Пропавшая экспедиция (научно-фантастический водевиль)

«Внимание! Транссолнечный лайнер «Селенга», сообщением Венера-Титан, прибыл на станцию Багдарин Сортировочный внешнего Пояса Астероидов. Пассажиров вахтовых рейсов, следующих до станций Ципикан, Бичура, Монды, Уакит просим пройти в терминал «Астероцветметразведка» для пересадки на чартерные рейсы», – гулким эхом прошёлся по залу голос диспетчера и, уже неофициально, куда-то в сторону добавил:

– Бичи прилетели. Давай нашу...

Сейчас же вспыхнул яркий свет и под душевное «А я еду, а я еду за туманом...» в услужливо распахнувшиеся двери повалили... должны были повалить бородатые лица, мешковатые штормовки, горбатые рюкзаки. Но на самом деле, все эти признаки, когда-то выделявшие мужчин на территориях с приставками «Крайний» и «Дальний» уже давно не имели значения. В Космосе, ходи хоть в трусах и тапочках, всё равно дальше шлюза не зайдёшь, поэтому стоит ли удивляться, что в заполонившей помещение толпе мелькали чемоданы, майки, шорты, рубашки навыпуск, а по полу шаркали даже пляжные шлёпанцы. Единственно, не было тут обычной при пересадках суеты и спешки. В конце концов, это же не курортники, чтобы бегать, искать свой рейс, это солидные горнодобытчики, которые точно знают, что без них не улетят. Мужики с неторопливой сноровкой рассасывались по своим коридорам пока, наконец, поток вахтовиков не иссяк. В зале стало тихо и пусто. Диспетчер объявил завершение стоянки. Но когда шлюз должен был вот-вот закрыться, в нём показались другие персонажи – не то чтобы неуместные, но не местные – это точно.

– Уй-йой!!! – с топотом вылетел из проёма молодой человек, натурально, в штормовке и с огромным рюкзаком на плечах. – Нелька, по ногам не топчись!!!

– Ванька!!! Сдрысни с дороги, а то сам ушёл, а ноги оставил! – рюкзаком вперёд влетела следом столь же «полевая» девица, увенчанная буйно вздыбившейся гривой, цвета тёмной меди – под стать, видимо, характеру.

– Это я «сдрысни»?!.. – обиделся Ванька. – Вот возьму и сдрысну...

– Э, куда?! А помочь девушке?

– Не-не-не, «сдрысни», так «сдрысни»...

– Хилякович?!

– Я Хильцевич!

– А я что сказала?.. Неси, давай! – И, таки, вручила рюкзак коллеге.

– Ай!.. Камни ты там напихала что ли?! – просел тот под дополнительным грузом, судорожно обхватив его руками. – Надо было полчаса возиться, чтобы сейчас так нестись?

– Ну, должна же я была сходить... причёску поправить! – искренне удивилась Неля, которую родители назвали Ниной, но она всем представлялась Нинель. – Чёрт их Багдарин знает, есть у них туалет или они прямо в космос ходят.

И мимоходом приговорив местный комфорт, собралась налегке идти дальше. Но не прошла и двух шагов, как рюкзак, несмотря на обоюдные его с Ваней старания, всё же выскользнул и грохнулся на пол.

– Хилякович?!! – аж задохнулась от возмущения Неля.

– Хильцевич я... – смущённо поправил тот, потирая затылок.

– Да ты!.. Да ты вообще!..

– Кызляр, бурдайым! В смысле – я уже тут, а вы всё ругаетесь? – прозвучало от шлюза, и если бы Ваня знал, что его вместе с Нелькой огульно записали в «женский род», он бы, пожалуй, обиделся.

Появившаяся девушка так же сгибалась под грузом походного снаряжения, но никуда не бежала, а сначала деловито попрыгала, расправляя лямки, потом откинула с глаз рассыпавшиеся пряди длинных чёрных волос, и тогда только, не торопясь, прошла мимо спорщиков. Те заткнулись и проводили её одинаково бессмысленным взглядом внезапно потерявших нить разговора людей, потом опомнились и бросились подбирать уроненное...

...Сухой треск столкнувшихся лбов и последовавшие за ним междометия заставили обернутся даже их невозмутимую подругу.

– Уби-ийца! Куда своей дурной башкой лезешь?! – тёрла пострадавшее место Неля. – Зулька, скажи этому кукумырле...

– Сама убийца! Шарахается то туда, то обратно... – кривился из-под ладони Ваня. – Зулей... тьфу! – Танька, ты свидетель...

А между ними, испуганно скукожившись, тулился так и не поднятый рюкзак.

...Пожалуй, только Шахерезада, в тысяче первый раз пересказывая своему калифу одну и ту же сказку, добилась бы того же эффекта, что добились склочники третьей ссорой за пять минут.

– ТАМАМ! – гаркнула Татьяна, которую за внешность и пристрастие к турецкому прозвали также Зулейкой. – Хватит уже!

По коридорам пошло гулять эхо. «Убийцы» замерли с открытыми ртами, будто в ожидании чуда, ибо увидеть во гневе признанную умницу и красавицу их факультета – такое чудо не всякий день не каждой пятилетки увидишь. Но умница и красавица шанса им не оставила.

– Навязались на мою голову... как кошка с собакой, ей-богу! – уже ворчливо продолжила она. – Всю дорогу – бу-бу-бу, бу-бу-бу... То из-за вас вещи потеряли, то перроны перепутали, то вообще чуть не пролетели мимо. Вот уверена, сейчас опять до чего-нибудь дособачитесь!

И только это сказала, как за их спинами со злорадным шипением схлопнулись двери шлюза... а секундой позже погас свет. В наступившей непроглядной тьме кто-то всхрюкнул, не сдержавшись, а другой голос пообещал с безнадёгой: «Зулька, я тебя убью...»

Но убивать никого не понадобилось. Не успели они нащупать друг друга и сделать пару шагов в направлении предполагаемого выхода, как совсем с другой стороны вспыхнул фонарь, и радостный голос сообщил: «Вот они, Михалыч! Я ж говорил – в терминале застряли». А потом из ореола света на них надвинулась огромная тёмная фигура и строгий мужской голос скомандовал:

– Давайте вещи!

Без лишних экивоков сильные руки вытряхнули из лямок Татьяну, мимоходом подхватили с пола Нелину ношу и со всем этим преспокойно стали удаляться обратно в свет. При своём остался лишь Ваня, но удивляться такой сегрегации почему-то не стал.

– Эй, а вы кто?! – вдруг всполошились девушки, до того лишь оторопело хлопавшие глазами.

– Вкрест простирания... – выругались в темноте. – Вы практиканты?

– Да-а, – проблеяла вся троица.

– Ну так, пошли уже, – грубо посоветовали им.

И тут включилось освещение.

Обнаружилось, что оба рюкзака, даже по одиночке казавшиеся такими огромными на девичьих плечах, теперь вовсе таковыми не кажутся, повиснув на плечах некоего мужчины, вполоборота ожидающего их хозяек. И мрачное бородатое лицо его выражало непередаваемую «радость» от необходимости возиться с таким контингентом.

– Я начальник экспедиции, Николай Михайлович, – буркнул он с усталой обречённостью и, посчитав формальности исчерпанными, двинулся на выход. Отмерев, члены экспедиции потянулись следом. Лишь Татьяна немного задержалась, проводив не то вещи, не то их неожиданного носителя каким-то напряжённо-внимательным взглядом.

«И что она в нём нашла? Он же старый! И вид какой-то потрёпанный, небось, не ест, не пьёт, одна работа на уме...» – думал Ваня Хильцевич, украдкой подсматривая за Таней, которая так же украдкой подсматривала за Николаем Михайловичем. И так, к вящему неудовольствию Нельки, всё время, пока они добирались на вахтовом катере до места прохождения практики. Ощущение ошибки, изначально гнездившееся в Ваниной душе, окончательно затмило гордость за своё самопожертвование и оформилось чётким понимание ситуации: «Накой я вообще сюда попёрся?»

...Всё дело было в том, что Ваня влюбился. Вошёл однажды в аудиторию, увидел, как Танечка со всегдашней лёгкой улыбкой на губах терпеливо выслушивает утренние «горести» подружки и, как говорится, вштырило! И начал тогда Ваня ходить вокруг да около, робеть и терять дар речи при виде предмета воздыхания, пока это не стало всем заметно.

«Какой чудесный мальчик», – со снисходительным участием в лучистых зелёных глазах улыбнулась на это Танечка и больше не заморачивалась.

«Отвали, придурок!» – вызверилась Нелька и, подхватив подружку за руку, увела от греха подальше, а то ещё чесоткой какой заразится от убогого.

«Этот-то куда?..» – презрительно покривились Татьянины ухажёры, но помня собственный опыт, ничего говорить не стали – у Танечки все мальчики были чудесными, невзирая на степень «мачости». А с тех пор, как она теми же словами мимоходом приласкала брутального, словно байкер, бойцовского кобеля, фраза стала нарицательной, как ворона на столбе, в смысле – припечатает, не отмоешься.

В общем, светили бы Ване лишь взгляды и вздохи издалека, если бы не оказалось, что для практики Татьяна выбрала не Ганимед с Каллисто, не Титан и не Облако Оорта, а безнадёжный, как дальний Космос, и столь же затерянный астероид. И кроме «чудесного мальчика» Вани, другого придурка составить им с подружкой компанию не нашлось. Впрочем, Татьяна всё же оценила его героизм загадочной улыбкой, а вот Нелька так распереживалась, что до сих пор не могла пережить...

– Вот скажи, чего этот придурок, за нами попёрся? – Нелька вдруг обернулась и недобрым взглядом окатила «третьего лишнего». – Остался бы на Багдарине, нет?

– Боится темноты? – предположила Татьяна, не оборачиваясь.

– Слышь, признавайся, ты темноты боишься?

– Боюсь, – честно признался Ваня. – И выхухолей.

– Кого?! – от неожиданности у Нельки глаза сделались большие и бессмысленные.

– Ну, выхухолей... которые выхухолеваются, – на полном серьёзе объяснил Ваня. – С ними же, выхухолями, как надо: их надо выхухоливать, пока весь хохуль не выхухолится. А в темноте хухоль выхухолевать – только выхухоля смешить.

– Выху... лива... Тьфу! Издеваешься, да?!

– Да, – не стал отрицать тот.

Нелька хотела в ответ сказать нечто крайне обидное, но пока набиралась сарказма, на их интеллектуальную дискуссию обратило внимание начальство.

– Вот спрошу сейчас элементы орбиты Ирокинды, а кто не знает, верну на станцию – ждать обратного рейса... Чтоб не выхухоливался.

Татьяна опять как-то слишком внимательно посмотрела на мужчину и, выдав странную фразу «аз мы чектирдын бана», опустила нос в конспекты. Ваня, чуть дольше приличного задержав на ней влюблённый взгляд, объявил сам себе: «Кирдым бана, так кирдым бана!» и тоже сунулся освежать память. И только у Нельки на лице сначала отразилось «шо-шо?», потом «подумаешь!» и лишь затем проявилось некоторое беспокойство.

– А когда обратный рейс-то? – прошептала она, склонившись к подруге.

– Через неделю, – ответила та, не отвлекаясь от чтения.

– Так! Давай, быстренько показывай, что там с орбитой...

...«Большая полуось», «малая полуось», «перигелий», «афелий», «эксцентриситет», «наклонение к плоскости эклиптики», «долгота восходящего узла», «аргумент перицентра», «аномалия истинная, эксцентрическая, средняя»... Честно запутавшись во всём этом, Ваня вдруг подумал, что в его положении ещё неизвестно, что хуже: недельку балду погонять на станции или весь сезон пахать в роли «третьего лишнего». Впрочем, возникшая было надежда, тут же угасла, ибо единственного «мужика» в их компании вряд ли бы выгнали, хоть бы он даже названия Юпитера не знал. Тем более, что Татьяна по дороге их уже просветила и про Юпитер, и про Ирокинду – в лицах и с выражением.

Астероид Ирокинда, на котором должна была проходить их практика, затерялся на самой периферии легендарного семейства Байкалид, в пограничном пространстве с Уралидами и Сибиридами. Открытие его прошло обыденно: зарегистрировали, классифицировали, забыли. Ибо в отличие от именитых родственников класса «М», в которых, как известно, редкие металлы можно было черпать ложками, он относился к углистому классу «С» и горнодобывающего интереса не представлял. И вдруг, как гром среди ясного неба, прозвучал доклад некоего научного светила об обнаружении у Ирокинды магнитного поля.

Опубликуй это какой-нибудь молодой учёный, никто бы и слушать не стал, а то бы ещё высмеяли и подвергли остракизму. В конце концов, и ежу понятно, что магнитные поля создаются циркуляцией токов, а какая тут циркуляция, когда совершенно нечему и не по чем циркулировать! Но упомянутое «светило» само кому хочешь остракизм могло устроить, поэтому доклад со вниманием выслушали и кинулись проверять. И точно – слабый магнетизм, плюс, «вмороженные» в породу силовые линии, будто от некоего бурного процесса, происшедшего в окрестностях. Кстати, ядро астероида оказалось спёкшейся кремний-углеродистой смесью с заметным содержанием рассеянных металлов, что объяснило поле «замороженное», но никак не объяснило поле собственное. Так что, наломав «копий» и наплодив гипотез, научная общественность наградила свежеоткрытый эффект именем первооткрывателя и стала потихоньку успокаиваться. Зря.

Следующую подляну подкинула нашумевшая в своё время программа бурения на малых планетных телах. По её результатам Трест выдал помпезную монографию, где между делом сообщалось об обнаружении в кристаллическом ядре Ирокинды сложной блоковой структуры и горизонта с аномальным содержанием иридия. На фоне других выдающихся открытий эта информация прошла незамеченной, но уже через год последовала статья одного из чинов Треста с более развёрнутыми данными. Было отмечено повсеместное распространение иридиевой аномалии во внешних слоях ядра, и осторожно намекалось на её «маркирующее значение для восстановления изначальной формы космического тела».

В переводе на доступный язык это означало, что астероид, не был, как обычно, слеплен из разнородных обломков, а подобно планетам, прошёл собственную эволюцию, и лишь позднее был разбит на блоки-осколки. Сию еретическую мысль отнесли к фантазиям производственников и даже обсуждать не стали... пока её автор не представил реконструкцию первичного рельефа «южной области ударных дислокаций». Научная общественность попыталась замять тему, приняв настойчивого производственника в свою среду, но откуда-то из недр Треста продолжали поступать всё новые реконструкции, пока в статье, подписанной целым коллективом авторов, не явился миру обобщённый лик некоей фигуры из сложно сочленённых концентрических поверхностей, которую в кулуарах окрестили «бабочкой». Начались бурные дискуссии, а Трест на волне научного интереса учредил особую Ирокиндинскую экспедицию с постоянной базой. И всё бы ничего, но дальше история получила уже общественный резонанс.

Виноват в этом был один малоизвестный (на то время) журналист. Он как-то слонялся по коридорам Треста, пытаясь раскачать местных на репортаж о героических буднях космогеологов и набрёл в курилке на дискуссию о происхождении Ирокинды. То ли это усохшее кометное ядро, то ли выброс магмы из спутника Юпитера, а то может даже извержение из недр самого «Верховного Бога»... И вдруг: «Да вы чё, ребята, какие извержения? Это же инопланетный корабль на кремний-органической технологии!» И это пошло в эфир...

Общественность вспухла и потребовала объяснений. Серьёзные учёные решительно отвергли инсинуации, мол, какой дурак это выдумал, и думали, что вопрос исчерпан. Напрасно. Ведь согласно правилу Гумбольдта, это была только первая стадия на пути признания гипотезы.

В самый разгар склоки в академические пенаты вернулся из «полей» уже означенный «светило» и на вопрос коллег: «Вы слышали, что опять эти производственники намудрили?», загадочно хмыкнул: «Хм, а в этом что-то есть...», чем, ненароком озвучил начало второй, по Гумбольдту, стадии признания. И пошло-поехало...

Сторонники, противники, сторонние противники, противные сторонники... фанаты и фанатики, наконец. Известность Ирокинды ширилась и, всё по тому же Гумбольдту, неумолимо переходила в третью стадию – какой дурак этого не знает. Но вместе с этим сама проблема, за отсутствием значимых результатов, постепенно сходила на нет. И, в конце концов, сошла. Так что, когда появилась приснопамятная заявка на прохождение практики, в деканате даже засомневались, найдут ли добровольцев на эту дыру. И очень удивились, когда таковые сами нашлись...

Размечтавшись, Ваня не заметил, что коллектив уже некоторое время обсуждает нечто важное.

– ...Во всём виновато её альбедо, – увлечённо вещал Николай Михайлович, а Танечка даже вперёд подалась от внимания, отмахиваясь от настойчивых подкатов подруги, порывавшейся выяснить что-то своё. – При таком низком коэффициенте Ирокинда выпадает даже из углистых хондритов. Но на отдельный класс, она раньше как бы мордой не вышла, а потом стало вообще не до того...

– Слышь, Хилякович, – зашептала с пол-оборота Нелька, отчаявшись обратить на себя внимание, – чё они там несут, про «альбедо», это же, вроде, только у людей бывает?

– Ну-у-у, не то-олько, – со значительностью протянул Ваня, прямо и честно глядя в её серые глаза. – «Альбедо» вообще по-арабски значит «любовь». Ещё Аль-Хорезми назвал этим понятием взаимное тяготение небесных тел. А уже в трудах Галилео Галилея, Иоганна Кеплера, Джордано Бруно, Ломоносова Михал Василича любовь, так сказать, небесных тел друг к дружке... – Тут он запнулся, встретив взгляд ещё одних, уже зелёных глаз, особенно больших от застывшего в них удивления.

– Ты о чём, какая любовь?

– Взаимная, – вздохнул о своём Ваня и закончил приглянувшимся: – Кирдым бана.

– Он мне про «альбедо» объясняет, – наябедничала Нелька.

– Альбедо – это отражающая способность поверхности! И не морочь девушке голову, анлаштыкме? – отрубила Татьяна, вернув порядок в покосившееся было мироздание. – Извините, Николай Михайлович, я слушаю...

– Ладно, шелуха это всё, подлетаем уже, – будто опомнился тот, оставив пояснения.

Татьяна с неудовольствием посмотрела на Ваню и отвернулась. Нелька же пару мгновений с бездумным взглядом переваривала информацию, потом, видимо, переварила, посуровела и с уничижительным «п-профессор» тоже отвернулась. Ваня пожал плечами, мол, моё дело предложить, и опять было уткнулся в записи, но тут Николай Михайлович, с ворчливым «сюда лучше смотрите», включил обзорный экран на полстены, и всем стало не до разговоров.

