Пролог

Пролог

Не мы себе отмериваем жизнь,

кому – мгновенье, а кому – эпоха,

но лишь от нас зависит, что вложить

в отрезок между выдохом и вдохом.

Ю. Киселёва

В один из дней самого жаркого летнего месяца, под один из обеденных навесов одного из постоялых дворов в самом центре Самдо́ля, вошел усталый путник, вежливо остановился в трех шагах от чарпаи́[1]. Запыленные кожаные туфли и выцветшая широкополая соломенная шляпа с густой сеткой, закрывавшей лицо и плечи, линялая котомка за спиной и простой посох из суковатой палки – не похож он на богатого купца, готового снять комнаты в караван-серае[2].

Слишком плотные порты и длинная серая рубаха с темными пятнами у подмышек говорили о его северной крови, не привычной к жаркому климату Мегадиша. Зато его уверенные и точные движения, когда он плавно огибал вьючных верблюдов и пата́пи[3], не замеченный пугливыми животными, то, как ловко удалось ему не столкнуться ни с одним из несущимися с поручениями прислужников, выдавали в нем опытного воина.

Вот только в охрану караванов принято наниматься не здесь, а в Конторе, расположенной на центральном базаре Самдоля. Именно там сидят маги, способные проверить подлинность рекомендаций, связаться с поручителями. Однако, путник, войдя во двор, неторопливо огляделся, безошибочно определил, под каким навесом беседует с гостями управляющий караван-серая, и решительно направился к нему, ни разу не сбившись, несмотря на суету, обычную во дворе в такое время.

То, что путник не так прост, как хотел показаться, заметили и управляющий, и три его гостя, привычно приглядывающие за своими людьми, но ни один из них не позволил нетерпению и любопытству прорваться наружу, давая реке жизни течь в нужном направлении, и с определённой Создателем скоростью. Время пришло, и путник предстал пред очи управляющего, приложил руку к сердцу, склонился в неторопливом поклоне.

- Многоуважаемый Довлет-баяр[4], будь великодушен к моей просьбе, укажи, какой номер в твоём караван-серае занимает прославленный караванбаши[5] Сапар-баяр, чтобы я смог поговорить с ним о моём интересе.

Довлет-баяр поставил на хонтахту[6] пиалу с пенным хымысом[7], несколько раз пригладил жидкую бородку.

Что ж, чужеродец не зря провел время на базаре. Узнал, кто нужен ему и как выглядит. К кому и как следует обратиться. И постарался быть вежливым. Но если чужак сейчас уведёт Сапара, то как узнать, о чем будет их разговор? И как доложить об этом визирю?

И Довлет-баяр решил воспользоваться своим положением хозяина, нарушив этикет. А за обиду Сапару придётся отдариваться.

– Я вижу, ты чужой человек в наших землях. Уверен ли ты, что только Сапар-баяр может решить твой вопрос? Откуда мне знать, что ты не ради пустяка решил побеспокоить уважаемого человека?

– Спасибо за заботу, уважаемый Довлет-баяр. Мой вопрос очень прост, но решить его может только караванбаши Сапар-баяр. Я слышал, его караван через два дня отправляется через Норуланд в Зиндарию. Я всего лишь хочу купить место гостя в его караване.

– Ты прав, этот вопрос может решить только караванбаши. Прости, уважаемый Сапар-баяр, что невольно вмешался в твои дела, – Довлет, из всех сил изображая раскаяние, повернулся к соседу.

Сапар-баяр не спускал пронизывающего взгляда с путника, с тех пор, как прозвучало его имя. Не спеша допив хымыс и поставив пустую пиалу, он обратился к чужеземцу:

– Знаешь ли ты, сколько стоит место в моем караване?

– Четыре серебряных динария с каждого человека. Я один, слуг у меня нет, да и нужно мне всего лишь перейти с вами кельхийскую пустыню. А в Норуланде я расстанусь с вами. Думаю, два серебряных динария будут достаточной платой за столь короткий союз.

