Пронз из Ларенимграда - города целебных вод

Моя былина больше похожа на сагу. Но истинность моих слов я готов доказать. Есть у меня такие неопровержимости. Однако мы не на Суде, да и вы не судьи. А потому вам придется мне поверить на слово. Либо не верить вовсе.

Все началось с того момента, когда я впервые… Да что там! По-настоящему увидел Её.

Мне тогда исполнилось на целых три цикла больше дюжины, но в отличии от своих братьев я не попал ни в какие авантюры моих родителей, озабоченных идеями пристроить своих детей. Так как на тот момент я являлся наследником моего рода и предвкушал вступить во владение всеми землями замками и душами нашего лена.

Куда и как мой отец спровадил из нашего поместья моих последышей – братьев, рожденных после меня, - говорить не буду. Вы примерно и так это знаете, поскольку хитрости тут нет – все согласно традиции. А почему я сам оказался здесь, в Школе Мечей, хотя являлся первенцем, сейчас вам расскажу.

Как известно, любовь женщины не только окрыляет и усиливает. Она же и подводит, предает, разбивает, испепеляет и уничтожает. К определенному возрасту это знает каждый мужчина. Хотя, безусловно, женщина женщине рознь. И некоторым, явно поцелованным богами, случается такую встретить. Как вы понимаете, я говорю о той, что одна на сотню сотен.

И вот такую мне повезло встретить.

Это случилось приятным ясным днем, в теплое время цикла, когда высоко в небе сияло Светило, а легкий ветерок только улучшал хорошее настроение. Она гуляла с подругами по одной из главных улиц нашего города Грот-Зов и весело улыбалась знакомым прохожим, идущим ей навстречу.

Эта самая улица была больше похожа на бульвар. Ее центром была широкая дорога, по которой медленно проезжали туда-обратно прогулочные повозки. По обочинам дороги росли фруктовые деревья, за ними шли дорожки для прогулок горожан, изредка прерываемые фонтанами и скверами. Наш город вообще был богат местами для отдыха и прогулок. Правда все они были в центре, где размещались богатые кварталы знати, благородных дворян и зажиточных златолюдов. Это дальше к окраине шли гостевые дома, вельможные квартиры, места увеселения, разные сады, мастерские ювелиров, ткачей и оружейников. А вот центр – это всегда был центр! Со всеми его красотами и богатствами.

Я тогда так же… можно сказать прогуливался с друзьями. Перед этим мы всю ночь кутили и лишь к полудню покинули место увеселения.

Не помню кто из моих друзей, но явно кто-то самый разгульный предложил позубоскалить с идущими по ту сторону дороги девушек. Ему вторили другие мои друзья, а потому мое мнение уже мало кого интересовало, так как решение было одобрено большинством.

Уж не помню, о чем друзья начали беседу, как не помню и то, о чем они ее вели. Однако я хорошо запомнил эту девушку. Она робко улыбалась и не сводила с меня взгляда. У нее были длинные черные волосы до середины спины и прекрасные голубые глаза со столь глубоким взглядом, что я никак не мог долго смотреть на нее. Так уж она была красива.

Мои друзья перекинулись парой фраз со всеми сразу, выдержав разговор «все со всеми», а потом как-то распались, разобрав девчонок, как объект личного внимания. Парни заигрывали, и едва получив располагающий к себе ответ, тут же перестроились на некие ухаживания. И только эта девушка знаков внимания не принимала и не отвечала.

Я тогда немного смутился и всячески старался не показывать, что эта особа мне излишне интересна. Но мы договорились встретиться вечером, опять же «все со всеми», и отправиться на танцы в один из местных городских клубов, так как целая ночь гуляний и злоупотреблений хмельного просто так не прошла и норовила всячески сказаться на нашем самочувствии.

Мы дошли тогда до конца улицы и распрощались с девчонками до вечера. А сами – направились по домам, где предстояло выспаться, умыться, переодеться и вообще привести себя в порядок.

Сейчас мне сложно вспомнить, что и как я делал весь день помимо сна, но к вечеру я был полон сил и желания отправиться с друзьями на новую гулянку. Тем более, что нас должны были там встретить девушки.

Клуб, в котором я оказался в тот вечер, манил к себе огнями и громкой музыкой, слышимой даже на улице. К нему мы пошли уже всей своей компанией, встретившись в условленном месте, чтобы так сказать заранее «залить глаз» и уже на «хмельном глазу» явиться в обитель развлечений.

Девушки тоже пришли всей толпой и весело порицали нас за опоздание, так как это именно их право опаздывать. Один из моих друзей важно заявил, что не пристало сынам дворян и вельмож слушать каких-то там женщин. Но на него тут же зашикали и попросили вести себя более тактично и уважительно. В противном случае нам бы опять пришлось напиваться до утра в одиночестве своего пола. Однако девчонки все же наигранно обиделись и в качестве извинений согласились принять от нас угощение в виде хмельных напитков.

Конечно же мы согласились. Более того – сами и предложили.

Видите ли, практика городских встреч с противоположным полом и негласные правила ухаживаний указывают на определенные манеры поведения. Мы все знаем, чего хотим – и мы и девчонки. Однако говорить о своих желаниях напрямую – значит все испортить.

Таким образом парни должны быть понастойчивее и решительнее, а девушки - не должны быстро идти на встречу. Это такая игра. И правила ее таковы, что противоположная сторона тем ценнее для тебя, чем дольше остается недоступной. Причем мужчины всегда нападают, а женщины – защищаются.

Девушки хотели выпить и расслабиться, но предложить такое – означало показать себя склонными к хмелю и тем самым испортить о себе впечатление. Мы тоже были не против выпить, но предлагать такое девчонкам, значит проявить свое желание их напоить и тоже все испортить.

На самом же деле мы все хотели напиться и расслабиться, чтобы стать друг другу ближе и протанцевать до утра. А может быть… и чего-то еще. Это пьяному правила приличия не важны и все близкие друзья. Трезвый же – сторонник общественных ограничений и рамок приличия.

Потому девушки с самого начала искали повод обидеться, а мы – повод их угостить. При этом все всё понимали и знали, что другие тоже это знают и даже знают, что мы это знаем.

И вот, когда все уложилось в правила поведения и рамки приличия, а мы всей дружной компанией уже находились внутри клуба, наш вечер начался. Мы с друзьями расселись возле обозначенных объектов нашего интереса, а девушки настойчиво делали вид, что таковыми не являются. Ну или пока еще не являются.