Оказывается, они уже и вправду подлетали. Прямо из черноты космоса, словно приоткрытая дверь, вдруг проявился узкий светящийся серп. Он увеличивался, расширялся, пока не поплыл вдоль борта катера сплошной волнистой серой поверхностью с оспинами кратеров. Было в этой картине нечто притягательное и... щемяще-грустное, как унылая бесконечная пустыня, скрывающая под грядами барханов развалины древнего города. Забытого, таинственного, мёртвого... Ваня так и представил себе эти дома со слепыми окнами, замусоренные улицы, площадь, некогда украшенную статуями, и посерёдке – обязательный фонтан! Хотя, какой может быть фонтан на астероиде... и вообще, город?..

Непроизвольно хмыкнув на разыгравшееся воображение, Ваня украдкой оглянулся, не заметил ли кто его позора. Но нет, коллектив тоже с разной степенью интеллектуальности таращился на забортный пейзаж. Николай Михайлович, например, как положено старому «полевому волку», орлиным взором скользил по подотчётным площадям, явно оценивая места для постановки последующих работ. Нельку, понятное дело, перекосило от безысходности – потратить четыре месяца лучших лет жизни на эту глушь... глаза б её не видели, если бы подруга не упёрлась. А вот Татьяна неожиданно смотрела иначе, словно не к чёрту на кулички летела в полную неизвестность, а наоборот – возвращалась. Со всегдашней своей лёгкой улыбкой она будто встречала взглядом давно покинутые, но дорогие сердцу места... возвращалась домой, на родину... Только вот КАКАЯ НА АСТЕРОИДЕ МОЖЕТ БЫТЬ РОДИНА?..

Додумать ощущения Ване не дали. Из-за горизонта выплыл и стал расти как на дрожжах уродливый контур старой буровой платформы, которая служила тут геологической базой. При виде неё народ оживился и стал собираться. Тут же выяснилось, что девочки ещё при посадке перепутали рюкзаки, которые у подружек были, естественно, в одном магазине купленные. А то, что не заметили раньше, так вещи тоже были приобретены за компанию, и теперь определить, где чья кофточка и где чьё зеркальце не представлялось возможным.

Наконец, разобравшись, потащились на выход. Ваня всё посматривал украдкой на Татьяну, пока сзади не раздалось шипящее:

– Хилякович, альбедо подбери и сдрысни с прохода.

– Чего? – вынырнул он из грёз и, оглянувшись, встретил раздражённый Нелькин взгляд.

– Говорю, альбедо своё подбери, Ромео недоделанный!

– Э-э... может всё-таки либидо?

– А я что сказала?

– Альбедо.

– Так их что – две?!

– Представляешь? – развёл руками Ваня, намекая на несовершенство мира.

– Тьфу, понапридумывали, только голову людям морочат... – обиделась Неля, окончательно отпихнула его в сторону и пустилась догонять подругу. – Зулька, ты это специально, чтобы из меня дуру делать, да?!

– Ах кальбим, дарма думан! – с сочувственной улыбкой пожалела её подруга...

– ...Ы-А-У! – неожиданно прозвучало впереди, будто кто-то звонко зевнул.

– Познакомьтесь, это Буржуй, ещё один член нашей экспедиции.

– Собака?!..

– Уов? Гав!

– Собака!!!

«Гав! Гав!! Гав!!!.. Стой, дай хочь потискаю!» – с лаем и топотом унеслось вдаль.

Ваня вздохнул, подобрал брошенный Нелькой рюкзак и двинулся догонять коллектив. Практика обещала быть «весёлой».

***

Первое же «веселье» случилось при заселении.

– Так, надевайте магнитные ботинки, чтоб лишний раз не взлётывать, и пошли.

Пока возились с обувью, мимо них продефилировал Буржуй – как раз взлётывая и картинно замирая с задранной головой и поднятой лапой, пока слабое притяжение не возвращало его на пол.

– Примерно так, – прокомментировал Николай Михайлович, с усмешкой глядя, как коллектив таращится на буржуйский «испанский шаг». – Только вы ещё башки о потолок порасшибаете. А то был у нас такой торопыга – всё лень ему было лишний раз наклониться, ботинки обуть. Так пока все пороги лбом не пересчитает...

Девушки с пониманием ухмыльнулись. Ваня удивился:

– Может потолки?

– Не-не, пороги, – подтвердил Николай Михайлович, помогая Нельке подогнать ботинок по ноге. – От потолков он ещё отталкивался, а вот к порогу прилетал не иначе, как лбом. Так что поберегите свои лбы.

– А как же Буржуй?! – возмутилась Нелька.

– Он умный, – отрезал начальник и, пока двусмысленность не дошла до её мозга, добавил: – Хотя сперва, тоже ловили по всей станции, как мячик. Ему даже нравилось.... Ну ладно, продолжим. Это у нас шлюз-док, но сюда вам ещё долго не понадобится. Налево коридор к рабочему шлюзу с рабочими же скафандрами в шкафчиках («но туда мы сейчас не полезем»). Прямо проходим пожалуйста – это у нас гостиная, здесь вы будете сдавать отчёты на вот тот универсальный пульт. Экран можно хоть дробить, хоть растягивать во всю стену, с него же можно взять что-нибудь для досуга: книгу, фильм или что захотите. Кухня у нас там, за занавеской – готовьте что хотите, всё равно синтезатор ничего, кроме стандартной программы не приготовит. Есть и отдыхать мы будем тут же, в гостиной – вот стол, вот стул...

– Один?.. – саркастически хмыкнул Ваня.

– Кхм... Надо ещё из кают принести. И диванчик тоже... вспомнить бы, куда его утащили... Так! Пойдём дальше.

Дальше оказался целый коридор с дверьми кают по правую сторону («выбирай любую, места много»), а вниз по лестнице – спуск к агрегатному отделению («но туда не ходите, там агрегаты, там и заблудиться можно»).

– Ну, вот и всё, располагайтесь, – объявил Николай Михайлович и отвернулся, чтобы идти по своим делам. За спиной возникла короткая потасовка с общим смыслом «Я! Мне! Моё!», разъехались с шорохом двери кают и, наконец, появилась надежда отдохнуть. Но продержалась она недолго.

Николай Михайлович едва дошёл до конца коридора, как позади раздалось приглушенное «Э, а где?!..», а вслед за тем возмущённый вопль потряс помещения станции: «Никлаймихалыч!!!» Тот вздрогнул и, едва не бегом, вернулся обратно.

– Что такое?! Что случилось?!

– Никлай Мхалыч! – Спешащая ему навстречу Нелька выглядела такой растерянной, что даже глотала слога от волнения. – Там это...

– Что?!

– Вы забыли показать, где туалет! – выпалила она на одном дыхании и – вся в претензии! – принялась ждать объяснений.

– Тьфу, вкрест простирания... Я думал, что-то случилось.

– А это, значит, не случилось – душевые в каютах есть, а туалета нету!

На шум высунулись остальные новосёлы.

– О-о, Николай Михалыч, вы не представляете, как это важно для нашей Нелечки, – многозначительно поджал губы Ваня. – А то ведь будем, как на Багдарине...

– А как на Багдарине?

– Прямо в космос «ходить».

– Зачем? – не понял старый космический волк.

– По нужде! – трагически вздохнул Ваня.

– Между прочим – важно! – забила последний гвоздь в крышку гроба здравого смысла Нелька.

– Ой, да ладно, душевыми обойдёмся, – отмахнулся Ваня, но тут не выдержала Татьяна.

– Тамам кызляр, не морочьте товарищу начальнику голову, – строго одёрнула она коллектив. – И вообще, вот же двери напротив – наверное, туалет и есть.

– Ой, точно! – обрадовалась Нелька. – Вот «М», вот «Ж», вот... стоп, а это для кого? – ткнула она пальцем в третью дверь с загадочной буквой «П».

У Вани глаза стали, как парная медаль «Первооткрыватель месторождения».

– Кирдым бана! Ну да, правильно, в бригаде всякие люди бывают, – пробормотал он ошарашено.

– Э, ну для кого?! – Нелька уже начала терять терпение.

– Я тебе потом, не при людях, объясню, – выдавил Ваня, отводя глаза.

И тут, наконец, пришёл в себя их начальник.

– Да что вы балаган развели! Для пса это – понятно? – для пса!.. Раньше кладовка была, но я её под санузел переоборудовал.

– ДЛЯ ПСА?! – ошалел от новости уже весь коллектив.

– Ну, а что выдумали! Газонов тут нет, не по углам же ему гадить?

– Ну да, – потёр Ваня затылок, – «хорошо быть кисою, хорошо собакою» здесь не проходит.

– Конечно, не проходит! – подтвердил Николай Михайлович. – Да вот, сами сейчас посмотрите... Буржуй! Эй, Буржуй! – Из гостиной выглянул пёс и вопросительно «зевнул». – А ну-ка, покажи туалет?

Пёс «зевнул» утвердительно и вразвалочку направился к ним. Дойдя до загадочной двери, он мазнул лапой, чтобы панель отъехала, и уверенно направился внутрь. Народ, едва не столкнувшись лбами, сунулся следом. Внутри оказалась маленькое, три на два, помещение с единственным атрибутом...

– Бахчисарайский фонтан?.. – удивился Ваня.

– Почти, – хмыкнул в бороду Николай Михайлович.

Сооружение действительно напоминало известное произведение искусства, только «вкопанное» в пол по самый бортик. Буржуй деловито подошёл к краю чаши, стал боком и задрал лапу, потом развернулся и, поёрзав задом, изобразил на секунду одухотворённую позу «собачья нирвана». Как бы сделав все дела, он развернулся и торжественно нажал лапой выступ у бортика. Сверху, по сложной системе стоков в чашу ринулась вода. Пса аж затрясло в экстазе!

– Хотел сделать спуск на фотоэлементах, но ему так нравиться! – смущённо пояснил Николай Михайлович.

– Ещё бы, я тоже так хочу!.. – брякнула Нелька, глядя на всё действо расширенными от восторга глазами.

– У тебя так не получится, – серьёзно возразил Ваня.

– Шо?! – Едва очнувшись от грёз, она уже готова была ринуться в драку.

– Не получится, говорю, так фотогенично, – глазом художника, оценил Ваня картину.

– Тебе показать?! – Нелька угрожающе взялась за ремень штанов.

– А ну-ну!.. – деловито настроился Ваня.

Нелька решительно потянула конец ремня.

– Э?! Э?! Ребятишки! – не выдержал Николай Михайлович. – Не на горшке, чать! Щас как надаю по жо... по...

Но что и по чём он там даст осталось недосказанным, потому что в помещении собачьего туалета раздался Татьянин смех. Танечка хохотала от души, аж волосы чёрными крыльями бились о плечи. Сбитый влёт коллектив растерялся. Нелька оставила планы кровной мести и принялась утихомиривать подружкину истерику. Николай Михайлович уже не думал о превентивной экзекуции, а только смущённо улыбался в бороду. Даже Буржуй начал повизгивать за компанию. Только Ваня насторожился, ему вдруг показалось, что Таниному задорному смеху вторит ещё один – более низкий и мелодичный женский голос. Потрясши головой, он прислушался, огляделся, ничего предосудительного не заметил и списал видение на эхо.

– Бёйле йапма-а, кыз! – наконец успокоившись, обратилась Танечка к подруге, отстраняя её дружеское похлопывание по спине.

– Не ругайся, – посоветовала та.

– Я не ругаюсь, я в смысле – не делай так, а то до туалета не добегу когда-нибудь, артистка... И вообще, адэ-адэ отсюда, – обратилась она уже ко всем. – Столпились тут, как в цирке... Дел ещё по горло!

Коллектив пронялся ответственностью и потянулся на выход. Последним, с несколько озадаченным видом, вышел Николай Михайлович, видимо, обдумывая идею назначить себе заместителя.

Второе «веселье» тоже не заставило себя ждать. После инструктажа по технике безопасности («скафандр проверять, нос не совать, ничего руками не хватать, автомат сам всё сделает») Николай Михайлович попытался назначить рабочие пары. Внезапно, это вызвала энергичное сопротивление.

– Я?! С ним?!! Не-е-е! – вспухла Нелька.

– Конгруэнтно, – вздохнул Ваня.

– Шо?!

– В смысле, параллельные прямые в эвклидовом пространстве...

– ...Щас в лоб получишь!

– Вкрест простирания!.. – вмешался, наконец, Николай Михайлович. – Но почему?

«Он же дебил!» и «Она же меня убьёт!» – прозвучало одновременно. И пока начальство обретало дар речи, а Татьяна укоризненным взглядом пыталась призвать коллектив к порядку, подруга схватила её за локоть и предложила собственный расклад:

– А давайте вы, мужчины, вместе, а мы с Зулькой, сами как-нибудь справимся.

– Ага, конечно! – энергично не согласился Николай Михайлович. – Вас, баб, только пусти самих...

– В смысле?! – дружно обиделись «бабы».

– Да были тут... – глядя в сторону, хмуро процедил сквозь сжатые губы неожиданный «бабоненавистник». – Тоже выступали: «Что за шовинизм!», «Я кандидат наук!»... Поверил на свою голову... А через три часа – сообщение с соседнего прииска: «Это не ваши тут по космосу гуляют?»

– Как это?! – очень удивился Ваня, и даже Нелька забыла возмущаться.

– А так! Летит ихний грузовик, никого не трогает, и вдруг – что-то стучит по обшивке. Думали, обломок, но оно стучит и стучит. Пилот догадался включить связь, а там: «Ой, вы нам не откроете, а то мы заблудились немножко...» Оказывается, эти «умные» женщины вышли в маршрут по поверхности и одна... самая умная... решила осмотреть кратер «чуть-чуть сверху» – взяла и подпрыгнула. А притяжение-то мизерное! Потянула за страховочный трос вторую, третью... Всё бы ничего, когда-нибудь бы да вернулись, но тут первая решила, что хватит летать и запустила свой ранец – и унеслись все гирляндой в пространство, как воздушные шарики на праздник. Представляете, что было с тем пилотом грузовика? А со мной?!.. Так что никаких больше бабских коллективов, хватит мне уже.

Секунд пять было тихо, потом Ваня всхрюкнул и отвернулся, чтобы не заражать остальных, но было поздно: расхихикалась Нелька, подхватила Таня и, в конце концов, весь коллектив ухохатывался, хватаясь за животы.

– Ой, не могу!.. «Заблудились немножко»!.. В космосе!.. Погулять вышли!..

– Вам смешно... – пытался сохранить хотя бы воспитательный момент Николай Михайлович, но и его скривило в страдальческой усмешке. И даже Буржуй что-то уакал: то ли сочувствовал любимому начальнику, то ли подхихикивал за компанию.

Наконец, истерика утихла, и Нелька взялась восстанавливать гендерную справедливость.

– Но мы же не такие!

– Все вы не такие...

– И не кандидаты!

– Ещё хуже – студенты! А вашим родителям я что потом говорить буду?

– Ой, ну прямо...

– Всё, никаких разговоров, идёте, как сказал.

– Гав! – поставил жирную точку Буржуй.

– Ну-у, Хилякович... – нехорошо посмотрела Нелька на напарника.

– Ки-ирдым бана, – со вздохом согласился с нею Ваня.

Дело было несложное – иди себе в скафандре за автоматом-пробоотборником и мысленно надиктовуй описание стенки штольни: сказал «старт» – и описывай, ни о чём другом не думай, сказал «финиш» – и думай, о чём хочешь дальше. Раньше использовали голосовую запись, но голоса у всех разные, замахаешься дешифратор настраивать, да и тяжело это – бормотать по многу часов, а мысли оказались проще.

В самом начале Ваня ещё пытался наладить общение, вроде: «Стой, дай помогу скафандр застегнуть?» – «Себе-е застёгивай!» Или для поддержания светской беседы рассказывал, что узнал интересного по бурятской мифологии, типа: «Представляешь, путь к дому Великой богини Манзан Гурмэ проходит по радуге!» – «И чё?..» Но потом он смирился и неожиданно, это дало результат. Нелька повела себя нормальным напарником: не бузила, не ворчала, и вообще, головы́ в его сторону не поворачивала. В обед, тоже молча, заглотили супчик из трубочки, молча передохнули и пошли дальше. Так что к концу дня Ваня даже решил, что Николай Михайлович оказался прав и с этой взбаламошенной особой вполне можно работать.

По возвращении, помянутый всуе начальник явился в «гостиную» мрачный, раздражённый и сходу потребовал у Вани дневник маршрута. Переведя его на терминал, он отвернулся к экрану и сразу сделался недоступным. Вошедшая следом Татьяна посмотрела на это с осуждением, но вслух ничего не сказала. Влезший следом Буржуй, буркнул что-то неразборчивое и, помахивая хвостом, деловито проследовал под стол. «Комиссия по разбору полётов» – понял Ваня, и ему стало тоскливо. Однако, переживал он зря, от пульта Николай Михайлович вернулся с лицом гораздо более приветливым, на котором светлыми буквами проступало «ну хоть что-то в этот день получилось нормально».

– Теперь вы, – вполне благожелательно обратился он к Нельке, томившейся в очереди на проверку, взял её дневник и опять обратился к экрану.

И застыл так минуты на две.

– Подойдите, пожалуйста, – как-то слишком вежливо подозвал он, не оборачиваясь.

Нелька напряглась, но подошла и с вызовом процедила:

– Что, неправильно?

– Да вы читайте, читайте, – посоветовал Николай Михайлович.

– Ну, читаю... – пробурчала Нелька и стала читать, независимо уперев руки в боки.

И, чем дольше она это делала, тем краснее становилась её щека, обращённая к зрителям, и тем нервнее теребили пальцы кончик ремешка, торчащий из петли на поясе. «Уау?» – почувствовав напряжение, заинтересовался Буржуй, а Татьяна покачала головой и понимающе поджала губы. Заинтригованный Ваня сунулся было подсмотреть, но успел прочитать лишь «кукумырла метаморфизованный...», как на него набросилась Нелька – злая и распушенная, спасибо слабой гравитации, не хуже сказочной Горгоны.

– Хилякович!..

– Можно подумать, тайна исповеди... – попытался он отшутиться, ретируясь на исходные позиции.

– Почти... – неожиданно хмыкнул Николай Михайлович, демонстративно свернул дневник и обратился к девушке, уступая ей место: – Значит так, до завтра поправить, а завтра в маршрут идёте со мной.

