Прольется кровь волшебников

Четвертый курс в Хогвартсе начинался с неприятного, ноющего чувства после событий на чемпионате и легкой тревоги перед новым годом, обещающим, судя по всему, быть таким же насыщенным на странные и пугающие события, как и предыдущие. Но Гарри Поттер все же наивно надеялся, что может быть, все будет не так плохо, как казалось. Очень хотелось провести год без тайных комнат, василисков и слуг Темного Лорда. Только учеба, квиддич и отчаянные попытки поговорить с новообретенным крестным.

Именно об этом он и размышлял, бредя на урок Астрономии в холодный, ясный сентябрьский вечер. Воздух был таким острым, что казалось, можно порезаться о края звёзд, мерцавших с небывалой интенсивностью. Профессор Синистра, их преподавательница, с редким для неё оживлением говорила о феномене «Слёз Феникса» — редчайшем сближении планет, которое, по слухам, временно истончало границы между магическими и космическими сферами бытия.

— В такую ночь, — вещала она, настраивая телескоп, — сама ткань реальности становится тоньше пергамента. Теоретически...

Её слова потонули во всеобщем зевании. Рон, прислонившись к парапету башни, вполголоса жаловался на бессмысленность стояния на холоде, когда можно было бы доедать пудинг в Большом зале. Гермиона, как всегда, внимательно конспектировала, но и её взгляд время от времени блуждал в сторону причудливых созвездий.

И тогда это началось.

Сначала возникла тишина. Не обычная ночная тишина, а гнетущая, абсолютная, будто кто-то выдернул штекер из мира. Перестали стрекочать сверчки и ухать совы. Замер ветер. Даже их собственное дыхание стало неслышным.

— Что... — начала Гермиона, но слово застыло у неё на губах.

Звёзды над их головами пошевелились. Не просто замерцали иначе, а поползли, растягиваясь в тонкие серебряные нити, сплетаясь в ослепительный, невыносимый для глаз вихрь. Башня Астрономии под ногами дрогнула, не грубо, как при землетрясении, а странно и гибко, будто замок был кораблём на волне.

— Профессор? — сорвался испуганный голос Невилла.

Но профессор Синистра не отвечала. Она стояла, запрокинув голову, и её лицо, освещённое безумным светом с небес, было искажено не страхом, а чистейшим, леденящим душу изумлением.

— Это невозможно... — прошептала она. — Матрица реальности... рвётся...

Всё произошло мгновенно. Ослепительная белизна, не имеющая источника, поглотила всё. Не было ни звука, ни ощущения падения. Был только ужасающий, всепоглощающий рывок куда-то сквозь. Гарри почувствовал, как кости превращаются в свинец, а внутренности в ледяную воду. Он видел, как Рон, широко раскрыв рот в беззвучном крике, хватался за стену. Как Гермиона инстинктивно накрывала голову руками. Как Драко Малфой в двух шагах от них падал на колени, его обычная насмешливая маска аристократа исчезла: лицо было белым как мел от животного ужаса.

А потом — удар, словно об огромный бассейн с желе.

Гарри очнулся, лёжа на холодном камне. В ушах стоял пронзительный звон. Он поднял голову. Астрономическая башня была на месте. Но всё остальное... Всё было неправильно.

Небо было другим. Совершенно, чудовищно другим. Знакомые созвездия исчезли. На их месте висели две бледных, болезненных луны и полосы каких-то туманностей, светившихся зловещим багровым светом. Воздух пах хвойной свежестью и озерной водой, вперемешку с дымом и чем-то чужеродным, острым — как ржавое железо и влажная глина.

— Что... что это? — хрипло прошептал Рон, поднимаясь рядом. Его веснушки выделялись на бледной коже, как капли крови.

Гермиона уже стояла, вжавшись в парапет, её пальцы белыми костяшками впились в камень. Она смотрела не в небо, а вниз.

— Замок... — выдавила она. — Замок на месте. Но...

Гарри подполз к краю. Хогвартс стоял. Его башни, его мосты, его тёмные очертания отчетливо вырисовывались на фоне чужих лун. Но вокруг не было знакомых гор Шотландии. Не было светящихся окон Хогсмида. Вместо этого — бескрайнее, чёрное море залитого желто-белым грязным светом чужеродных лун леса, расстилавшееся до самого горизонта, на котором угадывались острые, незнакомые пики гор.

Где-то внизу, среди деревьев, слабо тлели одинокие, нерегулярные огоньки — не электрические и не магические.

— Где профессор Синистра? — спросил чей-то дрожащий голос.

Все переглянулись. Башня была полна перепуганных третьекурсников, но профессора среди них не было.

Паника, сдержанная шоком, начала пробиваться наружу. У кого-то сорвался сдавленный плач. Кто-то начал бессмысленно трясти свой телескоп, будто он мог дать ответы.

— Спокойно! — крикнул Гарри, и его собственный голос прозвучал хрипло и неуверенно. — Нужно... нужно спуститься. Узнать, что случилось с остальными.