Все началось с непринужденных бесед, распития хмельных напитков с одинаковым основным содержимым, но разными добавками. При этом мы сначала заказали напитки нашим прекрасным знакомкам, как бы в качестве извинений за опоздание. Ну и, чтобы самим не сидеть «на сухую», также всячески намекали девушкам отправить и нас за кувшинчиком другим.

К счастью, те были понятливые и сами сразу предложили нам составить им компанию в распитии, так как «не пристало женщинам пить в одиночестве». Сие означало, что если девушка пьет хмельной напиток, то ее мужчина не смотрится достойно без бокала в своей руке.

Охотно исправив сие замечание, мы тут же заняли большой столик и назаказывали туда и вина, и фруктов, и даже закусок разной сложности. После чего охотно приступили ко второй части общения, а именно – более близкому знакомству.

Мы выпивали, закусывали, по началу, и вели беседы, вроде – чем занимаетесь, что любите, где живете и о чем мечтаете. Девчонки отвечали уклончиво, но местами правда начинали искрить ответами. Это означало, для опытного наблюдателя, что тема угадана верно и своим вопросом удалось нащупать интерес собеседника.

Впрочем, я уже знал, что девушек всегда интересует одно и тоже: чем ты увлечен, из какой ты семьи, много ли у тебя доходу, какие планы на будущее и на сколько ты искушен в вопросах любви и поединка. Все же знают, что успех у женщин имеет обеспеченный, храбрый мужчина из хорошей семьи, с приличным доходом и искусный в любовных отношениях. С таким не стыдно проснуться утром и более-менее спокойно, когда возникают некоторые последствия.

Однако, мы все же были не на смотринах и не на сватовстве. Более того, все эти взгляды и рассуждения работают только пока человек трезво мыслит. Но стоит разуму окунуться в несколько бокалов хмельного и девушке уже интересно другое – веселый ты или скучный. Более ничего ее от тебя не отдаляет. И можно отдаться веселью с головой.

В тот вечер плавно перетекающем в ночь, мы с моей избранницей играли роли. Она – строгой и внимательной к словам недотроги, а я – самой элегантности, обходительности и персоны строгих манер. В таком состоянии мы выпили несколько бокалов, и наш разговор сменился какими-то ключевыми фразами. Между нами рухнули барьеры и преграды, и мы влились в общую атмосферу веселья.

Меж тем, мои друзья и ее подруги шумно выкрикивали тосты и опрокидывали бокалы, то и дело заказывая новые кувшины с вином. Закуски как-то закончились, оставшись своей десятой частью на блюдах, а горы пустой посуды сгрудились ближе к центру стола.

Кто-то предложил пойти танцевать, и мы все, не сговариваясь пошли туда, где в порывах веселья замысловато дергались в такт музыке клубные гости. Наша компания пробилась ближе к музыкантам и уже там принялась отплясывать, как нам казалось, поражая всех дивным талантом танцевального мастерства.

Мы быстро образовали круг, в котором выказывали друг другу свою танцевальную удаль и четкость движений. Правда большое количество вина в наших телах и замыленные им же глаза производили и видели совсем не то. Мы так же как и все дергались под громкую музыку, а нашим глазам казалось, что все мы большие мастера в сфере танца, и что равных нам в этом клубе нет.

А потом музыка стала более спокойной тихой и мелодичной. Все тут же разбились на пары и принялись скользить по полу, держа друг друга за руки. Я посмотрел на свою спутницу и раскрепощенным взглядом показал, что и нам надо объединиться в пару. Девушка не стала отстраняться, и я понял, что она теперь словно прикована ко мне чем-то незримым. Что теперь мы вместе можем делать что-либо. Причем мои решения она заведомо одобряет и пойдет следом, так как доверилась мне и сделала выбор.

Мы стали танцевать, и я понял – меж нами установилась некая связь, зародилось определенное чувство и этот эффект стоит развивать, пока не поздно. Завтра она будет думать иначе, но сегодня – надо зайти так далеко, на сколько хватит духу. Ведь мы были близки и хмельны. Все остальное – словно бы осталось за стеной.

Как ее поцеловал, я не помню. Просто в какой-то момент мы были прижаты друг к другу и я прикоснулся губами к ее лбу, затем шее и… все пошло и поехало. Мы стали целоваться, не выходя их медленного танца. А благодаря хмелю в головах, мы словно никого и ничего не видели вокруг, хотя и знали, что тут не одни.

Песня закончилась, а это оказалась именно песня. Ее пел под мелодичную музыку какой-то менестрель. Странно, что я это осознал лишь только все стихло.

Девушка отстранилась от меня смущенно, словно в миг протрезвела. Я тут же решил напоить ее еще.

Мы вынужденно вернулись к своему столику и обнаружили, что компания наша поредела. За столом сидело несколько пар наших друзей и покуривали трубки с дурманными травами. Остальные наши друзья были где-то в клубе.

Я помог своей спутнице сесть и непринужденно плюхнулся рядом. Девушка тут же вклинилась в разговор подруг и поддержала его какими-то своими замечаниями. Речь шла о чем-то личном, что сейчас таковым не являлось. Ведь мы все были пьяны, а потому – как бы за одно.

Не став мешать разговаривающим, я молча налил себе и моей спутнице вина, а потом решил предварительно чем-то закусить. Если я желал продолжения праздника, то стоило как можно дольше оставаться более трезвым чем другие.

Девушка подняла предложенный мной бокал и отпила из него, когда подруги подняли тост за что-то там или кого-то. Стараясь не быть пустым местом, я вставил пару слов в их разговор, когда в их беседе на миг возникло молчание. На меня тут же обратили внимание и отныне стали спрашивать мое мнение. Теперь я был полноценный их собеседник и являлся одним из главных аргументаторов, так как представлял обсуждаемую ими сторону или некого эксперта, мнение которого добавляло остроты их беседе.

Наконец девушки решили отойти до уборной, чтобы привести себя в порядок. Почему-то моя спутница спросила у меня разрешения, хотя явно в нем не нуждалась. Я со всей тактичностью и изысканностью разрешил, стараясь высказаться так, чтобы ей понравилось у меня спрашивать подобное.

Когда она и двое ее подруг отлучились, мой друг, сидящий в кресле неподалеку, бесцеремонно передал мне трубку, дымящую серым дымом и испускающую томительный аромат. Я без лишних слов принял ее в свои руки и не спеша затянулся приятным дымом. Горло немного обожгло, но в целом я остался доволен, так как аромат тлеющих трав наполнил мое нутро, освежил, взбодрил, расслабил и тут же покинул меня, оставив приторное послевкусие. Затянувшись еще пару раз, я передал трубку обратно.