– … Ты воин. Как получилось, что ты потерял своё оружие?

– Мое оружие всегда со мной, – неуловимое движение руки, и в кулаке путника зажата длинная тонкая цепь с кольцом и цилиндрической рукоятью на разных концах.

– Всего лишь цепь… Вряд ли она поможет тебе в сражении с монстрами пустыни.

– А так? – сверкнув на солнце, из рукояти выскочили два лезвия великолепной стали.

– Хм… Признаю, это оружие мне не знакомо, но думаю, в умелых руках оно может быть очень опасным. Тогда почему ты платишь за место, а не пытаешься заработать своими умениями?

– За два оставшихся дня я просто не успею собрать убедительные для тебя рекомендации. А следующего каравана ждать мне не с руки.

– Подними сетку.

Просьба вполне обычная для отвечающего за безопасность каравана, но путник помедлил, прежде чем её выполнить.

– Покажи лицо! – теперь уже потребовал караванбаши.

Спрятав непонятное оружие в кожаный карман на поясе, путник забросил сетку на поля шляпы. То ли от жары, то ли от усталости, ему с одинаковой вероятностью можно было дать и тридцать лет, и шестьдесят. Ни урод, ни красавец. Светлая кожа, мужественное лицо с правильными чертами. Ничего примечательного. Почти. Стоило незнакомцу поднять взгляд, и все сидящие на чарпае ахнули. Ярко-зелёная радужка его глаз была исчерчена хорошо заметным узором.

– Маг!

Путник не стал ни подтверждать, ни отрицать очевидное. Он просто стоял и ждал, что скажет караванбаши. Не сразу Сапар-баяр принял решение, но ответ его прозвучал твёрдо.

– Я не смогу взять тебя в свой караван.

– Кельхийская пустыня – серьёзное испытание для любого каравана. Мои умения не будут лишними.

– Возможно. Но маг, путешествующий без свиты и богатого покровителя, слишком опасен своими тайнами. Я отвечаю за безопасность каравана, а ты вряд ли сможешь дать клятву, что тебя никто не преследует и не ищет твоей смерти.

– Разве хоть один боевой маг сможет дать такую клятву?

– Поэтому, я не возьму тебя в свой караван. Извини, чужеземец. Ищи другого караванбаши.

Маг снова опустил сетку, закрывающую лицо от дорожной пыли и от посторонних глаз.

– Довлет-баяр, ты позволишь мне перекусить и отдохнуть в твоём караван-серае? Мне нужно обдумать другое решение.

– Садись с нами, уважаемый. Будь моим гостем…

– Извини, – перестал любезничать путник, – но я предпочитаю расплачиваться за еду монетами, а не ответами на вопросы.

Под широкими полотняными навесами, за привычными высокими столами, коротали время разномастные ватаги наёмной охраны. Какое самое любимое развлечение у наёмников? Правильно, чесать языки, задирать другие ватаги и мериться крепостью кулаков. До вооруженных стычек старшие охраны, обычно, не допускают, а так… Почему бы не позволить парням снять напряжение и заодно не проверить своих новичков в деле?

Когда чужеземный маг вошёл под навес, там уже вовсю развлекалась ватага варавцев. Высокие, словно из камня вытесанные, и бесконечно наглые, большинство мужского населения Варавии зарабатывали на, обычно короткую, жизнь, либо охраняя, либо нападая на чужие караваны. Их слава бесстрашных воинов и откровенно бандитские привычки добавляли головной боли нанявшим их караванбаши, но иногда один их вид и широко разлетевшаяся слава избавляли от ожидавшегося нападения. Сейчас варавцы, с традиционно выбритыми висками и затылками, с короткими, серебристо-серыми клочками волос на макушке, громко насмехались над охраной саккарского каравана, стараясь вызвать их на драку. Поводом для насмешек стали причёски островитян.

