Промпт

Гречка закончилась вчера. Тушёнка позавчера. В холодильнике стояла банка горчицы и супер острого кетчупа, у которого срок годности истёк в ноябре – острое я ем несмотря на сроки. На дворе, кстати уже февраль.

Я лежал на диване и смотрел в потолок. На потолке было пятно от протечки — жёлтое, похожее на собаку. Или на Австралию. Зависело от угла. Полтора года назад Даша сказала, что это похоже на сердце. Я ответил, что сердце не бывает жёлтым. Она засмеялась. Потом перестала.Телефон вякнул.

«Тимур, сайт нужен к среде. Среда — послезавтра. Напоминаю, потому что ты не ответил ни на одно из трёх предыдущих сообщений.»

Я перевернул телефон экраном вниз.

Встал. Ноги затекли — видимо, лежал долго. Часы на микроволновке показывали 12:28. Утро прошло без меня. Ещё одно.На кухонном столе — ноутбук, кружка с остатками чая (три дня), тарелка (неделю), овощной нож (Даша забрала нормальный), зарядка, пепельница. Я не курю. Пепельницу тоже забыть забыла. Иногда я клал туда мелочь, иногда скрепки. Сейчас в ней лежала одна монета — два рубля — и дохлая муха.

Открыл ноутбук. Экран зажёгся — и я увидел, что чатбот открыт. Как всегда. Последняя сессия — 847-я — висела с ночи. Я не помнил, что именно писал. Бывало. Пиво, два часа ночи, подземелье для тёмного эльфа, всё как обычно.

Я помнил первую сессию. Март, год назад. Даша ушла за два месяца до этого. Я сидел на этом же стуле, смотрел на эту же стену, и мне было так пусто, что хотелось заполнить хоть что-нибудь хоть чем-нибудь. Открыл чат, написал:

«Придумай мир, в котором есть подземелья, монстры и квесты. Я — путник. Описывай от второго лица.»

И мир появился: Одноразовый текстовый RPG. Я классно провёл время. Восемьсот сорок семь раз.

Иногда трезвый, с планом, с логикой. Иногда — уже под утро с крепким пивом и без смысла. Один раз — совсем пьяный, после годовщины. Той самой, когда должен был быть не один.

Я не перечитывал старые сессии. Никогда.

Потянулся закрыть крышку — и экран мигнул. Не погас. Мигнул. Как моргнул.

Список сессий-диалогов слева — все 847 — дёрнулся. Строки поехали вверх, быстро, как титры в конце фильма, которые никто не читает. Я успел увидеть обрывки: «Крысиный Вестник», «Серый Бегун, стайный», «Подвал, уровень 2», «...и тогда тёмный эльф сказал...»

Потом всё остановилось.

Экран стал белым. Просто белым — ни текста, ни интерфейса, ни кнопки «Новый чат». Курсор мигал в центре, ожидая ввода. Я нажал пробел.

Ноутбук выключился. Резко, без звука завершения, без заставки — чёрный экран. Я потрогал корпус. Холодный. Как будто не работал вообще.

Ладно.

Ладно.

Я закрыл крышку, встал и пошёл выносить мусор. Потому что мусор — это понятно. Мусор никогда не мигает.

---

На лестничной площадке пахло как всегда — варёной капустой и сигаретами. Третий этаж, лифт сломан вторую неделю, РЭУ обещало починить к пятнице. Было четыре пятницы.

Я спустился во двор. Февральский воздух — не холодный, а никакой. Серое небо, серый снег, серые дома. Район Речного вокзала в феврале выглядел как скриншот из игры, в которой забыли включить текстуры.

Мусорные баки стояли у стены — три штуки, все переполнены. Рядом — голубь. Обычный московский голубь, толстый и бессмертный.

Я бросил пакет. Пакет не долетел — застрял на горке мусора поверх бака. Я не стал поправлять. Сила 4, как говорится.

Развернулся. И увидел.