Нелька пожала плечами и уже спокойно уселась за терминал, включив индивидуальный просмотр. Зато Татьяна, едва до неё дошла логика сказанного, поперхнулась своей вечной снисходительной улыбочкой и бросила сочувственный взгляд на будущего напарника.

– Ну что, Ванечка, готов к завтрашним подвигам?

– Кирдым бана! – пробормотал Ваня, потрясённый столь резко сбывшейся мечтой.

– Кирдын, кирдын, – проворчала, не оборачиваясь, Нелька. – Раскатал уже свою альбиду...

– Что-что? – удивился Николай Михайлович.

– Я вам ПОТОМ объясню, – ответила почему-то Татьяна, но с такой странной интонацией и таким многообещающим взглядом, что грозный начальник быстренько смылся, а коллектив остался взирать на неё в непонятках.

– Ты чего?

– Гюле-гюле... – отмахнулась Татьяна и тоже удалилась.

Ваня с Нелькой переглянулись, но всё равно ничего не поняли.

«Уав-рав-рав»... – неодобрительно проворчал Буржуй и, с чувством исполненного долга, отправился по своим делам.

Удивительно точно сказано в арифметике: «От перемены мест слагаемых сумма не меняется». По окончании второго трудового дня Татьяна осуждающе вздохнула и прошла в гостиную. Ваня понимающе вздохнул и сунулся было следом, но его опередил Буржуй, который, деловито «вуакая» о чём-то своём, протолкался ему между ног. Ваня вздохнул совсем уж трагически и всё-таки вошёл.

– И кто к нам такой яви-ился?! И кто у нас такой краси-ивый?! – встретил его Нелькин голос.

– Ну я, – признался он без ложной скромности.

– Дурак? – отмахнулась та и потянула загребущие руки к Буржую. – Уй, ты мой сладенький!

Пёс ещё вчера понял бесполезность сопротивления и тут же расставил лапы и покорно опустил голову, приготовившись сносить ласки.

– Ну и ладно, – согласился Ваня с несправедливостью мира и приготовился принимать его заслуженное порицание.

Сегодняшняя работа обещала быть простой, но обещание своё не выполнила, хотя Ваня учёл Нелькину ошибку и старательно обрывал неподобающие мысли кодовым словом. И вроде, всё шло нормально, но к концу второго часа Танечка вдруг объявила: «Передохнём! Кстати, давай на всякий случай проверю, что ты там насочинял». И проверила... после чего молча встала и молча же пошла Ваниной стенкой в обратную сторону. Тот густо покраснел и остался ждать, гадая, чего он там наговорил. Ко времени её возвращения Ваня успел накрутить себя до невменяемости, но всё же собрался с духом и героически сунулся продолжать маршрут. «Не надо», – отстранила его напарница и, передохнув чуток, пошла трудиться за себя и за «милого мальчика», оставив того с несчастным видом плестись сзади.

Удивительно, но по времени это заняло примерно столько же, сколько работа вдвоём. Там, где Ваня зависал минут на пять, напарнице хватало мимолётного взгляда, будто породы сами признавались ей в принадлежности к каким-нибудь «сливным астеро-пелитам с 15% неравномерно рассеянного метеоритного вещества глыбовой размерности». И Ваня мог поклясться, что Танечка, мимоходом, кивает им в благодарность! Вообще, этот день можно было бы считать самым счастливым в его жизни. Иметь возможность без зазрения совести наблюдать, как предмет его страсти, словно по аллее весеннего парка, прогуливается среди мрачных скал тоннеля, улыбается им и, время от времени, нежно касается кончиками пальцев – это ли было не счастье... Если бы не было так стыдно.

Впрочем оказалось, что стыдно должно было быть не одному ему. Судя по Нелькиному нарочитому веселью, она тоже изрядно накосячила, а судя по Николаю Михайловичу – чудом осталась жива. Причём, угроза жизни ещё не минула.

– Ну, чем обрадуете? – с мрачной безнадёгой поинтересовался начальник, стараясь не смотреть на собственную напарницу, видимо, в целях её же безопасности.

– Мы, между прочим, свою работу выполнили, – вручила запись Татьяна, как-то слишком прямо глядя ему в глаза.

– А-а-а?.. – как-то слишком поспешно отвернулся тот к Ване.

– Э-э-э... – начал Ваня, чувствуя, как приливает к лицу жар.

– ...Поломалась, – выручила Татьяна. – Но там порядок, я всё проверила.

– Ладно, – почему-то без споров согласился Николай Михайлович и пошёл к пульту, чтобы скинуть всё в отчёт.

Ваня медленно выдохнул, а Татьяна мельком одарила его ироничным взглядом зелёных глаз и подошла к Нельке. Та продолжала нервными рывками зачухивать несчастного пса, старательно игнорируя нависшую знаком вопроса подругу. Буржуй стоически терпел.

– Кыз?.. И долго будем молчать?

– Конечно... поломалась... – невпопад проворчала Нелька. – Приставал, небось, да?

– С чего ты взяла?

– Приставал-приставал!..

– Да что ты заладила!

– ...А ты ка-а-ак звезданула в ухо! – с воодушевлением сообщила Нелька свою версию событий.

– Он что, к тебе приставал?!! – с грозным рыком вдруг подскочил Николай Михайлович.

– НЕТ! – испуганным дуэтом гаркнули напарники.

– Гав! – подтвердил их правоту Буржуй, вывернувшись под шумок из Нелькиных объятий.

– А что тогда? – всё ещё хмурясь, буркнул Николай Михайлович.

– Работал медленно, – с вызовом встретила Татьяна начальственное неудовольствие.

– А то смотри, был уже один, на практиканток заглядывался... – начал тот нравоучительно, но Таня перебила:

– Вы лучше скажите, что сами не поделили?

– Работала медленно, – вернул ей Николай Михайлович ворчливо.

Он попытался было продолжить составление отчёта, но сходу что-то напортачил, плюнул в сердцах и вышел.

– К-кирдым бана... – прозаикался Ваня, отходя от стресса. – Чего это он?

– Угу, кирдын, – поддержала Нелька, провожая взглядом начальника.

– Переживает, – отмахнулась Татьяна. – Ничего, отойдёт. Ты, давай, рассказывай, что у вас случилось.

«Уау?» – тоже заинтересовался из-под стола Буржуй.

– Я... – потупилась Нелька, с тоской вспоминая недоступную уже отмазку. – Я термобур уронила.

– ЧТО?!

– Ну-у... Николай Михайлович пошёл керн осмотреть и попросил, когда скажет, запустить подъём инструмента. Ну, я и запустила... А оно как грохнет об забой! И бур там остался... – совсем сникла она напоследок. – И главное, там же защита от «дурака» есть!

– Видимо, «от дуры» нужно помощнее... – вслух подумал Ваня.

«Уар-ур-бур!» – с возмущением прокомментировал Буржуй.

Все с удивлением на него уставились.

«Вуа?» – будто пожал он плечами, типа, «а что вы хотели».

Тут в гостиную заглянул Николай Михайлович.

– Да, забыл сказать, – заявил он с порога, как ни в чём не бывало, – завтра Иван идёт со мной, а Неля – с Таней. Всё, отдыхайте уже. – И опять исчез.

Пару секунд коллектив переваривал новость, и только потом взялся выражаться.

– А я что говорила!.. – победно возвестила Нелька окончание своих и чужих страданий.

– Фух!.. – утёр «трудовой пот» Ваня, так и не решив, радоваться ему или огорчаться.

– Вайме!.. – понимающей хмыкнула Татьяна и отправилась отдыхать.

Взгляд Вани невольно завис на её фигуре, но тут Буржуй пробурчал что-то вроде «уав-ав-ав», типа – «я так и думал», и тоже отправился по своим делам. Ваня опомнился и сделал вид, что интересуется исключительно его вихляющим задом.

– Слу-ушайте, мне одному кажется, что Буржуй в самом деле разговаривает? – обернулся он к Нельке, хмуро за ним наблюдавшей.

– Ой, не дурнее некоторых! – отрезала та, наконец отворачиваясь.

И Ваня так и не понял, вправду ли она за дружка обиделась или это ему самому прилетело – для профилактики.

***

Мобильная установка выполняла рутинные операции по бурению профиля скважин: выход на точку, монтаж вышки, забуривание, спуск колонны, проходка интервала, вынос и укладка керна, снова проходка, снова вынос, и так – до планового забоя, а после – демонтаж и переход на следующую точку. Особого участия человека не требовалось и, слово за слово, они с Николаем Михайловичем разговорились. За кратеры, которые оживляли пейзаж, за местную тектонику, то и дело выпирающую из-под наносов, за иридиевый горизонт, который только и позволил в этой тектонике разобраться... А уж говорить о любимой Ирокинде старый геолог мог часами.

– Постойте, так это вы его открыли?! – вдруг дошло до Вани.

– Не открыл, а разведал, и не сам, а с партией, – одёрнул было Николай Михайлович, но тут же смутился. – Да там вообще глупая история вышла. В конце сезона оставались средства, вот мы и решили бурнуть что-нибудь на отшибе, ну чтобы финансирование не уменьшили. Я и говорю ребятам, мол, а давайте нашу Ирокинду проверим, а то так и не успели сразу выяснить с тем магнитным полем...

– Постойте-постойте... так магнитное поле – тоже вы?!

– Тоже мы. Как обнаружили объект, так и описали... – старательно налегая на «мы» проворчал Николай Михайлович.

– А как же, э-э-э... довести до научной общественности?

– Ну так, куда же нам с калашным рылом в их суконный ряд... Я конечно, горячился, спорил! Мол, это же, вкрест простирания, научное событие! А Яков Моисеич, наш тогдашний начальник партии, и говорит мне: «Ша, Николай! Куда вы так спешите? Вы сделали свою работу, дайте поработать другим». И я, таки, понимаю, что он был прав! Прилетел Олег Степанович...

– Тот самый?!

– Ну, а какой ещё? Он всегда, когда рядом бывал, заезжал пообщаться, послушать полевиков. И как слушал!..

– Ага, а потом ваши идеи под своим именем публиковал...

– Не без этого. К своему приоритету Олег Степанович относился весьма щепетильно. Как-то раз рассматривали с ним стратиграфию Утугайской группы. Кстати, на сколько зон она подразделяется?

– Э-э... на три: прото...э-э-э...ядерную, мантийную и... и...

– Ну? «Коро-»... «ву-»...

– Ю! – выпалил Ваня, вспомнив, наконец, что учил о происхождении некоторых групп астероидов от распада протопланетных тел. – В смысле, «ко́ровую».

– Вот-вот, – похвалил Николай Михайлович. – Но это сейчас все знают, а тогда шли нешуточные баталии. КРРРОВИЩИ БЫЛО!..

– Чего?!

– ...Виртуальной конечно. Всё выясняли: двухчленное там деление или трёхчленное, или вообще – пяти... Так вот, Олег Степанович тогда нам и говорит – мол, в последней публикации обосновал трёхчленное деление материнского объекта. А я ему, по простоте душевной: «Так вот же, Яков Моисеич ещё в прошлогоднем отчёте...» Яков Моисеич мне локтём под рёбра – хлобысь! А Олег Степанович только посмотрел с неудовольствием и сделал вид, что не заметил, но врага я, видимо, нажил. Так что иридиевый горизонт он так и не признал, хотя и не препятствовал, как некоторые.

– Я вообще не понимаю, как в этом можно было сомневаться!

– Как обычно. Да вот, к примеру, первая скважина этого профиля, – развернул Николай Михайлович каротажку. – Вот пик нашего горизонта, а ниже – ещё один...

– Так это же другой блок! – с горячностью перебил Ваня.

– Так это я вам нарисовал, что другой, а кто-то нарисует, что тот же. Разлом-то, попробуй ещё идентифицируй! Вот сколько, по-вашему, было тектонических моделей Ирокинды?

– Три?.. – осторожно предположил Ваня.

– Ха! Штук пятнадцать, не меньше.

– О-йой!

– То-то!

– Постойте, есть же программы – эта, как её... «Астеромодель»! И геофизика должна была сразу выявить все разломы...

– Вот они, геофизика с программой, и «выявили» – те штук пятнадцать с лишком. Шелуха всё это. Тут же с умом надо, аккуратненько. Пока сам свои ручки не приложишь, никакая программа не поможет. Наших-то я убедил, хотя тоже сначала кочевряжились, мол, а если так провести линию? А на это, отвечаю, есть параллельный профиль!.. Тогда мы, говорят, вот так соединим. А на это – вот следующий... И так, профиль за профилем, пока не стало ясно, что можно не просто увязать их друг с другом, а спрогнозировать дальнейшие. Только так!

– Уффф... – упарился Ваня от осознания проблемы. И тут его голову посетила мысль, «спрогнозировать» которую можно было и раньше. – Погодите, так все эти публикации по модели Ирокинды, эта «бабочка» – ТОЖЕ ваше?

– Вкрест простирания... – смутился Николай Михайлович. – Я, вообще, там фигурирую где-то... в соавторах. Но мне тогда казалось неприличным вылезать с этим на трибуну. Другим подсказать – пожалуйста, а самому... Зачем?

– Ну как же – зачем?! Отстаивать! – горячо не согласился Ваня. – Тут же, чего только не насочиняли, даже инопланетный корабль приплели, кремний-органический.

Неожиданно, Николай Михайлович виновато опустил голову и, если бы не борода, покраснел бы наверное.

– Я пошутил.

На этот раз Ваня замолк так прочно, что Николай Михайлович уже сам, после долгого вступительного поглядывания, решился задать вопрос.

– А ты давно Татьяну знаешь? – как бы между делом поинтересовался он.

– Что?.. А! – вынырнул напарник из перманентного потрясения. – С первого курса, конечно. Но это так – виделись только. Потом уже...

– Что «потом»? – не выдержал повисшей паузы Николай Михайлович.

– Ну... познакомились, – замялся Ваня, помня странную реакцию начальника в отношении Татьяны.

– Ладно, шелуха всё это, – неожиданно отмахнулся тот. – Лучше скажи, а с матерью её ты тоже знаком?

– Матерью?.. – сбился с кривых мыслей Ваня, успевший уже надумать всякого с три короба. – Не то чтобы очень... А что?

– И-и... как она? – выдавил Николай Михайлович, старательно глядя в сторону.

– Ну-у-у... нормально, наверное, – пожал плечами Ваня, уже не зная, что и думать. – Я же и видел только раз, как они разговаривали под универом, – неожиданно разоткровенничался он. – Ещё подумал, что это кто-то из преподавателей, пока Таня её мамой не назвала. Такие разные, вообще! Наверное, в отца пошла.

– Наверное, – нахмурился Николай Михайлович, – вкрест простирания...

И до конца работы больше не проронил ни слова.

– Иш башка, ашк башка! – объявила Татьяна, появляясь вечером в гостиной.

Николай Михайлович вздрогнул и расплескал чай на пульт, от чего модель сегодняшнего профиля, развешенная на экране, поплыла новыми «горизонтами».

– «Была башка, и нет башки», – бегло перевёл Ваня, оторвавшись от увлекательного занятия – дышать в ухо старшему коллеге, следя за его манипуляциями.

– Ты чудо, Ванечка, – мило улыбнулась Таня. – Но это значит – делу время, потехе час... кхм... в данном контексте... Так! Где у нас всё? – как бы спросила она и деловито направилась в кухонный закуток, принявшись греметь там посудой и дверцами шкафчиков.

– Чего это она? – спросил Ваня у появившихся следом Нельки с Буржуем.

«Уар-ыр-ыр...» – отмахнулся хвостом пёс и вприпрыжку устремился на звук приготавливаемой еды.

– А-а!.. – отмахнулась рукой подруга и сомнамбулой проплыла к дивану, на который и влезла с ногами, застыв в позе задумчивости.

– Нелечка, родная, – проникновенно обратился Ваня, – ты только не держи в себе, пусть самое страшное...

– А?.. – подняла та голову, но глаза остались в «далёком тумане».

– Нелька, не пугай меня, неужели Таня сегодня ТАК накосячила?

– Дурак? – наконец, проснулась подруга. – Ничего не накосячила. Мы, между прочим, работали.

Ваня с пониманием поджал губы и энергично изобразил руками заготовку дров.

– Дурак! – обиделась Нелька. – Мы ударную дислокацию от метеорита нашли, понял?

– Надеюсь, не вы её «ударили»? – начал было своё Ваня, но тут Николай Михайлович, замахавшись видимо выправлять «чайные» границы, обратил внимание на них.

– А, ну-ну?.. Поподробней, пожалуйста.

– Там зона термометаморфизма, потом брекчирования, потом складчатость... эта... флюидная...

– ...флюидальная, – поправил Николай Михайлович. – Это вам здорово повезло.

– Ну да... А потом даже обломочный шлейф встретился. Так всё видно, как на картинке! Не то, что у вас – одни кривули каротажные.

– Да, конечно, – ревниво насупился Ваня. – От них тоже много зависит. И вообще, что толку от одной картинки, если не знаешь всю картину. Вот ответь, на сколько зон делится Утугайская группа, а?

Нелька уже открыла рот, чтобы сказать всё, что думает, про Ванины вопросы вообще и Утугайскую группу в частности, но заметила заинтересованный взгляд начальства и стушевалась.

– Ну-у-у... пять?

От немедленного позора её спасло лишь внезапно раздавшееся из кухни жестяное «БУМ-БАЛАМ-БЫЛЫМ» и возмущённое «Ах ты ж, морда буржуйская!», а пока начальство дёргалось, Ваня в порядке студенческой солидарности украдкой показал ей три пальца. Так что, когда Николай Михайлович вернулся к вопросу, Нелька уже была уверена в ответе:

– Три! Три зоны!

– Хорошо, а на какие зоны? – поощрил Николай Михайлович.

– Вну-у... про-о... – включила та режим зондирования преподавательской мысли.

– ...то-ядер... – продолжил Николай Михайлович.

– Протоядерную! – обрадовалась Нелька и снова насупилась, изображая напряжённую работу мысли.

– Ну, дальше? Ма... нти... – помог Николай Михайлович.

– Мантийную! – выдохнула с облегчением Нелька, но спохватилась и продолжила усиленно «вспоминать».

– И последняя? – решил Николай Михайлович дать ей шанс.

– Вне-е... – попробовала Нелька, но по глазам поняла, что неудачно, и зависла.

– Ко-о!.. – не удержался Ваня.

– Шо? – обернулась она.

