Промолчи

Грохот работающих механизмов заполнил огромный цех. От напряжения аппаратура по производству комбикормов грозилась заглохнуть или того хуже — взорваться к чертовой матери, покалечив подвернувшегося бедолагу. Громоздкие машины начали свою работу еще при Союзе, в послевоенные годы. В девяностые — простаивали. Казалось бы, самое время списать этот хлам на свалку, но тут в середине нулевых какой-то ушлый делец решил заработать деньжат и запустил один из девяти цехов. Неофициально, по знакомству. Хорошо, когда в администрации города сидит зять. Собрали две бригады по двенадцать человек в каждой, и производство ожило. Ни о какой замене изрядно изношенного оборудования не было и речи. И даже частые поломки и несчастные случаи не являлись поводом для обновления машин. Только старье, только хардкор.

В первый день работы Сашу поставили на экструдер — устрашающую махину, в которую засыпалась перемолотая смесь или, как ее называли рабочие, «говно мамонта». В обязанности Саши входило: подбежать к трубе, из которой падает «говно» и поочередно с товарищем наполнять мешки, пока не закончится смесь. Далее мешок следовало тащить к своему экструдеру и постепенно засыпать сырье для дальнейшего размельчения. На этом этапе молодой человек справлялся худо-бедно. Правда, значительно медленней остальных работников. За медлительность ему здорово доставалось.

—Бегом! Быстрее! Быстрее! Давай быстрее! — горланил Вася, глядя на едва держащегося на ногах новичка. Как по приказу, все рабочие тоже начинали высказывать недовольство в адрес Саши. Ему сразу показалось, что причина их возмущения кроется в страхе перед Васей — в страхе стать новой жертвой его нападок. Едва новенький впервые вошел в раздевалку, жирный ублюдок начал в открытую хамить, с ходу давая понять — ты здесь никто и звать тебя никак. Мальчик на побегушках. Тяжело? Стисни зубы! Не нравится? Засунь в очко свое «не нравится»! Ты че-то вякнул? Нет? Тогда заткни пасть и не отсвечивай! Саша стойко терпел прессинг, хотя выносить унижения было не в его характере. Все мысли крутились вокруг денег — необходимой суммы для погашения долгов. Стоило просрочить взятый по глупости кредит, как начали названивать коллекторы. Кроме основных процентов, набежали огромные штрафы, и цифры увеличились почти вдвое. От отчаянья Саше пришлось пойти на тяжелую работенку. Только здесь, в вонючем цеху, он мог заработать. Всего-то потерпеть годик. А если еще съехать в жилье попроще, то на месяц меньше. Вот только работенка оказалась куда тяжелее, чем рассказал старый знакомый, предложивший «неплохую подработку».

Первая рабочая неделя превратилась в испытание похлеще всех кругов ада. Каждый вечер, приходя домой и падая от истощения в кровать, он думал плюнуть и найти более лайтовый вариант, пусть и с меньшим кэшем. Мучил он себя не только физически. Больший урон наносил моральный террор. Начитанный и эрудированный парень в обществе обыдлевших рабочих начинал деградировать. И только наушники с музыкой или лекциями помогали избежать полного упадка.

Еще производство отличалось отсутствием техники безопасности.

Однажды в обеденный перерыв товарищ Коля поведал о мужике, которому вместе с «говном мамонта» в экструдере перемололо по локоть руку. «Поэтому глубоко в дырку не лезь, когда толкаешь «говно». У меня, кстати, вон тоже полпальца нет. В ночную смену чуть закрыл глаза — и две фаланги в пи*ду отрубило», — товарищ показал синюю от наколок пятерню с обрубком указательного пальца. До Саши дошло, что в этой шарашкиной конторе постоянно случаются подобные ЧП. На полуподпольных предприятиях это классика жанра. И никто ответственности не несет. Ты не числишься ни в трудовой инспекции, ни в налоговой. Твои данные находятся только в компьютере у такого же неофициального бухгалтера. Поэтому выбор невелик: ты молча вкалываешь дальше, либо валишь домой.