В тот момент я заметил, что двое подруг моей спутницы остались с моими друзьями, своими спутниками, за столом. Одна из них внимательно следила за моими движениями, сидя на коленях своего парня на этот вечер.

Девушки вернулись, принеся с собой еще вина. Мы дружно выпили, а потом вновь пошли танцевать.

Так продолжалось какое-то время. Мы танцевали, возвращались к столу, пили, дымили, о чем-то переговаривались, вновь шли танцевать. В какой-то момент я обнаружил себя целующимся со своей спутницей возле какой-то кадки с огромным растением. А потом мы вернулись к столу, и мой друг потащил меня в уборную.

Зайдя в помещение, где нечем было дышать от дыма раскуренных трубок, я опорожнился с моим товарищем в отхожее место, молча скрещивая струи и отпуская по данному поводу скупые мужские шуточки. После этого я подошел к рукомойнику и ополоснув руки сунул под него голову. Холодная вода окатила меня наполнив волосы влагой. Сознание прояснилось, но все же вино во мне все еще грело сознание и не отпускало в действительность.

Друг куда-то исчез, а я, осмотревшись и не найдя его поблизости, вернулся к столу.

Там, атмосфера близости и единения достигла совершенно нового уровня. Одна из девушек сидела на столешнице, поставив ноги на подлокотники кресла и целовала стоящего перед ней моего друга. По соседству тем же самым занималась еще одна пара, необычным образом разместившись в кресле. Еще одна пара раскуривала одну трубку на двоих, сплетясь руками и ногами в тесном диванчике. А самый болтливый из моих друзей лежал спиной на столешнице, а его спутница, сев на него верхом, поливала его вином из кувшина, пытаясь попасть ему в рот, что моему другу доставляло огромное веселье.

Я вновь заметил, что часть друзей и подруг куда-то делась. Причем те, кто сидел со мной и курил, поменялся с ранее отсутствующими. И теперь не было именно их.

Ко мне подошла девушка и предложила пойти подышать свежим воздухом. Я молча кивнул, и она увлекла меня за собой в сторону лестницы на второй этаж. Там оказался еще один зал, где так же играла музыка, кто-то пел, и кто-то танцевал. Но мы прошли мимо и оказались на широком балконе. В лицо ударил холодный утренний ветер, сбивающий из разума хмель и приводя все чувства к некой обостренности восприятия.

Девушка закурила, а я заметил, что кроме нас балкон занимает еще три или четыре пары. Все были прилично пьяные и не все были разнополыми.

Она о чем-то спросила меня, я ответил. Мы какое-то время спорили. Вроде бы девушка что-то мне пыталась втолковать или попросту выговориться. Я же всячески стал ее поддерживать и уговаривать. А потом она отбросила пепел из своей трубки и убрала ее в небольшую сумочку на поясе своего платья.

Она о чем-то спросила меня, но я не услышал. Или не понял. Потому ответил наиболее отстраненно, пообещав при этом, что в любом случае стану на ее сторону. Кажется, я угадал с ответом, и она провела рукой по моей щеке. Я попытался ее поцеловать, но она развернулась и ушла прочь.

Почему-то я не бросился за ней, а какое-то время продолжал стоять на балконе, наблюдая просыпающееся Светило, что медленно показало свой край над линией горизонта. А потом я вернулся к друзьям.

Девушки за столом я не обнаружил, а потому терпеливо ждал ее, попивая вино из чьего-то бокала, взятого со стола без особых церемоний.

Так я прождал длительное время. Хмель стал отпускать меня, а клуб постепенно стал пустеть. Отдыхающие тут принялись потихоньку расходиться. Часть моих друзей принесла свои извинения и попарно стала покидать нашу компанию.

А потом к столу подбежал один из наших друзей и сказал, что на улице драка и еще один мой друг бьется по пьяному глазу с какими-то мужчинами. Я тут же вскочил с места бросился за ним.

Через некоторое время я участвовал в драке. А еще через некоторое – мы с моими друзьями сидели на камнях уличного бордюра и распивали бутылку дорогого вина, ругаясь и смеясь. Мы отмечали окончание драки, но никто не помнил, чем она закончилась.

Позже – мы покинули место увеселения и все по той же улице, больше похожей на бульвар, отправились по домам. Свою спутницу я так и не дождался. Мои же друзья – либо отправились провожать девчонок, либо посадили их в одну из карет, развозящих ночных гуляк, и вместе со мной брели по домам.

Так закончилась та ночь.

За ней случилась следующая. Весь день я отсыпался, приходил в себя и к вечеру вновь был на ногах и готов к новым похождениям.

С друзьями мы встретились в условленном месте. Кто-то снова принес с собой «горячительное» и мы выпили, чтобы прогнать неуверенность.

Кто-то молча пил, чтоб избавиться от головной боли, все еще терзающей воспаленную прошлой ночью голову, кто-то вспоминал успех прошлой ночи. Я же попивал из передаваемого по кругу кувшина, перебрасываясь одной-двумя фразами по каждому подходящему поводу. Когда же содержимое закончилось, мы направились к месту нашего обитания предстоящей ночью.

Честно говоря, я был уверен, что место будет новое. А значит – новые приключения, новые похождения и новые знакомства. Однако хоть мы и правда прибыли к новому клубу, но у входа я заметил уже знакомых девушек. А самое главное – там была она, моя спутница из вчера.

Отчего-то я почувствовал себя намного лучше, едва заметил девушку. Я подошел к ней, поприветствовал. Сам не заметил, как разговорился с ней. Немногим после, мы отправились знакомиться с клубом.

Как оказалось, мои друзья, кто успел вчера завязать более близкие знакомства, сговорились снова встретиться сегодня и посетить новое место. Среди приглашенных была и моя спутница, которая пришла просто «за компанию».

И мы снова танцевали всю ночь. Пили, ели, дымили, разговаривали. А под утро – снова расстались. Правда на этот раз мы решили встретиться намеренно.

Новое утро наступило внезапно и неотвратимо. Мы расстались. В компании друзей я отправится домой. Но в мыслях моих теперь неотрывно была она.

И снова минул день, и снова была ночь. А потом еще и еще. Дни сменялись днями, а жизнь моя проходила исключительно по ночам. И все эти ночи я проводил в компании моей спутницы. Отчего-то мне больше не хотелось гулять по заведениям без нее. И я ждал нашей встречи, как чего-то само собой разумеющегося.

Мы меняли заведения, ночные танцевальные клубы. Друзья проводили время в разгуле, пьянстве, травокурении и новых знакомствах. А я пристрастился каждую ночь проводить время с ней. И в этом было счастье. Мой выход из повседневности. Или, точнее, повсеночности.

