Прометей Зоны. Часть 2.

Парень шёл. Просто шёл вперед, а ноги сами плелись по этой проклятой, выжженной земле. В голове гудела не какофония даже – рваные лоскуты чувств, словно багровые ожоги на измученной душе.

Раньше боль была ясной, понятной. Разбитая губа в школьной драке. Молотом бьющий похмельный синдром. Даже удар под дых в клубе – острая, физическая, зверская боль. Всё это проходило, стиралось из памяти, как мелкий досадный эпизод.

Но эта боль… то, что терзало его вот уже который час, пока он брёл в сторону базы сталкеров… Она была иной. Невозможно локализовать, невозможно ухватить причины и следствия. Она пропитала его всего – каждое воспоминание о той проклятой лаборатории. Всё там казалось чуждым, враждебным, гротескным. Она сочилась с каждым горьким вдохом отравленного воздуха. Она чувствовалась в странной лёгкости тела, которое больше не ныло от побоев, но зато горело изнутри адским пламенем – не от температуры, а от всепоглощающего осознания краха.

«Кто я?»

Вопрос липким навязчивым комаром зудел в сознании. Артём Громов. Сын Виктора Петровича Громова. Студент МГИМО. Человек, чья жизнь была выверенным проектом, а мир – безропотной обслугой.

Тот парень мёртв вот уже как несколько недель. Его тело добили в бетонном склепе, содрав с него остатки человечности – имя, статус, кожу. А бездушные учёные добили жалкие ошметки души, но то что осталось от ее прежней оболочки, внушало неподдельный ужас, странный трепет и жгучее любопытство.

Ярость поднималась злобной волной, обволакивающей, тёплой и липкой. Она была единственной нитью, связывающей его с прошлым. Он цеплялся за неё, как утопающий за спасительную щепку. Бородач… Это имя стало точкой концентрации, фокусом для этой кипящей внутри смолы.

Он отчего-то до сих пор помнил его усталые, равнодушные глаза. Деловой кивок и нелепую фразу: «Удачи, салага».

Удачи? После того, как он продал его, как груз, как кусок мяса? После того, как стал звеном в этой цепи, что затянулась на его горле? Бородач – воплощение этого нового чужого мира – жестокого, прагматичного, бесчувственного. Его нужно найти. Объяснить ему все. Не словами. Раскалённым металлом. Перекошенным от ужаса лицом. Пусть почувствует на своей шкуре, как это – когда твой мир, твои правила, твоя «работа» обращаются против тебя. Месть – вот простая, понятная цель. Как выпить. Как добиться женщины. Животный, примитивный вектор в этом хаосе. К ученым же путь заказан. У них найдутся средства вернуть его к покорности. Только дай им шанс – и снова таблетки, пробирки, тесты… Хватит, он наелся этого сполна. Необходимо выжить. Но для начала – понять, кто он. Что он такое.

Ключевой вопрос – отец. Виктор Петрович. Замминистра. Человек, от чьего телефонного звонка содрогались целые области. Что с ним? Как ему преподнесли его исчезновение? «Пропал без вести» – так сказал Сахаров. Но неужели этого будет достаточно отцу? Неужели он не поднимет на уши всех и вся, чтобы выяснить истинную причину? Его могли убить, чтобы замести следы. Хоть и сомнительный, но возможный вариант. Или… или отец знал? Знал всё с самого начала и сам дал зелёный свет на это чудовищное жертвоприношение? Нет… Это было слишком жутко. Отец любил его. В последнее время они были особенно близки. Нет, он должен искать. Он должен поднять на уши все – министерства, ФСБ, всех этих «друзей».

Парень остановился посреди безжизненного пустыря, стиснул виски руками и осел на землю, не в силах сдержать очередную волну фантомной боли. Звон. Непрекращающийся звон в ушах, сквозь который теперь пробивались… иные звуки… Словно организм болезненно перестраивался, адаптировался к чему-то непостижимому. Он словно проходил фрагментацию всех систем жизнеобеспечения. Нечто подобное уже происходило в этом проклятом комплексе под названием «Янтарь». Но тогда это было следствием принятия таблеток. А сейчас, судя по всему, фаза трансформации из homo sapiens в superius подошла к финальной черте.

Он вздрогнул от переполняемых ощущений. Это было страшнее любой боли. Чувства, тело, всё, что когда-то имело значение, в один миг померкло. Парень рухнул на землю, и взгляд, устремленный в бесцветное небо, видел гораздо больше, чем эту суровую, чуждую Зону.

Рядом, метрах в двадцати, пульсировала жарка. В памяти всплыли другие: «Электра» с её ослепляющей яростью, «кислотник» с его тлетворной тоской. Их сущности, поглощённые и переваренные, теперь тихо дремали в нём. Он мог… вызвать их. Выпустить на волю. Он был не просто человеком. Он был носителем. Сосудом для самых смертоносных аномалий. И каждый элементаль, дремавший в его ДНК, готов был в любой момент обрушить свою ярость на тех, кто осмелится перейти ему дорогу. Отныне он не Артём Громов. Отныне он – Прометей.

Сколько он пролежал не моргая, всматриваясь в бескрайнее небо, он не знал. Но когда алгоритмы нового бытия передали импульс в мозг, парень резко поднялся, стряхнул с себя прилипшую грязь и сухие листья. Обернулся и силой мысли заставил жарку испариться. Та вздрогнула в нерешительности, заколебалась и исчезла, оставив после себя лишь негромкий хлопок и привкус озона в радиусе полусотни метров. А на её месте лежал артефакт, подобных которому эта зона еще не видела. Прометей подошел, наклонился, поднял сгусток энергии, с виду напоминавший яркую включенную лампу в форме теннисного мяча. Молча сунул результат множества смертей в ангаре «Янтаря» в карман и двинулся вперед.

Когда до забора, увитого колючей проволокой, оставалось не больше двухсот метров, его накрыла волна чужих жизненных сигнатур. Не мыслей, нет, а смутного, гнетущего фона: усталость, приглушенная злоба, всепоглощающая апатия. Это было похоже на гул толпы за стеной, готовой вот-вот обрушиться. Артём остановился, пошатнувшись, тщетно пытаясь заткнуть уши, но шум нарастал изнутри, словно въедаясь в кости.

Сам "Скадовск" представлял собой свалку, которой отчаявшиеся люди дали имя "дом". Гора ржавого металла, остов бывшего сухогруза, обрастала жалкими гнёздами из мятого листового железа и прогнившего брезента. От этого места несло дымом, жареной тушёнкой и чем-то едким, разъедающим слизистую — химией или сваркой. И ещё… витал тяжёлый, удушливый запах. Пси-шрам, выжженный на земле местом, где слишком обильно пролилось отчаяние.

Его заметили мгновенно. Луч фонаря с вышки, словно хищный зверь, вырвал его из темноты, застыл на лице.

— Стоять! — прозвучал голос, лишённый малейших признаков доброжелательности.

Из-за укрытия у прохода, словно тени, выскользнули двое. Не солдаты, скорее стражники-оборванцы. Потрёпанный камуфляж, разгрузки, автоматы, направленные не прямо на него, но в полной готовности. В их позах читалась не столько угроза, сколько привычная, вымученная осторожность.

Артём замер, медленно поднял руки, демонстрируя пустые ладони. Движение далось ему неестественно легко.
— Я… я к людям, — его голос сорвался, прозвучал сипло и сдавленно – идеально для того, кем он пытался казаться. — Помогите.

Один из стражников, коренастый, с лицом, напоминающим потрёпанный рельефный план, шагнул ближе, не опуская автомата.
— Откуда взялся? Как сюда добрался?

— Не знаю… — Артём покачал головой, делая вид, что пытается собраться с мыслями. — Нас было… десять человек. Экскурсия. Экстремальный тур, блядь…

Он сглотнул, позволив голосу задрожать. Это было нетрудно – клокочущая внутри ярость и боль рвались наружу.

— Какой ещё тур? — Стражник хмыкнул, но во взгляде мелькнул интерес. Богатые идиоты, ищущие острых ощущений в Зоне, были для местных явлением редким, как град в июле, но всё же случались.

— Из… из большого города. Заплатили конторе. "Тёмный туризм", чтоб им пусто было… — Артём провёл рукой по лицу, скрывая усмешку. — Нас привезли на какой-то развалюхе, высадили. Сказали: "Вон там, за холмом, старая вышка, сфоткайте, и назад". Пошли. И… началось.

Он замолчал, делая паузу, чтобы его "потрясение" выглядело убедительно.

— Что "началось"? — спросил второй стражник, помоложе.

— Не знаю, как объяснить… Воздух словно заколебался. У Серёги… у одного парня, вдруг… вспыхнула куртка. Потом ни с того ни с сего — молния с неба. И тишина… А потом из кустов… что-то… бегало. Быстрое. Со щупальцами.

Коренастый переглянулся с напарником. Описание было сбивчивым, но узнаваемым для человека, знакомого с Зоной. "Жарка", "Электра", кровосос. Классический сценарий для зелёных, сунувшихся не туда.

— И как выжил?

— Бежал. Просто бежал, куда глаза глядят. Споткнулся, упал в какую-то канаву. Лежал, не дышал. Оно… пробежало мимо. Потом я шёл, просто шёл на огни. Сколько — не помню.