С удивлением Саша отметил, что пережил четыре смены. Он переодевался в пропахшую силосом форму и не сразу заметил Васю.

— Здорово, Сашок. Ты уже отработал неделю. У нас принято проставляться. Сечешь?

— Мне казалось, проставляются обычно после первой зарплаты, — парень вложил в голос всю свою выдержку. Дашь слабину — и толстяк кольнет сильнее.

— Это да, — он лениво закурил, почесал жирный зад. — Но такие, как ты, проставляются каждую неделю до первой зарплаты, — мужик сально ухмыльнулся, приподнял ногу и шумно выпустил газы. Сидящая поблизости за обеденным столом бригада заржала от Васиного перформанса.

Саша посмотрел на мужиков, ища подтверждения правдивости слов Васи. Те молча курили, прятали взгляды.

— Какие «такие»? — Саша ощутил, как самообладание покидает его. Голос не дрогнул, но внутри клокотало. Вася хоть и казался мутным типом, но не настолько мутным, чтобы услышать из его пасти вот так, в лоб, эту неприкрытую беспредельщину. На секунду Саша пожалел о сказанном. Ему очень нужны деньги, а усложнять и без того свое печальное положение не стоило. Вот когда заработает нужную сумму, тогда и выскажет всё, что думает о жирном наглеце.

Толстяк толкнул дверцу шкафчика. Ухмыльнулся еще гаже — того и гляди изо рта брызнет яд.

— Ну вот такие. Молчаливые. Сами себе на уме. Проставишься, понятно? В понедельник накроешь стол, посидим, порадуемся за тебя. Улавливаешь?

Парень не отвечал. От гнева в глазах то темнело, то вновь мир обретал привычный вид.

— И вот еще че. Сегодня работаешь вместе со мной на упаковке. Буду учить тебя уму-разуму. А то только х*и пинаешь. Из-за тебя работа простаивает.

В этот момент в раздевалку вошел бригадир, поздоровался с рабочими:

— Так, мужики, уже пять минут девятого. Пора начинать.

— Здорово, Витек. Уже идем, — как обычно, по-дружески небрежно бросил Вася.

Работа на «упаковке» была заключительным этапом приготовления комбикорма. Процесс всего производства выглядел незамысловато. Сначала в ковш экскаватора засыпался горох или зерна кукурузы вместе с ингредиентами. Всё это закидывалось в пасть перемолочной машины, где смесь превращаясь в пресловутое «говно мамонта». Оттуда говно вручную мешками перетаскивалось на экструдеры для размельчения в порошок. Наполнение мешков конечным продуктом, упаковывание и пришивание этикеток на языке работяг называлось «упаковкой». Готовый корм на палетах подвозился в зону погрузки и расставлялся ровными рядами. Утром появлялась фура, и груз отправлялся к заказчику.

Работа вместе с Васей была невыносима. Он придирался постоянно. Ему это доставляло удовольствие. Саша, который был в два раза меньше Васи, едва поднимал мешок с готовым кормом. Тягание восьмидесятикилограммовых грузов под орево жирного выродка напоминало гравюры из учебника по истории с изображением рабов, гребущих веслами под плетью надзирателя. Сам Вася не утруждался: он лишь пришивал этикетки, спихнув всю основную работу на новичка. Пока несчастный тягал корма, мужик заваливался на мешки задом кверху и курил, не забывая орать резаной свиньей «бегом, быстрее надо, быстрее!». От нагрузки Саша задыхался. Под ребрами кололо. Пот ручьями бежал по телу, отчего к коже толстым слоем прилипал серо-зеленый порошок.