Несмотря на сдвоенный урок со Слизерином, на реплику Гарри привычных колкостей не последовало.

Спуск по винтовой лестнице был тяжелым. Каждый шорох, каждый скрип камня отдавался эхом в новой, гнетущей тишине. Обычные звуки замка — голоса домовых эльфов на кухне, шуршание мантий привидений, постукивание школьной маятниковой тяги — исчезли. Но постепенно повсюду слышались возгласы и крики перепуганных школьников разных возрастов.

В Большом зале их ждало новое потрясение. Потолок, всегда отображавший небо над замком, теперь показывал то самое багровое небо с двумя лунами. Магическая иллюзия работала, но источник её вдохновения был теперь чужд и страшен. В зал уже набежала толпа пуффендуйцев, урок которых проходил неподалеку. Их возглавлял старательно сдерживающий панику Седрик Диггори.

— Диггори, — резко воскликнул Малфой, увидев их. — Ты знаешь, что произошло?

— Нет, — коротко ответил тот, подходя к новоприбывшим. Его одежда была заляпана каким-то зельем, волосы вслочены и опалены.

— Никого нет, — сказала стоявшая рядом с ним Чжоу Чанг, её голос дрожал. — Только что мы были на зельевариении... потом это землетрясение и вот... Мы обыскали несколько коридоров и классов. Никого. Только... только ученики, не старше третьего курса. Только мы.

В этот момент в огромные двери Зала, повалила разрозненная толпа старших когтевранцев, вперемешку с ошалевшими и заплаканными младшекурсниками разных факультетов.

— Нужно... нужно привести всех сюда — проговорил Диггори. — Собраться и обдумать, что вообще тут твориться.

— Мордредова хрень тут творится! — вспылил Рон.

— Без паники, Рон... — Гермиона старалась держаться спокойной, но, как и Диггори, ее выдавал легкий тремор рук. — Надо осмотреть весь замок, комнаты преподавателей, кабинет директора... кто-то же должен быть здесь!

— Посмотрите в чертовы окна.. — процедил Малфой. — Окна... посмотрите в окна!

Они бросились к ближайшему высокому стрельчатому окну. Некоторые девочки ахнули, зажав рот рукой, а парни не смогли сдержать ругательств.

То, на что они сначала не обратили внимание с башни, поражало своей неправильностью. Хогвартс стоял не на привычном скалистом утёсе над озером. Он стоял на огромном, одиноком плато, отрезанном от лесистой равнины отвесными скалами. Озеро было на месте, но его воды казались неестественно чёрными под неприятным светом. За ним шумел странный хвойный лес, освещенный странными лунами. А там, внизу, у самого подножия неприступной стены плато, были огни... Их было много. Десятки маленьких, желтых точек, мерцающих между стволами, как глаза гигантского хищного зверя.

— Лагерь, — беззвучно прошептала Гермиона, будто боясь, что ее услышат с такого расстояния. — Это... лагерь.

— Чей лагерь? Чей? Чей?— начал нервно повторять Рон, и его голос дал петуха.

Ответом послужил новый звук — далекий, протяжный и леденящий душу вой, донесшийся сквозь толстое стекло. Не волчий, не звериный. Звук рога и что-то гортанное, почти человеческое, но лишенное всякого разума, полное только голода и ярости. За первым воем последовал второй, третий, сливаясь в жуткий хор.

— Что бы это ни было, — сказал Драко Малфой, и его голос, обычно полный надменности, теперь был плоским и лишенным эмоций, — они не дружелюбны. И похоже вообще не люди.

В Большом зале началось брожение. Слухи о видах из окон и странных звуках поползли среди собравшихся учеников, множа панику. Младшекурсники, особенно первокурсники, тихо плакали в углах, сбившись в кучки по факультетам. Кто-то из когтевранцев тщетно пытался настроить радио или какие-то самодельные магические приборы — все они показывали только мертвую тишину или хаотические всплески.

— Ладно, — властно сказал Седрик Диггори, взбираясь на один из столов, чтобы его было лучше видно. Его лицо было грязным, но решительным. — Слушайте все! Паника нам не поможет. Мы должны организоваться. Гермиона, Рон, Малфой, Поттер — ко мне. Остальные — факультетскими группами. Старшекурсники, возьмите на учет всех своих! Нам нужно понять, сколько нас, кто ранен, и что у нас есть.

Его спокойный, уверенный тон на фоне истерики других подействовал отрезвляюще. Пуффендуйцы сразу потянулись к своему старосте. Когтевранцы затихли, прислушиваясь. Даже слизеринцы, после секундного колебания, кивнули в сторону Малфоя, который, скривив губы, направился к Диггори.

Гарри чувствовал странную опустошенность. Шок начал отступать, оставляя после себя холодную, тяжелую глыбу в груди. Нет взрослых. Никого. Они одни. Под чужим небом, с... чем-то во тьме. Он машинально последовал за Диггори к преподавательскому столу.