Легенда была грубой, как топорная работа. Но основную задачу выполнила на все сто. А главное — она объясняла, почему он один, без снаряжения, в относительно целом модернизированном комбинезоне "Сева" Коренастый почесал щетину на щеке.
— "Тёмный туризм"… Ублюдкам лишь бы бабло содрать. Ладно, салага. Повезло тебе не по-детски. Таких, как ты, обычно находят по частям. Проходи.
Он кивнул на своего напарника.
— Валет, проводи к Новичку. Пусть разбирается...

Молодой стражник, Валет, равнодушным жестом показал следовать за собой. Проход в заборе оказался узким, скорее лазом, чем воротами.

Внутри Скадовск обрушился на него всей своей грязной, живой реальностью. Не громкостью, а густотой бытия. Запахи: жжёный пластик, пережаренное сало, махорка, немытое человеческое тело. Звуки: приглушенный смех, лязг металла, ругань, монотонная музыка из динамика. Взгляды, скользнувшие по нему, были быстрыми и безразличными. Ещё один "выкидыш" Зоны. Ничего нового.

Валет привёл его к приземистой постройке у самого борта сухогруза. Над дверью — выжженная на доске надпись: "Если ты новичок. Спрашивай Новичка". Ирония висела в воздухе, как плотный махорочный дым.

Парень аккуратно отворил дверь и вошел.

Внутри было на удивление чисто и уютно. За столом, сколоченным из ящиков, сидел мужчина лет пятидесяти. Невысокий, плотно сбитый, словно корень старого дерева. Лицо – карта старой, затянувшейся войны: шрамы, морщины, пронзительные, усталые глаза. Он курил самокрутку, оглядывая Артёма оценивающим взглядом, который, казалось, взвешивал не тело, а шансы на выживание.

— Очередной "турист"? — хрипло спросил он у провожатого.

— Так точно, — кивнул Валет. — Говорит, группу размазало у холмов. Представляешь, Артемом назвался. -

— Артём, — повторил Новичок, выпуская дым. — Садись. – указывая на стул напротив него у стола-Рассказывай. Но только факты. Где высадили? Во что были одеты? Что вёл за "гида"?

Артём сел, уставлено опустив голову. Он выдал заранее продуманные, скудные детали: тёмный микроавтобус, человек в зелёной куртке без опознавательных знаков, обещание "адреналина без риска".

— Я так и не понял, что произошло, — закончил он, глядя в стол. — Всё было как в плохом фильме. Только вот в конце… Пахло палёным мясом.

Новичок слушал, не перебивая. Его взгляд был пронзительным, словно сканер.

— Гидра их побери, — пробурчал он наконец. — Контора эта, с "турами"… известна. Шарлатаны. Раз в полгода завозят лохов в мясорубку. Ты первый, кого я вижу живым после их "экскурсий".
Он прикончил окурок.
— Значит, либо ты врёшь мастерски, либо у тебя семь печатей под хвостом. Но мне пофиг. Правила тут простые.

Он выдвинул ящик, достал грязный блокнот.
— Скадовск – это лучшее место на всей территории Зоны, нейтралка.

Ни церковники из Долга, ни анархисты из Свободы сюда практически не захаживают. Если захочешь подраться, ради бога только подальше и в сторонке или на ринге. Убить человека здесь — стать целью для всех. Работа есть всегда: таскать ящики, чистить стволы, стоять на скучных постах. За это – еда, угол, патроны. Хочешь больше — иди в сталкеры. Но для этого кто-то должен взять тебя в пару. А ты пока — ноль без палочки.

Он откинулся, и его взгляд стал острее.
— Но есть вопрос. Чтобы дойти сюда, ты должен был миновать Лощину. Там всегда крутятся пара тварей. Кровососов. Как проскочил?

Артём почувствовал, как в кармане комбинезона, где лежал странный, тёплый камень, что-то ёкнуло. Интуиция в тот момент действительно оттолкнула его в сторону от двух сгустков слепой агрессии. Он даже не знал, как это объяснить.

— Не знаю, — сказал он с искренним недоумением. — Я просто… шёл. Может, они уже кого-то нашли?

Новичок долго смотрел на него. Молчал. Потом кивнул – словно про себя.
— Бывает. Слепая удача – тоже удача. Ладно.
Он швырнул через стол пластиковую карточку и ключ на ржавой цепочке.
— Это тебе. Пропуск на неделю и койка в общем бараке, сектор "Г". Завтра с утра явишься к Кардану на причал. Он подыщет что ни будь подходящее для тебя. Если не сядешь в лужу и не свихнёшься за ночь — завтра продолжим разговор.

Он потянулся к блокноту.
— Имя-кличка для учёта. Все тут под кличками. Как записать? "Турист"? "Везунчик"?

— Прометей, — тихо сказал он. — Запишите как Прометей.

Новичок на мгновение замер, потом хрипло хмыкнул.
— Амбициозно. Огня, что ли, хочешь у Зоны украсть? Ладно, будь по-твоему пока. А там видно будет. Иди, Прометей. Осваивайся.
Его взгляд стал серьёзнее.
Артём взял карту и ключ и вышел, направляясь по указателям на нужный этаж сухогруза.

Теперь нужно было найти Бородача, не привлекая лишнего внимания. И для этого предстояло научиться быть тенью среди теней.

Сектор «Г» оказался не приютом, а утробой старого сухогруза, выпотрошенной и превращённой в гигантскую казарму. Ряды двухъярусных коек, сваренных из труб, терялись в полумраке, словно кости скелета неведомого чудовища. Спертый воздух давил, пропитанный запахом пота, пыли и вековой ржавчины. На своей койке, обозначенной выцветшей цифрой «12», Артём обнаружил лишь истончившийся матрас в засаленном чехле и грубое армейское одеяло, цвета осенней грязи. Ключ упал на матрас, глухо звякнув. Спать хотелось так, как некогда потратить в казино очередной миллион рублей. Но сон в подобном месте был абсолютно недопустим в представлении парня. Уж лучше ещё немного бодрствования. Храп и непонятные стоны доносились отовсюду. Словно дирижёр-извращенец выбрал себе участников своей сонной музыки. Больше оставаться в этой гнетущей тьме не было сил. Жажда и неутолимое любопытство гнали его дальше, вглубь Скадовских лабиринтов.

Ориентируясь на приглушенный гул голосов и редкие лучи света, он вышел в более оживлённую часть базы – этакий «променад» вдоль нижних палуб. И тут нос, уже примирившийся с кислым запахом Зоны, уловил нечто иное – густой, маслянистый дух табака, перегоревшего жира и чего-то крепкого, обжигающе-алкогольного. Этот смрад вёл к бару.

Вывески не было, только обугленный прямоугольник над зияющей дырой ржавой двери, из-под которой сочился приглушённый ропот голосов и музыка – не мелодия, а монотонная, давящая дробь электронного пульса. Артём толкнул дверь, и мрак, хотя и весьма условный в его случае, отступил.

Атмосфера обрушилась на него, как ударная волна. «Бар» представлял собой длинное, приземистое помещение, когда-то служившее, вероятно, складом или камбузом. Скудный свет рождался подслеповатыми лампами под красными колпаками да гирляндами из цветных лампочек, сорванных, казалось, с позабытых новогодних ёлок. В воздухе висел сизый, едкий туман от дешёвого самогона, махорки и сладковато-травяного дурмана, курившегося в дальнем углу. Столы, сколоченные из бочек и покорёженных щитов, были облеплены людьми. Кто-то яростно спорил, грохоча по столу обоймой, кто-то молча пил, бессмысленно уставившись в стену, кто-то резался в карты на пачки сухарей и драгоценные патроны.

За стойкой, собранной из потемневшего от времени прилавка и проржавевших пивных кранов, возвышался человек. Именно возвышался – неподвижный, как монолит, в этом клубящемся хаосе. Крепкого сложения, лет сорока пяти, с густой, тёмной, тщательно подстриженной бородой, в которую были вплетены несколько тусклых металлических колец. Не Бородач – тот был груб и топорным. Этот смотрел на своё беспокойное царство спокойным, всевидящим взором хозяина. Его руки, испещрённые татуировками и старыми ожогами, проворно наливали мутную жидкость из самодельного перегонного куба в щербатые стаканы.
Артём протиснулся к стойке. Мужчина скользнул по нему взглядом – быстрый, профессиональный анализ «нового лица» – и едва заметно кивнул.

— Чем порадовать, сталкер?

— Что есть питьевого? — спросил Артём, стараясь укротить дрожь в голосе.

— Самогон. Креплёный чай. Вода техническая, но чистая. Для первого раза советую чай. Он хоть мозги не выключит сразу.

— Чай, — согласился Артём.

Пока тот возился с заказом, Артём почувствовал на себе чей-то настойчивый взгляд. Обернулся. За соседним столиком сидела девушка. Не грязная оборванка, а скорее… ухоженная, в чистой, хоть и поношенной, одежде. Тёмные волосы собраны в строгий хвост, глаза подведены какой-то тёмной краской. Она поймала его взгляд и одарила холодной улыбкой, в которой не было ни капли тепла, лишь ледяной расчёт. Артём знал эти взгляды из своего прошлого. Он поспешно отвернулся.

Отыскав свободную бочку у стены, он присел, пытаясь мимикрировать под тень. Но девушка оказалась настойчивой. Мгновение, и она уже скользила к его столику, непринуждённо занимая место напротив.

— Одинокий волк? Новенький? — голос у неё был хрипловатым, приторно-томным. — Вижу по глазам – ещё не наш. Меня зовут Ирка. Могу составить компанию. Развеять скуку. За скромную плату, конечно.

Артём покачал головой, отхлебнув чая. Напиток оказался убойно крепким, горьким и обжигающе горячим.