Случился понедельник, новичок организовал «поляну», примостился в конце лавочки. Рабочие расселись в ожидании Васи. Никто не смел прикасаться к напиткам и закускам без его ведома. Наконец, вошел Его-Величество-Император-Говна-Мамонта, ехидно-победной миной осмотрел застолье. Распатронил курево, приподнял ногу, потужился, но эффектно выпустить выхлопы не удалось. Навонял только. Мужики, как по команде, заржали.

— Да-а, не густо, — протянул жирный упырь, косясь на тарелки с колбасой, фрукты, соки и водку. — Не проставлялся что ль ни разу? Обычно коньячком товарищей угощать принято. Так что в пятницу — коньячку нам. Водку сам можешь выпить. Сергунь, метнись за тарелкой. А то Сашок всем наложил, а себе нет.

— Мне не надо, — приглушенно сказал Саша.

— Ну смотри. Ты не обижайся. Правила для всех одинаковые. Хочешь закурить?

Не встретив реакции, мужик засмолил сам, сел, неспешно докурил (за все это время никто не притронулся к угощениям), высморкался и схватился за бутылку. Пьянствовать на работе не запрещалось, главное — выполнять норму. Все это понимали, поэтому никто не ужирался. После смены — пожалуйста, жри хоть до отключки.

Многие из бригады к Саше относились с недоверием. Никакого откровенного разговора не складывалось. Перекидывались парой фраз, не более. Сашу своя отстраненность вполне устраивала. Общение с коллегами, большая часть из которых состояла из бывших арестантов, алкоголиков и нариков, казалось неблагодарным делом. Парень чувствовал, что во многих отношениях сильнее всех их, хотя был самым младшим. Он откровенно презирал товарищей. Чего уж говорить о совместном распитии, если даже от нахождения рядом с ними выворачивало наизнанку.

В бригаде подобное поведение заметили сразу. В раздевалке ясно ощущалось настроение вражды. Саша не испугался, он был готов к любому повороту событий. И вот, на третьей неделе работы, после смены к уставшему парню подошел один из коллег — пучеглазый мужичок с рассеченной губой.

— Ничего личного, — заговорил он, — но советую вести себя поскоромнее.

Парень скрестил руки. На окаменевших от физической работы предплечьях проступила паутина вен.

— В смысле — поскромнее?

— Нам не нравится, как ты себя ведешь, — мужичок блеснул рыбьими глазами.

— Как я себя веду? — Сашу начинало потряхивать. Он не понимал, куда клонит собеседник.

— Не как все. Мы уже давно тут работаем, соблюдаем правила.

— Ты можешь говорить прямо?

— Еще не понял? Скоро поймешь, значит. — Пучеглазый нахмурился, а потом многозначительно добавил: — Ты смотри. У нас частенько тут происходят несчастные случаи.

***

— Ну как, Сашок? Не за*бался еще? — Вася натягивал на жирные ляжки штаны.

Саша предпочел не замечать толстяка, демонстративно хлопнул дверцей шкафчика и начал протискиваться через переодевавшихся работяг к выходу.

Опухшие из-за частого общения с бутылкой физиономии мужиков заулыбались от очередной шутки главаря. Бригада готовилась к новой смене. Как обычно, явился бригадир со словами «так, мужики, поднимаемся», и, как обычно, Вася махнул рукой и по его команде все направились в цех.

До первой зарплаты оставалась неделя.

Эмоциональные порывы подмывали уволиться сразу после зарплаты. Парень не поддавался им. Он продолжал работать вместе с Васей, выполняя большую часть обязанностей. Его голову занимали кредиты с неумолимо капающими процентами. Погашение долгов стало идеей фикс. Он давно забил на личную жизнь, на девушку, на развитие. Выходные, вместо привычных развлечений, проводил в кровати, стараясь лишний раз не вставать, чтобы не тревожить больную спину. Мышцы и кости не успевали восстанавливаться. После каждой смены боль возвращалась. При других обстоятельствах Саша бы давно обратился к врачу.