И вот, одним обычным вечером, она не пришла. Мы, как обычно, встретились с друзьями, выпили и направились к очередному месту гулянок. Вот только девчонки, ставшие некоторым из нас подругами, были без моей спутницы. Расспросив их, почему моя подруга не пришла, я получил ответ: девушка покинула подружек прошлым утром и с тех пор о ней ничего не известно. Да и к чему? Она сама придет и расскажет, как прошел ее день. Или нЕ расскажет. Дело то ее, личное.

Я растерялся и потому мой голос дрогнул, когда я попытался их укорить, в том, что она их подруга и столь легкомысленно к ней относиться не следует. Меня подняли на смех. Оказывается, если девушка не пришла, то это еще ничего не значит. Может задержало что, а может – появились какие-то дела, не до гулянок.

Мне очень хотелось броситься к ней, искать ее место проживания и спросить, что случилось? Может ей нужна моя помощь? Однако друзья вновь меня высмеяли. Не по злому, по-доброму. И все же мне было не приятно.

Друзья сказали, что я слишком принимаю все близко к сердцу. Мол, раз не показывается то либо занята, либо дела какие и не до меня. В любом случае рано волноваться. Просто погуляем без нее, а там и объявится.

Так я и сделал. Весь вечер и всю ночь я провел в компании друзей. Мы пили, танцевали, курили и даже влезли в драку, но все кончилось хорошо. Мне было немного грустно по началу, но на хмельном глазу тоска отступила.

Утром мы вновь разошлись по домам. А вечером снова встретились. И снова моя спутница отсутствовала. На все мои расспросы ее подруги отвечали уклончиво, мол, не знают, не следят и вообще – какое им до нее дело?

Я снова гулял и кутил один. А потом снова был день - и вечер, и ночь, и утро, и снова день. Моей спутницы не было. Она не приходила, а я все больше и больше о ней тосковал. Жажда увидеть ее вновь стала одолевать меня с такой силой, что я, без ложной скромности начал порываться ее найти.

Первым делом я расспросил девчонок – подруг моей спутницы, о том, где ее найти. Но, как и в прошлый раз успеха я не удостоился. Зато я узнал, где обычно они встречались, прежде чем идти на встречу с нами. Как правило это были места в городе, куда не так далеко идти и где можно подождать остальных не сильно утомляясь ожиданием. Ну что взять – девчонки!

Первым моим желанием было броситься в указанные места и обыскать все вокруг. Однако голос разума в лице тех же девушек и моих друзей, подсказал мне, что если уж искать, то лучше днем. А еще лучше – выспавшимся. Потому я сразу же отправился домой, закончив свой разгул куда раньше обычного.

Дома меня были удивлены увидеть родители, так как я не возвращался еще ни разу в столь позднее время. Обычно это время было раннее. Но я не стал пояснять свое поведение, а лишь заверил всех в том, что у меня все хорошо и ни в какие авантюры я не встревал. После чего привел себя в порядок и отправился спать.

Следующим же днем, когда я наконец выспался и по-настоящему пришел в себя, то собрался в путь, перекусив и подготовившись к длительным поискам. Сделал я это правильно, так как поиски мои и в самом деле затянулись.

Прибыв на место, наши подруги встречались по вечерам, я обошел все ближайшие дома и дворы. Мне надо было найти нечто такое, что бросалось бы в глаза, как достойное жилье моей прекрасной спутницы. И везде я расспрашивал, не знают ли они девушку, которую я ищу. Но везде мне отвечали, что не знают.

Тогда я пошел в другое место и обследовал все там. Однако меня снова постигла неудача.

Так я обошел целую часть города. Если не ошибаюсь, то примерно четверть, а это довольно много. И везде на мои вопросы качали головами, мол, именно такую не припоминаем.

Я было уже расстроился, когда возле одного из домов меня остановила скорбного вида женщина и спросила: не ее ли дочь я пришел навестить? У той совсем нет друзей и потому любое внимание, и поддержка сейчас бы пригодилась.

Мне показалось забавным такое и я согласился навестить ее дочь, не понимая зачем меня к ней зовут. Когда же женщина меня проводила в довольно простой дом, я с порога невольно скривился, так как место обитания было не то, что прямо совсем бедным, но и не роскошным, как я привык видеть.

Девушка лежала в кровати и выглядела тяжело больной. Лицо ее мне было не знакомо, зато некое ощущение облегчения при виде нее я испытал. Удивившись самому себе, я решил узнать, почему ее вид на меня так подействовал.

У кровати сидел печальный отец этой девушки и держал ее за руку. Увидев меня, он спросил: кто я? Вместо меня ответила та женщина, сказав, что я – друг заболевшей и пришел ее навестить. Услышав это, мужчина уступил мне место у кровати и пригласил присесть. Сам же он отошел в сторону и о чем-то в полголоса заговорил с женщиной.

Я уселся на какой-то деревянный стул и взял заболевшую за руку. Мой взгляд был направлен в ее лицо, а мысли – вертелись вокруг осознания того, что эта девушка мне довольно близка. Просидев некоторое время я все пытался разгадать эту загадку – почему я ее не узнаю, если чувствую ее своей?

И тут что-то мне подсказало – я мог ее видеть не трезвым, а она могла быть приукрашена! Чем там любят себя приукрашать женщины? Крема, дурманные жидкости, ароматические масла и притирки для кожи! Стоит асе это нанести и девушка прекрасна, но не узнаваема. А в наше время все девушки хотят выглядеть обворожительно.

Однако так я бы и не догадался, если бы не взял ее за руку и не доверился своим чувствам, закрыв глаза, чтобы перестать ее видеть. Надо перестать глядеть, чтобы узнать того, кого знаешь, но кто всегда выглядел гораздо лучше, чем есть на самом деле. Маска спАла и я окончательно убедился, что передо мной лежит именно та, кого я ищу.

Прочувствовав всю радость окончания поисков и удовольствие от того, что я нашел, кого искал, мне пришлось трезво взглянуть на положение дел. Я открыл глаза и снова посмотрел на нее здраво. Увы, это была не та, в кого я был влюблен. Да-да, сейчас я твердо в этом убедился.

Я попрощался с ее родителями и покинул то ужасное место, стараясь больше ни к чему там особо не прикасаться. Ведь, как известно, нищета заразна!

Вернувшись домой, я был полон дум и разочарования. За таким меня и застала мать, непривыкшая видеть меня дома бодрствующим. На все ее расспросы я отвечал уклончиво, но все же ей каким-то образом удалось меня разговорить. И я рассказал ей о своей безнадежной любви.