– Не «шо», а «ко-о»... – но подруга продолжала тупить с бездумным взглядом, – «ро-о»... «ву-у»...

– Какую «коро́ву»?!! – вдруг взорвалась та. – Что ты мне голову морочишь?!

– Да не «коро́ву», а «ко́ровую», чудо ментальное! – не остался в долгу Ваня.

– Сам дурак! – огрызнулось чудо.

– Тамам, кызляр! – прервала разгоравшиеся прения Татьяна, появляясь с подносом в руках и Буржуем, который выплясывал вокруг, стараясь попасть носом по локтю, но Танечка была начеку. – Опять грызётесь? Прокляну, ей-богу! Давайте лучше пить чай с пирожками – оценим, чего нам тут насинтезировали... Николай Михалыч, бросайте свою бурду, будете пить мой, с травками... Ладно-ладно, не с травками – с ингредиентами, идентичными натуральным, зато не как у вас – с дубильными веществами, энной заварки. Так – Ванька, Нелька! – все к столу! Как говорится, – пэрикляр гяльды!

«Чего это она?» – снова подумал Ваня, но отказываться не стал.

...А Татьяну несло. Усадив всех за персональную кружку дымящегося чая и по-хозяйски разложив каждому перед носом тарелки с теми самыми «пэрикляр», она подняла свою посудину и торжественно объявила:

– А-афит оссум! В смысле, за моё здоровье!

– Кирдын бана! У тебя что – День рождения? – догадался Ваня.

– Натурально. Двадцать лет стукнуло!

– Тогда поздравляем! – обрадовался Ваня, тоже салютуя кружкой.

– Оно и видно, что стукнуло... – проворчала Нэлька, от чая, впрочем, не отказываясь.

– Гав! – поддержал Буржуй и энергично замахал передними лапами, мол, ко дню рождения положено угощение, но Татьяна не повелась, и тот, оставив попрошайство, огляделся в поисках кого-то посговорчивей.

Только Николай Михайлович ничего не сказал, а наморщил лоб и закатил к потолку глаза, что указывало на сложные вычисления – столбиком в воздухе. Но пока суд да дело, коллектив ухватился за главное блюдо.

– Ымм, даже вкусно! – оценил Ваня. – И как ты ухитрилась такое сварганить на синтезаторе? Прям, натуральные пирожки со смородиной! Надеюсь, это она?

– Я тоже надеюсь. Попробуй объясни... синтезатору, что такое смородина!

На короткую паузу в Татьяниной реплике Нелька настороженно зыркнула и задумчиво вернулась к надкушенному пирожку, но докушав до половины, вдруг почувствовала чью-то наглую морду, нежно прикорнувшую у неё на колене, а глянув вниз, обнаружила ещё два больших голодных глаза. Рука сама потянулась поделиться куском с ближним, а себе, уж так и быть, взять другой, целый. Но пока сердобольная подруга донесла пирожок до рта, наглая морда уже опять была у неё на колене.

За это время Николай Михайлович закончил свою калькуляцию и тоже угостился.

– Вкрест простирания, действительно смородина! – удивился он, рассматривая открывшуюся начинку. – Даже с косточками. Волшебство какое-то.

– Не исключено, – загадочно улыбнулась Таня.

Нелька вздрогнула и машинально скормила Буржую едва взятый пирожок.

– Какое ещё волшебство?

– Да что вы пристали! Бабушкин рецепт это, понятно?!

– Конечно, понятно. Что ж тут непонятного? – пожал плечами Ваня. – Бабушки – они такие, на синтезаторе просто чудеса творят!

– Вань, ты умница, – улыбнулась Татьяна, словно дитё в лобик поцеловала.

– Ы-ы вав! – визгливо встрял Буржуй, не столько соглашаясь с Татьяной, сколько соскучившись ждать от Нельки угощения.

Та сунула ему в пасть, что в руке было, и потянулась за следующей порцией, но обнаружила пустую тарелку и насупилась, принявшись хищно оглядываться по сторонам. Ваня заметил и, быстренько дожевывав своё, ухватил последний пирожок, но поймал многообещающий взгляд и медленно, как бандарлог под гипнозом, протянул его подруге. Нелька приняла и удовлетворённо зачавкала. Ваня тяжко вздохнул. Из-под стола столь же тяжко его поддержал Буржуй.

– Танечка, а откуда вы так турецкий знаете? – подал голос Николай Михайлович, старательно пряча нос в кружке.

– От папаши. Он у меня – турецкоподданный! – с ироничной улыбкой похвасталась Татьяна. – Весёлый такой был – легко пришёл, легко ушёл... Да что о нём говорить, – махнула она рукой, – мне восемь лет было, уже почти ничего не помню.

– Подожди, как восемь лет?.. Он что, неродной?.. – наперегонки вспухли Нелька с Ваней, а Николай Михайлович подавился чаем и закашлялся.

– Естественно, ушёл бы от меня родной!.. – с апломбом задрав нос, заявила Таня.

Едва откашлявшемуся Николаю Михайловичу опять что-то запершило в горле.

– Так, а-а-а?.. – Не успевая за эмоциями, Нелька изобразила пантомиму «султан-ханум».

– Да! – лаконично поддержал её Ваня.

– Сама удивляюсь, – хитро хмыкнула Танечка. – У меня вообще такое впечатление, что моя дорогая маман нашла того турка, чтобы разговоров было меньше. Короче, мистика! Кстати о мистике, Николай Михалыч, – она как-то слишком прямо посмотрела начальнику в глаза, – а не случалось ли с вами чего-нибудь этакого? Расскажите, а?

– Кхм, – отвернулся тот, как бы напоследок откашливаясь. – Ну-у-у... про что бы рассказать?

– Про Хозяйку, – помогла Таня, не отводя взгляда.

– Вы-то откуда знаете? – почти испуганно поднял голову их начальник.

– Слышала, – продолжала настаивать Татьяна.

Ваня с Нелькой только заворожено переводили взгляд с одного на другого.

– Ну, хорошо, про Хозяйку, так про Хозяйку... – будто устав сопротивляться выдохнул Николай Михайлович. – Так вот, было это в самом начале, как только открыли Ирокинду. Ребята уже неделю из кубрика не вылезали, так что решили прогуляться, оставить, так сказать, следы на пыльных тропинках. Опасности было никакой, связь устойчивая, потому разбрелись кто куда, как чёрт на душу положит. Вот он и положил...

Пока Николай Михайлович низким размеренным голосом погружал коллектив в состояние священного экстаза, Татьяна тихонько вышла на кухню и вернулась с новым подносом чая. Ваня слегка удивился, обнаружив свою кружку опять полной, и успел подумать про некую «непросыхайку», пока здравый смысл не постучал пальцем по виску. Остальные даже этого не подумали, а сразу принялись прихлёбывать.

– Одна практикантка отбилась от группы (да-да, чтоб вы не удивлялись!). Обнаружив пропажу, мы всполошились было, но та вышла на связь, мол, ничего страшного, она тут ещё походит. Мы и успокоились, только вызывали каждые полчаса, мол, всё хорошо? И часа два всё действительно шло хорошо, вроде: «Какой кратер чудесный! Ой, только я в него свалилась» или «Я нашла остатки древней цивилизации!! А, нет, это скала такая прикольная», или ещё «Все сюда, тут человеческие следы!!! Хотя постойте, отбой, это вроде я сама прошла»... А на третьем часу вызов остался без ответа. Спутник засёк прерывистый сигнал из сильно расчленённого района, но определить местоположение пропажи не смог, такое там было нагромождение. Потом уже мы назвали это место Южная зона дислокаций. Там множество блоков разной ориентации, лабиринт узких отвесных разломов, будто тарелку разбили, а посерёдке – ударный кратер, который это всё и сотворил. В одиночку туда лучше не соваться, да и группой рискованно, а эта вот попёрлась... В общем, начали действовать, как полагается – объявили общую тревогу, разбились на поисковые группы. До района поиска – на ранцах, а дальше – пешком, подвешивая сигнальные ракеты каждые десять минут. Главное, торопиться надо, девушка уже довольно долго ходила, и запас воздуха у неё был если не на исходе, то довольно близко. Вот из-за этой спешки один товарищ слишком сильно оттолкнулся и, вместо перепрыгнуть расщелину, прокатился ещё метров двадцать. Заработал вывих стопы и ещё кой-чего по мелочи. Ну и куда с ним дальше? Его напарник устроил пострадавшего, чтоб сидел, вызывал подмогу, а сам решил идти в одиночку. Конечно, это было нарушение всяких инструкций, но когда дело идёт о жизни и дорога́ каждая минута...

Короче, продвигается он ущельем и вдруг в наушниках, будто далёкий голос: «Я зде-е-есь!». Тот с неожиданности подскочил – чуть в космос не улетел от радости, еле обратно вернулся. Развесил две ракеты, чтоб и других обрадовать, и пошёл дальше. Только вот, где это – здесь?.. Через какое-то время слышит опять – «я здесь», уже громче. Пошёл быстрее, вызывая на ходу, но ответа не было, зато голос вдруг ослабел. Пришлось вернуться и чуток охолонуть. Дальше уже двигался по-умному, отмечая путь «светлячками», а правильное направление – ещё и ракетами. Шёл, шёл... замаялся уже так шнырять, а голос всё не умолкает, зовёт. Наконец, выходит в некую котловину, вроде вторичного кратера, и прямо под центральной горкой – она, пропажа. Дрыхнет без задних ног, и лицо такое спокойное-спокойное! Аж злость взяла, вкрест простирания... Ну вот, принялся он тормошить, а девушка открывает глаза и – нет чтобы спросонья испугаться или удивиться – улыбается, как майская роза. «Ты!» – говорит. «Ну я», – отвечает он. «Тогда это тебе», – протягивает она руку и вкладывает ему в ладонь кристалл – тёмно-красную сплюснутую бипирамидку с орех величиной. То ли горный хрусталь гранатового цвета, то ли циркон-гиацинт хрустальной чистоты, даже перчатка сквозь него видна. Только присмотрелся внимательней, а граней-то пять! Не четыре, не шесть – пять. Запрещённая симметрия! «Где взяла?! – спрашивает. «Хозяйка дала, – улыбается мечтательно. – У неё таких много! Просила непременно тебе передать». «Какая такая хозяйка?!» – «Этого места, Ирокинды». «Погоди, а кто меня вызывал, если ты спала?» – вдруг дошло до него. «Так, Хозяйка же!» – отвечает.

Ну, наш герой понял, что это уже бред на почве кислородного голодания и давай хватать-поднимать пострадавшую. Сгоряча хотел на ранцах выбираться, но девушка свой весь израсходовала, а на одном побоялся не дотянуть, и тогда принялся подавать сигналы ракетами, чтобы быстрее их обоих отсюда вынимали. Короче, пока туда-сюда, о подарке вспомнил только на следующий день и, конечно, захотел проверить, что ему подсунули. Оказалось, что симметрия таки пентагонально-бипирамидальная – без всяких двойниковых проростаний и нарушений кристаллической структуры. По составу оказался силикат, близкий циркону, только цирконий в нём изоморфно замещается ниобием. В общем, какое-то чудо, которое стоило бы обнародовать, но как тут обнародуешь, если оно в единственном экземпляре, а особа, совершившая находку, утверждает, что получила его в подарок от некой мистической Хозяйки! Так и пролетела сенсация мимо научной общественности. В общем, «хозяйку» списали на бред, «голос по радио» – на бормотание во сне, только и осталось от всего, что название «Ирокинда». Вот такая, ребята, случилась у нас мистическая история...

Николай Михайлович уже давно замолк, а среди коллектива продолжало царить ошарашенное молчание. Даже Буржуй притих, будто и впрямь, поражённый услышанным.

– Кирдым бана! – наконец выдохнул Ваня прицепившееся выражение.

– Да не-е, неправда! – засомневалась Нелька, решив по привычке, что из неё опять хотят сделать дуру. – Зулька, скажи?

Но Танечка в ответ только загадочно улыбнулась. Зато Ваня решил поддержать коллегу.

– Не, ну коне-е-ечно, хотелось бы доказательств – вот, хотя бы, на тот камень глянуть, только где ж его, наверное, взять?

– Этот что ли? – брякнула вдруг Татьяна и выложила им пред ясны очи красный кристалл, похожий на огранённый медальон.

Сухой треск столкнувшихся лбов и эмоциональное «Уййй!» возвестили, что сюрприз удался. Даже Николай Михайлович закаменел, с болезненным страхом глядя на «сокровище Ирокинды». Первой опомнилась Нелька и, не переставая тереть лоб, цапнула камень.

– Ух ты, какой красивый!

Буржуй принялся было махать лапами, мол, дай и мне сожр... посмотреть, но быстро понял, что жр... смотреть тут нечего.

– Осторожней, он может быть радиоактивным, – позавидовал Нелькиной реакции Ваня. – Будешь потом в темноте светиться...

– Фигня, на ночнике сэкономлю, – отмахнулась она, то разглядывая добычу на просвет, то ловя «зайчики» от граней.

Наконец натешившись, Нелька царственным жестом передала камень для исследования коллеге. Тот изобразил задумчивость, но всё равно ничего умнее не придумал, как взглянуть на просвет и половить «зайчиков». Меж тем, вокруг назревали события гораздо более интересные. Николай Михайлович поднял голову и как-то жалобно посмотрел на Танечку.

– Ну, и как там мама? – выдавил он.

– Хорошо... Уже хорошо, – с укором ответила Танечка.

– Но я же не знал... Меня же тогда на курорт насильно выперли, чтоб охолонул, – принялся он торопливо оправдываться. – А то рыскал, как помешанный, остановиться не мог, всё свободное время на Ирокинде проводил... А тут Риточка! Я и подумал, что это судьба: отдам камень – избавлюсь от этого сумасшествия, а потом и сам как-нибудь вернусь...

– Не вернулся. И не избавился, – констатировала Татьяна, но глядя на его поникшую голову, добавила: – Да я понимаю... и даже больше чем вы... ты думаешь. В конце концов, не ругаться же сюда прилетела!

Николай Михайлович с надеждой поднял взгляд.

– Ты мне его вернёшь?

– Не-е-ет, – покрутила головой Танечка, задумчиво растягивая-напевая слова, и снова в упор посмотрела на погрустневшего мужчину. – Теперь он не тво-ой. Ты, пап, СВОЙ ШАНС УПУСТИЛ.

Последняя фраза, хотя и произнесенная всё тем же тихим напевным голосом, будто встряхнула воздух в гостиной и даже Ваню заставила оторваться от изучения сокровищ.

– Шо-шо?! – с глазами в два блюдца величиной, уставился он на смущённого Николая Михайловича. – Так вы что – Танин отец?!

– Кирдым банан! – поддержала соседа Нелька, с непередаваемым выражением оглядывая подругу.

– Ы-э-а-ув-варрр! – во всю пасть восхитился оборотом дела Буржуй и от души добавил: – Ы, ы, ы-ы-ы! – мол, может хоть теперь бедную собаку покормят?

Ваня непроизвольно отвлёкся.

– Ну ты и попрошайка! Тебя Цыганом надо было назвать, а не Буржуем.

– Так то не за попрошайство, – обрадовался Николай Михайлович поводу слинять от разговора с новоявленной дочерью.

– А за что ж его так жестоко? – удивился Ваня.

– А за подвиг! – улыбнулся в бороду Николай Михайлович. – Его сюда ещё щенком космомольцы завезли...

– Кто?!!

– Космомольцы, не слышали? Секта такая – поклоняются артефактам иных цивилизаций. Мы их, конечно, вытурили, а потом глядь – пищит что-то в коробке. Оказалось, щенок. Так и остался у нас, куда ж его! Всё думали, как назвать, но как-то не приживалось. А однажды разобрали турбобур для починки, а потом собрать – прокладки нету! Искали, искали... пока не заглянули в будку к этому брандыхлысту. А он сидит там, довольный по уши, и уже половину сжевал. Так и получился – «бур-жуй».

– У-у-у, ты какой! – восхитилась Нелька, остальные тоже похихикали. Только сам Буржуй остался недоволен. Посмотрел укоризненно на одного, другого, и обиженно «уыкая» ушёл под стол.

Обстановка разрядилась. Таня подвинулась ближе к родителю и принялась налаживать отношения. Ваня смотрел на это едва не с умилением. Ещё бы! Он-то думал, что Танечка головой поехала, а оно вот как!.. И, похоже, ещё не всё потеряно, тем более, что с Николаем Михайловичем у него хорошие отношения...

Неожиданно он почувствовал чей-то острый кулак в своих рёбрах. Оказалось, над ним нависает Нелька и явно что-то хочет.

– Хилякович, идём!

– Хильцевич я... А куда? – К инициативам Танечкиной подруги Ваня относился настороженно.

– Туда! – конспиративно кивнула та головой, всё больше раздражаясь.

– Зачем? – совсем было испугался Ваня, но тут Нельке надоело уговаривать, и она энергичной пантомимой показала, что пора бы ему, дураку, проявить чуть-чуть такта и оставить людей поговорить друг с другом. А чтобы понятно стало и тупому, просто ухватила за локоть и волоком вытащила в коридор.

– Да что ты пихаешься! – возмутился Ваня, выдирая руку. – Совсем сдурела?! То обзывалась, теперь ещё и пихаться начала.

– Так ты ничего не понял?! – со зверским шёпотом приступила к нему Нелька. – Совсем-совсем ничего?!

– Совсем ничего, – со вздохом признался Ваня (а ещё он знал, что сумасшедшим лучше не перечить).

– Во дурак!

– Да, я такой! – гордо сообщил он и уже почти решился сбежать от назойливого общения, но Нелька его всё же огорошила.

– Ты до сих пор не понял, кто эта Хозяйка?!

– Кто?.. – Под Нелькиным моральным давлением как минимум одно полушарие Ваниного мозга начало сбоить.

– Да Зулька же!

– Кто?!!

– Зулейка наша, Танька! Она и есть та самая Хозяйка Ирокинды!

– Почему?.. – Теперь сбоили уже оба полушария.

– Ну, во-первых, она не такая, как все, даже на родителей не похожа. Во-вторых, она сама сюда напросилась. В-третьих, пироги эти странные... А ещё она может открывать в тоннелях проходы!

– В смысле?!!

– А вот так! Идём мы сегодня, идём, нормально себе работаем – и вдруг Зулька объявляет, типа – стой, мы там кое-что интересное пропустили. И шурует назад. Метров пятьдесят вернулись, и точно – в бок уходит штрек. Вот там мы и нашли те самые ударные дислокации.

– Ну и что? Таня же сказала, что пропустили...