Вообще, за время нахождения в шарашкиной конторе он сильно изменился. На первый взгляд, перемены эти пугали. Но с другой стороны, он стал частью волчьей стаи, где, как говорится, принято по-волчьи выть.

Однажды Саша пришел на работу чуть раньше и, не переодеваясь, растворился в сумраке непривычно молчаливого цеха. Парня как будто что-то потянуло просто пройтись и сторонним взглядом осмотреть это место. Обойдя насыпи гороха и спугнув ошивавшихся там голубей, он вошел в длинное мрачное помещение со стоящими в ряд изношенными экструдерами. Тут он проработал первую неделю. От каждой машины грязным языком тянулась лента для транспортировки перемолотой смеси. У аппаратов лежали промасленные гаечные ключи и куча гаек на случай, если забьется сливное отверстие или слетит цепь. Механизмы ломались часто. Приходилось останавливать машину, быстро скручивать горячие болты, стаскивать с сопла диски и искать причину. Обычно причина крылась в забивании сливного отверстия. Саша прошел мимо каждого экструдера, не замечая висевшей в воздухе вони кормов. Он постоял у своего прежнего места, просунул руку в отверстие, прикоснулся к еще не остывшим после дневной смены зубцам втулки. Затем также не спеша двинулся в помещение, где находилась машина для перемалывания сырья. Неподалеку у ворот дремал экскаватор с опущенным ковшом. Саша впервые поднялся по лесенке, заглянул в темную глотку перемолочного монстра. Запах тут стоял страшный — хтоническая вонь прелой земли и едких химикатов. Когда глаза привыкли к темноте, парень различил металлические валы, усеянные длинными, местами погнутыми, полуметровыми лезвиями. На нижнем ярусе были установлены такие же валы, только с лезвиями покороче. При желании сюда можно запихнуть дюжину здоровых коров и их бы...

— Эй, ты че там лазаешь? — раздался голос бригадира со стороны ворот. От неожиданности Саша чуть не слетел с лестницы, но быстро взял себя в руки и превратился в непроницаемого человека.

— Да так. Любопытно, — небрежно бросил он.

Начальник приблизился, с опаской заглянул в лицо подчиненного:

— Слезь оттуда. Нечего там делать.

Парень спустился, пожал коллеге руку.

— Иди готовься к работе. Потеплей только оденься. Сегодня ночью обещали минус десять.

Саша молча отправился к раздевалке.

— Кстати, в пятницу у тебя зарплата. Поздравляю! Немногим удается продержаться! — крикнул бригадир вслед.

В оставшиеся четыре ночные смены до зарплаты новичка Вася проявил фантазию и изгалялся по полной. Мужик с трудом скрывал возмущение, как этот заморыш выдерживает. Обычно, новички ломаются в первую неделю. Многие отправляются домой с сорванными спинами, не получив ни копейки. Кроме издевок и требований выполнять почти всю основную работу, Вася подстрекал рабочих подключиться к травле парня. Дошло до того, что кто-то подкинул в шкафчик новичка мертвого голубя. Саша поднял трупик птицы, до хруста сдавил шею и швырнул в центр раздевалки. Работяги наблюдали за этой сценой с открытыми ртами.

— О*уенная шутка, — разлепил губы парень… и мрачно ухмыльнулся, поочередно осматривая коллег. С неприкуренной сигаретой Вася переминался с ноги на ногу. Если он и хотел как-то прокомментировать случившееся, то в последний момент решил промолчать. Выражение его лица выдавало сомнение: нет, пожалуй, эта шутка получилась далеко не о*хуенной.

А потом наступил день первой зарплаты.

Когда вечером выдали деньги, Саша почти бегом отправился в магазин.

Мужики потирали руки в предвкушении застолья. Пока накрывали «поляну», Саша не проронил ни слова. Он задумчиво вынимал из тяжелых сумок бутылки с коньяком. На пойло с закуской была спущена половина зарплаты.