---

У дальнего бака, за покосившимся забором детской площадки, сидело что-то. Сначала я подумал — кошка. Потом — собака. Потом перестал думать, потому что у кошек не бывает человеческих зубов. Крыса. Размером с крупного кота. Серая, с длинным голым хвостом. Сидела на задних лапах и смотрела на меня. Глаза — чёрные, круглые, без белков. Рот был приоткрыт, и в нём — зубы. Ровные. Белые. Как из рекламы стоматологии.

Я стоял. Она сидела.

Между нами было метров восемь. Ветер тащил обёртку от «Сникерса» по асфальту. Голубь ушёл.

А потом у меня перед глазами появилось окно.

Не на экране. Не в телефоне. Перед глазами — полупрозрачное, чуть голубоватое, висящее в воздухе примерно там, где висит усталость, когда долго не спишь.

Квест получен. Устранить угрозу в радиусе 100 м. Цель: Крысиный Вестник, Lv.4. Таймер: 11:59:47. Невыполнение — откат: Сила минус один навсегда.

Я моргнул. Окно не исчезло.

Я моргнул ещё раз. Окно висело. Таймер тикал.

11:59:44

11:59:43

Крыса встала на четыре лапы. Медленно. Как человек, который решил наконец подняться с дивана.

Я знал эту крысу.

Сессия 31. Написана на спор с Лёхой, полтора пива, идея была — сделать самого тупого моба для самого первого уровня. Крысиный Вестник. Я дал ему человеческие зубы, потому что мне показалось смешным. Я дал ему аллергию на громкие звуки, потому что Лёха сказал «а дай ему слабость тупую», и я дал. Я написал: «Крысиный Вестник, Lv.4, HP 80, слабость: резкий звук, особенность: убегает, если не загнан в угол.»

Мне тогда показалось — и так сойдёт.

Сейчас эта крыса смотрела на меня зубами, которые я придумал пьяным, и мне уже не казалось.

---

Дверь подъезда была в десяти шагах позади. Крыса — в восьми впереди. Математика простая, если не считать, что у крысы четыре лапы, а у меня ноги затекли от дивана.

Я попятился. Крыса дёрнула ухом.

Рядом с мусоркой стояла швабра. Из тех, деревянных, советских, с серой тряпкой на конце. Откуда — неважно. Тут всегда что-то стояло: швабры, лопаты, однажды — гладильная доска.

Я взял швабру.

Крыса оскалилась. Зубы блеснули.

Где-то наверху открылось окно. Зинаида Петровна — третий этаж, вечный халат, вечный голос:

— Тимурчик, ты чего там?

Я не ответил. Таймер мигнул.

11:58:02.

Крыса прыгнула.

---

Знаете, что самое странное в драке с гигантской крысой у мусорных баков? Не крыса. Не окно перед глазами. Не зубы. А то, что дворник дядя Миша прошёл в двадцати метрах — и не повернул голову. Шёл, насвистывал, тащил лопату. Крыса размером с кота прыгнула мне в лицо — а он смотрел в телефон.

Он её вообще не видел.

Первый удар я пропустил. Когти — у неё были когти, я забыл, что написал ей когти — прошли по предплечью. Куртка спасла, но рукав — нет.

Мигнуло: минус двенадцать. Восемьдесят восемь осталось.

Я замахнулся шваброй. Промазал. Она быстрая — быстрее, чем я писал. Или именно такая, как писал. Я не помнил. Полтора пива, сессия 31, и так сойдёт.

Второй замах — попал. Швабра треснула, крыса отлетела к забору, взвизгнула. Визг был тонкий, почти цифровой, как звук уведомления, выкрученный на максимум.

Она встала. Быстро. Слишком. Я вспомнил. Слабость: резкий звук. Я набрал воздух. И заорал.

Не слово — звук. Длинный, рваный, горловой. Как будто всё, что копилось полтора года — пустая квартира, остывший чай, непрочитанные сообщения, Дашина пепельница — вышло одним криком в февральский двор.