– Так не было никакого штрека!

– Ну да?!..

– Да! Что я, слепая что ли? Прямой тоннель без всяких ответвлений!

Тут и Ваня кое-что вспомнил. Конечно, не столь предосудительное, но всё же...

– Слу-у-ушай, Нелька, а я тоже заметил...

– Нет, вы посмотрите! – застал их голос начальника. Сам Николай Михайлович, уже бодрый и ответственный, стоял в дверях, а за его плечами маячила довольная жизнью Татьяна. – Мы-то думали, они отдыхать пошли, а они тут интимно шушукаются – шерочка с машерочкой! Дисциплина где?

– Кызляр?Уже подружились? Какие молодцы! – ободряюще улыбнулась Танечка.

– Мы?! – испуганно глянули друг на друга Ваня с Нелей и дружно возмутились: – Не-е-ет!

Николай Михайлович понимающе хмыкнул и прошёл мимо. Татьяна проследовала за ним, отстранённо напевая: «Я тебе, конечно, верю...» И даже Буржуй что-то там ехидное буркнул и потопал по своим делам, издевательски вихляя попой. Нелька нахмурилась и, на всякий случай, внимательней оглядела предполагаемого друга на предмет скрытых или тщательно скрываемых достоинств. Не обнаружив таковых, она успокоилась и решительно постановила:

– Да ну нафиг!

– Да убережёт меня громовержец Хухедей-мерген и мать всех добрых тенгри бабушка Манзан Гурме! – со священным трепетом зарёкся Ваня.

– Хто?! Опять из меня дуру делаешь?

– Бо-оже упаси! В смысле, Хухедей-мерген...

– То-то, прроффессор... Но, если что заметишь интересное?..

– Конгруэнтно.

– Ну, тогда пошли спать...

Ночью Ваня проснулся от выпитого чая и с сожалением почувствовал, что вставать-таки придётся. Подстёгиваемый этим чувством, он оделся и только выглянул в коридор, как в конце его, где была лестница в «агрегатную», увидел мелькнувшую на секунду чёрную Татьянину гриву. Ваня обалдел и даже чуток струхнул, но, попросив организм подождать, собрал волю в кулак и крадущимся галопом рванул за нею. Спустившись, он обнаружил двери агрегатного отсека нараспашку, а в тёмной глубине его какое-то мерцающее сияние, будто от работающего экрана. Стало ещё страшнее... но интересней.

И Ваня стал на цыпочках красться в направлении света. Ну как – красться... В тёмном помещении, среди странных конструкций, символизирующих те самые агрегаты, через каждые пять секунд спотыкаясь или ударяясь обо что-нибудь, можно было подкрасться только к глухому или очень-очень занятому человеку. Ваня надеялся на занятого, и в первую секунду, когда он выглянул из-за угла, ему показалось, что его надежда не напрасна. Татьяна стояла к нему спиной посреди некоего помещения, освещённого лишь мерцающим изображением космических пейзажей на противоположной стенке, и вроде ничего не замечала, кроме завораживающей красоты Вселенной, но в следующую секунду, не оборачиваясь, протянула назад руку и призывно помахала кистью. Ваня покорно подошёл.

– Посмотри, как красиво! – восхищенно проговорила она, не отрываясь от зрелища.

– Да-а-а!.. – согласился он, не отрываясь от её профиля. Кстати оказалось, что Таня держит перед собой на ладони давешний кристалл, но этот факт совершенно прошёл мимо Ваниного сознания... из-за отсутствия такого.

Татьяна была ослепительно красива: сияющие глаза, разлёт чёрных бровей, нежная кожа щёк, будто светящаяся сама собой, лёгкая улыбка на губах... Если бы он не влюбился в неё раньше, то влюбился бы сейчас и пошёл бы за нею хоть на край света, хоть прямо в открытый Космос, помани она лишь пальцем. Танечка вдруг заняла всю его душу, не оставив ни краешка на то, что было прежним Иваном. Он бы так и дальше стоял в полнейшем обалдении, но внезапно до его слуха дошёл Татьянин голос:

– Знаешь, сколько лет этой записи? Семь миллиардов!

– Милли... – по инерции пробормотал он, и вдруг до него дошло: – СКОЛЬКО?!

Очарование момента схлынуло. Татьяна, что с усмешкой смотрела на него вполоборота, по-прежнему была очень красива, но не до того, чтобы бросаться в открытый Космос.

– Семь, не меньше, – подтвердила она его самые сокровенные опасения.

– Фуххх! Ну слава богу, – утёр он символический холодный пот. – Я уж думал – восемь.

– Вань, ты чудо! – улыбнулась ему Танечка и развела руками, будто распахивая занавес. – Смотри!

И Вселенная, видимая до того лишь в незначительное «окошко», вдруг охватила их со всех сторон...

...Там вращались галактики, помахивая, как осьминоги, спиральными рукавами; доедал кого-то, уже едва светящегося, тёмный провал «чёрной дыры»; степенно проплывали, закрывая звёзды, газо-пылевые облака и перекликались на разные голоса пульсары. И всё это в цвете, звуке, движении! А вокруг, будто порождаемые ударами вёсел, расходились и гасли вдали волны пространства, не столько видимые, сколько ощущаемые покачиванием и плавными рывками того, что двигалось сейчас среди звёзд.

Сказать, что Ваня обалдел, так ничего не сказать. Он просто выпал из обычной реальности и по макушку погрузился в иное измерение. Потому на голос со спины он обратил внимание не сразу, а лишь когда тот перешёл от мягкого увещевания, типа, «Ванечка-а-а», к реальным угрозам: «Хилякович, твою мать, щас ведро воды на голову вылью!»

– Не надо! – подскочил он... и открыл глаза.

Над ним склонилось озабоченное лицо Татьяны, позади которого маячила зверская Нелькина физиономия. В ноги настойчиво тыкался чей-то твёрдый нос.

«Гав!» – сообщил всем заинтересованным лицам Буржуй, мол, пациент скорее жив, чем мёртв.

– Ну вот, а ты боялась, – с ободряющей улыбкой протянула Танечка руку к его лбу. – Ну, как себя чу...

– А-ва!.. – вдруг шарахнулся Ваня, с перепугу позабыв слова. – В смысле, нормально, – поспешно исправился он и, противореча собственному утверждению, быстренько отполз вдоль стеночки на попе.

Очень хотелось крикнуть «Ты кто?!», но это было бы слишком мелодраматично. Хотя... болтаться мгновение назад с такою всей неземною Татьяной посреди Вселенной и вдруг очнутся с нею же обыкновенной в обыкновенном же коридоре под лестницей – это дорогих нервов стоило!

Танечка, поднявшись с корточек, сверкнула на Ваню зелёными глазами и отвернулась к подруге.

– Тамам, я пожалуй пойду досыпать, а ты, кыз, сама с ним разбирайся, – несколько обиженно пожала она плечами и ушла вверх по лестнице.

Нелька с удивлением проводила её взглядом, а после с подозрением оглядела подопечного.

– Чего ты её так опасаешься?

– Да я вообще с неё чуть не опассался! – патетически воскликнул Ваня. Потом подумал и зыркнул на «а чуть ли?», но ничего компрометирующего не обнаружил и вздохнул спокойнее.

– Да что случилось-то?! – готова была уже убивать Нелька. Мешал только Буржуй, который сосредоточенно вылизывал, не смотря на сопротивление, Ванино лицо.

– Да как тебе сказать...

– Говори уже, как есть, я выдержу!

– Как есть? Ладно. Таня и вправду Хозяйка, она может летать меж галактиками, а лет ей не двадцать, как она тут заливала, а все семь миллиардов. Это вкратце.

Нелька пару раз хлопнула ресницами, а потом с непередаваемым сочувствием протянула:

– Ста-а-аренькая...

– А то!

– Или ты опять издеваешься?

– Да чтоб меня Маяс Хара своим мангысам скормила!

– Достали вы со своими турками!..

– Это буряты! – возмутился до глубины души Ваня.

– И шо?

– А то, что мы сейчас на территории их богов. Вот будешь богохульствовать, – понесло Ваню от пережитого, – наденет Великая Богиня, мать всех добрых тенгри Манзан Гурмэн тебе на голову свою серебряную чашу. А чаша у неё большая, целое озеро может вместить! Обтекать будешь до второго при... Большого Взрыва и, как пишет книга, погрузишься в глубины мистической жидкости, которую она содержит...

– ...Да-а-а, я бы тоже опассалась... такого... – пропустив всё мимо ушей, задумчиво изрекла Нелька. – Ладно, чего тут сидеть, пошли наверх. Правда, Буржуй?

«Гав!» – подтвердил тот.

– А если на Николай Михалыча наткнёмся? – засомневался Ваня, поднимаясь на ещё чуть-чуть подгибающиеся ноги.

– Не-а, не наткнёмся, – легкомысленно отмахнулась Нелька. – Я его богатырский храп даже через звуконепроницаемые переборки слышала.

– Так, а всё же, что с Татьяной-то будем делать?

– Спать! – скомандовала Нелька и подтолкнула рукой на лестницу.

– В смысле?! – задержался Ваня и честным-пречестным взглядом глянул ей в светлые очи.

Несколько мгновений Нелька бездумно смотрела в ответ.

– Ах ты ж, зараза этакая!!! – вдруг взорвалась она и бросилась вперёд с вознесённой, аки меч, рукой.

«Ай, я не это имел!.. – Я тебе покажу, что имел!.. – Гав! Гав! Гав!» – унеслось вверх по лестнице.

***

А утром на базе все узнали, что у них, оказывается, есть система тревожного оповещение по громкой связи.

«Внимание, неизвестное судно на курсе сближения! Внимание, неизвестное судно на курсе сближения! Включена аварийная блокировка станции. Внимание, неизвестное судно...» – надрывалась система.

Ваня от неожиданности упал с койки, и лишь затем смог собраться и выпасть в коридор. Коллектив, вывалившийся туда чуть раньше, чувствовал себя примерно так же.

– Вкрест простирания, это что ещё за хрень? – ошалело оглядывался спросонья Николай Михайлович, и почему-то на потолок. Кажется, он тоже впервые столкнулся с сигналом тревоги на своей базе.

– Что?!.. Куда?!.. – металась как курица Нелька.

– Стой, кыз! – поймала её за рукав Татьяна и водрузила рядом с собой. – Николай Михайлович, может в гостиную пойдём, выясним?

– Да, конечно, – спохватился тот и двинулся впереди коллектива.

Но попросту дойти им не удалось. Внезапно что-то глухо ухнуло, и пол под ногами закачался.

– О-оп! – поскользнулся Ваня и сел.

– А-ай! – села на него Нелька.

– Да что ж такое?! – рыкнул Николай Михайлович и подхватил балансирующую руками Таню. – Танюшка, ты как?

– Нормально, пап, идём быстрее! – удержалась та и поспешила ко входу в гостиную. Коллектив ломанулся следом.

На пульте уже что-то усиленно мигало, и стоило Николаю Михайловичу до него дотронутся, как раздался нахальный голос:

– Алё, Ирокинда? Вы меня слышите? Вызываю Ирокинду! А-лё?.. Совсем заснули чё ли? Петя, а попробуй ещё разок...

– В чём дело?! – гаркнул в пульт Николай Михайлович и что-то там поправил.

Немедленно развернулся экран, и оттуда глянула наглая веснушчатая рожа, увенчанная копной рыжих завитушек.

– О, проснулись! – обрадовалась рожа. – Петя, отставить.

– Я повторяю, в чём дело?! Что вы тут вытворяете, у нас вся база ходуном ходит! – грозно вопросил Николай Михайлович.

– А, это?.. Это мы постучались, – вальяжно ответил рыжий. – Между прочим, вежливо. Кто ж виноват, что у вас, байкальских, так гостей встречают?

– Так это мы ещё и виноваты?!! Вы кто такие вообще?!

– Мы-то? Уральские! И вы находитесь на нашей территории. Так что, товарищи буряты, вам лучше нас не злить. Как говорится, трата-та, трата-та, открывайте ворота.

– С каких это пор коми-пермяки на Байкалидах завелись?

– С недавних! Локальные, понимаешь ли, флуктуации пространства-времени, гы-гы... Короче, буряты, сдавайтесь. Даём вам полчаса времени спаковать вещи. Безопасность гарантируем, доставим домой честь по чести.

– А если нет? – решил уточнить Николай Михайлович.

– А если нет, – добродушно объяснил рыжий «пермяк», – будете кувыркаться со своей базой по очень сложной орбите. Это ясно? Кстати, дальнюю антенну мы вам того... грохнули, так что вы нас слушайте.

– Добро, ждите, – согласился Николай Михайлович и отключил передачу. – Так, коллеги, дела наши хреновые, – обернулся он вместе с креслом к замершему коллективу. Явились уральские, предъявляют претензии на Ирокинду. Ребята они основательные, ежели взялись за дело, то сделают. Связаться со своими мы не можем, обороняться не можем... Похоже, ничего другого, вкрест простирания, не остаётся, как оставить астероид. Нас они, конечно, не тронут, не бандиты, чать, но...

– Нет! Нельзя! – вдруг возбудился Ваня, но как-то слишком лаконично, а потому, встретив в лице коллектива некоторое непонимание, попытался объясниться: – Этого никак нельзя делать! Это же... Ирокинда!

Он иссяк и оглянулся на Татьяну за поддержкой, но та стояла, задумчиво покусывая губу, и только пробормотала, не поднимая головы:

– Ннн-да... столько лет никому не надо было, а тут припёрлись.

– Главное, так вовремя!.. – проговорила Нелька, многозначительно посмотрев на Ваню.

– И как только узнали?.. – ответил ей понимающим взглядом Ваня.

– Что узнали? Что, вовремя? – насторожился Николай Михайлович, заметив их переглядки.

– А-а-а... Мнэ-э-э... – заблеяли конспираторы, настойчивыми взглядами призывая Татьяну в свидетели.

– Чего?! – развела та руками. – Это вы всё по углам шушукаетесь и в агрегатной запираетесь.

– Шо?!! – надулась благородным гневом Нелька. – Я в агрегатной запираюсь?!!

– А кто, я?! Потом ещё на людей бросаются...

– Да при чём тут агрегатная!!! – не выдержал Ваня.

– Да, причём тут агрегатная? – нахмурился Николай Михайлович, замучившись что-либо понять. – А ну-ка, быстро колитесь!

–Угу! – категорически поддержала его Танечка, скрестив руки на груди.

Ваня с Нелькой переглянулись.

– Ладно уж, колись, – разрешила она. – Заодно и я послушаю.

– Ладно, – согласился он, с укоризной глянув на Татьяну. – Вы сами этого хотели...

...По ходу Ваниного драматического рассказа, коллектив всё более подозрительно поглядывал на Танечку, героиня драмы всё более мрачнела.

– Да не я это, не я!!! – не выдержала она, наконец.

– А кто тогда? – въедливо поинтересовалась подружка.

– Ну-у... Хозяйка!

– А ты тогда кто?!

– Татьяна Николаевна! И лет мне не семь миллиардов, можешь в паспорте посмотреть! – огрызалась Танечка, гневно сверкая зелёными глазищами, чем только усугубляла подозрения. – Пап, ну скажи хоть ты им!

– ...Вкрест простирания, – потрясённо бормотал себе под нос Николай Михайлович, не особо слыша, что творится вокруг. – Неужели она действительно существует?..

Поднялся галдёж, за которым никто не заметил, что позабытый в пылу споров пульт тоже пытается поучаствовать. Он всё намекал, намекал... пока не грохнуло, и пол снова поехал под ногами. Все как стояли, так и сели, только сидевший и до того Николай Михайлович крутанулся с креслом и поспешно включил связь.

– ...позасыпали что ли?! – рявкнула оттуда сильно возмущённая рыжая физиономия. – Петя, готовься, щас опять будить будем.

– Петя, отставить! – гаркнул в ответ Николай Михайлович.

– О, проснулись... Ну так чё? Полчаса прошло!

– Отвали! Мы ещё собираемся.

– Э?! Мы ждать не любим!

– Ну, так идите, бейтесь головой о стену! – раздражённо бросил Николай Михайлович и, решительно обрубив связь, обернулся к коллективу... но встретил три пары глаз, с восхищением взиравших на своего начальника. – Что такое?

– Ну ты, папочка... дипломат! – выразила общее мнение Танюша.

– А-а... – отмахнулся тот. – Это у нас Яков Моисеич так говорил. Вообще, конечно, он был человек вежливый, но в сложных ситуациях...

– Вообще-то, я бы на их месте обиделся, – высказал сомнение Ваня.

– Ничего, потерпят. Им тоже лишний шум не нужен. Главное, что нам делать?

Танечка вздохнула и вытащила ирокиндинский самоцвет.

– Ну, могу попробовать...

Минуту все с надеждой таращились на кристалл в её руке.

– Не фурычит, – сделала вывод Нелька. – Может Хиляковичу отдать, она же ему являлась?

– Хильцевич я, – вяло отбрехался Ваня, принимая на ладонь артефакт...

– ...Олмас! – через минуту подытожила несбывшиеся надежды Танечка, и все почему-то поняли.

– Эх, шугануть бы их чем, этих уральских! – мечтательно возвёл очи горе Николай Михайлович, но тут же погрустнел. – Только у нас нечем и не на чем. Остаётся только...

– ...запустить «дурочку», – задумчиво вставил Ваня.

– Чего?

– Ну «дурочку»! – повторил Ваня и, вероятно, для убедительности, посмотрел на Нельку.

– ЧЕГО?!! Я тебе щас такую...

– Нет-нет, я не это имел в виду, – поспешил он исправиться. – Вот ты, Нелечка, умеешь причаливать корабли?

– Не-ет, – всё ещё с подозрением ответила та.

– Хо! Ро! Шо! – с энтузиазмом констатировал очевидное Ваня. – Тогда тебе и карты в руки. Теперь ты будешь нашим главным специалистом по стыковкам – дерзай! – И широким жестом пригласил её в кресло руководителя... правда, пока ещё занятое.

– Можно подумать, вы все умеете... Хилякович! Если ты опять за своё... – всё ещё не верила в своё счастье Нелька, но тут Николай Михайлович заметил, что вся заминка в нём, и начал нерешительно приподыматься... а потом до него дошло.

– Хм, а может и пройдёт... Давайте, Нелечка, смелее. Это у вас неплохо получается, – похвалил он, не подумав, и уступил место.