Четверо саккарских охранников, вряд ли достигших двадцатилетнего возраста, завязали свои густые и длинные волосы, разных оттенков золота, в высокие хвосты на затылке. Двое их сослуживцев, лет на десять постарше, красовались многослойными светлыми косами за спиной. Все шестеро невозмутимо продолжали есть, будто оскорбления варавцев их не касались. А те продолжали стараться, перемешивая варавские и мегадишские слова с бретонской речью, самым распространенным языком в Конфедерации.

– Хо-хо! Похоже, наши красавицы, кроме как вышивать и косы плести, ничего больше и не умеют!

– Они даже языка бретонского не знают, только на своём курлыкают!

– Ха-ха-ха! А зачем им говорить? Главное, чтобы красавицы умело обслуживали настоящих мужчин!

– Хо-хо-хо! Ха-ха-ха! Еще и ножиками отдаривались! Ха-ха-ха!

– А что, я бы не отказался от услуг вон той красотки, слева! Такое милое личико!

– Хо-хо-хо! Ха-ха-ха!

– Нет, Вильф, я предпочитаю более фигуристых красавиц! Вот его мамашку я бы с удовольствием распялил, хоть на этом…

Дзынннь! Перед хохочущим варавцем, в столешницу глубоко вонзился саккарский нож. Самый молодой из саккарцев стоял у стола, глядя на обидчика через прищур медовых глаз. Лишь чуть подрагивающие ноздри выдавали его напряжение.

– Хо-хо! А красавица, похоже, понимает, о чем речь! Любишь пожёстче, или решила откупиться этой ковырялкой в зубах?

– Не советую тебе прикасаться к этому ножу, – голос неудавшегося гостя в караван, хоть и не слишком громкий, почему-то услышали все. Он спокойно сидел за соседним столом, так и не подняв сетки, свисающей с полей шляпы, лишь сбросил рядом на сиденье свою котомку.

– А что с ним не так? Думаешь, он отравлен? – варавец с подозрением уставился на нож, так и не коснувшись его.

В наступившей тишине путник неторопливо налил в свою пиалу мятный чай, и только тогда продолжил, повернув голову в сторону саккарца:

– Стыдно не знать обычаев противника, с которым собрался сражаться, – отхлебнул чай и повернулся к варавцу. – Саккарец вызвал тебя на поединок. Если ты согласен, воткни свой нож рядом.

– Что? Этот сопляк…

– Если ты возьмешь себе его нож, ты не только признаешь поражение. Это будет значить, что ты просишь у него защиты.

– Что? Этот сопляк!

– В Саккаре ни один мужчина никогда не возьмёт себе чужое оружие. Только девушки, принимая ухаживания парня, могут повесить на пояс его нож, вместо отцовского.

– Что?! Этот сопляк!!! – варавец зарычал, и вылетел из-за стола, как камень из катапульты. – Иди сюда, наглец, я заставлю тебя самого просить защиты!

Привычные к таким развлечениям, и уже соскучившиеся по острому зрелищу, охранники быстро расчистили от бегавших слуг площадку, окружили плотной стеной, обозначая границу. Стоя в центре их полукруга, варавец стучал друг о друга каменными кулаками и, раззадоривая себя, выкрикивал оскорбления. Его юный соперник, казавшийся хрупким рядом с этим громадиной, молча снял перевязь с саблей, отдал Старшему, закрутил волосы на голове в тугое гнездо, и вошёл в круг.

Дальше, из-за сомкнувшихся спин, поединок стало невозможно рассмотреть. Путник, оставшийся почти единственным под навесом, спокойно продолжал есть мясо с овощами и запивать мятным чаем. Чуть слышно шелестя песком под ногами, к его столу подошли двое. Женщина, одетая в длинные тёмные одежды и, такую же, как у него, широкополую шляпу с густой сеткой, низко свисающей с полей. Её, будто плотный кокон, обволакивала незримая, но хорошо ощутимая Сила.