— Не интересно. И нет денег.

— Всё начинается без денег, — не сдавалась она, опираясь локтями о стол. — А заканчивается… по-разному. Ты же к Бороде за работой пришёл? Он тут не только бармен. Он, можно сказать, мэр нашего весёлого городка. И главный работодатель. Всё, что водится в Скадовске, идёт через него. Желаешь грузить ящики – к нему. Хочешь контракт на вылазку – к нему. Проблемы решить – тоже к нему.

Артём насторожился.

-Да нет, к какому Бороде, я собственно…- парень не договорил, девушка подсела к нему ближе. Артём понимал что ее информация возможно ему ещё пригодится. Поэтому кивком головы дал понять что не против ее компании. Возможно, через эту девицу можно было подступиться к Бородачу, не прочесывая весь Скадовск. Он уже было открыл рот, когда неловко потянулся за стаканом и из кармана «Севы» вывалился артефакт, прямо на грязный пол.

Да не просто упал. Он вспыхнул словно световая граната.

В тусклом красном свете бара он засиял, словно карманное солнце. Не слепяще, но настолько ярко, что на несколько мгновений вокруг столика стало залито янтарным светом, словно днём. Мягкий, золотисто-медовый свет пульсировал изнутри камня, отбрасывая на лица Артёма и девушки резкие тени. Гул в баре на мгновение стих, десятки глаз приклеились к этому маленькому осколку падающей звезды.

Артём резко нагнулся, чтобы подхватить его, но быстрее оказалась Ирка. Она не схватила артефакт, а замерла, глядя на него с таким алчным изумлением, что забыла про свои попытки соблазнения.

— Матерь Божья… — прошептала она. — Это же… «Часовой механизм»? - с благоговейным очарованием та смотрела на редчайший артефакт Зоны.

В этот момент тень нависла над их столиком. Артём поднял голову. Перед ним стоял тот самый бармен. И как понял уже парень по прозвищу Борода. И к его сожалению, тот был здесь и закон и сила и власть. Один сплошной минус в кульминации этого кошмарного дня длинною в жизнь.

Его спокойное, умиротворённое выражение лица исчезло. Мужчина пронзительно наблюдал за действиями парня, который держал артефакт в руке. В его взгляде ощущалась вся алчность мира, словно он видел не его, а целую гору алмазов или Святой Грааль в его руках.

— Подними, — тихо, но так, что было слышно сквозь нарастающий шёпот вокруг, сказал он Артёму. — И пройдём в кабинет. Немедленно.

Это не было предложением. Это был приказ, обёрнутый в ледяную вежливость. Артём, чувствуя, как по спине пробежал ледяной пот, поднял артефакт. Свет тут же погас, словно его и не было. Положил его обратно в карман и, повинуясь немому давлению взгляда Бороды, двинулся за ним. Конечно же Прометей не опасался его. Он всего лишь хотел понять к чему все это может привести. Ведь от Бороды полученная информация будет куда надежнее и полезнее, нежели от куртизанки мелкого помола.

Они прошли за стойку, через чёрную, обитую железом дверь, которую Борода запер на тяжёлый засов. Кабинет оказался полной противоположностью бару: чисто, почти аскетично. Прочный стальной стол, пара стульев, сейф в углу, рация на подзарядке и высокий стеллаж с книгами, папками и образцами странных минералов. Пахло кожей, оружейным маслом и дорогим табаком.

Борода остался стоять. Он повернулся к Артёму, и в его глазах не осталось ни намёка на барменскую простоватость.

— Покажи.

Артём, заколебавшись лишь долю секунды, выложил артефакт на стол. Тот снова засветился мягким, пульсирующим светом, освещая суровые черты лица мужчины.

— «Часовой механизм», — произнёс Борода негромко, почти с благоговением. — Легенда. Говорят, такие рождаются только в эпицентрах временных аномалий, там, где «Жарка» встречается с «Электроном» и десятками иных аномалий. Способен… сбивать локальное время. На час, может, на два. Обратить вспять время, дав возможность изменить свое прошлое, или прошлое всей страны. Время можно замедлить, ускорить, создать «карман» … Представь только если Гитлер умрет ещё в младенчестве... За него «учёные» с «Янтаря» отдали бы половину своего комплекса. А сталкеры убивали бы друг друга целыми отрядами.

Он, наконец, поднял взгляд на Артёма. Теперь в нём не было жадности, она отступила. Взамен появилась лишь холодная, леденящая ярость.

— Как!? Как он у тебя… у тебя... У «новичка». У «туриста» оказался. Ведь ты же говорил что еле ноги унес. Чудом, так сказать выжил- его слова словно искры выжигали из гранита. Если бы не владение собой, наверняка в этот самый миг все элементали Артема проявились бы в одно мгновенье и испепелили бы все в радиусе сотен метров. Но парень держал себя в руках, ему на самом деле не было никакого дела до артефакта. Сколько бы тот не стоил, информация, вот что было краеугольным камнем именно сейчас, в этот момент. Именно поэтому тот стоически терпел этого… кого? Хозяина жизни? Де нет, он может эту жизнь забрать не колеблясь. Только что дальше?

Тем временем, пока Артем размышлял над иронией происходящего, мужчина практически багровый от натуги казаться страшным во гневе, продолжал

- Подумал: ну да, нужно помочь новенькому, бедненький мальчик, вот заработает на обратный билет и окажет он посильную помощь, за весьма скромный гонорар и отправит обратно к мамке под юбку. Но нет, оказывается ты лжец и что ещё хуже…

Борода присел за стол, откинулся на спинку кресла, сцепив руки. Помолчал прикрыв глаза руками и выдохнув успокоившись произнес как ни в чем не бывало спокойным монотонным голосом.

— Мне сегодня звонили. С «Янтаря». Голос был… напряжённым. Предложили очень, очень крупную сумму за информацию о молодом человеке, который мог бы выйти в наш сектор. Беглый, опасный, психически нестабильный «объект экспериментов». По описанию, а что ещё вернее по фотографии одно лицо, веришь? Ты — тот самый «особо опасный преступник», за которого обещали столько, что половина Скадовска могла бы уйти на большую землю и обеспечить себе достойную жизнь на многие годы.

Артём почувствовал что вероятнее всего ему придется уничтожить эту базу. О том что Скадовск канет в лету, эта мысль его не прельщала. Ведь сотни людей полягут, почем зря.

— Я… — начал было Артем, но Борода резко поднял руку.

— Тише ты, успокойся парень. Не оправдывайся. Мне абсолютно всё равно на данный момент, кто ты и что ты. — Он швырнул канцелярский зажим для бумаг на стол с таким звоном, что Артём вздрогнул. — Но у тебя есть уникальная возможность обрести в моем лице друга. Или хозяина. Смотря как посмотреть.

Борода встал, и его тень накрыла Артёма. Он медленно прошелся за спиной у юноши.

— Вариант первый: я прямо сейчас беру трубку, звоню яйцеголовым и передаю твою тушку им. Пусть пользуют тебя по назначению. — Он остановился напротив, положил обе ладони на стол, нависая. — Они пришлют вертолёт или группу «нейтралов». Тебя заберут. Мне — деньги, и больше никаких проблем. Вариант второй…

Он не спеша протянул руку и ткнул указательным пальцем в сияющий артефакт, лежавший между ними. Камень слегка откатился.

— Ты отдаёшь мне этот камень. Сейчас же. За него я не дам тебе той цены, что он стоит на самом деле. А поверь, — Борода усмехнулся, в его глазах мелькнул циничный огонёк, — цена тут в несколько миллионов зелени. Если не в десятки.

Он выпрямился, вновь возвышаясь над Артемом, и сложил руки на груди.

— Но взамен я дам тебе вещь куда более ценную здесь и сейчас: жизнь. Твою. Здесь. Я здесь — бог и царь, и никто не осмелится меня ослушаться. Ты получишь не вшивую койку в трюме сухогруза, а отдельную комнату в жилом блоке. Будешь пить утренний кофе рядом с теми, кто решает судьбы Скадовска. Еду — с моего стола. Работу, которая не будет связана с опасными вылазками. Полную защиту в пределах этих стен. И никто, — он нарочито медленно обвёл кабинет взглядом, будто стены были свидетелями, — слышишь, никто, включая того болвана Бородача, не посмеет на тебя даже косо посмотреть. У меня на него рычагов давления больше, чем патронов в его арсенале.

Борода замолчал, дав немного времени для осознания его слов.

Затем сел обратно, его поза стала немного раскованнее, будто деловое предложение было сделано.

— Это не просто сделка, парень. Это твой пропуск в новую жизнь. Тихую. Сытую. Безоблачную. Здесь, под моим крылом. Деньги? Они в Зоне утекают сквозь пальцы как песок. А вот статус, безопасность, покровительство… Это единственная валюта, которая никогда не обесценится. Ну что, «Прометей»? Готов ли ты променять свой украденный огонь на тёплое место у моего очага?

Артём переводил взгляд с артефакта на непроницаемое лицо Бороды.

Сделка с одной стороны была для него наилучшим вариантом. А с другой, что он получит взамен. Безопасность? Наверное в этом есть доля правды. Но разве этого он добивается. Разве свесить ноги с пастели и пить текилу это и есть его будущее и где? Здесь, в этом богом забытом месте? Нет, ему такая жизнь претит. Но и усугублять тоже не выход. Резюмировав свои доводы парень медленно кивнул.