Нелька вдруг тоже поняла и, в преддверии событий, даже не обиделась. Усаживаясь за управление, она уже была вся ТАМ, в недалёком космосе, где болтался на гелиоцентрической орбите, постепенно обгоняя Ирокинду, наглый захватчик. Но перед началом она ещё выдернула из причёски все заколки и взболтнула головой, распушивая медную гриву до состояния боевой готовности, и лишь затем положила ладони на пульт.

– Здравствуйте уральские... хмм... коллеги, разрешите представиться – Нинель Валерьевна, ваш лоцман-координатор. Вы готовы?

Рыжий агрессор, до того вальяжно развалившийся в кресле, подскочил и, издав нечто вроде «нихретутлоцм», вытаращился в свой экран. Нелька сделала вид, что по-комипермяцки не понимает.

– Ну так, готовы, нет?

– Гото-о-овы... – расплылась в глупой улыбке физиономия рыжего. Сейчас же за его плечами возникли ещё три-четыре лица разной степени интеллектуальности, но с единым смыслом «Ух ты!.. Ух ты!.. Дай посмотреть!»

Нелечка не возражал. Она даже обернулась вполоборота и плавным движением руки откинула непослушный локон. За экраном раздался такой вздох, будто она, как минимум, обнажила плечико.

– Так и будем таращиться или займёмся работой? – вежливо поинтересовалась она. – Вы катер хоть приготовили или всей своей бандурой, причаливать собираетесь?

Лица как ветром сдуло. Причём где-то на фоне ещё пару минут слышались топот, толкотня и приглушённая ругань, похоже даже кому-то дали в морду. Потом всё затихло. Минут через пять место переговорщика заняла некая прыщавая личность, видимо общим голосованием «все ЗА, один ВОЗДЕРЖАЛСЯ» оставленная дома, как ещё не доросшая до личного знакомства с девушками.

– Ну, давай, – уныло приступила личность.

– Мал ещё! – отрезала Нелька.

– Чё-чё? – не понял тот.

– То! – многозначительно намекнула Нелька. – Тебя где учили со связью работать, кукумырло уральское? – уела она мимоходом и, торжественно, как пианист на рояль, возложила руки на пульт: – Кирдым бана!

Чудо обижено засопело, но получив, видимо, втык от своих за задержку, нехотя приняло условия.

– База «Астероцветметразведка» Ирокинда, говорит диспетчер ремонтного судна «Тагилка» треста «Редметалластеродобыча». Прошу предоставить порт для причаливания.

– Судно́ «Тагилка», – не торопясь, с достоинством ответила Нелька, как бы случайно переставив ударение, – говорит лоцман-координатор базы «Астероцветметразведка» Ирокинда... Назовите цель прибытия.

– Чё?! – удивились оттуда.

– Кирдым бана!.. Чё припёрлись, спрашиваю?!

– Чё, и так не ясно?!

– Чё мне ясно, тебе лучше не знать, а журнал прибытия заполнить надо!.. Кирдым бана! – гаркнула Нелька и уже ровным голосом продолжила: – Итак, цель прибытия?

– А-а-а... э-э-э... – Косой взгляд в сторону и раздражённые голоса на фоне свидетельствовали о возникших там трудностях с самоопределением.

– Кирдым бана!.. Вы там скоро или мне ваше мычание записывать?

– Скоро-скоро!.. Прибыли с целью...

– Стой!

– Чё опять?

– Кирдым бана!.. Теперь говори.

– Чё ты всё кирдымкаешь?!

– Кирдым бана!.. Запись включаю, придурок!

– А чё так сложно-то?

– Это по-бурятски, тебе не понять. Ну?!

– Ладно, бананкай...

– Кирдым бана!.. Повторяю, цель прибытия судна́?

– Э-э... Проверка режима эксплуатации месторождений.

– Ирокинда не является месторождением. Назовите другую причину.

– Ну-у... тогда просто – эксплуатации.

– Кирдым бана!.. И кого ты, придурок, эксплуатировать собрался?

– Негров, блин! – не выдержал уральский диспетчер.

– Так и запишем? – спокойно поинтересовалась Нелька. – Только потом не обижайтесь, когда к вам с той стороны Кольца привалит шобла эфиопских и тоже проверит режим эксплуатации... и оторвёт кое-чего из ненужного.

– Не надо! – сразу согласился уралец.

– То-то! Придумывай дальше...

– Слышь, коза! – вдруг прорвался в эфир грозный голос и в боковом окошке экрана появилась суровая личина уральского горнодобытчика. – Ты нам долго будешь мозги ййй... клепать?!

– Слышь, козёл! Если процедуру не соблюдё... соблюди... выполните, то вообще ничего не откроется. И будете тут ййй... долбиться, как дятел в бетон, пока наши не прилетят. Так понятно, или по пермяцки добавить?

– Это что же за процедура такая? – сбавил тон нетерпеливый горнодобытчик.

– Бурятская! – припечатала Нелька и продолжила...

...Через полчаса мытарств и сдержанной, по причине наличия симпатичной девушки, ругани в журнале прибытия было записано, что ремонтный корабль прибыл «для ремонта», не уточняя, что и кто собирается ремонтировать. В пяти (к тому времени) экранных окнах с уральским экипажем дружно вздохнули, утирая трудовой пот.

– Ну, продолжим... Кирдым бана!.. Порт приписки судна́?

– А там ещё много? – осторожно уточнили уральцы.

– Кирдым бана!.. Не очень, – успокоила Нелька и принялась зачитывать с экрана список, быстренько набросанный коллективом. – «Порт приписки», «тоннаж», «Ф.И.О. капитана», «количество экипажа», «наличие или отсутствие специалиста-стыковщика» «наличие или отсутствие парковочного эркера»...

– Кого?! – перебили её.

– Того! – благородно возмутилась Нелька и, глядя на неё, уральцам непроизвольно стало стыдно за отсталость своей «Уральщины» перед лицом продвинутой Байкальской цивилизации. – Не знаю, что вы там себе думаете, но думайте быстрее, ту ещё двадцать три позиции.

– СКОКА?!

– Ну, или двадцать две, не помню. И кстати, скажите спасибо своему дятлу Пете, который своим «стуком» всю ручную разблокировку разййй... раздолбал.

– Эй, так я и сильнее ййй... долбануть могу! – обиделись там, видимо сам Петя.

– Головой пожалуйста! Мы-то покувыркаемся и улетим, а вам тут раскуроченные коммуникации восстанавливать и объяснять комиссиям из Треста, какой дебил их раскурочил. И вообще! Чё я вас, придурков, уговариваю, мне это что ли надо?! И так с вами – до-оллл... дятло-кроликами – столько времени зря потеряла. Всё, приходите позже, у меня обед!

Нелька решительно хлопнула по пульту, чем оборвала возражения на полуслове. Всё ещё гневно-распушенная, она крутанулась в кресле и наткнулась на восхищённый коллективный взгляд, в котором читались бурные аплодисменты, переходящие в овации.

– Полный «кирдын бана»! – восхитился Ваня.

– Кыз, ты умница! – облучила её зеленоглазым очарованием Танечка.

– Да-а-а, Неля, вы молодец, прям, не ожидал! – одобрительно пробубнил в бороду Николай Михайлович.

«Уэов?!» – вставил слово Буржуй, мол, – класс! – а вкусняшки будут?

Нелечка скромно потупила очи и мило зарумянилась.

– Только я не понял, – продолжил Ваня, – а кто такие – эти твои «уральские дятло-кролики»?

Неля глянула в Ванины честные очи, пару раз бездумно моргнула, и вдруг зарумянилась ещё больше.

– Я тебе потом...

– Не-елечка! Вы даже так умеете?! – сложив «дважды два», с уважением посмотрел на неё Николай Михайлович.

А Татьяна посмотрела на подругу укоризненно... но не очень.

– Ну, а как ещё с ними?.. – совсем засмущалась Нелька.

– Ладно, шелуха всё это... – объявил Николай Михайлович. – Идите, раз такое дело, обедать, а я с пультом поколдую, может чего выясню, откуда на нас такие гости свалились.

Пока коллектив насыщался «бабушкиными рецептами» от синтезатора, Николаю Михайловичу удалось-таки обнаружить причину их несчастий. Оказалось, что Ирокинда теперь излучает в радиодиапазоне, причём импульсами, подобно пульсару и со слабыми рентгеновскими всплесками. Николай Михайлович был в восторге. Танечка – не очень.

– Пап, ну ты поел бы! А то кто его знает, когда ещё удастся, – подсовывала она тарелку с пирогами, на этот раз мясными.

– А?.. Да, спасибо, – брал угощение Николай Михайлович, но едва доносил до рта, как новая серия всплесков выбивала его из равновесия. – Смотри, смотри!.. Они же явно искусственного происхождения! Вот всегда чувствовал, что есть здесь нечто неземное!

– А фо эфо мовет быть? – прошамкал набитым ртом Ваня.

– Корабль! Естественно корабль. Где-то на Ирокинде находится посланец иной цивилизации. Возможно, потерпевший аварию. Но тогда должны были остаться следы крушения... – задумался Николай Михайлович, и только взялся, наконец, жевать обед, как сияющая догадка молнией сверкнула у него в голове... и не только у него.

– Южная зона дислокаций! – воскликнули они одновременно с Ваней, таращась расширенными от волнения глазами друг на друга. У одного при этом кусок выпал изо рта и достался осчастливленному Буржую, а другой от избытка чувств подавился крошкой и закашлялся.

– Ну папка!! – укоризненно посмотрела Танечка на родителя. – Оставь хоть на минуточку свою Ирокинду!

– Танюшка, ты не понимаешь – кхы!.. кхы!.. – это же открытие века! – пчхи!.. – вот, правду сказал... Нужно немедленно поднять все материалы... пересмотреть... мы точно что-то пропустили!

– Ага, корабль пришельцев... – сыронизировала Танечка, но Николай Михайлович её уже не слышал, с увлечением углубившись в содержимое пульта.

– Кирдым бана, – обрёл дар речи Ваня, – ему же семь миллиардов лет!!

– Ага, уже гранитизировался, – поддержала подругу Нелька, покривившись на Ванин энтузиазм.

– Да что ты понимаешь, – отмахнулся тот, – мы же можем реально туда попасть!

– И как же это?

– Очень просто – хлопая ложкой по небу! Согласно легенде, одигон Шанаихан Шара исполнил ритуал «туксави» (ну этот, с ложкой) и оказался на столе у самой Манзан Гурмэ (ну та, которая добрая). В благодарность Манзан Гурмэ зачем-то разорвала свой шарф надвое и всколыхнула землю своим жезлом (кстати, уже было!). Совершив всё это, она передала просьбу одигона Эсэгэ Малану. Не помню, кто это, но, говорят, просьбу он исполнил...

– Кыз, постучи ему ложкой по лбу... – посоветовала Танюша.

Нелька деловито огляделась, ложки не нашла и взяла весь поднос.

– ...и передай настоятельную просьбу...

– Ладно-ладно! – сразу понял Ваня. – Ничего вы, женщины, не смыслите в древнебайкальских технологиях.

Провожаемый хищным взглядом Нельки, он быстро слинял под бок к начальнику, где и принялся с умным видом всматриваться в развешенные по экрану разрезы и схемы, подкидывая тому короткие реплики. Девушки с пониманием переглянулись – оторвать мужчин от любимой забавы могло теперь только чудо...

И оно случилось!

«Внимание, неизвестное судно на курсе сближения! Внимание, неизвестное судно на курсе сближения! Для установления канала связи требуется разрешение уполномоченного лица...»

– ШО, ОПЯТЬ?! – возмутился Николай Михайлович. – Вкрест простирания... Ну, разрешаю!

– ...метразведка Ирокинда, говорит базово-разведочное судно «Тагарка» Объединения «Полиметастеропоиск». Принимайте модуль. Прошу открыть посадочную платформу. – И на экране возникла морда лица повышенной проходимости, с нетерпением ожидающая ответа.

– О как! Сразу модуль? Верхоянские не чикаются... – начал было Николай Михайлович, но его перебило включение другого канала связи.

– Э?!! Якуты! Вы чё тут делаете?!

– Между прочим, эвены, – заявило лицо, ничем, кроме хитрого прищура глаз, ни на якута, ни на эвена не похожее. – Но мы им передадим.

– И чё с того – это наша территория!

– С фигасте ваша?

– Мы первые пришли!

– Первыми были эвенки – этнографию учить надо.

– Самый умный?

– А то!

– А, ну тогда вперёд – запрашивай свою посадку, – вдруг согласились уральцы. – Алё, Ирокинда? Будьте добры, позовите Нинель Валерьевну пожалуйста? Гы-гы...

Коллектив дружно уставился на Нельку, а Николай Михайлович с уважением уступил ей место у пульта. Та глубоко вздохнула, мол, что поделаешь, и принялась руководить.

– Здравствуйте коллеги. Я лоцман-координатор базы Ирокинда Нинель Валерьевна. Вы готовы к обмену данными? Кирдым бана!..

...Через полчаса «цари тайги» начали что-то подозревать, чему в немалой степени способствовало всё более откровенное гыгыканье уральцев, а ещё через минут двадцать и три пункта декларации, запросили пардону:

– Слушайте, а сколько ещё осталось?

– Кирдым бана!.. Ну, как вам сказать, – засомневалась Нелька, – вроде бы немного, пунктов четырнадцать...

– СКОКА?!

– Гы-гы-гы!..

– ...но тут есть такой сложный пункт, как «наличие парковочного эркера»? У вас он есть?

– А что это? – удивились «эвено-якуты» и непроизвольно оглянулись на «коми-пермяков».

– Сами в шоке! – пожали плечами те и уже все вместе посмотрели на Нельку.

– Ну как, «что»... – объяснила та с важностью. – Это такая, брат, штуковина... Она для посадки! И без неё никак.

– Ладно, а что попроще?

– Пожалуйста – фамилия имя отчество капитана...

– Чё-чё?! – внезапно возник в окошке мужчина с тяжёлым взглядом и ответственным лицом, чем едва не перебил весь процесс.

– Ой, господи! – отшатнулась Нелька. – Вы ещё кто такой?

– Капитан!

– Да? Очень приятно, Нинель Валерьевна, – уже взяла себя в руки Нелька и деловито уставилась куда-то в пульт, будто читая инструкцию. – Значит, что от вас требуется? Фамилия, имя, отчество...

– Вы чем там занимаетесь?!

– ...а так же семейное положение и... кхм... ве-ро-испове-дание... – продолжила она, и вправду читая едва не по слогам, пока пришедший на помощь Ваня набирал ей текст.

– Вероисповедание?!..

– Оно, – кратко подтвердила Нелька, не решившись второй раз ломать язык на страшном слове, тем более, что ломать ещё было на чём. – В сложных случаях необходимо указать так же... ко-о-он...фе...ссию.

– Ко-онфессию?!!

– Её! – заверила Нелька, что он не ослышался. – Для нас, бурятов, это очень важно.

– Конфессию значит... – повторил капитан с нехорошей интонацией. – В общем так, коллеги байкальцы, через минуту не откроете, сделаем вам то, что Фобос не делал со своим Деймосом. Время пошло! – и он демонстративно посмотрел на часы.

Ваня растерялся. Николай Михайлович ввиду перехода конфликта в решительную фазу, попытался устранить Нельку от командования, но не тут-то было!

– Тю, как будто мне это больше всех надо! – вцепилась та в пульт. – Щас, только уральским сообщу, и втыкайте свой «Фобос» по самого «Деймоса», – обрадовала Нелечка верхоянского начальника, отмахиваясь от собственного, и для убедительности перешла на «коми-пермяцкий» диалект: – Кирдым бана вам, пермяки! Тепэр сюда не хади, тепэр обратно хади – метеорит в башка пападёт, савсем грустный будишь!

Это заявление ожидаемо вызвало среди уральских подъём патриотизма.

– Э, якуты, вы не офигели?! – грозно вспухли там.

– Слышь, пермяки, валили бы вы отседова! – не остались в долгу верхоянские.

– Да-да, валите все нафиг! – поддакнула Нелька обиженно. – Устроили «кирдык банану», не дают бедной девушке культурно отдохнуть после работы! Я может, – она томно разворошила и без того негладкую причёску, – хотела прилечь на досуге, роман почитать любовный о большой и чистой любви...

В эфире непроизвольно примолкли.

– ...или на гитаре вспомнить что-то романтическое, – вдохновенно продолжила Нелечка, будто и не замечая внимания агрессоров, – так давно не играла, совсем в вашей глуши одичаю. Или... – замолкла она, будто вспомнив нечто досадное, и брезгливо скривила губки. – А они тут налетели, как комары на голую жо... задницу – орут, скандалят! Нельзя ли быть как-то взаимно вежливее? Как-то учтивее друг с другом общаться, я бы даже сказала – любезнее? А то от вашего негатива пространство сворачивается в эту... как её... – («Сингулярность», – шёпотом подсказал Ваня) – Да, симгуряльность. И голова разболелась, ей-богу! – закончила она капризно, мол, с кем тут разговаривать – быки быками! – и бросила мимолётный взгляд на Ваню, типа – ну как я? Тот показал большой палец, благословляя на дальнейшие подвиги.

И действительно, некоторое время из эфира, будто из хлева, исходило лишь невнятное пыхтение и пошаркивание. А попытки начать, типа – «а-а-а...», «э-э-э...», иногда «мнэ-э...» – гасли в зародыше, ввиду неясности критерия «любезный». Наконец, уральские пошушукались и закрытым голосованием выдвинули рыжего на переговоры.

– Уважаемые представители объединения «Полиметастеропоиск», к вам учтиво обращается судно «Тагилка» треста «Самоцветастеродобыча». Не позволите ли вежливо узнать, какого... каковы причины вашего любезного появления в данном районе? – выдал он с небольшими купюрами и с гордостью за свои таланты посмотрел в экран.

Нелька благожелательно кивнула, мол – это уже что-то. Верхоянские, не долго думая, выпихнули на камеру знакомого хитроглазого связиста.

– Любезный представитель треста «Самоцветастеродобыча», – прищурился тот. – Вежливо уведомляем вас, что хотели бы задать вам тот же учтивый вопрос: какого... вы тут... любезничаете?

«И улыбайтесь, улыбайтесь!» – изобразила расцвет лица Нелька, от чего переговорщики на мгновение выпали из реальности, после настороженно посмотрели друг на друга, и лица их также расцвели «дружелюбным» оскалом.

– Любезничаем мы, дорогой коллега, потому что как раз хотели кое-кого долб... вежливо договориться о передаче базы под нашу учтивую опеку, а тут вы прийй... – как бы сказать повежливей? – любезно заявились.

