Пролёты

Трудно сразу сказать, отличался ли этот рабочий день от необозримой череды всех предыдущих. По меньшей мере, всё так же расслабленно сидели в мастерских дежурные техники. Как будто, по-прежнему шелестели клавиатуры и хрипели ушные микрофоны операторов. Словно как всегда, сосредоточенно и деловито шагали по коридорам мундиры, халаты, робы, хитоны и пиджаки. Точно как обычно, светились в главном зале и в смотровых разноцветные дисплеи. И казалось, что привычно недоверчиво скользили опытные взгляды инженеров по строкам и диаграммам.

Дело в том, что некому было остановиться, посмотреть вокруг и углубиться в неспешные воспоминания и тонкие сравнения. Всеобщее внимание было приковано к единственному делу этого дня и главному для многих делу месяца, года, десятилетия и века. Сияющий остроносый красавец гордо возвышался среди опор, захватов и кронштейнов над мрачной ухабистой равниной. Этот стройный умница вытянулся в струнку, выпятив грудь колесом, как рядовой штурмовик перед взводным, но искушённый взгляд проникал сквозь его броневые бока и видел бегуна, сжавшегося до предела, как пружина, перед рекордным забегом. Вот-вот прозвучит команда, пусковой сигнал пронесётся по каналам управления, и неутомимый гонец освободится от пут и помчится к долгожданным чужим мирам.

Президент отсутствующим взглядом блуждал по схемам и диаграммам на многосекционном экране прямой трансляции и расслабленно поглаживал пухлый подлокотник высокого кресла. Слева от него поместился советник по научно-промышленным программам, неторопливо перебирающий свои документы, а справа — министр космических исследований, прижавший к уху гарнитуру связи. На тонком столе перед ними было пусто, за исключением трёх презентационных пластинок со скачущими картинками. Амфитеатр в полумраке за их спинами был заполнен другими советниками, референтами, военными, учёными и журналистами. Со всех сторон в нетерпении тянулись морды десятков миникамер, блестящие своими изумлёнными глазками и готовые жадно ловить мельчайшие подробности жестов, интонаций и поз первых лиц.

Мысли президента не были направлены на что-либо определённое. Утром он открыл центральную клиническую больницу и имел долгую беседу с министром здравоохранения. Сразу после этого запуска и благодарственной речи он отправится в министерство связи и коммуникаций, а утром примет представление вновь назначенного секретаря Высшего Совета. Сегодня один день, одна ночь из многих, как вчера, завтра, послезавтра и послепослезавтра. Страна ждёт неусыпного внимания. В его нахождении в Центре управления пусками нет насущной необходимости. Но протокол запуска требовал личной команды президента, Протокол службы допускал личное его присутствие, а План участия настоятельно рекомендовал это. Поэтому Президент поглаживал подлокотник кресла расслабленно и блуждал по экрану трансляции отсутствующим взглядом.

Министр опять пробормотал что-то коротко в свою гарнитуру, потом почтительно повернулся к Президенту: — Господин Президент!.. — Тут же в секциях экрана строки и диаграммы сменили однообразные пиджаки, мундиры и хитоны. Слева тихонько хлопнула папка советника. Президент слегка приосанился, уставился прямо на экран, и на лице его растеклась приветственная улыбка, а цепкий взгляд пронзил экран. Слева вверху появился заместитель министра. Зал наполнился гулом его баса: — Господин Президент, господин министр космических исследований, господин государственный советник по научно-промышленным программам! На связи заместитель министра космических исследований маршал Бади Аха-Хазу Арод. — Здравия желаю. — Господин Президент, господин министр космических исследований, разрешите обратиться! — Разрешаю. — Пуско-наладочные работы и предстартовая подготовка аппарата "Знаменосец-7" и пускового комплекса "Вершина Дуга" выполнены успешно. — Принимаю, — приподнятым тоном произнёс президент. — Принимаю, — тише и быстрее проговорил министр. — Аппарат "Знаменосец-7" и пусковой комплекс "Вершина Дуга" к пуску готовы. — Утверждаю, — ответил министр. — Разрешите начать пуск аппарата "Знаменосец-7". — Разрешаю, — согласился министр. — Разрешаю, — по-прежнему приподнято выговорил президент. — Есть начать пуск аппарата "Знаменосец-7", — нараспев провозгласил заместитель министра. Зал наполнился отрывистыми фразами пускового расчёта: — Нижний развод итог готовность. — Нижний развод итог готовность! — Сигнал хода итог подача. — Сигнал хода итог подача! — Нижний развод итог подача. Малый ход подача. — Нижний развод итог подача! — Верхний развод итог готовность. — Сигнал хода итог возврат! Нижний развод итог возврат! Малый ход возврат! Верхний развод итог готовность возврат! — Средний ход подача. Верхний развод итог подача. — Средний ход возврат! — Большой ход подача. — Верхний развод итог возврат! — Вдруг шум прервался, но через несколько мгновений прозвучал, наконец, последний пусковой "ключ": — Большой ход возврат!

Светлый ревущий исполин воспарил среди опор, захватов и кронштейнов над мрачной ухабистой равниной, трепеща сверху донизу, словно в нерешительности. Но на самом деле он наконец вполне ощущал свою великую мощь, жадно всматривался в бездонную черноту перед собой и уже примеривался к решающему броску. Неторопливо, как бы вразвалочку он поплыл ввысь всё быстрее и быстрее вперёд в бескрайнюю бездну, неумолимо разрезая воздух. Устилая свой след нежными клубами, он шествовал навстречу своей судьбе, незаметно клонясь к горизонту.

Господин Президент, господин министр космических исследований, разрешите доложить! — Разрешаю. — Разрешаю. — Пуск аппарата "Знаменосец-7" с пускового комплекса "Вершина Дуга" выполнен успешно. — Благодарю! — с удовольствием произнёс президент в сторону экрана. Встав, он торжественно повернулся вправо и поблагодарил министра. Немного подождав в застывшей позе, он также обернулся влево и выразил благодарность советнику. В амфитеатре бешено заплясали вспышки. Затем, неторопливо обведя задорным взглядом глазки камер и амфитеатр, Президент провозгласил: — Поздравляю! — Ненадолго вновь застыв на месте с улыбкой, он неспешно зашагал к выходу. Эфир умолк, и экран снова заполнился схемами и диаграммами. Министр и советник слегка поклонились амфитеатру, воздели руки в прощальном жесте и тоже удалились. Амфитеатр зашумел, затопал и засуетился.