— Артефакт – ваш. Но с одним условием, мне необходима информация. При чем настолько деликатная, что если хоть кто-то узнает об этом вашему спокойствию придет конец. Уж поверьте мне уважаемый, как вы выразились, «Яйцеголовые» не зря за мою голову по вашим словам такую огромную сумму выложили. Я с умею вас удивить, только вот удивление ваше выйдет всем боком.

Уголок рта Бороды дрогнул в подобии улыбки. Тот видать до конца и не осознавал слов парня. Ведь он практически в руках держал сотни миллионов рублей. А возможно и не только о деньгах мечтал тот. Ведь вернуть вспять время, при чем любое по щелчку пальца, личное время из любой точки памяти человека, и изменить свою жизнь к лучшему. Да сколько случаев даже у него есть подобных. Например он ни за что не отпустил бы родителей в ту поездку в Италию, в которой произошла авария и в их лимузин врезался пьяный водитель. Мать погибла и наверное с того самого момента отец стал выпивать. Да что об этом думать. У каждого есть скелеты в шкафу от которых хотелось бы не избавиться а сделать так, чтобы те и не появлялись вовсе.

— Неглупо. Договорились. Будешь моим… личным помощником, скажем так. Уборщиком при кабинете с правом задавать вопросы. -
Он встал, взял артефакт. Свет в его руке погас, словно покорный.

— Завтра начнём. А сейчас возвращайся в трюм. Завтра утром Валет придёт за тобой и проводит в твои новые апартаменты.

Артём вышел из кабинета, оставив за спиной тёплый свет артефакта и холодный расчёт хозяина Скадовска.

Остаток ночи Артём провёл на своей прежней койке, но сном это назвать было нельзя – скорее, мучительным продолжением кошмарной яви. Несмолкающий храп, напоминавший предсмертный хрип кровожадного зверя, стоны и невнятное бормотание спящих, ведомых «белочкой» или терзаемых кошмарами, сплетались в единую какофонию. Где-то в лабиринте ярусов, метрах в двадцати, парочка на скрипучей койке предавалась утехам, словно не замечая никого вокруг. Приглушённые вздохи женщины тонули в отборной брани соседей, жаждущих тишины. Спёртый, зловонный воздух стоял плотной пеленой, пропитанный запахом немытого тела, перегара и затхлой плесени.

Артём лежал на спине, вглядываясь в липкую темноту потолка. Его обострённые рецепторы, ещё не до конца адаптированные к фильтрации, обрушивали на мозг какофонию чужих жизней. Он тщетно пытался отгородиться от этого хаоса, закрывал глаза, стремясь к внутренней тишине, но это было всё равно что пытаться не думать о белом медведе, в тот момент, когда он пожирает твои внутренности.

Под утро, когда первый робкий луч серого, бессолнечного света едва процарапал грязное стекло иллюминатора, разразилась буря. Пьяный в стельку полуголый мужик, с лицом, искажённым звериным ужасом, заметался между койками, вопя, что за ним гонятся «пси-собаки». В слепом порыве паники он запустил в сторону Артёма своим проржавевшим котелком.

Рефлекс сработал прежде сознания. Не успев даже испугаться, Артём инстинктивно выставил руку вперёд, не чтобы поймать, а скорее оттолкнуть летящий снаряд.

В воздухе, между ним и котелком, на долю секунды вспыхнула и затрещала призрачная, синеватая сфера – точная, но миниатюрная копия «Электры». Котелок, столкнувшись с невидимой стеной, с глухим лязгом отскочил и покатился по полу, разливая вокруг ядовитый запах озона и мелкие сполохи электрической энергии.

Мини-аномалия тут же схлопнулась, исчезнув без следа.

Никто, кроме самого Артёма, не заметил странного свечения в полумраке. Все списали происшествие на «глюки» и похмельный синдром. Артёма же пронзил ледяной ужас.

"Как так-то? Нужно быть предельно осторожным. И, что ещё важнее, научиться это контролировать. Чтобы избежать подобного в будущем. Никто не должен знать об этой… особенности. Тем более что я и сам до конца не понимаю, что это такое и на что способно."

Явление Валета у его койки через час казалось спасением, пусть и в обличье самого невыразительного ангела. Молодой человек стоял, отстранённо взирая на творившийся вокруг беспредел.

— Что же, Прометей, ты у нас везунчик ещё тот. Не успел в Скадовске объявиться, так Сам начальник за тебя похлопотал. А Борода, поверь, новеньких ох как не жалует. Может, поделишься секретом, как это из грязи в князи-то?

Артём, не желая вступать в словесную перепалку, безмолвно поднялся и последовал за ним, оставляя позади смрад и скрежет трюма.

Они поднимались по лестницам всё выше, в просторные надстройки сухогруза. Воздух менялся на глазах. Теперь пахло не плесенью, а свежим металлом, краской и изредка – терпким ароматом кофе. Базарный гомон остался внизу, здесь царила относительная тишина, нарушаемая лишь мерными шагами патрулей. Стены были обшиты деревом и выкрашены в светлые тона. Это была «верхняя палуба» во всех смыслах — здесь жили те, кто делал Скадовск прибыльным предприятием: опытные сталкеры-контрактники, умелые механики, предприимчивые торговцы, приближённые Бороды.

Валет остановился у двери в длинном коридоре, напоминающем кают-компанию. Дверь была украшена вычурным орнаментом, словно пьяный мастер пытался сотворить невозможное.

— Ваши апартаменты, — произнёс он ровным тоном, отчего-то перейдя на «вы». — Борода просил передать, чтобы вы ни в чём себе не отказывали. Если что потребуется – обратитесь к дежурному в конце коридора.

Артём кивнул и провёл карточкой. Дверь открылась беззвучно, впуская его в другой мир.

После смрадной тесноты «нижних палуб» это было похоже на попадание в иную, более привычную атмосферу. Пол был покрыт качественным и чистым ковролином. Воздух пах лёгкой озонной свежестью от работающего кондиционера и ароматической палочки с нотками хвои.

Вместо койки – широкая односпальная кровать с ортопедическим матрасом, застеленная свежим бельём салатового цвета.

В противоположном углу стоял письменный стол из тёмного дерева, кожаное кресло, платяной шкаф. Но главное, что заставило его сердце ёкнуть, – стеклянная дверь в дальнем конце комнаты. Которая вела на балкон.

Артём медленно подошёл и распахнул её. Терраса была небольшой, но настоящей. Огороженная прочным стеклом от ветра (и, вероятно, случайных выстрелов), с парой плетёных кресел и столиком. Отсюда открывался панорамный вид на внутренний двор Скадовска, на лабиринт мостков, мастерских и причалов, и дальше – на бескрайнюю, серую степь Зоны под вечно пасмурным небом. Он стоял, опершись на перила, и впервые за два месяца вдыхал воздух не как потенциальную отраву, а просто как воздух. Чувство безопасности, физическое, почти осязаемое, обволокло его, как тёплое одеяло. Никто не придёт ночью за ним. Никто не будет вводить иглы, сканировать и делать ещё сотни непонятных процедур, после которых у него всю ночь кружилась голова и тошнота подступала к горлу.

Через несколько минут дрожь стихла, сменившись ледяной, всепроникающей усталостью. Артём вернулся в апартаменты, оглядел комнату. Медленно снимая комбинезон, парень прошагал к двери, за которой находился роскошный санузел. Ванна чугунная, качественная и манящая его прямо сейчас. Через мгновение Артём и сам не заметил, как лежал в почти горячей воде и наслаждался ощущением чистоты своего тела. Правда, перед этим пришлось несколько раз подряд мочалкой драить себя, нещадно стирая прошлую жизнь. Вода смывала грязь, смывала кровь, смывала запах «Янтаря». Намыливал и скрёб кожу снова и снова, пока она не стала розовой и нежной. Мыл голову, и потоки грязной воды уносили вместе с собой ошмётки воспоминаний: холодный пол лаборатории, безразличные глаза охранников, щипцы, иглы…

После всех банных процедур, Артём выбрался из ванной, промокнулся мягким, чистым полотенцем и впервые за долгое время взглянул на себя в зеркало. Лицо было бледным, осунувшимся, но глаза… глаза горели. В них не было былой бархатной самоуверенности мажора. Была странная глубина, как у человека, заглянувшего за край пропасти и узнавшего, что там не пустота, а нечто иное.

Он медленно провёл пальцами по груди, по животу. Кожа была идеально гладкой, горячей на ощупь. Внутри, под ней, тихо дремали иные энергии, которые ему ещё предстояло подчинить себе. Адаптироваться в новом теле и новом виде. Подойдя к платяному шкафу, открыв дверь, взял с полки мягкий хлопковый халат и вышел из ванной.

В дверь деликатно постучали. На пороге возник подросток в чистой, хотя и поношенной, рубашке. В руках у него был поднос, от которого потянуло таким знакомым и таким забытым ароматом, что у Артёма свело желудок от внезапного голода.

— Господин Прометей? Завтрак от господина Бороды.

На подносе дымилась тарелка густой, наваристой каши с кусочками тушёнки и поджаренного на сале лука. Рядом лежала лепёшка из тёмного хлеба, кусок жёлтого сыра и кружка с настоящим, крепко заваренным чаем – тёмным, ароматным, с долькой лимона. И рядом с кружкой – небольшая, но прочная кожаная сумка-кошелёк, чем-то туго набитая.

Юноша поставил поднос на стол, почтительно кивнул и удалился.

Артём даже не удосужился сесть за стол. Он просто взял лепёшку, отломил кусок, макнул в кашу и отправил в рот. Вкус был ослепительным. Не изысканным, а настоящим. Тепло еды разлилось по желудку, согревая изнутри.