– Так мы же, дорогой коллега, потому и заявились, что летим себе учтиво, никого не трогаем, вдруг смотрим, а там какие-то хмы-ы... любезные коллеги тырр... присваивают наше любезное имущество. Учтиво обращаем ваше любезное внимание, что данные действия выглядят несколько невежливо с вашей стороны, вы так не находите, коллега, будьте любезны?

Последний «конструкт» так впечатлил Нелечку своей всепроникающей любезностью, что она наградила его автора искренними аплодисментами в виде лёгкого похлопывания ладошки о ладошку.

– А позвольте учтиво спросить, дорогой коллега, с какого такого любезного перепугу это имущество ваше?! – начал слегка терять терпение его собеседник.

– А с такого, дорогой коллега, – любезно ответствовал хитроглазый, – что мы имеем честь находиться на законной территории нашего сектора. Правда, любезная Нинель Валерьевна?

Суфлировавший переговоры Ваня в задумчивости скривил губы, но придумать ничего не успел.

– Правда, – неожиданно для всех подтвердила Нелька.

– Э?! Какой, нафиг, правда?! – подскочил было Рыжий (и Ваня был с ним совершенно согласен), однако удивлённый взгляд серых глаз быстро вернул его в рамки приличия. – Я имел ввиду, что любезная Нинель Валерьевна наверное ошиблась – это ведь, учтиво говоря, окраина нашего сектора, правда?

Ваня в затруднении пожал плечами.

– Конечно правда, – с той же серьёзностью кивнула Нелька.

– Как так – и ихнего, и нашего? – обиделся хитроглазый, уже готовившийся праздновать победу. – Что-то вы, любезная Нинель Валерьевна, нам моз... голову морочите?

Ваня развёл руками, мол, что тут скажешь, и не успел ничего добавить, как Нелька с тяжким вздохом озвучила:

– И это правда.

Её суфлёр схватился за голову, а после попытался постучать ею о стену.

Несколько секунд в эфире было тихо, а после разразилась буря под общим лозунгом: «щас такое с вами сделаем, родная мама удивится чудесам генетики». Нелька даже рот открыла и подалась вперёд от восхищения. Николай Михайлович пару раз кехекнул, пытаясь намекнуть, что, мол, девушкам такое слушать неприлично, но оторвать её от производственной терминологии героических космодобытчиков не смог. Наконец, космодобытчики и сами поняли, что пора закругляться.

– Ну всё, сушите реактор! – подвёл итог Нелькиной дипломатии рыжий.

– Буряты, сдавайтесь! – рявкнул верхоянский капитан.

И тут Ваня не выдержал.

– Буряты не сдаются! – рявкнул он в ответ, являя гордый и решительный лик на все экраны местного пространства.

Однако, простояв немного и не дождавшись реакции, заподозрил неладное.

– Э, ну правда же? – обернулся он к своим.

Весь коллектив смотрел на него в полнейшем восхищении, с экранов в таком же ступоре таращились грозные захватчики. В запавшей тишине кто-то хмыкнул, не сдержавшись, потом уже смелее гыгыкнул, а затем громовой хохот потряс эфир вместе с гостиной.

Ваня обиделся. Ну ладно эти – им положено, но свои бы могли поддержать, а не ржать над его необдуманным, но несомненно, героическим поступком.

Вдоволь нахохотавшись, захватчики переглянулись между себя, и суровый якутский капитан объявил вердикт:

– Значит, будем взламывать. Коллеги байкальцы, убедительно просим надеть скафандры и перейти в верхние защищённые отсеки. А лучше – уйти куда подальше. И, как говориться... – взялся он заканчивать эту комедию, но неожиданно у той оказался третий акт.

«Внимание, неизвестное судно на курсе сближения!..» – только успела взвыть тревога, как в эфир без спроса ворвался спокойный и очень уверенный в своей правоте голос:

– Говорит патрульный корабль «Уакит»! Всем судам, производящим манёвры вблизи базы Ирокинда, приказываю немедленно лечь в дреф и назваться. Говорит...

Честно говоря, в первое мгновение струхнули все, даже ирокиндинцы, до того грозным показалось предупреждение. Но когда вгляделись в экраны, дружный вздох облегчения-разочарования, как сквозняк, прошелестел эфиром. Патрульный корабль оказался так мал, что не сразу обнаружился на экранах. А уж на фоне огромных туш «производственников» выглядел вообще мошкой... которая, не смотря ни на что, решительно приближалась, настигая тех по гелиоцентрической орбите.

– Привет патрульчик! А нас тут пермяки с якутами обижают! – успела наябедничать Нелька, пока Николай Михайлович решительно «свергал» её с поста командующего.

– Говорит база «Ирокинда». Мы подверглись нападению со стороны производственных судов уральского и верхоянского...

– Э?! Шо за предъява?! – немедленно вспухли те. – В смысле... Говорит судно «Тагилка» треста «Самоцветастеродобыча» и судно «Вилюйка» объединения «Полиметастеропоиск». Мы запрашивали посадку на базу Ирокинда для ремонта и смены оборудования, посмотрите записи в декларации!

– Суда «Тагилка» и «Вилюйка»! Предъявите путевые листы на право прохождения территорией Байкальского сектора, – последовал новый строгий запрос.

– Но мы заблудились!.. В смысле, сбились с курса и просили помощи!

– ...Ага, берега попутали и совесть потеряли, – прокомментировал Ваня.

Впрочем, это и без него было ясно.

– В случае отказа подтвердить право на пересечение сектора вы будете считаться нарушителями границы и подлежите задержанию до выяснения обстоятельств, – невозмутимо проинформировал патрульный.

– Просим прибыть на борт для ознакомления с документами, – кратко ответили оттуда.

Вслед за тем, расплодившиеся на большом экране Ирокинды окна связи стали, одно за другим, поспешно закрываться. Осталось лишь изображение близлежащего пространства, на котором заметно выросшие за время переговоров силуэты «производственников» начали сближаться, корректируя орбиту так, чтобы патрульный кораблик, нагоняя их, оказался меж бортами. Патруль продолжал следовать прежним курсом, будто не замечая подозрительных манёвров, и даже добавил «жару»:

– Внимание, всем судам-нарушителям! Приказываю застопорить реакторы и приготовиться к досмотру!

– Что он делает?! – распереживался Ваня.

– Собирается их досмотреть и задержать, – пояснил очевидное Николай Михайлович.

– КАК?! – развёл руками Ваня, демонстрируя бессилие перед той же очевидностью.

– Он же такой ма-а-асенький, – жалостливо протянула Нелька. – У него хоть пушечка какая есть?

– Да откуда!.. – досадливо махнул рукой Николай Михайлович. – И что ж он – стрелял бы, что ли? Чать, соседи, не враги.

– А я в него верю! – вдруг подала голос Татьяна, которая до того в «боевых действиях» участия не принимала, а лишь оккупировала диван и глубокомысленно зачухивала Буржуя, заняв оставленный подружкой пост.

«У-о-ав!» – широко зевнул в её поддержку Буржуй.

Но остальной коллектив их оптимизма не разделял.

– Дождутся, когда он поглубже войдёт меж бортами и сделают ему «коробочку», – напряжённо комментировал Николай Михайлович манёвры нарушителей. – А потом скажут: «Ой, простите, несчастный случай при сближении».

– Но он же видит!..

– Не знаю, не знаю...

Между тем, маленький кораблик уже вошёл в расставленную ловушку, и туши производственников радостно потянулись друг к другу, чтобы её захлопнуть. Кораблик все же разогнал реактор, но явно не успевал выйти. Ваня бросил хмурый взгляд на Танечку, мол, и теперь веришь? Однако та продолжала спокойно глядеть на экран, и Ваня вдруг опять почувствовал некую раздвоенность её образа и мог поклясться, что в этих больших зелёных глазах лучится уверенность никак не заявленных двадцати лет. Он сморгнул, пытаясь прогнать наваждение... и в это время мощная вспышка света ворвалась в гостиную. А когда коллектив с трудом протёр глаза, экрана у них уже не было.

– Это что?! Это взрыв?!!

– Вкрест простирания, ничерта не вижу...

«АУ-АУ-У-У!»

– «Перегрузка системы! Изображение будет восстановлено...»

– Он что – взорвал сам себя?!!

«АУ-УАУ-У-У!»

– Буржуй, твою мать, без тебя тошно!..

– Ва-аня! А был такой милый мальчик...

– Они все погибли!!!

– Ещё одна...

«УАУ-У-У-У!»

– Не, ну щас точно денатурализую...

«Уов? Ы, ы, ы-ы-ы!»

– Ва-а-аня!.. Не бойся Буржуйчик, мы твоё достоинство отнять не позволим.

– Э, Хилякович! Я тебя щас сама «денатуризую»!

– А что я такого сказал?..

– Не знаю, но... но... О боже, что нам теперь делать?!!

– Да прекратите балаган, вкрест простирания! Экран включится – посмотрим.

«Система восстановлена. Средства наблюдения функционируют в штатном режиме», – сообщил приятный женский голос, и перед коллективом вновь развернулась панорама близлежащего пространства.

Сначала было ничего не понять. Потом Николай Михайлович сопоставил картину с прежними данными, и в пересечении трасс обозначилась большая тёмная масса материи, налезавшая на звёзды. Все напряжённо уставились туда, пытаясь разглядеть подробности. Подробностей не было, только чёрное облако на месте двух больших рабочих суден и одного маленького, но гордого кораблика. И вдруг там что-то блеснуло, потом снова, будто нащупывая цель, а после уверенно замигала яркая звёздочка.

«Внимание, принимаю световой сигнал направленным лучом. Текст сообщения: «Базе Ирокинда. Произвёл сброс реактора. Иду на маневровых. Приготовьте порт». Конец сообщения».

Секунду коллектив переваривал новость, а затем победное «Ура!» ударило в стены гостиной и заметалось эхом по коридорам. Николай Михайлович с облегчением откинулся в кресле. Танечка обхватила Буржуя и чмокнула в нос. Нелька нашла крайнего в лице Вани и повисла на нём, но тут же бросила и кинулась к пульту.

– Ну?! Ну?! Открывайте уже!

– Спокойно, Нелечка, всё откроем, – осадил её энтузиазм Николай Михайлович, колдуя над пультом. – Ему ещё полчаса до нас пилить... Так, хозяйки! – обернулся он к девушкам. – У нас гости намечаются, а у вас конь не валялся...

– Скорее, как раз, валялся... – тихо вставил Ваня.

– Танюшка?.. – многозначительно посмотрел на дочь их начальник, намекая, кто всё же в доме главная хозяйка.

Танечка оставила, наконец, Буржуя, степенно поднялась и плавным движением отбросила на бок разлетевшиеся пряди, намекая, что нисколько в том не сомневается. И опять в её глазах Ване почудилась какая-то слишком взрослая уверенность. Он непроизвольно завис на её ладной фигуре, провожая взглядом до кухонного закутка (хотя чего лукавить, откровенно пялился), но был приведён в сознание коленом под зад и подскочил от неожиданности.

– Лебиду́ свою закатай, – посоветовала Нелька, гордо проследовав мимо.

– Либи́до... – обиженно поправил Ваня.

– И чё? – бросила она уже с пол-оборота и удалилась за подружкой.

– Да как бы ничё... – почти согласился он, но тут его заметило начальство.

– Иван, чего стоишь, а ну метнулся каюту гостю приготовить! И стул на обратном пути захвати...

Через полчаса весь коллектив собрался в шлюзовом отсеке для торжественной встречи их спасителя. Двери с шипением разъехались, и пять пар глаз (включая Буржуя) упёрлись в пару шестую. Это продолжалось всего мгновение, пока стороны готовились начать запланированные мероприятия (ну там, шагнуть навстречу, торжественно пожать руки, произнести приветственные слова, просто вильнуть хвостом, наконец), но всех опередила Нелька.

– Буря-а-ат! – ахнула она восхищённо. – Всамделишний!

– НЕЛЬКА! – обернулся к ней весь коллектив, даже позабыв в порыве справедливого гнева про ожидающего приглашения гостя.

Тот сдержанно улыбнулся, мол, оценил юмор, и вошёл без приглашения.

– Разрешите представиться, лейтенант Патрульного флота Жаргал Лубсанбалданов, – чётко отрапортовал он, однако заметив приоткрывшийся в затруднении Нелькин рот, с лёгким поклоном добавил: – Можно просто Жора.

– Не-не, я выучу... – всё в том же ступоре пробормотала та.

Молодой офицер выглядел точно так, как можно было нафантазировать по голосу: в строгом мундире, высокий, прямой, в общем, всё как полагается. И в лице имел не обычную луноликую улыбчивость табунщика, а бесстрастно-чеканный профиль завоевателя. Одно слово – Флот!

Ваня с непроизвольной ревностью оглянулся на Танечку... и сразу понял, что ему тут уже ничего не светит. Потому что вся мистическая двусмысленность слетела с той, как воспитанность со шлёпнувшегося в лужу интеллигента, зато во всю ширь её зелёных глаз лучилось однозначное: «А этот – мой!» И когда лейтенант, крепко пожав руку начальнику, обернулся к остальным, эти остальные уже были безнадёжно удвинуты на задний план.

– Татьяна Николаевна, можно просто Таня, – отрекомендовалась она тихим голосом и провела ладонью по лицу, будто убирая волосы, а распахнувшиеся следом глаза вспыхнули, как два зелёных солнца на восходе.

Протянутую руку лейтенант не столько пожал, сколько на мгновение забыл в своей, и хотя на его бесстрастном лице вроде ничего не отразилось, но именно это лучше всего свидетельствовало, что молодой офицер имеет честь быть потрясённым. Танечка это прекрасно поняла... как, впрочем, и все остальные, включая Буржуя.

«Ы-а-о-у-у!» – во всю пасть высказал он своё мнение и ворчливо добавил: – «Грррр...»

– А это кто у нас такой грозный? – воспользовался лейтенант моментом, чтобы прервать затянувшееся рукопожатие.

– Это я! – не преминул вставить «пять копеек» Ваня, уже достаточно на жизнь обиженный.

– Дурак?! Это Буржуй! – влезла с комментарием Нелька.

– Эксплуататор? – сдвинул брови лейтенант.

– Что вы! – испугалась та. – Просто бур сжевал... когда-то.

– Однако! – восхитился лейтенант... и с уважением пожал Ване руку.

Нелька на секунду зависла, хлопая глазами.

– Да нет, это кукумырло наше – Ванька Хилякович! – бросилась она исправлять положение. – Буржуй вот!

– Тогда другое дело, тогда здравствуй. – Лейтенант наклонился и на полном серьёзе протянул псу ладонь.

Тот на полном серьёзе подал лапу.

– Ага, – разворчался Ваня, – как да, так нет, а как нет, так пожалуйста...

– Хилякович!..

– Хильцевич я...

– Да какая...

– Тамам, кызляр! – не выдержав, гаркнула Татьяна. – Постеснялись бы уже... – Но тут она поймала заинтересованный взгляд гостя и сама смутилась, замолчав на полуслове.

– Это по-турецки, – с ревнивой мстительностью «сдал» её Ваня.

– Да?.. – Взгляд лейтенанта стал ещё заинтересованней.

– Нет, – решительно отмела Танечка невысказанные подозрения.

– А родители вроде нормальные, правда, Николай Михайлович? – с чистосердечной тактичностью «сдала» вообще всех Нелька.

– Ну что же мы?! – опомнился Николай Михайлович. – Хозяйки, приглашайте уже гостя к столу!

И в это время где-то далеко что-то глухо ухнуло, станцию слегка качнуло. Все задумчиво посмотрели на потолок.

– Сейсмические заряды, – проворчал Николай Михайлович. – Пристреливаются гады. А раньше-то поточнее были!

– Ну, после моего сюрприза, небось, только визуально могут прицеливаться, – пояснил лейтенант.

– Так оптику тоже ведь попалило? – удивился Ваня.

– Естественно! – подтвердил патрульный с серьёзной миной на лице. – Они теперь визуально в люке торчат, так и командуют: «Правее, два лаптя против Солнца, огонь!»

Девушки не удержались и захихикали.

– ...Но со столом, к сожалению, придётся обождать, – лейтенант виновато, будто сам был тому причиной, кивнул хозяйкам и уже деловито обратился к начальнику. – У вас есть, где укрыться? Тоннели, шахты какие-нибудь?

– Есть немного, – в затруднении поднёс руку к затылку тот. – Но тоннели наши неглубокие, завалить может, а шахтами тут не отрабатывали...

– А давайте все дружно спросим Хозяйку? – буркнул Ваня от безысходности.

– Какую хозяйку? – удивился лейтенант.

– Шелуха всё это, легенды, – безнадёжно отмахнулся Николай Михайлович. – Будто есть у Ирокинды Хозяйка, и если попросить у неё помощи...

– Ну, так просите, – спокойно произнесла Татьяна, и пять пар глаз (Буржуй за компанию) уставились на неё.

– Танюшка?

– Зулька, ты опять прикалываешься?

– А я говорил, я предупреждал...

– Что-то я не в курсе, о чём речь, – признался лейтенант, осмотрев коллектив на предмет помешательства. В принципе, нормальным выглядел только Буржуй.

– Спокойно, Жора, тут у нас небольшие семейные проблемы, – «успокоил» Ваня. – Хотя в будущем – возможно и твои тоже!

– Ну, как дети малые, ей-богу, – укоризненно хмыкнула Татьяна. – И ты, папка, туда же... Вы же сами прекрасно знаете, куда нам надо!

– Южная зона дислокаций! – как по команде выдали Ваня с Николаем Михайловичем.

– Ну, вот! – поощрила она коллективную работу мысли. – А ещё у нас есть это, – сверкнул на её ладони кристалл-самоцвет. – И... Жора, это теперь ваше! – шагнула она навстречу, протягивая руку.

Лейтенант, и до этого мало что понимавший, принял от красавицы Танечки явно драгоценный камушек и перестал понимать совсем, но красавица Танечка этим не ограничилась. Она подошла вплотную и взглянула в упор своими невозможными глазами.

– Не подведи меня, мерген. На этот раз – не подведи, – почти шепнула она и отошла к остальному коллективу.

К чести сказать, молодой офицер не стал ни сходить с ума, ни спрашивать «зачем», «почему» и «чё за подстава», он вообще ничего не стал спрашивать, просто сжал камень в кулаке и с решительность Субэдэя при Калке скомандовал:

– Все на борт. Берём только походное снаряжение. Николай Михайлович, найдите нам запасную аппаратуру связи и навигации, а то моя погорела.