Выслушав меня, мать поведала мне, что когда-то вместо нашего города был довольно крупный поселок. И поселились здесь люди именно потому, что под горой возле него били чудодейственные ключи. И были в них воды, что дарили долгую молодость, здоровье и силу тела. И были в том поселении люди, кто хорошо знал, кАк и чем эту воду добывать. Одним из таких людей был предок той самой девушки, что запала мне в душу.

Я подозрительно посмотрел на мать и уточнил – не ошиблась ли она? Такой род должен быть не то, что известен на весь наш город, но и быть одним из самых богатых! На что мне был дан ответ: так и было. Я принялся расспрашивать свою родительницу, уделив ей все свое внимание и усердие. И та мне поведала некую историю.

Оказывается, в стародавние времена поселение наше было богато здоровыми и сильными людьми. Потому, когда сюда пришел с войском будущий Император, он заключил договор с местным старостой, что не станет разрушать дома и брать невольников, а взамен станет другом и желанным гостем.

Староста согласился. Потому отныне молодые крепкие парни из нашего поселения шли в его дружину, а девушки – к нему в знахарки. Лекарей тогда не было толком, зато наши ведуньи лечили так, как никто.

Понравилось это все будущему Императору, вернулся он сюда после своих походов и основал у нас город, получивший старинное название Ларенимград. Пригнал он мастеров толковых, да в зодчестве умелых. И возвели нам стены и башни, дома и кварталы. А весь центр застроили садами и скверами, облагородив ключи, так сто превратились они в фонтаны!

Как всегда, бывает, знатными горожанами стали те, кто город строил, да кто в торговле сведущ оказался. Старинные искатели вод, да разумеющие в их добыче, стали как-то не особо нужны. Правда им положили пенсии, как первым жителям этих мест, да посей день выплачивают дотацию. Но если это единственный твой доход, то… все очень плохо. Ведь даже старинные водоведы, став больше не нужными, переключились на другие источники прибыли. Стали местными сточниками, акведучниками и фонтановедами. Какая-никакая, а все же специальность прибыльная. Некоторые даже поднялись на горзаказах!

Я не мог не задать вопрос, и потому спросил: отчего же ты тогда знаешь сей род? Ведь при таком раскладе о семье моей возлюбленной все должны были бы позабыть.

И мама мне ответила: однажды случился мор в одном из соседних к нам городов. Болезнь унесла, как водится, лучших горожан и могла бы дойти и до нас. Но вспомнили о водоведах и приехали к нам. С горем пополам нашли троих старцев, что помнили, как и что делать. Добыли приезжие воду и уехали своих лечить. Старцы с ними отправились. Но вернулся только один. Тот, что дедом должен моей девушке являться. Да и тот отошел через некоторое время. Так у нас не осталось знатоков.

А потом и вовсе появились в каждом городе лекари и знахари. Храм построили. Набежало специалистов, что в болезнях разбираются. Некоторые храмовники вон – и вообще, с Той стороны могут вернуть. Да только не осталось таких, кто в человеческом здоровье разбирался бы. Остался только того старца сын. Вот к нему то все и бегали, у кого денег на храмовника не было. Или кому те лекари отказали. Мол, не излечим и все тут.

А потом и вовсе указ вышел, что все эти лечения водами – мракобесие. И постепенно род водоведов стал забываться. Вернее, помнили его все, а вот кто и где от него остался – забыли.

Потому сегодня семья девушки той и жила, как обедневший старинный род. Ведь услуги лечения были под запретом, а поставщика этих услуг – практически и нет. Да только правда не в этом, а в том, что богатые дельцы давно поделили меж собой источники воды и как лечебную ее продают в другие города. Само наше название города из рекламирует. Да только вода то не лечебная. Так – просто чистая и полезная. Как вода. Но не больше.

Осознал я всю глубину положения и отправился к больной девушке в гости. Накупил по дороге всякой всячины вкусной и в дом ее постучал.

Встретила меня ее мама и с удивлением уточнила – не забыл ли я чего? Объяснив свой приход тем, что имею к заболевшей самый что ни наесть здоровый интерес, я вручил родителю подарки и направился к постели девушки. Та все так же была на месте во все том же положении.

На этот раз у меня был разговор к ее отцу. Я с ходу рассказал, что знаю былину об их роде и готов сделать все, что потребуется, чтобы помочь ей поправиться. Однако недоумение мое состояло в том, что если ее родитель потомок водоведов, то как допустил ее нЕздоровье?

Рассказал мне тут отец моей возлюбленной вот такое. Приехал как-то в сей град наш король, а с ним – его фаворит, некий барон, что услужить сумел самому властителю. Пообещал король, что выполнит его любое желание, чего бы тот не попросил. И барон указал на девушку, что сестрой отцу моей возлюбленной приходится. И сыграли бы тут же свадьбу, если бы невеста за мужа идти не отказалась. Не понравился он ей.

Король развел руками и предложил выбрать другую. Однако барон уперся и стал настаивать. Мол, обещал, ваше королевское величество!

Вздохнул король и строго на строго приказал исполнить его волю. А иначе… В общем, иначе и вышло. Невесту взяли силой и увезли к барону в его владения. А на водоведов с тех пор закон издали и воду добывать запретили. Вот почему род, оказывается, в нищете теперь живет и людей не лечит.

- Почему же нельзя было заниматься водой украдкой? – спросил я.

- А потому нельзя, - ответил мне отец моей возлюбленной. – Что конкретно за мной-то и следят. И если заметят в тайной работе, тут же повесят. Все де не дворяне. Вот если бы нашелся такой человек, то…

Конечно, я тут же предложил свои услуги. Ведь я – дворянин! И готов на подвиги одним фактом своего рождения.

Предупредил меня мужчина, что будет опасно и что столкнусь я с такими силами, какие обороть не получится. Однако мне все было по плечу. На словах. И я тут же согласился, заверив, что не отступлю.

На том и порешили. Тем же вечером я с последним водоведом двинулся в путь.

Идти было не то, что бы далеко – город-то был на горе, а ключи, как оказалось, били под ней. Скорее идти надо было, петляя и постоянно меняя след. Потому дошли мы до цели не скоро. Там, на месте, я и провел с водоведом все необходимое для работы время. И ночь, и день, и еще половину ночи.

Мужчина показал мне, где и как брать воду, как проверять – та ли она. Потом показал набор склянок с порошками и объяснил мне как их добывать и где. Это была самая простая часть обучения. А потом он достал из тайника книгу и кубетон. Он принялся мне читать, а я по памяти должен был все записывать. Когда я закончил, то водовед забрал у меня записи и сжег их вместе с книгой.