Перед сменой бригада сильно не налегала на спиртное. Каждый опрокинул лишь по несколько стопок. Вася решил, что стоит закончить норму побыстрее, без перерыва на обед.

К трем часам утра рекордно быстро завершили работу. Двенадцать тонн комбикормов стояли в мешках, готовые к погрузке. Лишняя часть «говна» покоилась в перемолочной машине. Перегретые из-за непрерывной работы экструдеры, остывая, потрескивали и шипели. Вымотанные, перепачканные рабочие, закуривая на ходу, поплелись в душевые. Впереди всей колонны шел изрядно уставший Вася. Он сегодня работал в полную силу. Несколько литров коньяка были царской наградой за тяжкий труд. Выходные начинались просто прекрасно.

Последним из цеха вышел Саша. Пока он брел следом за всеми, у него несколько раз от истощения кружилась голова. Это уже был не тот человек, что месяц назад впервые переступил порог производства. Вместо живого, жизнерадостного парня на ногах едва держался потерявший десять килограммов, пожелтевший и угрюмый молчун с потухшими глазами.

Он последним шагнул в душевую и долго стоял под водой. Тяжелой рукой закрутил краны и услышал сверху веселые вопли. Праздник начинался.

— А вот и он! Присоединяйся к нам, бродяга! — заревел Вася, когда в дверях раздевалки появился виновник торжества. Мужик уже успел угомонить треть бутылки. Морда его покраснела от выпитого. Что до остальных — то те уже пребывали на той стадии опьянения, когда вынуть из пачки сигарету удавалось не сразу. Здесь был и бригадир. Он пил немного, старался сохранять человеческий вид. Удавалось с трудом.

— Че-то долго тебя не было, — выплюнул Коля.

И правда, оказывается Саша пробыл под душем около часа. Он словно провалился во временную яму. Не дождавшись от парня объяснений, ему впихнули в руки полный стакан алкоголя.

— Пей! Давай, не отставай! — заорал разгоряченный Вася под раскаты смеха. Саша отпил, поморщился, отставил коньяк.

Пьянка продолжалась досветла. Бригадир предупредил охранника о незапланированном празднике и отправился спать к себе в закуток. Некоторые уснули на лавках. Из-за стола поднялся экскаваторщик, по стенке двинулся в сторону туалетов. Его тяжелое сопение выдернуло Сашу из полудремы. Он осторожно последовал за товарищем. В темном коридоре остановил грузного, надсадно дышащего мужика.

— Эй, Степан, погоди секунду.

— А? Че те?

— Тут такое дело. Бригадир сейчас позвонил. Говорит, мы норму не до конца закончили. Так что иди в цех. Заводи экскаватор. Там работы на десять минут, — почти требовательно сказал парень.

— Че... кто звонил? Не понял… бригадир? Е*анулся что ли с горя?

— Трактор заводи. Нужно еще один ковш догрузить. Виктор Сергеевич приказал. Чтоб через десять минут был готов.

Оставив ошарашенного Степана с расстегнутой ширинкой, Саша кинулся в цех.

Он двигался как под гипнозом, не отдавая отчета своим действиям. Руки работали сами по себе. Схватил рохлю, с легкостью закинул на нее мешок с кормом, выкатил на улицу.

Почти рассвело, последние звезды исчезали с неба. Апрельский холод заставлял ежиться.

Среди пустых бутылок на полу и лавочках храпели рабочие. Во главе стола, глядя потупившимся взором на тлеющую сигарету, клевал носом Вася.

— Слушай, Вась, беда, — толкнул его Саша.

Сонный толстяк не отреагировал.

— Вася! Все, пи*дец. Мешки из цеха вытаскивают.

— А... кхе... — Вася хрюкнул, тряхнул лысой головой.

— Говорю, из цеха мешки пи*дят. Чуваки какие-то левые.

— …

— Слышишь, нет? Там корма воруют.