После мимолетного порыва утолить голод, парень все же присел на стул и взял в руки ложку.

Он ел медленно, смакуя каждый кусок, запивая горячим, горьковатым чаем. Это был не просто завтрак. Это был акт возвращения к жизни.

После того как голод был подавлен на время, парень обратил внимание на сумку, он потянулся к ней. Взял в руки, застёжка щёлкнула. Как тот и предполагал, внутри лежали деньги. Аккуратно сложенные пачки. В основном – потрёпанные, но хрустящие доллары, немного украинских гривен, пачка евро. На глаз – около десяти тысяч долларов. Десять тысяч. В его прошлой жизни – этой суммы порой не хватило бы ему для входа в дорогой ресторан. Но здесь, в Скадовске, это был капитал.

Переодевшись в новенький комбинезон, учтиво предоставленный тем же Бородой, парень вышел в коридор. Тишина, точнее в коридоре было пусто. Ни души. Двери №6 за которыми проживал сталкер по прозвищу «Сыч» и соседние были плотно закрыты. Как и следовало ожидать – все в работе. Сыч, вечно ворчливый гуру аномальных зон, наверняка копался в своей берлоге или выколачивал артефакты находясь за пределами Скадовска. Глухарь, бывший следователь, а ныне негласный вершитель правосудия и глава местной "службы безопасности," обходил посты или разнимал очередную пьяную поножовщину у причала. Жизнь базы текла своим чередом, а он, новичок под покровительством Бороды, оставался лишь сторонним наблюдателем.

Артём шагнул на продуваемую всеми ветрами палубу. Свежий, влажный ветер ударил в лицо, принеся знакомый, тошнотворный коктейль запахов: солярка, ржавый металл, дым, подгоревшая еда и едкая, горькая нота полыни. Вид отсюда, с высоты, был одновременно захватывающим и удручающим. Скадовск бурлил жизнью, как муравейник, брошенный в проржавевшую банку. Внизу, у причала, потные грузчики швыряли ящики на борт обветшалого катера. У импровизированного тира кто-то испытывал оружие, и глухие раскаты выстрелов доносились до палубы. Возле одной из мастерских толпились сталкеры, горячо жестикулируя, обсуждая что-то. Жизнь. Грубая, примитивная, сосредоточенная на выживании и наживе.

Что делать если нечего делать. Все просто нужно расслабиться, а там и дела появятся. С этой целью парень подозвал все того же парнишку который принес ему завтрак.

-Эй парень, где здесь можно выпить водочки? - тот подбежав ближе указал на двери в противоположной стороне от спального района. И объяснив как туда добраться сквозь лабиринты судна удалился.

Через пару минут Артем уже был рядом с атмосферным зданием, совершенно не похожим на вчерашнее место отдыха горожан.

Клуб дышал тишиной и приглушённым светом ламп под абажурами, словно укрывал отголоски старого джаза, льющегося из динамиков – непозволительная роскошь в этом мире. В воздухе не висел сизый туман махорки, здесь курили трубки и сигары, источая ароматы зрелости и достатка. За деревянными столами сидели люди, чьи голоса не срывались в крик, а речь – в грубые ругательства; они вели тихие, деловые беседы. Их одежда – не рваный камуфляж, а добротная, функциональная экипировка немецкого или американского покроя. Это был штаб высшего эшелона выживших.

За стойкой из полированного, тёмного дерева возвышался бармен, скорее похожий на бухгалтера, хранителя цифр и баланса. Артём, чувствуя себя как дома, присел на свободный барный стул. На него взглянули, оценив его новый, но простой комбинезон, и взгляд тут же скользнул дальше.

Парень заказал простую воду. Пока бармен наливал, к стойке, словно юркий воробей, подсел мужчина. Невысокий, подвижный, с быстрыми, сканирующими глазами, цепко оценивающими каждую деталь. На нём был тёмный тактический жилет поверх рубашки-поло, а на поясе – не оружие, а мультитул и планшет в защитном чехле. Это был Шустрый. Не монополист всего Скадовска, но главный поставщик для «премиум-группы». Если Сыч представлял собой блошиный рынок, то Шустрый – эксклюзивный бутик. — Новое лицо, — произнёс Шустрый, не глядя на Артёма и что-то поправляя на планшете. — Прометей, если не ошибаюсь. Борода говорил, что у него появился… перспективный знакомый.

-Ну да, это я- произнес парень делая глоток воды.

-А ты как я понимаю местный торговец весьма нужными вещами? -

-Так говорят, так говорят- с задумчивостью в голосе пристально глядя на парня ответил мужчина.

-Ты наверняка чего-то хочешь прикупить у меня? – дополнил он не отрывая взгляда от Артема.

-Парень окинул торговца своим взглядом с ног до головы и ответил ему в прежней манере.

-Да, мне бы оружие приобрести- неуверенно произнес парень. Откуда взять то уверенность, если в руках ничего не держал кроме отцовского охотничьего ружья.

Шустрый наконец оторвал от него взгляд уткнувшись в планшет

— Какое? Для чего? Охраны периметра? Дальних вылазок? Пси-защиты?

— Для человека, который… никогда им особо не пользовался, — откровенно признался Артём. — Но которому оно может понадобиться. Надёжное. Простое. Чтобы не думать, а действовать.

Шустрый хмыкнул.

— Оригинальный запрос. Обычно просят «самое крутое и смертоносное». И закономерно гибнут. — Он отхлебнул из своей кружки чего-то прозрачного. — Для новичка с деньгами есть варианты. Хороший помповый дробовик, «Сайга» 12-го калибра. Мощно, не нужно прицеливаться в упор, внушительно. Минус – тяжёлый, патроны громоздкие. Или… пистолет-пулемёт. Что-нибудь компактное, с малой отдачей. Современное. Но это уже не «простое». Это – весьма сложное. Отдача там и все такое. Да ещё и дорогое в придачу.

— Дорогое — это сколько? — спросил Артём.

— От трёх тысяч за «Сайгу» класса «люкс» с добротным обвесом и парой сотен патронов, до восьми-девяти за импортный ПП с коллиматором, глушителем и гарантией, что не заклинит после первой же лужи, — отчеканил Шустрый.

Артём мысленно прикинул. Даже девять тысяч – он мог потянуть. Но отдать почти весь капитал на одну вещь… было неразумно

— Есть что-то… более подходящее и по цене и по качеству? — спросил он. Шустрый покачал головой. — Походящее – это «калаш» с ржавым стволом у Сыча. Тебе не подходит. Либо дёшево и сердито, либо дорого и качественно. — Он помолчал, изучая Артёма.

— Но есть и третий путь, Прометей. Ты же не просто так здесь. У Бороды случайных пассажиров не держат. У тебя есть потенциал. И, я вижу, деньги. Но деньги имеют свойство заканчиваться. А вот репутация… она начнет работать на тебя уже завтра.

Артём насторожился. — Что вы имеете в виду? — Контракт, — тихо произнёс Шустрый, подавшись вперёд.

—Я знаю отличную локацию. Старая лаборатория в секторе «Квадрат». Туда недавно наведалось нечто, похожее на «Электру», причем не в едином экземпляре. К сожалению не всем удалось уйти живым. Но парни говорят, те аномалии какого-то нового типа. Если тебе удастся каким-то образом добыть один из артефактов. Там должен был зародиться «Грави». Чистый, не радиоактивный. Редчайшая удача.

Артём вспомнил некоторые обрывки мыслей ученых на «Янтаре» касаемые подобного.

«Грави — гравитационный артефакт. Стабилизирует поле, уменьшает вес, ценится безумно дорого учёными и сталкерами, проникающими в самые опасные аномалии. Один такой камень мог стоить пятнадцать, а то и двадцать тысяч долларов на черном рынке «Янтаря» или у перекупщиков.»

— Почему вы сами не идёте за ним? — спросил Артём. — Потому что там стало уже слишком горячо и тесно — откровенно ответил Шустрый.

— «Долг» получил разведданные. «Свобода» что-то пронюхала. Мои люди могут успеть первыми, но для быстрого захвата нужна подготовка: спец снаряжение, отвлекающие манёвры, взятка картографу. Да и потом возня с долгом сейчас для Скадовска не приемлема. А тут ты, никому не известный с несколькими такими же парнями, за исключением…

Тот замялся на последнем слове, затем продолжил.

- Короче мне нужны твои руки. Взамен я продаю «Грави» и делю выручку с тобой пополам. Даже если продам за пятнадцать, твоя доля – семь с половиной. Чистая прибыль за пару дней. А если повезёт и продадим больше чем одну – твоя доля соответственно увеличиться. На эти деньги я соберу тебе комплект мечты любого новичка, и ещё останется.

«Да уж, интересное предложение, только вот зачем ему все это. Не проще ли обратиться к Бороде. Тот наверняка попросит Шустрого и на безвозмездной основе через час вся необходимая экипировка будет у него в номере. Но что этим он добьется. В очередной раз его будут называть мажором. Или кем тут таких считают. Нет, так дело не пойдет. Хотя возможно Борода в курсе и таким образом хочет просто избавиться от него. Ведь миссия честно говоря пахнет кровью. А он позиционирует себя новичком. И как это выглядит. Зеленого отправляют на передок. Странно конечно, обидно досадно но ладно.» размышлял парень но в итоге ответил.

-Я согласен –и потянулся за бокалом с водой для того что бы промочить пересохшее горло.