Лекарка. Или провидица, – попробовал определить свои ощущения путник.

Женщину сопровождал молодой парень в светлой рубахе с обильной вышивкой, заправленной в узкие бриджи. Судя по незагорелым икрам, полотняные мегадишские туфли совсем недавно сменили привычные сапоги, в угоду местному климату. Не спросив разрешения, магиня села на скамью напротив, парень остался рядом, время от времени поворачивая голову в сторону ринга, пытаясь по шуму толпы угадать происходившее там.

– Почему ты не пошёл смотреть на поединок? – низким, мелодичным голосом заговорила женщина.

Путник вылил остатки чая в пиалу, подвинул её непрошеной собеседнице, пожал плечами.

– Я и так знаю, что произойдёт.

– Расскажи, – заинтересовался парень, а магиня бросила на стол несколько плоских камешков с нарисованными рунами, непонятно как, появившимися в её руке.

– Варавец слишком надеется на свою силу, которой у него, к слову сказать, и впрямь много. А на стороне саккарца скорость, гибкость и выносливость. Он будет выматывать варавца и бить по болевым точкам. Серьезно калечить в поединках у саккарцев не принято, поэтому, он просто сломает великану один-два пальца, и смотрящие признают победу за ним.

– А если поединок не будет честным? – голос женщины остался спокойным.

Путник подцепил палочками кусочек мяса, немного подержал и вернул в тарелку. Аккуратно положил палочки на край. Выпрямил спину, положил ладони на середину бедра.

– … Значит, у меня появится ещё один кровник.

– Ты ведь даже не знаком с этим юношей.

– Не знаком. Но с Саккаром у меня особый счёт.

– Подножка! Не честно! Остановите бой! – раздались крики из толпы.

Плавным движением охотящегося хищника, путник выскользнул из-за стола, протиснулся в толпу. Несмотря на выкрики, бой не остановили. Саккарский смотритель посчитал не достойным для себя останавливать бой из-за чужой подлости, а варавцу просто не хватило на это благородства. Поэтому, воспользовавшись оплошностью юного соперника, варавский громила уселся на него и методично бил кулаком в лицо, превращая кожу в кровавое месиво. Парень извивался, как уж, пытаясь выскользнуть из захвата, и даже не думая просить пощады.

Путник, оказавшийся с внутренней стороны кольца, только мельком глянул на происходящее, откинул с лица сетку, оглядел толпящихся, увлеченно улюлюкающих варавцев, шагнул к одному, гаденько ухмыляющемуся.

– Ты подставил мальчишке подножку.

Не дожидаясь ответа, маг сделал пасс рукой, и громила кулем рухнул к его ногам. Словно по команде, толпа взревела победным рёвом. Саккарцу всё-таки удалось выскользнуть из-под соперника, опрокинуть его наземь и прижать горло коленом. Варавец дернулся, захрипел и тут же затих, хорошо понимая, что юному воину теперь достаточно лишь небольшого усилия, чтобы сломать ему шею.

– Я останавливаю бой. Варавцы признают поражение? – невозмутимость саккарского смотрящего способна заморозить рискнувшего возразить.

– Признаём. Твой сопл… воин победил, – недовольно скривился смотрящий варавцев.

Юноша, только что возведённый от сопляка до ранга воина, с трудом поднялся, роняя на песок густые капли крови, пошатываясь, подошёл к Старшему, низко опустил разбитую голову.

– Прости, Наставник. Я был не сдержан и подвёл тебя. Я заслужил наказание.

Старший коротко кивнул.

– Иди к лекарю. Потом поговорим. Я принесу твой нож.

Толпа медленно расходилась, возбуждённо обсуждая никем не ожидаемую победу и, с небывалым доселе уважением поглядывая на саккарцев, подхвативших своего пострадавшего сослуживца под руки и почти понёсших его к своим номерам. Смотрящий варавцев досадливо сплюнул под ноги и собрался уходить, но чья-то невероятно сильная рука ухватила его за грудки́ и развернула в другую сторону.