Этого хватило, чтобы полуспящий мужик вскочил, отпихнул парня и бросился к лестнице. Ноги его запнулись обо что-то мягкое, и жирное тело покатилось вниз на бетонный пол, где и осталось лежать неподвижно. Саша прихватил мешок, о который споткнулся мужик, направился следом. Внизу у основания крутой лестницы осмотрел распростертого Васю. Сначала парню показалось, что бывший обидчик не дышит. Потом, заметив оттопыренную в районе шеи кожу, Саша понял: мужик парализован. При падении он явно сломал шею и теперь не мог пошевелиться, лишь пухлые губы кривились в рыбьем беззвучии и ловили воздух.

— Зачем же так торопиться? Пьяным-то? Позволь, я тебе помогу, — окрепшими за месяц руками парень ухватил раненого.

— Не… ад… Не… ад… а…

— Нихрена не пойму. Чего городишь?

— …ольно… мне… ольно…

— Не пойму. Просто помолчи, хорошо? Пока я перетащу тебя на тележку. Тебе нужен покой, жирный ты уебан. Спокойствие и только спокойствие… а ты тут… как мешок, набитый дерьмом.

Место на шее, где выпирала сломанная кость, вздулось и сильно покраснело. При каждом наезде колеса на камень, бедолага мученически хрипел. Изо рта пузырились кровавые слюни. Саша тянул громыхающую рохлю с мешком и телом к цеху, откуда слышался кашель экскаватора.

Привычными движениями парень перекидал содержимое телеги в ковш, не обращая внимания на трясущегося от утренних заморозков Степана в кабине за запотевшими стеклами. Затем запустил механизм машины для перемалывания. Заработала она сразу. Саша с облегчением вздохнул.

— Загружай! — крикнул он экскаваторщику. Из-за грохота моторов едва ли бы кто различил звуки парализованного Васи.

Поднявшийся ковш высыпал всё говно в темный зев перемолочного монстра.

***

Утром в понедельник в раздевалке царило спокойствие. Бригадир удивился, что Васи еще нет. Кто-то из мужиков обмолвился, что в пятницу последний жаловался на скверное самочувствие.

— Небось, приболел, — сказал Коля, зашнуровывая рабочие берцы.

— Ага. Отлеживается после пятничной попойки, — усмехнулся Степан.

— Мда, интересно, — пучеглазый с рассеченной губой остановился у Васиного шкафчика. — Восемь лет как штык, а тут… Даже не предупредил.

Сашу поставили обратно на экструдеры. В отличие от «приболевшего» Васи, ощущал он себя в кои-то веки отдохнувшим и умиротворенным, пока среди сырья не встретился кровавый ошметок не то тряпки, не то деревяшки. Работник напрягся, помедлил... и продолжил высыпать в экструдер содержимое мешка. Ошметки попадались несколько раз, и не только Саше. Коля так вообще поцарапался слишком крупным куском кости. О странной находке он не проронил ни слова. Еще один рабочий, прочищая слив, обнаружил осколок, похожий на фрагмент глиняной тарелки. Заметив на нем пятнышко, напоминающее родинку, мужик испуганно швырнул непонятный кусок на движущуюся ленту. Он, как и Коля, предпочел промолчать. Зачем из-за всяких мелочей останавливать производство? Лишь аккуратно поглядывал на товарищей: не заметил ли кто-то неладное. Вместо Васи на «упаковку» встал Олег, вечно трясущийся от бодуна доходяга. Ему тоже попались среди готового корма сомнительные лохмотья штанины с перекрученными мясными волокнами. Олег торопливо зарыл в порошок посторонний предмет и нервно закурил. «Наверное, животное угодило в механизм», — успокаивал себя пьянчуга. Весь день он ни с кем не разговаривал, а придя домой, залпом угомонил бутылку водки.

Диковинные находки перестали попадаться только после новой загрузки сырья.

/2019, 2022/