- Теперь все, что ты знаешь, - сказал он, - должно остаться только у тебя в голове!

После - мы готовили воду. Он показал, как и что делать, а я все пробовал сам. Чтобы «набить руку», как он выразился. Полученный «препарат» он налил в прозрачную бутыль и в мою потайную флягу, где я носил хмельное.

Не смотря на все мои протесты водовед вылил ее содержимое на землю. Хорошо, что фляг у меня было две.

К последнему утру мы покинули место, где били ключи. Но к моему удивлению нас уже поджидали люди барона и городские стражи. Они, как рассказывал водовед, следили за ним.

Нам было приказано сдаться и подчиниться воле сильного. Мы не послушались. Вернее, не послушался я.

Все дело в том, что отец моей возлюбленной не стал отдавать бутыль с водой стражам. Осознав, что приготовленный препарат сейчас отправится местным властям, как доказательство нарушения закона, он ее умудрился разбить. В ответ люди барона принялись его избивать и после – готовить виселицу, дабы привести угрозу в исполнение. Но я не стал молча на это смотреть и выхватил меч. Напомню, я все же дворянин!

В обычных сагах герой всегда побеждает. Понимаю теперь – это барды и трубадуры так зарабатывают на жизнь. Но в былинах все так, как есть. Последний водовед погиб. И, увы, его пронзил я.

Все оттого, что в пылу сражения со стражами и людьми барона, отец моей вызоленной сам бросился на мой меч. Он хотел, чтобы его тайна показательно отправилась в небытие. А все, кто жаждал предотвратить происходящее, уверились, что событие исчерпано.

Так и случилось. Меня, конечно, задержали. Но отпустили бы, так как заступился бы отец и проплатил кому надо. Вот только я сбежал, не дав себя обыскивать и держать под стражей. Ведь это лишь в сагах герой побеждает неумелых, конечно же, воинов и стражей города.

Все утро и день я просидел в пещерах. Только поздно ночью я вновь рискнул выбраться на свежий воздух.

Тщательно следя за отсутствием слежки, я вернулся в город и узнал, что моя возлюбленная, как и ее мать, брошены в городскую темницу. Мне пришлось вернуться домой и долго объяснять родителям, почему меня ищет городская стража.

Конечно, во мне взыграла гордость, и я не стал раскрывать всех подробностей моего длительного отсутствия. Однако многое мне пришлось рассказать отцу. Тогда-то я и узнал, что умный человек на моем месте поступил бы правильно. А вот я – еще «мальчишка и подонок».

Тогда я покаялся и наигранно даже пустил слезу, заверив что намереваюсь сдаться и принять наказание. Отца это убедило, и мы вместе направились в городскую ратушу.

Далее, если подробно, то долго рассказывать. Так что ограничусь конкретикой.

В ратуше нас приняли с повинной и взяли под стражу. Меня. Не отца. Тот как раз похлопотал за меня и как мог избавил от какого-либо обвинения. Однако допрос все же решили провести, а пока «допрошающие» собирались, меня посадили «за решетку».

Конечно, сидеть в темнице – не сладко. Скорее кисло. Ну да дело не в этом. Главное, что я попал туда, куда мне и было нужно.

Так уж повелось, что я с детства, как и все мальчуганы, знал, что и где в нашем городе. Все, потому что облазил с друзьями каждый подвал каждого дома, все улицы и скверы. И делать это было столь же интересно, сколь и просто. Ведь у всех есть дети, и у всех у них случается скука. А поскольку мы постоянно с нею боролись, как могли, то сдружились меж собой, что и открыло все двери всех домов, даже самые тайные.

Вот почему я точно знал, где держат всех плененных стражей города, и как выглядит темница. А раз мою девушку и ее мать арестовали, то посадить могли только туда. Значит мне надо было оказаться рядом с ними, в темнице. Ведь у меня осталось лекарство!

При содействии моего отца, сидеть мне, как я уже сказал, было не долго. Потому при заключении под стражу меня должны были обыскать.

Я воспротивился, заявив, что будущий дворянин и обыск унижает мое достоинство. Так я хотел избежать обыска и досмотра личных вещей. Однако стражи тоже не были глупцами и заявили, что дворянин сам вывернет карманы и честно покажет скрытые вещи.

Пришлось подчиниться. В ходе досмотра я положил на стол одну флягу, припрятав вторую. Один из досмотрщиков взял флягу в руки и открутил крышку. В нос ударил запах крепкого хмельного напитка. Он поморщился и вернул ее мне, понимающе покивав головой. Пить в моем возрасте было делом обычным для знатных горожан и вельмож. Хотя и порицалось. Особо ругались родители. Но обнаружив скрытую флягу, стражник увидел мою натуру. Оказывается, я попиваю в тайне от отца! Это окончательно дорисовало мой портрет обычного юноши богатых родителей, который конечно же нарушает некоторые правила – как иначе? – но все же не столь опасен, как можно было посчитать в данных обстоятельствах.

Я же благополучно сдал вещи и был препровожден в темницу. Страж даже оставил мне флягу, поверив в мою разгульную натуру, которая, собственно, у меня и была, и не став проверять наличие второй.

А вот в темнице я быстро нашел сидящих там мать с дочерью. Женщина постоянно в полголоса плакала, а девушка все так же была без сознания. При аресте люди барона не посмотрели, что моя спутница больна. Выволокли, как мешок с овощами и кинули на солому в подземелье ратуши.

И все же я был рад такому. Мой расчет оправдался! Потому я, не теряя времени, тут же подбежал к горюющей матери и как мог заверил ее в хорошем исходе. Та же заявила в ответ, что все понимает и догадывается, почему с нами нет ее мужа.

Разубеждать ее не стал. Вместо этого я протянул ей флягу с водой и вкратце рассказал, как ее добыл. Отдаю должное этой женщине – она не стала плакать пуще прежнего, а тут же принялась поить свою дочь, показывая мне и поясняя свои действия. Так я узнал, что мало добыть воду, ее еще нужно правильно поднести заболевшему. Только тогда будет толк.

Что ж, я свою роль выполнил. Оставалось только ждать. А ждать было чего, так как спустя некоторое продолжительное я заметил, как проснулась моя возлюбленная.

Девушка открыла глаза и осмотрелась. Увидев меня, ее губы исказились сперва в улыбке, а потом в гримасе плачущего человека. Она скривилась, зажмурилась, но все же унять слез не смогла и тихо зарыдала. Мама обняла ее и прижала к себе.