Это был принципиально новый вид опасности. — Что же, договорились, — ответил Шустрый — Завтра утром тебя будут ждать на пристани. -

Впервые за весь разговор мужчина позволил себе некое подобие улыбки.

— Разумное решение. Добро пожаловать в большой бизнес, Прометей. — Он кивнул и растворился в полумраке клуба, оставив Артёма наедине с принятым решением и стаканом воды.

Идея торговца дышала первобытной хитростью и таила в себе змеиную опасность: "Не станешь же ты покупать кота в мешке, сталкер, не примерив на ногу сапог." Он предлагал не сделку, не жалкую монету, а пропуск в стаю. Небольшая вылазка к израненным окраинам сектора "Квадрат", туда, где, словно выброшенные волной ракушки, после недавнего локального выброса могли "откатиться" свежие артефакты. "Посмотришь, как танцует Зона, почувствуешь её гнилостный поцелуй на своей шкуре. И решишь, нужно ли тебе это оружие или лучше у Бороды под боком сидеть и не высвечивать? — прошипел он тогда, и в его хищных глазах, словно в зрачках заправского волкодава, мелькнул голодный азарт, изучающий нового щенка.

Знакомый стук в дверь на рассвете разбудил Артема. Тот же мальчишка с подносом, на этот раз – дымящаяся овсянка с янтарным мёдом и обжигающий кофе. Артём неторопливо собрался после трапезы. Новый комбинезон сидел как влитой.

На улице его встретил серый, будто застывший во времени рассвет Зоны. У причала, где ржавые плиты обрывались в мутную воду цвета окисленной крови, его уже ждали. Пятеро. Тени в выцветшей, но надежной экипировке, с автоматами, нависшими над грудью. И один из людей выделялся на всеобщем фоне особенным цветом. Энергия которая была уже знакома парню. Бородач.

Вместо ярости на происходящее, ведь это явно была какая-то подстава со стороны Бармена. Артёма окатило ледяным, почти научным любопытством. Как он отреагирует? Бородач, чуть в стороне, затягивался самокруткой. Их взгляды встретились, и как ни странно в его глазах парень не увидел угрозы, ни тени раскаяния – лишь усталая, звериная готовность к любому исходу, как у старого волка, встретившего чужака на своей тропе.

Артём двинулся вперёд подходя ближе своей расслабленной походкой. Которая вернулась к нему за столь короткое время вальяжной, хотя и весьма условно, жизни. Напряжение повисло в воздухе, ощутимое, как удар тока. – Прометей, – кивнул Шустрый, руководивший погрузкой ящиков в нутро старого, запачканного грязью БТР-80, обвешанного листами дополнительной брони. – Это твоя команда. В них твои инвестиции.

Бородач отлепился от стойки и шагнул навстречу. От него все так же пахло махоркой, густой соляркой и чем-то горьким – пси-блокатором, вероятно. – Слыхал о тебе, – прохрипел он, выпуская струю сизого дыма. – Не думал, что пересечёмся так скоро.

Он изучающе окинул его взглядом, словно заново сканировал груз, который когда-то перевозил. – Со своей стороны… претензий не имею. Работа есть работа. Если они есть у тебя – решим здесь и сейчас. Без лишних ушей.

Он говорил спокойно, без вызова, с будничным профессионализмом. Не бандит, а ремесленник, для которого разборки – часть рутины, как чистка оружия. – Претензий нет, – ответил Артём ровным тоном. Внутри всё сжалось в пружину, но наружу пробивался лишь холод. – Ты был всего лишь звеном. Меня интересует начало цепи, а не середина.

Бородач слегка откинул голову, прищурился. Такой ответ, видимо, не входил в его планы. Короткий, почти незаметный кивок. Окурок полетел на землю и был растерзан каблуком. – Логично. Тогда по делу. Садись, едем.

БТР – древнее, искорёженное чудовище. Гусеницы, в комьях грязи немыслимого цвета, корпус, обезображенный свежими швами сварки. Внутри – запах машинного масла, прогорклого пота, металла и приторного консерванта для патронов. Артём устроился на ящике с боеприпасами, прямо напротив Бородача. Остальные, молчаливые тени его новой команды, заняли свои места: два угрюмых, как две капли воды, брата с видавшими виды «АКСУ», молодая девушка-медик с огромной аптечкой и испуганными глазами, и парень с антенной рации – «Связной».

Рёв мотора взорвал тишину, чудовищная вибрация заполнила собой всё. И с оглушительным лязгом они покинули врата Скадовска, погружаясь в бескрайнюю, враждебную степь под низким, нависшим небом.

Дорога превратилась в кошмар. БТР подпрыгивал на ухабах, кренился, его стальные бока скрежетали о сухой бурьян. От грохота в голове не оставалось мыслей. Артём смотрел на Бородача. Тот сидел, привалившись к броне, глаза полузакрыты, но не спал – отдыхал вполуха, как старый солдат в затянувшемся рейде. Это был его мир. Рёв металла, запах солярки, ожидание опасности. Артёма вдруг пронзило чувство, близкое к жалости. Не было в этом человеке злой воли, лишь вымотанная до пустоты работа.

Спустя несколько часов БТР резко затормозил, двигатель заглох. Внезапная тишина оглушила. – Приехали, – хрипло объявил один из братьев, Клин. – Дальше пешком. До колпака – полтора километра.

Они вывалились наружу, в давящую тишину полынной степи. Холодный, густой воздух обволакивал тело. Бородач возглавил колонну, двигаясь бесшумно, несмотря на грузное телосложение, постоянно оглядываясь и прислушиваясь. Артём следовал в середине, как того требовали негласные правила. Внутренний «компас» молчал, но кожу покрывали мурашки – где-то близко ощущалась пустота, место с мёртвым воздухом.

Вскоре впереди, словно обманчивый мираж, затрепетало и обрело осязаемость нечто, смутно напоминающее обсерваторию. Сперва – лишь непонятное пятно иной текстуры в однообразной серой жиже болот, но с каждым шагом по предательски зыбкой тропе оно вырисовывалось всё отчетливее.

И внезапно, посреди бесконечной трясины и угрюмого сухостоя, возник остров. Чёткий прямоугольник сухой, утрамбованной земли, отгороженный трехметровым частоколом из черного, словно обугленного металла. А над ним, дерзко попирая законы мироздания, воспарил серебристый купол обсерватории, изливая неестественно чистый свет на унылое предзакатное небо.

Группа словно не замечая происходящего с парнем шла вперед не останавливаясь. Слова застряли в его горле. Взгляд метался между гниющим болотом и этим рукотворным, но невозможным раем.

– Что за странное место, – прошептал Артём, обращаясь к ближайшему спутнику, им оказалась та самая девушка с короткой стрижкой рыжих, словно пламя, волос.

Девушка, не сводя зачарованного взгляда с сияющего купола, лишь пожала плечами и подошла к массивным, кованым воротам.

– Это аномалия. «Мираж». Физически она здесь. Но доступна лишь тем, кто её… видит. Или кому она позволяет себя увидеть. Для каждой группы – своя. Говорят, лет пять назад, после грандиозного выброса, здесь появился первый такой остров. С тех пор – призрачный привал.

Ворота бесшумно раскрылись, будто их кто-то ожидал. То, что открылось его взгляду, было еще более нелепым и поразительным, чем внешний вид. Это был не просто лагерь. Это был безукоризненно оборудованный форпост, словно вырванный из какой-то довоенной научной базы и чудом заброшенный сюда.

Аккуратные модульные здания из светлого металла окружали центральную площадь с высоким флагштоком, лишенным, впрочем, знамени. Чистые, ярко освещенные улицы, работающие фонари. И главное – склады. Их двери гостеприимно распахнуты, и внутри Артём увидел то, от чего на мгновение перехватило дыхание: идеально выстроенные стеллажи с консервами, медицинскими наборами, пачками свежей одежды, инструментами. На отдельном столе, словно издевательская насмешка, возвышалась пирамида из спелых ананасов, источавших дурманящий тропический аромат, немыслимый в этой гниющей глуши.

– Это…это что такое? – не удержался Артём.

— Это можно есть? - оборачиваясь к остальным словно малое дитя спрашивая разрешение о том что бы взять со стола вкусняшку произнес парень. Вместо ответа сталкеры просто подошли и каждый положил в рюкзак то, чем хотел себя побаловать в этот момент.

– Можно, – ответила рыжая, уже извлекая из ближайшего ящика новую пачку сигарет. – Но только здесь. Попробуешь вынести за периметр – в руках останется лишь прах, иллюзия. А здесь… здесь всё работает. Вода льется, плита греет, генератор гудит. И каждое утро, говорят, всё, что взяли, возвращается на место.

Артём двинулся дальше, к центральному зданию под куполом. Внутри царила стерильная чистота институтской лаборатории. И здесь, в самом центре зала, высился тот самый телескоп, гигантский, величественный, само воплощение мечты любого астронома. Его объектив был устремлен в зенит, сквозь прозрачное стекло купола.

Словно повинуясь негласному порыву, Артём подошел и приник к окуляру. Но вместо далеких галактик или хотя бы призрачного свечения облаков, его встретила абсолютная, всепоглощающая тьма. Не просто черный цвет, а сама пустота, отсутствие чего бы то ни было. От этого зрелища стало физически не по себе, словно он заглянул в бездну за краем мира.

– Он всегда такой, – раздался голос девушки рядом.

Она стояла, прислонившись плечом к дверному косяку. Держа в руках огромное сочное красное яблоко. После очередного откушенного кусочка, прожевывая добавила.