Крыса замерла. Целиком, как на паузе. Зубы оскалены, хвост в воздухе, глаза — стеклянные.

Я ударил шваброй.

Ещё раз.

Ещё.

На четвёртый удар она начала мигать. Как текст, который стирают — буква за буквой, строка за строкой. Контур дрожал, серая шерсть просвечивала, зубы исчезли первыми.

Потом — тишина.

На асфальте остался зуб. Один. Белый, человеческий, ровный.

И окно:

Квест выполнен. Награда: 30 XP. Предмет: Зуб Вестника (обычный). Осознанность системы: 3%.

Я стоял со сломанной шваброй, в порванной куртке, с дрожащими руками. Во дворе было тихо. Дядя Миша давно ушёл. Голубь вернулся.

Зинаида Петровна сверху:

— Тимурчик, покушай зайди! Суп сварила, а есть некому!

Я посмотрел на зуб. Потом — на окно, которое медленно таяло в воздухе. Потом — на свои руки.

Руки тряслись.

Я поднял зуб. Положил в карман. Поднялся на третий этаж. Зашёл не к себе — к Зинаиде Петровне.

Суп был гороховый.

Она говорила про сыновей, которые не звонят, про давление, про скидку на творог в «Пятёрочке». Я ел и кивал. В кармане лежал зуб, который я написал в три часа ночи, сессия 31, полтора пива.

На тарелку капала кровь из разодранного рукава.

— Тимурчик, это что?

— Собака, — сказал я.

— Бродячая?

— Типа того.

Она дала мне бинт, перекись и ещё тарелку супа. Я съел обе. Это был лучший суп в моей жизни. Или я просто давно не ел.

Мигнуло: плюс тридцать, сто восемнадцать.

Спасибо, Зинаида Петровна. Спасибо за суп. Спасибо, что не спрашиваете, почему у собаки человеческие зубы.

---

Домой. Дошёл до двери. Замок щёлкнул. Кухня встретила темнотой. Ноутбук лежал, как я его оставил. Закрытый. Я открыл. Экран автоматически зажёгся. Белый фон. В центре — текст. Не чат, не интерфейс. Просто текст. Чёрным по белому. Терминал какой-то.

[СИСТЕМА]

Имя: Тимур

Класс: Путник

Уровень: 1

HP: 88/100

MP: 40/40

Сила: 4

Ловкость: 5

Интеллект: 16 (аномалия)

Восприятие: 12

Удача: 3

Навыки:

— Анализ Lv.1

— Промпт Lv.1

Осознанность системы: 3%

Под статами — одна строка:

Энергия 847 сессий израсходована. Миры наложены. Отмена невозможна.

Я сидел и смотрел.

На столе лежал овощной нож, тарелка недельной давности и пепельница с двумя рублями и дохлой молью. За окном темнело. Февраль в Москве темнеет рано — в четыре уже серо, в пять — всё.

Телефон вякнул.

«Тимур, сайт нужен к среде. Среда — завтра.»

Я закрыл телефон. Открыл. Набрал номер. Гудки.

Абонент недоступен. Абонент недоступен уже полтора года. Абонент лежит на Хованском, участок 34, ряд 12. Я знаю номер участка лучше, чем свой ИНН.

Даша не ответит.

Даша не ответит никогда.

Я закрыл телефон. Экран ноутбука. Строка „Осознанность системы: 3%". Потолок. Пятно было на месте — жёлтое, похожее на собаку.

Даша говорила — на сердце.

Я встал, вымыл тарелку. Первый раз за неделю. Не знаю зачем.

Лёг. Закрыл глаза. В темноте плавали цифры: 88/100, Сила 4, осознанность 3%.

Завтра будет новый квест.

У меня Сила 4. Банку тушёнки открыть не могу. Даша мертва. Суп кончился. Денег нет. В кармане — зуб из текста, который я написал пьяным. Я создал восемьсот сорок семь миров. Пьяный, кривой рукой, быстрее бы закончить.

И они пришли.