— Первое, — начал Седрик, когда образовался небольшой круг, — мы обыскали часть замка. Ни одного профессора, призрака или эльфа. Библиотека, лазарет, комнаты преподавателей — пусто. Кабинет Дамблдора заперт наглухо, никакие стандартные заклинания не работают.

— Каминная сеть? — быстро спросила Гермиона, ее ум уже лихорадочно работал, ища лазейки.

— Мертва. Порошок не горит, пламя обычное, оранжевое. Никакой связи с внешним миром.

— Портреты?

— Замолчали. Полностью. Не двигаются, не говорят. Как... обычные картины, — ответила Чжоу Чанг.

— Отлично, просто отлично, — пробормотал Рон, потирая лицо руками. — Значит, мы в ловушке. В волшебном замке, который почему-то оказался посреди черт-знает-чего. И что нам теперь делать? Ждать, пока эти... те, с огнями... не решат забраться к нам?

— Прямо сейчас они к нам не заберутся, — раздраженно пробормотал Малфой. Он смотрел не на них, а в сторону окна, его взгляд был расчетливым. — Скалы слишком крутые. Единственный возможный путь — через главные ворота и дорогу, но, судя по виду, там теперь обрыв. Замок сам по себе похож крепость. Но...

— Но что? — спросил Гарри.

— Но у нас нет еды, Поттер. Вернее, есть, но она очевидно не бесконечная. Законы трансфигурации, помнишь? Вот Грейнджер точно помнит.

— Исключения из закона Гэмпа - нельзя создавать еду из воздуха — заученно подхватила Гермиона, взглянув на Драко.

— Кухни полны, но домовых эльфов нет — не обращая на нее внимания, продолжил тот. — Кто будет готовить? Кто будет пополнять запасы? И главное... — он наконец повернулся к ним, в его глазах был страх и какая-то исступленная злость, — что если эти твари умеют летать? Или хорошо карабкаться?

Тишина повисла тяжелым одеялом. Они смотрели друг на друга — четверокурсники, еще вчера делившиеся сплетнями и домашними заданиями, а теперь вынужденные решать вопросы жизни и смерти.

— Нам нужен план, — тихо сказала Гермиона. — На несколько дней. Надо обследовать периметр, выяснить, все ли защиты замка работают. Магические и... физические. Ресурсы. Еда, вода, лечебные зелья, книги по защите. Потом...

Она запнулась.

— Разведка, — закончил за нее Гарри. Все взгляды устремились на него. Он не хотел этого. Он ненавидел это чувство — когда все ждут от него решения. Но слова вырывались сами. — Мы не можем сидеть здесь вслепую. Нам нужно узнать, где мы. Понять, есть ли тут вообще день. И кто эти твари.

— Сам полезешь смотреть, — фыркнул Малфой. — Вниз, к этим огням?

— Отправим тебя, Малфой — огрызнулся Гарри. — Будем наблюдать. С безопасного расстояния. С верхних башен. У нас есть бинокли, телескопы... есть заклинания для дальнего зрения. Мы же волшебники.

— Я думал, ты забыл об этом, живя с магглами, Поттер — дежурно нахамил Малфой в ответ.

Похоже, общее дело возвращало всех к жизни

— Есть, — согласился Седрик, обдумывая. — Но для этого нужны люди на вахте. Организованные дежурства. И нужно успокоить остальных, дать им задачи, иначе начнется истерика.

— Разделим обязанности, — предложила Гермиона, уже мысленно составляя списки. — Старшие займутся учетом людей и распределением помещений для ночлега. Те, кто силен в защитных чарах, могут начать проверку окон и входов на предмет уязвимостей. Когтевранцы, может, попробуют выяснить что-то по звездам... если они здесь хоть немного похожи на наши.

— А я, — сказал Драко неожиданно резко, — с группой слизеринцев пройду по всем кладовым и подвалам. Проверим запасы. И не проникло ли что-то новое из под земли. — Он говорил с таким видом, будто это была самая неприятная, но необходимая и героическая работа, которую он не доверит никому другому.

Гарри кивнул, невольно чувствуя странную солидарность. В этой чудовищной ситуации старые школьные распри показались мелкими и далекими.

— А мы с Роном, — сказал он, — пройдемся по верхним этажам, башням. Выберем лучшие точки для наблюдения. И... попробуем еще раз связаться с внешним миром. Есть заклинания, которые Си... Люпин показывал... сигнальные.

План был шатким, полным дыр, но он был. Он давал иллюзию контроля. И пока они его обсуждали, разбивая на более мелкие задачи, чудовищная реальность немного отступила, превратившись в серию проблем, которые можно было решать.

Но когда совещание закончилось и группы начали расходиться, Гарри задержался у окна. Желтый свет немного отступил, насытившись багровыми оттенками туманностей. Мальчик прижался лбом к холодному стеклу, глядя на одинокий, самый крупный костер внизу. И ему показалось — просто показалось, наверное, от усталости и страха — что на фоне пламени на мгновение возникла высокая, искаженная тень на двух ногах. Тень, которая подняла голову и, казалось, смотрела прямо на него. Прямо в его зеленые глаза, сияющие отражением чужих лун.