– Исправен, настроен… но не работает. Философы и параноики нашего промысла, бывает, часами тут дежурят. Ждут, когда тьма дрогнет.

Вечером они собрались в столовой — уютном помещении с пластиковыми столами и даже занавесками на окнах. На плите уютно ворчали котлы с настоящим мясным рагу, воздух был напоен ароматом хлеба и пряностей. Компания расселась за столами, разговоры стихли, став почти доверительными.

В этом неестественном комфорте, в этом щедром, но призрачном убежище, таилась своя, особая тоска. Это был отдых, оплаченный сомнением, пир во время чумы, где каждый кусок напоминал о том, что за забором всё так же холодно, грязно и смертельно опасно. Потому как даже солнце в этом месте светило ярко, без единого облака. Хотя вошли в него парни во время подходящее ближе к вечеру. Они были гостями в сновидении Зоны, и сновидение это могло развеяться в любой миг.

Первым заговорил Клин, уставившись завороженным взглядом в пустую тарелку:

– Мне, по сути, плевать на эти цацки. Ну, кроме тех, что продать можно подороже. Я здесь по другой причине- обратился мужчина в целом ни к кому конкретно не обращаясь. Видно было что компания подобралась разношерстная, ещё не по привыкли друг к другу.

Он сжал здоровую руку в кулак, костяшки побелели. – Здесь можно… не сдерживать себя. Здесь нет никакого закона кроме закона Зоны. Стрелять. В кого надо. Кровососы, контролёры, падальщики, «долговцы». Здесь – я решаю кому жить а кому умирать. Здесь прав тот у кого сила. А сила уже давно не в правде брат- вспомнив судя по всему известный фильм произнес тот. Затем повернул голову в сторону Артема добавил, пристально глядя тому прямо в глаза.

- Понял? В миру за каждую соринку спросят. А здесь – у кого пушка больше, тот и прав. Мне это… по душе.

Лана же, словно не обращая внимание на экспрессию бойца, которого ей возможно придется лечить, перебирая бинты, тихо произнесла:

– У меня брат… в Центре, в Киеве, в больнице. Пси-ожог после «карусели». Живёт как овощ. Я здесь, чтобы хватило на лекарства… И ещё… надеюсь найти чистую «Кровь камня». Говорят, восстанавливает нейроны.

Цифра лишь развёл руками, поглаживая свою любимую рацию, словно женщину. Да именно так он и имя ей дал. Дуся. Надо же придумать такое. Но тут у каждого свои загоны. Зона она порой выворачивает разум за разум.

– Информация. Здесь – валюта вашей валюты. Собираю вот обрывки, передачи, слухи. Кто что нашёл, кто куда пошёл, кто не вернулся. Это… тоже сила. И я в ней вижу суть, суть своей возможности быть полезным. А там- парень кивнул в сторону, давая понять что имеет ввиду большую землю.

-Там я простой алкаш, жена ушла, детей нет… вот и топчу Зону вот уже четвертый год

Все взгляды устремились на Бородача не то в ожидании его очереди откровений, ни то по другой причине. Мужчина не стал юлить и дополнил к общей атмосфере долю своей правды.

Он медленно докурив самокрутку произнес.

– А я тут вообще, просто делаю то что умею. Водитель, охранник, проводник. Главное что бы была крыша над головой, еда, патроны. Просто чтобы жить. Остальное – лишнее.

Потом взгляды обратились к Артёму. Он ощутил тяжесть ожидания. – Я ищу одного человека, – сказал он, избегая лжи, но и не раскрывая всего. – И пытаюсь понять, что здесь происходит.

Он обвёл рукой столовую

– Новичок, – усмехнулся Клин. – Зону понять? Да её самые умные шишки янтаря понять не могут!

Внезапно Бородач вскинул голову. Все его мышцы напряглись, будто пружины.

– Народ что-то происходит! – выдохнул он, и в его голосе прозвучала сталь.

Понимание пришло к Артёму первым. Не через слух — через кожу, через кости. Давление. Несмотря на защиту аномалии, воздух вдруг сгустился, стал тягучим, сладковато-кислым на вкус. Фоновый гул Зоны — тот самый, вечный, как шум кровотока, — исчез, сменившись звенящей, абсолютной тишиной. А затем по бетонному полу пробежала тонкая, леденящая вибрация, заставив зубы ныть.

– Чёрт… «Неужели выброс?» —прошептала Лана, судорожно сжимая на шее артефакт в виде амулета, который максимально смягчал последствия от пси излучения.

– Не может быть, не по графику… – проскрипел Цифра, уже срываясь с места. Лицо его стало маской ярости и растерянности. – В укрытие! Глубже, в шахту!

Они ринулись вглубь обсерватории, к тяжелому герметичному люку. Бородач грубо, но эффективно затолкал Артёма в черный провал, следом рухнули остальные. Сам он заскочил последним, и люк с глухим металлическим вздохом захлопнулся.

Давящая, густая атмосфера предстоящего ужаса поглотила всё, нарушаемая лишь сдавленным дыханием и бешеным стуком сердец оказавшихся в западне людей. Нет, им ничто не угрожало. Но помещение в котором они оказались не было предназначено для подобных целей. Здесь не было той герметичности что была необходима во время выброса. Скадовск для этого был куда предпочтительнее. Но пространственная аномалия, наверняка впитает в себя основную часть эффекта Зоны.

Внезапно прозвучал глухой, ритмичный гул, идущий сквозь толщу земли и бетона. Артёма обдало ледяным потом. Память подкинула уже ранее пережитый кошмар. Холодный подвал у «Нейтралов».

Но сейчас всё было иначе. Гул зарождался в самой плоти мира, он был многослойным: шипение несущегося песка, скрежет ломающихся каменных пластов, вой в внезапно открывшихся пустотах… и нарастающий, всепоглощающий рёв. Не боли. Преображения. Стон самой материи, раздираемой невидимой силой. Голос Зоны, пробуждённой и неистовой, словно что-то искал. Или кого-то.

Внезапная мысль, острая и чужая, как лезвие, пронзила всё его нутро. Артём сдавленно вскрикнул и рухнул на колени.

В сознании вспыхнули чужие видения: искрящиеся «Электры», сплетающиеся в смертельный танец; камень, текущий, как расплавленное стекло; сгусток первобытной тьмы, бьющийся в самом сердце Зоны…

– Не двигайся парень! – прошипел Бородач из глубины его подсознания, но в его голосе затухающем на фоне какофонии происходящего парень не слышал никакого призыва к действию. Эмоции отхлынули. Разум стал словно чистый лист.

Он чувствовал, как внутри него всё перестраивается — не на уровне мысли, а глубже. На том уровне, где сплетались нейронные связи и дремали подаренные Зоной квази-органы. Что-то щёлкнуло, встало на место. Боль отступила, сменившись леденящей, абсолютной ясностью.

Он медленно поднялся. Движения были плавными, неестественными, словно его тело стало тяжелее и послушнее одновременно.

– Эй, ты куда?! – рявкнул кто-то из темноты.

Рука с прикладом автомата со всей силы обрушилась на его висок. Тук. Звук был глухой, будто ударили по дубовому бревну. Артём даже не дрогнул, не изменил траектории шага. Тогда в него врезался всем телом Бородач — удар, способный свалить с ног кабана. Артём словно скала под натиском волн продолжал идти к люку не обращая внимания на попытки людей его остановить от опрометчивых действий.

– Чёрт… Да что с ним такое?! – в голосе одного из сталкеров прозвучал уже чистый ужас.

– Пусть валит! – внезапно прохрипел Бородач, и в его словах была горечь и прагматичная злоба. – Главное — чтобы нам уцелеть. Так и скажем Бороде — сам виноват, самоубийца. Вали, если охота! Больше не трогайте его!

Попытки остановить парня прекратились. Сталкеры лишь торопливо приняли какие-то капсулы, бросая на уходящую фигуру взгляды, полные суеверного ужаса, и отступили в самую дальнюю комнату бункера.

Прометей выйдя из помещения, откинул тяжёлый люк и вышел наверх.

Обсерватория стояла нетронутой, странный оазис в бушующем хаосе. Но за её стенами ревел ад. Вой ветра, похожий на стон гигантского зверя, скрежет рвущихся металлических конструкций, далёкие, полные агонии крики — то ли людей, то ли тварей.

Его это не тревожило. В этом хаосе он видел иной порядок. Словно мать, разгневанная и могущественная, искала потерявшееся дитя.

Он вышел за ворота и если бы мог обернуться, увидел бы что Обсерватория закрыла перед ним вход. Она просто медленно растворилась в воздухе.

А Зона предстала перед ним во всей своей апокалиптической красе. Небо было разорвано в клочья сполохами ядовитого малинового и зеленого света, гигантские молнии били не вниз, а наоборот из земли, словно пытаясь достучаться до небес. Ветер нёсся с такой бешеной скоростью, что должен был срывать пласты почвы, но земля лишь рябила, как вода, а в воздухе, подчиняясь гравитации бушующей стихии, кружили обломки от различных строений и целые деревья.

И посреди этого безумия, в эпицентре танцующего болота, стоял человек.

Вокруг него, не замечая, проносились твари, выброшенные на поверхность яростью выброса. Артём видел подергивающегося, покрытого слизью кровососа, его щупальца метались в панике; видел слепого, массивного псевдо гиганта, роющего землю, словно ища укрытия; видел парящего, стремительного контролёра, чьи пси-полевые сферы гасли, как мыльные пузыри, едва зародившись.