– Ты… – варавец хотел ругнуться, но его остановила холодная ненависть в зелёных, с ярким узором, глазах.

– Мне нужно имя этого недоноска, – носком туфли путник пнул лежащую у ног груду мускулов.

– Вильф, из рода Волка, – послушно сдал соратника смотрящий.

– Когда он очнётся, передай ему, что я пообещал убить того, кто помешает честной схватке саккарца. Но на его поясе нож с именем Хага Иммана. А это значит, что для саккарцев он находится под его защитой. Не могу назвать Хага своим другом, но я знаю и уважаю этого человека, а потому, настоятельно советую: пусть поскорее вернёт нож саккарцам, любому из них. По их обычаям, это означает, что он повзрослел и больше не нуждается в защите. А уж потом я найду его и убью.

– Ты думаешь, колдун, – осмелился возразить варавец, – нас волнуют обычаи этих патлатых?

– Я не думаю, я знаю. Если он не вернёт нож, Хаг вскоре узнает, что его подопечный ведёт себя недостойно. И тогда Хаг найдёт его. Не сомневайся, найдёт. Заберёт нож и выпорет, как нерадивого мальчишку, опозорив на всю ойкумену. А потом уже я найду его и убью. Потому, что слово уже дано.

– Хоть ты и колдун…

– Ба́ста[8]! Я сказал, что хотел!

– Не стоит сомневаться в словах Норуландского Змея, - та самая магиня, вдруг оказавшаяся рядом с варавцем, щёлкнула пальцами.

Словно серая завеса окружила место недавнего поединка. На несколько ударов сердца путник показался обнажённым до пояса. Огромная чёрная кобра, в несколько витков, оплетала его левую руку, затем, через плечо и по спине, опускалась до талии, обвивалась вокруг торса и, раскрыв капюшон, поднималась вверх, до самой ключицы. Почувствовав выброс Силы, кобра качнула верхнюю часть тела вперёд, разинула пасть, показав огромные клыки, и тут же скользнула назад, прильнула головой к коже человека.

Миг – и видение пропало, вместе с магиней. Но её слова, будто позёмкой прошелестели по песку, холодом скользнули в сердца услышавших, несмотря на полуденный зной.

Судя по тому, как побледнел и судорожно сглотнул варавец, это имя говорило ему о многом. Схватив за руку своего неподвижного соратника, он потащил его по земле, ни мало не заботясь о спине последнего. Змей повернул голову к Старшему саккарцев, почтительно остановившемуся неподалёку, и тоже оказавшемуся вовлечённым в представление, устроенное магиней. На него известное имя произвело совсем другое впечатление.

– Ты тоже виноват, что твой рекрут попал в ловушку. Ты должен был сразу объяснить, что далеко не всё, принятое в Саккаре, так же принимается в других государствах. И ваша маниакальная честность не везде ценится и даже не всегда допустима. А уж варавцам понятие честного боя и вовсе не присуще. Для них главное – победа, и не важно, насколько подлыми путями она досталась. К тому же, оружие побежденного варавцы считают законным трофеем, не стоит вам разбрасываться ножами налево и направо.

– Я учту твои замечания, уважаемый.

– А, – отмахнулся Змей, но затем остановился, бросил в руки саккарца кожаный кошель. – Возьми. Деньги потрать на лечение рекрута, – я знаю, насколько прижимисты ваши купцы, а кошель отдай ему. Скажешь – от меня, за стойкость. Там внутри мой вензель, в его возрасте принято хвастаться такими подарками.

Саккарец просиял, но остался на месте.

– Чего ещё? – недовольно буркнул Змей.

– Так вот вы какой, Норуландский Змей!

– Нет, я не такой. И вообще, это не я.

Змей опять опустил сетку на шляпе, прошёл к своему месту.

