель, достижение этой цели и то, насколько тебе это нравится.

На площади топталась толпа незнакомцев. За ними было не видно, куда мы идём. Но, завидев меня и людей рядом со мной, чужаки начали расступаться.

Лучше бы они этого не делали.

Потому что меня тащили к эшафоту.

Сам воздух пропитался обречённостью. Деревня догорала, сравниваясь с окровавленной выжженной землёй.

Я уже не плакала. Было как-то всё равно. Я машинально волочила ноги, расфокусированно глядя на виселицу. Лишь на задворках сознания билась мысль о том, как же там всё-таки родители. Жив ли хоть кто-то из них.

Фоном стучали барабаны, выкрикивали что-то люди.

Из любимого дитя я стала презренным изгоем и ничтожеством. В другое время зарыдала бы от таких перемен, но слёзы словно закончились. И после них не осталось ничего, кроме пустоты.

Я шагнула на скрипучий помост.

- Повесить её!

- Повесить!

- Пусть сдохнет!

Барабаны заиграли громче.

- Друзья мои! - торжественно произнёс кто-то. - В этот прекрасный день мы избавились от лишних на нашей дороге.

Толпа радостно загудела.

- Вайнона Хайардс, за сам факт вашего существования вы приговариваетесь к казни через повешенье!

На моей шее резко затянули петлю.

- Пусть все знают, что нельзя мельтешить под ногами у клана Дрейдгасс, избранного самим верховным божеством!

Барабаны смолкли.

- Стойте! - Моё равнодушие вдруг развеялось.

Я скосила глаза на руку, покоящуюся на рычаге.

- Последнее желание маленькой леди? - усмехнулся палач.

- Что-то вроде того. Я хочу знать. Мои родители... они... живы?

- Тебе уже не зачем.

- Стойте! Вы обещали!

- Я ничего тебе не обещал.

- Обещали!

Рычаг с хрустом опустился.

Я вскрикнула, когда доски ушли из-под ног. Толпа развеселилась, свистя и улюлюкая. Верёвка сдавила шею.

- Ты... об... щал!

Я бултыхнула ногами.

Всё должно было быть не так. Совсем не так!

Ненависть к самой себе взвилась внутри ядовитым смерчем. Из горла вырвался хрип.

Толпа смеялась.

Я изо всех сил цеплялась за жизнь, запрещала себе умирать так глупо. Из глаз снова брызнули слёзы. Не знаю, в который раз за это кошмарное утро. Весь огромный мир оскалился против меня. Одной маленькой меня, которая даже оружие в руках толком держать не умеет. Встающее солнце и то отмалчивалось за тучей. В одно мгновение весь мир стал мне чужим. И я ему тоже - чужой. Всё было омерзительным, тошнотворным. Не хотелось ни жить, ни умирать. Хотелось исчезнуть. И убивать.

Внутри не осталось ничего, кроме боли. Снаружи, впрочем, тоже.

- Нет!!! - хрипела я, задыхаясь. Чувствуя, как жизнь ускользает от меня, бросая на произвол судьбы. Если она, конечно, существует вообще.

Толпа разрывалась от хохота.

- Так ей, так!

Со мной никто не смел так обращаться. Я возненавидела себя ещё больше, за то, что это позволила.

Вдруг петля перестала давить на шею. Боль отхлынула, перестав существовать. А внутри стало как-то холодно, мрачно. И я... полетела.

Толпа застыла.

- Ненавижу вас!

Я заорала.

От крика люди упали на колени. Остатки недогоревших домов с хрустом рухнули, превращаясь в труху.

- Не-на-ви-жу!!!

Люди плакали, закрывая уши руками. Но им это не помогло. Их слёзы окрасились красным. По рукам, закрывающим уши, ручьями побежала кровь.

Волны крика долетели до леса. Деревья складывались, словно были бумажными. Вибрировал пепел на земле. Сжавшиеся люди начали безвольно падать. А я кричала, не в силах остановиться.

- Чтоб вы сдохли все!!!

В земле разверзлись чёрные воронки. Из них полезли твари. С утробным рыком и рёвом они бросились на людей, разрывая в клочья.

Под крики, хруст и рёв я истерично махала крыльями, взмывая в чёрные тучи.

- Ненавижу!