Я как мог пытался их успокоить, но, что бы я не делал, получалось не важно.

Когда за мной пришли, они все же немного успокоились и обняли меня, заверив, что будут держаться в меру сил. Я же им обещал, что не оставлю в одиночестве.

Допрос прошел быстро. Ряд вопросов, что мне задавали, был направлен на то, достаточно ли много я узнал о водоведении. Конечно, они спрашивали не на прямую. Однако я был готов к такому и отвечал так, чтобы развеять все подозрения. Меня успел этому научить отец моей девушки. И я прошел это испытание, оставшись в глазах, допрашивающих непричастным.

Когда мы с отцом прокинули ратушу, отец объяснил мне, что мои действия были не разумны. Я не должен был, по его мнению, идти тогда искать девушку и тем более – следовать за ее отцом.

Мне ничего не оставалось, как молча кивать и соглашаться. А что я еще мог? Спорить с ним? Все равно я понимал, что прав, и если бы мог вернуться в прошлое, то все равно поступил бы так же.

Дома я успокоил мать и, после того как привел себя в порядок, задумался о том, как вызволить свою девушку и ее маму из темницы. И начал я с того, что серьезно переговорил со своими родителями, заверив их, что не буду совершать глупостей. И смысл в этом был, так как мой отец хотел запереть меня дома, чтобы я некоторое время был под его надзором и не встревал в переделки. Мне же хотелось встретиться с моими друзьями, так как я примерно представлял, что хочу сделать и кто мне для этого нужен.

Как и ожидалось, идти на встречу с друзьями мне запретили. И не потому, что родители были против друзей, а потому что опасались за меня и не доверяли поступать самостоятельно. Но все же послать на место встречи с парнями своего слугу я смог.

Как и ожидалось, друзья заявились ко мне домой и настояли, чтобы мои родители отпустили меня с ними. Отец, увидев, что ничего кроме изрядного распития хмельного мне не угрожает, в итоге отпустил меня. И я, вырвавшись из дома, радостный поспешил с парнями в ближайший трактир.

Под хорошую кружку вина я поделился с друзьями событиями нескольких прошлых дней. Ребята у меня в друзьях были толковые, выслушали с интересом. Я же напирал на то, что наша повседневная загульная жизнь скучна, и места подвигу в ней нет. А тут – авантюра века! Событие, которое барды и трубадуры будут освещать долгими циклами по кабакам и трактирам. А всего-то и надо, что выкрасть из темницы нашей ратуши мою подругу и ее маму.

Парни восприняли эту затею неожиданно серьезно. Хотя веселье не покидало их глаз, предложения по организации всего действа были весьма конструктивные. А свелось все к тому, что под городом расположено много подземелий с катакомбами и знающему человеку пройти город из конца в конец не составит большого труда. А мы с детства были именно такими людьми.

Недолго думая, ребята собрались в путь.

Первым делом мы нашли один из пустующих домов в конце улицы и взломав замки, что было не трудно, спустились из него в подземелье. Замки вскрывал мой «товарищ по кубку», отец которого был известным кузнецом и председателем городского кузнечного цеха. Так что о замках юноша знал все еще с рождения. Наследие обязывает, знаете ли.

Вторым делом, мы нашли дорогу к ратуше и через некоторое время проникли в темницу. Все это время большинством моих друзей вся затея воспринималась, как одно веселое приключение и не вызывало ничего кроме восторга.

Но тут начались первые неприятности. В темнице оказались люди барона.

Друзья были полны решимости. Они ворвались в коридоры подземелья ратуши и быстро добрались до темницы. Смогли бы и женщин освободить, но путь прекратили воины барона. Они предостерегли нас от необдуманных действие и совершения ошибки, которая будет стоить нам очень дорого.

И это бы сработало, так как я видел, что их слова отрезвили многих из нас. Да что там – я сам вынужденно задумался о своем поведении. Но люди барона совершили ошибку – они высказались в грубой форме.

Сделав вид, что немного растерялись, мои друзья бросились на воинов, выкрикивая что-то воинственное. Я точно слышал нечто вроде: «Бейте Серь!» и «Дворяне, вперед!» А потом был бой.

Приправленный вином разум вкупе с обязательным для ношения парадным оружием давали весомый аргумент преобладающей в количестве молодежи даже против бывалых воинов. Хотя «бывалость» у отвыкших от сражений людей барона, погрязших в пирах и праздной жизни, вызывала сомнения.

Мы задавили их толпой, разоружили и связали. Осталось дело за малым – освободить тех, за кем пришли.

Поскольку я недавно был тут, то местонахождение камеры помнил прекрасно. Да и не так тут много их было. Но едва я увидел пленниц, то сначала подумал, что ошибся дверью. Такой ужасной представилась мне картина.

Их пытали.

На застланном некогда сеном полу лежали двое – моя девушка и ее мама. Их тела были изуродованы пытками, а пол вокруг залит кровью.

Вряд ли их мучителями были стражи города – те такие же горожане и не способны на истязания таких же, как они. А вот люди барона…

Я сразу подбежал к женщине постарше и путем первого осмотра понял – она была мертва. Жизнь покинула ее и вернуть с Той стороны не представлялось возможным. В отчаянии я осмотрел девушку и к великому моему счастью обнаружил ее живой.

Она лежала в луже крови, но тело ее было относительно целым. Кровавые пятна лишь пачкали ее и пол под ней, но в целом девушка была дива и дышала. Я скинул с себя плащ и закутал в него свою любимую. Взяв на руки такого родного и такого дорогого мне сейчас человека, я направился к выходу, собираясь вернуться обратно той же дорогой.

- А что делать с этими? – спросили мои друзья, когда я оказался в коридоре и уже собирался спуститься в подземелье.

Взгляд мой упал на связанных людей барона. И тут я не выдержал. Передав ценную ношу другу, я сказал что-то вроде: «Неси ее обратно» и «Я догоню». А после – я напал на связанных и долго бил их, не задумываясь о том, что благородному не пристало истязать пленных людей.

Однако я больше не считал их не пленными, не людьми. Я кричал на них, я обвинял их, я грозил им карами и на Той стороне. А руки мои не знали меры – я ломал кости, выдавливал глаза и пинками крошил ребра.

Когда двое вернувшихся или даже не уходивших моих друзей оттащили меня от людей барона, те стали такими же бездыханными телами, как и мать моей девушки. Но причина их вмешательства была иной – на шум в подвале сбежались поднятые по тревоге стражи города.

Я и сам их увидел, когда было уже поздно. Воины в латах бегом спускались по лестнице и в руках их было метательное оружие – ножи и дротики. А это означало, что уйти нам не позволят. Оставалось только драться.