За столом, в ожидании сидел тот самый парень, сопровождавший магиню. Короткие чёрные волосы, тонкий нос с характерной горбинкой, упрямый подбородок, и глаза, фиолетовые, с тонкими голубыми прожилками. Горец из Кенказского княжества. Начинающий маг. Ученик магини? Пожалуй, нет, слишком независимо держится. Скорей, какой-то знатный отпрыск. Опять начнёт заманивать в телохранители. Скучно.

Змей провёл ладонью над нетронутой пиалой с чаем, прислушиваясь – не подсыпано ли, не нашёптано ли чего?

– Господин, у меня к вам предложение… – не слишком уверенно начал парень.

Молчание.

– Точнее, просьба…

Молчание.

– Не согласитесь ли вы пойти с нами через кельхийскую пустыню, в Норуланд?

– С чего ты взял, что мне туда надо? – голос мага скучающе-равнодушен, будто это не он некоторое время назад просился в караван. Но парень-то этого не знает?

– Наша Видящая сказала, вы – именно тот человек, которого мы здесь ждали.

– Хм… Что ещё она сказала?

– Что только с вашей помощью я найду свой жизненный путь.

– И каким же образом?

Парень вздохнул.

– Видите ли, меня отправили в Саккар с очень деликатным поручением… В Норуланде нас будут ждать два корабля до Саккара… Но наши страны находятся очень далеко друг от друга, а в последнее время о Саккаре ходит так много разных слухов, что не знаешь, чему верить… Я готов заплатить любую разумную цену за достоверную информацию о Саккаре.

– Я похож на того, кто торгует информацией?

– Господин, я не прошу продать мне какие-либо секреты. Лишь то, что поможет мне понять нравы и обычаи саккарцев. Но только то, что вам достоверно известно. От глупых сплетен я уже, честно говоря, устал.

– А не проще ли пригласить для этой цели саккарца?

– Логичней – да, но не проще. Из-за их показной невозмутимости, саккарцы выглядят не слишком благосклонными к разговорам.

Что такого наобещала ему Провидица, что он вцепился в меня, как рак клешнями? И ведь ему, явно, непривычна роль просителя.

– Показной?

– Мы здесь уже больше двух недель, этот караван здесь третий, и я наблюдал за ними. В своём кругу они весёлые, общительные, иногда даже излишне… дружелюбные. Но, стоит рядом появиться чужаку, они захлопываются, как речная раковина.

– Да, это похоже на них.

– За всё это время, вы – первый человек, оказавшийся знакомым с обычаями саккарцев. И… Видящая сказала, что вам есть о чём мне рассказать.

- Она назвала моё имя?

- Нет, - парень помедлил, и признался: - она сказала, что вы сами вольны выбирать, какое из своих имён назвать.

Угу. Но сначала она показала, что точно знает, о ком говорит… Не люблю иметь дела с Провидицами… Она напророчит, а ты потом живи и оглядывайся, каким боком тебя это накроет.

– Хм?.. А что ты скажешь теперь? – Змей снял, наконец, свою шляпу, небрежно бросил на скамью рядом. Помотал головой, давая свободу рассыпавшимся по плечам красно-коричневым волосам.

Прошло почти тридцать лет со времен последней войны, но человек, со внешностью зиндарийца, и сейчас будет очень неуютно чувствовать себя в Норуланде. Просить о путешествии именно туда – не слишком деликатное предложение…

Но Видящая была так уверенна!

Парень тяжело вздохнул.

– Вы… похожи на зиндарийского мага… Я знаю, что между Зиндарией и Саккаром довольно прохладные отношения. И всё равно прошу вас стать моим учителем по жизни саккарцев.

– Согласись, довольно необычная просьба.

– Соглашаюсь. Но… я доверяю нашей Видящей.

- А где она сама?

- Сказала, хочет посмотреть руны на саккарского юношу, который…

- Она лекарка?