А он стоял недвижимо. И источал свет. Не слепящую вспышку, а ровное, мощное, ядерное сияние, будто в его груди билось миниатюрное солнце из самой Припяти. Свет этот не рассеивал тьму, а структурировал её, выстраивая вокруг фигуры невидимый кокон. Твари проносились мимо, огибая это сияние по широкой дуге, с визгом и рёвом, но не смея даже приблизиться.

Артём стоял в отдалении метрах в ста от этого человека. Ветер рвал его одежду, трепал волосы, а в ушах продолжал звучать тот самый зов — и теперь он понимал, что исходит он не от Зоны в целом.

Он исходил от этой светящейся фигуры в центре бури.

Катаклизм схлопнулся так же неожиданно как и начался. Не затих — а будто его отключили от розетки в тот момент когда человек напротив начал перевоплощаться в нечто понятное парню. От оглушительного рёва осталась вакуумная, давящая тишина, в которой остались звенеть только собственные мысли в разогнанном до умопомрачительной скорости мысли и образы. Артём, всё ещё стоя на коленях, поднял голову. Сияние угасло, и в метрах двадцати от него, над осевшей, дымящейся землёй, парила женщина.

Она приближалась к нему не касаясь почвы. Её платье, больше похожее на струящийся свет, чем на ткань, колыхалось в несуществующем ветре. Девушка остановилась в десяти шагах. Её взгляд был хуже любого оружия. Артём почувствовал его физически — будто ледяные щупальца проникли под череп, начали рыться в извилинах, срывать покровы с самых спрятанных воспоминаний.

– Интересная конфигурация, – прозвучал с ее уст голос. Он был настолько завораживающим, обволакивающим все нутро, что парень оцепенел на мгновение.

Свет вокруг неё окончательно угас, собравшись в слабое мерцание кожи. Теперь она выглядела как очень красивая, но абсолютно неживая кукла. Воздух вокруг неё струился маревом, и там, куда падал её невесомый след на земле, прорастали на глазах различные фосфоресцирующие редчайшие артефакты, которых секунду назад не было.

– Что ты такое? – прошептал Артём, всё ещё не в силах подняться. Его тело отказывалось слушаться, сотрясаясь от пост-адреналиновой дрожи и этого чужеродного вторжения в его разум и плоть.

Существо наклонило голову, будто прислушиваясь к эху его слов.

– Боюсь сути понимания ты не осознаешь. Но в общем понимании вашего мира скажу лишь что я наблюдатель.

Оно бесшумно в один миг сократило дистанцию вплотную приблизившись к парню. Артём вздрогнул, когда ее холодные пальцы коснулись его лба. Прикосновение было исследующим, как у врача, но без тени эмпатии. Палец провёл по виску, по сонной артерии, задержался на шее, где бешено стучал пульс.

– Ты слышал зов. Ты откликнулся. «Почему?» —спросило существо, и в его голосе прозвучал скорее не вопрос а удивление.

– Я не… Я не знаю. Просто… в голове возникло нечто, что изменило мое мышление. Пришло понимание что я должен….пробормотал тот первое что пришло в голову с роящим роем от сотен тысяч нейронных цепочек происходящих в головном мозгу.

– Иррационально. – прервало оно слабые потуги парня пояснить свои действия.

-Связь установлена на до системного уровня. На уровне модернизированной материи. – Существо отвело руку, и глядя прямо ему в глаза продолжило свою речь, все глубже погружаясь в разум и без того ошеломленного человека.

– В точке первого контакта, которую вы зовёте Монолитом, произошёл сбой. Элемент нашего мира перенесенный в квантовой интерференции был… изолирован. Перенесён в грубую материальную ловушку.

Капля света чистой энергии возникшая на её ладони дрогнула, и в Артёме что-то болезненно отозвалось. Сжалось в груди. Он снова увидел камеру, но теперь не своими глазами а чуждыми. Он словно проживал жизнь иного порядка, на мгновение представив всю гамму негативных эмоций, клокочущих в инородном этому миру теле

– «Янтарь» … – выдохнул он. – Проект «Прометей». Это он? - пришло внезапно озарение.

Существо кивнуло — точный, неестественный кивок словно у робота.

– Его страдание дестабилизирует точку контакта. Делает её рост хаотичным, опасным. Его необходимо вернуть в обелиск. Иначе два мира могут рассинхронизироваться. А это приведет к нежелательным последствиям для всех живых существ по обе стороны. Но прямое вмешательство приведёт к коллапсу. Энергия разорвёт хрупкую ткань этого мира на данном участке на многие сотни километров-

Оно снова посмотрело на Артёма, и теперь в его бездонных глазах что-то вычислило, сфокусировалось.

– Ты входишь в резонанс с ним. Ты несёшь в себе его отпечаток. Твоя изменённая анатомия вступила с ним в синергию. Ты можешь быть там, где моё присутствие будет катастрофой для вашего мира.

Артём на мгновение рассмеялся — коротким, истеричным, скомканным смешком. Он конечно же думал и ранее об этом мутанте, но совсем в ином смысле. Он желал спасти его и освободить. Дать ему возможность сделать выбор. А тут получается что это не мутант вовсе, в привычном смысле этого слова, а представитель иной цивилизации. Так вот почему яйцеголовые пытались из Артема создать нечто, что сможет взять мутанта под свой контроль. Вот для чего были нужны все эти жертвы. Янтарь решил поработить иную расу, добиться чего-то совершенно иного, что выходит за рамки понимания. Возможно даже впервые воспользоваться возможностью путешествовать в иные миры. Мысли все так же хаотически сбивались в группы, не фокусируясь на чем-то одном. Поэтому Артём высказал единственное что лежало на поверхности.

– Освободить? Но как? Меня там убьют на месте. Или снова засунут в клетку. Я еле вырвался из этого ада и больше не желаю обратно!

Девушка как-то странно улыбнулась, точнее попробовала это сделать и ей это явно удавалось с трудом. Видать аватар, тело сгенерированное иными сущностями с трудом поддавалось манипуляциям. Но тем не менее произведя нехитрые мимические манипуляции она вновь прикоснулась своей рукой к его щеке.

– Ты стал сильнее мой мальчик. – Существо говорило это как о погоде, как о неопровержимом факте. Оно протянуло руку с пульсирующей каплей света к его груди. – Помоги вернуть потерянную часть. И я покажу тебе, что такое наш мир. Ты перестанешь быть слепым щенком в мире, который тебя меняет. Ты увидишь его каркас и осознаешь Зону не как угрозу. А как возможность сделать первый осознанный шаг навстречу к вершинам. На которых ваши боги, окажутся у твоих ног. Ведь то что вы называете в вашем мире Богами, в нашем лишь сущности простейшего порядка.

Тем временем капля чистейшей энергии отделилась от её ладони и, медленно вращаясь, поплыла по воздуху к Артёму, преодолевая незначительное расстояние в несколько сантиметров. Он замер, загипнотизированный происходящим надеясь лишь на то, что этот сгусток не испепелит его плоть до субатомных частиц. Парень все ещё находился на грани помешательства, между прошлым и будущим, между параллельными вселенными, между началом и концом. Его разум вновь и вновь выдавал критическую ошибку.

Снова Артем сумел произнести лишь то что лежало на поверхности, пытаясь сфокусировать свое внимание на происходящем.

– А если у меня не получится? – хрипло спросил Артём.

Существо не изменилось в лице. Девушка лишь смотрела равнодушно на парня, до конца явно не понимая как генерировать ответы для простейшего индивида. Ведь ее раса, которая находилась в миллиардах световых лет от этого места многие сотни тысяч лет назад перешла рубикон подобного развития цивилизации. И лишь отдаленные знания давали ей возможность кое как коммуницировать с этим столь незначительным представителем местной цивилизации. Собственно обратила на него внимание девушка, лишь от того что элементаль их системы, их цивилизации внезапно проснулся в этом ЧЕЛОВЕКЕ. Она словно медленно пережевывала в своем разуме это определение.

– Тогда разлад усилится. Выбросы будут чаще. Сильнее. Пока хрупкая точка контакта не рухнет, уничтожив всё вокруг. Или пока те, кто держат элемент в ловушке, перейдут точку невозврата настолько, что в нем активируется механизм распада. И тогда вашему миру придет конец. Ты хочешь этого?

Ее слова не были угрозой. Это был всего лишь холодный отчёт о вероятностях. И от этого было в тысячу раз страшнее.

Капля света зависла перед лицом в миллиметрах от его кожи. В ней отражалось его собственное, искажённое мутацией и ужасом отражение.

Но когда энергия коснулась его разума. В нем внезапно произошел когнитивный всплеск и все происходящее вдруг стало таким понятным. Отчего то он знал эту девушку, точнее сущность. Но сейчас он понимал кто она и что здесь делает. Его мутированное ДНК окончательно сформировалось и парень отчётливо понимал, что ее просьба о помощи не требует осмысления и подготовки тщательной и кропотливой. Он осознал себя большим чем просто человек. И если ещё минуту назад., или пол часа, да не важно вообще когда, он лишь предполагал что весьма силен. То сейчас он явно знал что ни один человек не сможет ему противопоставить абсолютно ничего. Его кожа стала настолько прочной, что способна выдержать прямое попадание любого земного снаряда. Так же он мог противостоять радиации, при чем в любом количестве. Окажись он прямо сейчас внутри ядерного реактора, с ним бы ничего не произошло бы. Мало того. Теперь он знал свое предназначение. И спасение элементаля цивилизации «прото», это лишь начало его движения на этой уже слишком маленькой планете под названием Земля.