Однако и драка с представителями городской охраны не была возможна. Что я наделал? Спас заключенных? А в чем их вина? В не угоде барону? К тому же их пытали, а это само по себе преступление. Получалось, что пока что я виновен лишь в личной неприязни к барону и некотором конфликте наших интересов. А вот драка со стражами – это совсем другая статья. Закон города я нарушать не стал бы. Ведь могла пострадать и моя семья, да и мои друзья тоже.

Вот почему я дал себя арестовать.

Стражи отнеслись с уважением к моему положению, так как я не стал сопротивляться. Мои друзья - тоже, видя мое поведение. А потому – нас просто разоружили и отвели в комнаты временного содержания.

Нам дали умыться и привести себя в порядок. После чего отвели на прием к Градмейстеру.

За окнами во всю светило Светило и я понимал, что наступило утро. Потому я не удивился появившимся здесь же родителям. Моим и друзей, что были со мной.

Грандмейстер был не один. Решив председательствовать на некотором городском суде, хоть и закрытом от внимания других горожан, он вызвал Майордома. Вдвоем они выслушали доклад стражей о произошедшем и даже успели перекинуться парой фраз между собой.

- Что ж, - сказал Градмейстер. – По всему получается, что вы незаконно проникли в темницу, убили людей барона, пытали пленницу барона, в результате чего та погибла. За это придется понести наказание.

Услышав, что меня винят и в убийстве женщины, я чуть не задохнулся от злобы. Но пока я набирался сил ответить, мне пришла мысль, что он не упомянул о моей девушке. И это немного сбило меня с толку.

- И все же юноша не сделал ничего существенного против города, - заметил Майордом. – Со стражей не дрался, стены не ломал, решетки не выносил. Перед нами у него вины нет.

- А как же проникновение в темницу? – спросил его Градмейстер.

- Хулиганка, - ответил собеседник. – Мало ли чего творили сами по юности? Не голову же за это рубить?

- Ну а как же пытки и убийства людей барона?

- А вот пусть сами с ним и решают, - развел руками Майордом. – Это их дело, семейное.

- Но как де? – все не унимался Градмейстер. – Барон – любимец короля…

- А мы при чем? Как главный военный в Ларенимграде, считаю, что это к нам не относится. Лучше надо своих пленников охранять и не использовать для этих… неприятных личных дел… городские помещения.

На том разбирательства и закончились. Официально.

Меня отец забрал домой и долго отчитывал. Родители моих друзей тоже ругали своих чад и строго на строго велели не дружить больше со мной и не ввязываться в авантюры.

Однако дело так не закончилось. Едва Барон узнал о произошедшем, он рассвирепел и едва не вызвал на личный поединок моего отца. Но на нашу сторону встал сам Майордом и конфликт удалось как-то утрясти. Барон уехал из города, а мой отец уплатил откупные.

И все же меня долго мучала безызвестность судьбы моей возлюбленной. Я томился в равной степени и чувствами к ней, и отсутствием новостей. Из дома меня не выпускали, а потому я не мог связаться с ребятами, что так успешно помогли мне провернуть это дело и спасти мою девушку. Я даже слугу послать не мог, так как отец запретил выполнять любые мои приказания без его ведома.

Оставалось ждать. И я терпеливо ждал, когда гнев отца утихнет.

И вот одним прекрасным днем друзья сами навестили меня дома. Родители запретили мне покидать родные стены, да и им тоже не дали войти в дом. Зато мы смогли встретиться на крыльце и обо всем переговорить.

Оказалось, что моя девушка сейчас гостит в одном из Храмов Неделимого, куда ее устроил родитель моего друга. Тот сказал, что нашел ее на улице, возле своего дома, когда возвращался с ночной гулянки в клубе. Отец моего друга тут же засуетился и сказал, что не потерпит огласки. Потому тайно устроил девушку в Храм, словно это была его незаконно рожденная дочь. Храмовники отнесли с пониманием. И теперь девушка в безопасности.

Я обрадовался и хотел навестить ее. Мне даже пришлось примириться с отцом и сказать ему, что желаю отправиться в Храм молить о прощении Атома.

- Все это сомнительно, сын, - ответил мне родитель. – Ты уже подвел мое доверие, и я не пойду у тебя на поводу второй раз.

Это было странно. И тогда я спросил отца – уж не желает ли он всю жизнь держать меня взаперти?

- Отчего же? – удивился тот. – Вовсе нет. Но я очень рассчитываю, что ты как-то поумнеешь и остепенишься.

- Уж не желаешь ли ты меня женить? – спросил я с подозрением.

- Заключение союза – шаг серьезный, - ответил родитель. – Но я подумаю об этом. А пока – я готов снова начать доверять тебе, но при одном условии. Готов ли ты принять его?

Я обрадовался перемене настроения моего отца и тут же заверил, что приму любое условие, разве что кроме женитьбы. Ведь невеста у меня есть, хотя сама о том еще и не знает.

- В личную жизнь твою вмешиваться не стану, - серьезно сказал родитель. – Там уж сам решай. А вот условие мое такое: ты должен на время исчезнуть из города под благовидным предлогом. Потому я решил тебя отправить на обучение. Вот отучишься, станешь образованным самостоятельным человеком, тогда и вернешься.

Про обучение мне не понравилось. Я с ходу воспротивился, хотя в глубине души и не был против. Учиться – лучше, чем сидеть за решеткой. Но не мог же я покорно пойти по желанию отца, куда тот скажет.

- Тогда у меня тоже условие! – заявил я.

- Что? – нахмурился родитель. – У тебя еще какие-то условия?! Что ж, интересно было бы послушать!

И я выпалил на одном дыхании, что влюблен и жить не могу без моей девушки. А потому – прошу женить меня на ней, и тогда я хоть на Пограничье служить отправляться.

- Всего-то? – рассмеялся отец и одобрил мое желание.

Таким образом, я отправился в Школу Мечей. А моя девушка была выкуплена из Храма Неделимого и возвращена в Свет простых людей.

С тех пор я учусь и каждый цикл навещаю родителей и мою весту. Отец обещал соединить нас союзом, но взамен я отрекся от Наследия и уступил это право моему младшему брату. Тот был так юн, что я никогда не видел в нем конкурента. Зато потом, когда я познакомился со Школой Мечей, то с легкостью отказался от наследства. Ведь я получил нечто большее. Теперь у меня есть веста, ее дом и хозяйство, а еще – моя профессия, в перспективе, трудоустройство, а с ним слава и почет! Чего же мне еще желать?