- Нет. Но иногда может подсказать лекарю, на что обратить внимание, - лицо у парня всё скучнее, видно, не очень верит, что сможет уговорить незнакомца.

И всё же, не уходит.

За спиной горца неслышно появился саккарский рекрут, почтительно поклонился Змею.

– Старший велел передать: они вернули четыре саккарских ножа! Сказали – не хотят, чтобы их воинов считали молодняком, нуждающимся в присмотре.

Змей довольно ухмыльнулся и повернулся к горцу.

– Когда вы отправляетесь?

– Завтра на рассвете… - увидев его улыбку, парень приободрился. - Вы можете переночевать в нашей комнате. Мы ждали только вас.

– Даже так?

– Простите. Видящая сказала, что так будет лучше… Я излишне самонадеян? – опять сник парень.

– … От чего же? Меня внезапно заинтересовало твоё предложение. Такой необычной работы у меня ещё не было. Я даже оплату возьму совсем небольшую – три суммы того, сколько вы заплатите проводнику через пустыню.

Если горец и был возмущён, то виду он не подал. Даже не стал оспаривать разумность цены.

– Договорились.

– Но я могу сделать скидку. В Кенказе я ещё не бывал, и если ты, взамен, расскажешь мне о жизни горцев, мне достаточно будет оплаты обычного наёмника.

– К сожалению, я не обо всем имею право рассказывать.

– Так ведь и я не обещал, что отвечу на все твои вопросы.

Парень облегчённо выдохнул и широко улыбнулся.

– Кажется, это путешествие обещает быть интересным.

На следующее утро Змей с интересом наблюдал, как, по-военному быстро, собрался и снялся с места караван Кенказского княжества. Как почтительно простились с Видящей. Как, едва не пинками, загнали на патапи заспанного мегадишского проводника, привыкшего к южной медлительности. Как естественно рассредоточилась охрана, оберегая груз и его нанимателя. Как, неожиданно ловко и уверенно горцы держались в седлах патапи. Как привычно и слаженно разбивали недолгую стоянку для отдыха, тихонько посмеиваясь над стенаниями проводника, негодовавшего по поводу их излишней торопливости.

Сделав выводы из своих наблюдений, и лукаво улыбаясь, Змей сравнял бег своего патапи с бегом верховой птицы нанявшего его парня.

– Думаю, мне пора начать отрабатывать свой кусок вяленого мяса… Если не ошибаюсь, молодой княжич едет в Саккар сватать наследницу Правителей?

– ?!

– Как я догадался? На самом деле это не сложно. В отличие от твоей задачи, парень. Я бы даже назвал её невыполнимой, но… Ваша Видящая оказалась права – мне есть о чём тебе рассказать. И пусть не все из тех событий я видел своими глазами, зато те, кто рассказывал мне о них, были их полноценными участниками…

… Эта история началась очень давно, ещё до войны, изменившей глаза магов. Ты наверное, слышал, что каких-то тридцать лет назад, внешне маги ничем не отличались от обычных людей. Тогда ещё Зиндария и Саккар гордились не одним веком тёплых и взаимовыгодных отношений. А в самом Саккаре ни о какой магии и вовсе не слышали…

ПЕРЕВЕРТЫШИ.

[1] чарпая́ – широкий квадратный топчан для отдыха и трапезы на свежем воздухе.

[2] караван-серай – постоялый двор для отдыха торговых караванов. Обязательно имел свой колодец, комнаты для отдыха, склады и загоны для животных.

[3] патапи – ездовая птица, похожая на страуса.

[4] баяр – «господин», приставка к имени уважаемого человека.

[5] – караванбаши – управляющий купеческим караваном, отвечает за выбор маршрута и его безопасность.

[6] хонтахта – стол на низких ножках для трапезы сидя или полулежа на чарпае.

[7] хымыс – кисломолочный напиток из кобыльего молока.

[8] Ба́ста - довольно, достаточно (бретонский яз.).