Маленький патрульный кораблик, набитый пассажирами, как консерва килькой, закладывал круг за кругом, но пока безрезультатно. Народ столпился за спиной у пилота, Буржуй устроился у того в ногах. Все вглядывались в экран, но в хаосе, там проплывающем, ничего предосудительного (в смысле, хуже, чем было) не просматривалось.

– А что мы ищем? – озадачилась наконец Нелька.

– Щас объясню, – серьёзно кивнул Ваня: – Значит: «Там, за речкой тихоструйной, есть высокая гора, в ней – глыбокая дыра. В той дыре...»

– «...Не видать ничьих следов вкруг того пустого места»... – мимоходом перебил его словоблудие лейтенант, напряжённо думая о чём-то своём, и без перехода обратился к Николаю Михайловичу: – А давайте-ка – обратно к вашему кратеру. У меня такое впечатление, что мы что-то забыли или пропустили.

– Ох, не знаю, вкрест простирания, что там можно ещё пропустить... – проворчал в бороду начальник Ирокинды, но данные в навигатор ввёл.

– Подождите, там же, вроде, никакой дыры не было? – вдруг подумалось Нельке.

– У-у-у!.. – выдал Ваня, но поймал вопросительный взгляд Буржуя, и замолк с видом интеллигента, оскорблённого в лучших чувствах. Нелька с подозрением глянула на него, потом на лейтенанта, но так ничего и не поняла.

– Молчи, кыз, не видишь – мужчины «работают», – осадила её пыл Татьяна, мол, чем бы дитё не тешилось, и это несколько успокоило подругу.

Меж тем, автопилот довёл кораблик до кратера, а лейтенант аккуратно посадил его возле центральной горки.

– Скафандры надеть! Все на вылазку! – скомандовал он, и коллектив, быстро привыкший к такому положению, бросился выполнять приказ.

Естественно, в такой тесноте с одеванием скафандров возникла запара. Более опытные Жора с Николаем Михайловичем уступили очередь дамам, менее опытный Ваня попытался галантно дамам помочь.

– Нелька стой, ты в своих гендерных выпу́клостях застряла!

– Ррруки убрал от моих выпу́клостей, прелюбодеятель!..

С горем пополам всё напялили, вывалились на поверхность и разбрелись кто куда – искать, как выразился Ваня, «в стоге сена дырку от бублика». Слышны были только короткие фразы в шлемофоне.

– Нашла?

– Нет. А ты?

– И я не нашла.

– Ах ты ж!..

– Что?!!

– Споткнулся!

– Да чтоб ты уже убился, Хилякович!

– Я постараюсь, Нелечка, но ничего обещать...

– Прекратите базар! Переговоры только по существу.

На некоторое время это помогало, потом начиналось опять:

– Ну, есть что-нибудь?

– Откуда!..

Наконец, лейтенант уселся под горой, привалившись спиной к глыбе. Постепенно туда же подтянулись остальные. Он держал перед собой на ладони красную каплю кристалла и что-то бормотал под нос.

– Молится, – прокомментировал Ваня.

– Идея, не хуже прочих, – хмуро буркнул Николай Михайлович. – Я тут и так уже всё облазил, едва носом землю не рыл. И ничего.

– А надо было всего лишь попросить: «Сим-Сим, откройся!» – ляпнул Ваня.

Коллектив с неодобрением на него посмотрел.

– Что?! Так книжка пишет...

– Как ты сказал? – вдруг «проснулся» лейтенант и поднял на Ваню взгляд из-под стекла шлема.

– Сим-Сим, говорю, откройся...

– Нет, раньше?

– ...Надо было только...

– ...Попросить! – подскочил тот, как пружина, и обернулся к Татьяне: – Вы тоже ведь сказали что-то вроде «так просите»? Ну, про хозяйку?

– Не помню, – пробормотала несколько ошарашенная Таня.

– Идея, не хуже прочих, – вздохнул Николай Михайлович.

Но геройский патрульный не слушал. Он обернулся к горе и, протягивая руку с кристаллом, чётко произнёс:

– Уважаемая Хозяйка, прошу допустить нас внутрь Ирокинды! Откройте проход, пожалуйста!

И с последними словами близлежащий склон вдруг шевельнулся и оплыл, будто отпущенная кисея.

Некоторое время народ стоял, хлопая глазами, не в силах так сразу переварить чудо. Наконец, процесс усвоения сдвинулся с мёртвой точки и пошёл всё ускоряющимися темпами.

– Ки-ирдык банан! – выдала Нелька, аж рот раскрыв от восхищения.

– Мать моя Манзан Гурмэ! – вгляделся в открывшиеся перспективы Ваня.

– Вкрест простирания, так просто?! – страдальчески простонал Николай Михайлович, и душевная боль за бесцельно потерянные годы отразилась в его глазах.

Одна Татьяна ни страдать, ни восхищаться не стала, а просто подошла к застывшему перед проходом Жаргалу и положила руку на плечо. Тот вздрогнул, и в первый раз на его бесстрастном лице отразилось нечто похожее на испуг.

– Молодец, мерген, справился, – поощрила она с лёгкой улыбкой и прошла вперёд. – Идёмте, чего зря стоять...

– СТОЯТЬ!!!

Коллектив вздрогнул и закрутил головами в поисках источника столь бурной реакции. И обнаружил таковой, уносящийся десятиметровыми прыжками к кораблю.

– Кыз, куда?!! – воззвала к голосу разума Танечка, но подруга даже не обернулась.

В спешке она едва не пролетела мимо люка, чудом уцепилась за край, подтянулась чуть не вниз головой и нырнула внутрь.

– Чего это она? – нахмурился лейтенант.

– Пописать сходить забыла? – предположил Ваня.

– Буржуя забыла, – укоризненно посмотрел Николай Михайлович. – И мы, между прочим, тоже.

– Ну, ребята, с вами точно голову потеряешь, – устало покрутил «потерянной» головой их командир. – В следующий раз, ей-богу, перекличку устрою.

Нелька появилась минут через десять, уже не такая быстрая, зато с псом на руках. Упакованный в скафандр Буржуй свисал у неё со всех сторон и всё норовил лизнуть через шлем. Николай Михайлович перехватил её на полдороге, отобрал ношу и забросил себе на плечо. Буржуй лизнул и его, а после, жизнерадостно свесив язык, принялся осматривать с высоты окрестности.

– А вот теперь – пошли! – скомандовал лейтенант.

Однако, пропустив всех, он как бы невзначай шагнул в сторону и быстрым движением оторвал от рукава эмблему.

– Прости Хозяйка, в следующий раз сплету настоящий зангя, – пробормотал он, пристраивая лоскуток в щель, и вдруг, показалось или нет, в шлемофоне прозвучал, как ручеёк по камешкам, тихий Танюшкин смех. Лейтенант вскинул голову, но Танечки нигде видно не было.

– Понятно, – оценил он и поспешил догонять своих.

Едва лейтенант последним переступил порог света и тени, как невидимый полог за спинами людей опустился, и стало совсем темно. Стены помещения, в которое они попали, будто поглощали свет фонарей, не давая никакого представления о его размерах. А ещё появилось ощущение движения всего пространства вокруг них, хоть ничем не подтверждённое, но явственное, так что коллектив сбился в кучу, боясь сделать хотя бы шаг в этой пустоте. Танечка при этом как бы невзначай прильнула к широкому плечу лейтенанта (тот не стал спорить и мужественно выпятил грудь), а Нелька уцепилась за Ванин локоть (того перекосило, но он столь же мужественно подпёр нестоящую на ногах подругу). Один Буржуй продолжал занимать начальственное плечо, только чуть поскуливал от страха. Наконец, движение прекратилось, осталась только пустота.

– Мне кажется, или становится светлее? – вдруг забеспокоился Ваня, оглядываясь, и как бы между делом, попытался вернуть Нельку на её собственные ноги.

– Выключить фонари! – скомандовал лейтенант, приобняв на всякий случай Танечку.

В наступившем вслед за тем мраке стали медленно проявляться сначала фигуры коллег, а после стены и потолок большого округлого зала.

– Глядите!.. – вдруг восхищённо воскликнула Нелька и, бросив свою опору, кинулась к ближайшей стене. – Вот же они!

– Кто?! – не понял коллектив.

– Да они – кристаллы! Вот! Вот! Вот! – принялась она тыкать пальцем, и в месте каждого «тыка» будто загоралась маленькая звёздочка.

Но оказалось, что необязательно смотреть именно туда. Уже все стены искрились и переливалась от блеска граней. По ним всё более явственными волнами пробегали, уходя вверх, разноцветные всполохи, создавая цветную круговерть по всему залу. Поблёскивало даже под ногами. Ваня присел и увидел, что повсюду в чёрную углистую породу впаяны, будто порфиробласты в базальт, большие и малые кристаллы. Он кинулся к стене, где уже стоял и недоверчиво водил пальцами Николай Михайлович, и обнаружил там их целыми гнёздами и гораздо крупнее размером.

– Кирдым бана! – не удержался он от комментария. – Николай Михайлович, вы всё-таки их нашли!

– Вкрест простирания... – только и смог вымолвить старый геолог.

Подошедший туда же лейтенант поднёс ему на ладони свой подарок и коротко уточнил:

– Эти?

Николай Михайлович протянул было руку, но так и не решился взять и просто кивнул. Буржуй, видя такое дело, сунулся понюхать, но едва не сверзился с плеча и поднял скулёж. Николай Михайлович снял его и попытался поставить на лапы. Не вышло. Лапы моментально запутались и Буржуй принялся скулить уже лёжа на полу. Но даже пробегавшая мимо Нелька внимания на его горе не обратила.

– Николай Михайлович! У вас есть... ЭТО! – с вытаращенными от нетерпения глазами приступила она к начальнику.

– Что «это»? – не понял тот.

– Ну это... чтобы стукнуть!

– Кого?!

– К-камешек... – вдруг застеснялась она.

– Э?! Какой «стукнуть»?! – всполошился Ваня. – Межпланетный конфликт хочешь устроить?

– Они такие красивые... – совсем скисла Нелечка.

– Нет, ну вы посмотрите!..

– Действительно, Неля...

– Я бы, конечно, свой подарил, но...

– Ничего, я подарю! – раздался за их спинами голос Татьяны.

Коллектив разом обернулся... и присел от удивления. Потом что посреди зала стояли две Татьяны и разглядывали одна другую.

– Ну, здравствуйте, мои милые, – сказала одна из них.

– Говорила же, что это не я, – сказала другая, обиженно надув губки: – Почему ты вообще Ваньке первому явилась?

– Ну, он же такой милый мальчик, – улыбнулась первая.

У Вани даже «кирдын бана» застряло в горле, а потому мысль, которая должна была прийти сразу, пришла с заметным опозданием.

«Они же обе без скафандров!»

– Да-да, снимайте. Здесь вам ничего не грозит, – подтвердила его галлюцинацию одна Татьяна.

– Буржуя выпустите, а то совсем животинку замучили, – пожалела другая.

Пока коллектив разоблачался, Татьяны как-то незаметно сменили наряд и вместо обыденных комбинезонов оказались в длинных до пола платьях, искрящихся на манер окружающего пространства. Они немного полюбовались на себя, а потом одна из них вдруг оказалась в соблазнительной мини-юбке.

– Нет, ну я так ходить не буду, – застеснялась вторая, и наряд быстренько поменялся на строгий (но не слишком) брючный костюм.

В это время Буржуй вырвался, наконец, из оков скафандра и со всей собачьей непосредственности бросился к Хозяйкам лизаться... однако, вместо объятий, взмыл с разгону над их головами. Татьяны со смехом поймали его и, спустив на землю, принялись в четыре руки зачухивать.

– Слушайте, а по-моему он всё давно знал, – констатировал Ваня, ревниво приглядываясь к сцене.

– Вкрест простирания – даже он знал! – трагично покачал головой Николай Михайлович.

– Поумнее некоторых! – почему-то вызверилась Нелька, с неудовольствием зыркая то на Ваню, то на Татьян.

Только лейтенант Патрульного флота ничего не сказал, но по бесстрастному взгляду узких глаз было ясно, что прежние потрясения детским лепетом остались позади, а на душевном горизонте уже маячили будущие. Одна из Татьян заметила его состояние и, оставив Буржуя, подошла.

– Ну, как я тебе? – покрутилась она кокетливо.

– Да, как мы тебе? – так же поднялась и сделала шаг навстречу вторая.

Под напором девичьей красоты бравый лейтенант всё же смутился.

– Добрая бабушка Манзан Гурмэ, спаси меня от этих му-шубун, – пробормотал он, переводя взгляд затравленного волка с одной Танюшки на другую.

Коллектив тоже увлёкся забавой, с интересом разглядывая Татьян. Кое-кто даже ставки начал делать («Левая наша» – «Правая!» – «Хотя да, правая больше похожа» – «Так и левая такая же!»), пока Нелька решительно всех не раздвинула.

– Да вот же наша! – ухватила она за локоть ближнюю из Татьян и настойчиво заглянула той в глаза. – Зулька, скажи им?

– Ну, нет! – вдруг очнулся лейтенант и, обогнув их, подошёл к дальней. – Вот моя Танюша, – взял он её безвольно висящую кисть и прикрыл своей ладонью. – Не обманешь.

И впервые на памяти коллектива их умница и красавица Танечка стыдливо опустила свои невозможные зелёные глаза.

– Молодец, Мерген, – похвалила вторая Татьяна, пока Нелька, с видом «ой, простите, обозналась», отпускала её и пятилась под защиту мужчин. – Не ошиблась я.

– А откуда вы мой позывной знаете? – поинтересовался геройский патрульный, пока настоящая Танюшка по-хозяйски пристраивалась ему под руку.

– Я много чего знаю, – загадочно улыбнулась Хозяйка.

Всем всё стало ясно, один Буржуй не оценил историчности момента, переступал лапами и поскуливал от желания разорваться между Татьянами. Да ещё Ваня чего-то наморщил лоб.

– Вот-вот, насчёт «знаю»! Что это за история с семью миллиардами лет?

– Ну что ж, вам уже пора, – согласилась Хозяйка и без лишних предисловий развела руками, будто крыльями.

И бездна Космоса охватила их.

Снова были галактики, снова звучали пульсары, и волны расходились от фантастического корабля, что двигался сейчас среди звёзд, мощными «гребками» раздвигая пространство. Даже видевший это Ваня задохнулся от восхищения, а уж остальные вообще забыли, как дышать, и раскрытыми ртами «ловили» картину проплывавших мимо космических миров. Но вот один из этих миров чем-то заинтересовала их корабль, и тот изменил курс.

...Эта планетная система была обречена. Её солнце совсем скоро должно было взорваться и, выбросив накопленные за миллиарды лет запасы, дать начало новой клетке космического организма, будущий центр которой уже выделялся гигантским газовым пузырём среди других планет. Он уже набрал силу, остался последний толчок, вброс массы – и новое солнце начнёт формировать собственную систему, оставив старую звезду тихо гаснуть где-то на отдалённой орбите. Космическая жизнь готовилась дать новый росток.

Изображение замерло, будто любуясь издалека этим бутоном Вселенной, который вот-вот должен был распуститься огненным цветком. Но вдруг изнутри его будто выплеснулось неясное чувство тревоги. И снова, и снова... Понукаемый этим ощущением, корабль ударил невидимыми «вёслами» и нырнул в планетный водоворот. И когда впереди замаячили разноцветные шары внутренних планет, обнаружилось, что из их атмосфер, как фейерверк на праздник, вырываются суда и вереницей устремляются прочь от светила. Именно они бередили эфир тревожными голосами, именно оттуда исходило ощущение опасности. Суда двигались упорно, но всё же слишком медленно. А за ними уже вставало косматое от протуберанцев, набухшее немыслимым давлением Солнце. Вот первые беглецы достигли планеты-гиганта, вот стали исчезать один за другим, выброшенные могучей гравитацией в безопасные пределы... и вдруг Солнце взбурлило, вспыхнуло во сто крат ярче, и кипящая корона двинулась огненным фронтом, расширяясь и поглощая орбиту за орбитой.

Крики ужаса взорвали эфир. Стало ясно, что лишь какие-то единицы ещё успеют достичь гравитационной петли, но остальные неминуемо погибнут. Выхода не было. И вот тогда снова вспенили пространство невидимые вёсла, и корабль-пришелец одним рывком оказался за кормой последнего из спасавшихся бегством судов.

«ДЕРЖИТЕСЬ ТЕНИ!» – прозвучало, как протянутая утопающему рука.

Эфир затих, и в этой тишине беглецы принялись спешно выстраиваться в цепочку, а пришелец перпендикулярно их движению стал обрастать ореолом искривлённого, расходящегося волнами пространства. Замершие в самом центре ирокиндинцы видели себя будто в короне из плещущих по ветру стягов. Спереди им заслонял звёзды медленно растущий круг планеты-гиганта, на фоне которого едва заметными искрами светились огни последних суден, а сзади быстро надвигалась сплошная стена огня. Она была всё ближе, всё огромней, всё горячее... Впечатлительный Ваня ухватился за воротник, будто ему стало жарко, впечатлённая Нелька – за Ваню, Буржуй просто спрятался между ног Николая Михайловича. Только лейтенант Патрульного флота никак не изменился в лице, лишь глаза сузились до едва заметных щёлок, да спина стала прямее обычного. И то, как смотрела на него Татьяна, опять ввергло Ваню в уныние, несмотря на трагичность происходящего.

Наконец, стена бушующей плазмы настигла их, упёрлась в расширенные до предела силовые поля и стала обтекать со всех сторон. Исходящие из корабля волны отбрасывали её, но что они могли поделать против пошедшей вразнос звезды! Вот пламя, будто горнило печи, охватило корабль, вот двинулось дальше, сжимая огненный круг. Вот от всего бескрайнего Космоса осталась лишь полыхающая труба, в которой ещё виднелся край газовой планеты и последние суда, скрывавшиеся за ним.

«ДЕРЖИТЕСЬ ТЕНИ!» – продолжало набатом звучать в эфире.

«...прощай!» – долетело в последний момент, и вслед за тем сошедшая с ума плазма поглотила всё вокруг.

Изображение исчезло, вместе с ним исчезла Хозяйка, но коллектив продолжал бездумно пялиться на опять заискрившиеся стены.

– Так что, Ирокинда и есть тот пресловутый корабль пришельцев? – первым прорвало Ваню. – Но как она вообще уцелела?

– Постойте, а экипаж? Он уцелел? – расширенными от надежды глазами обвела Нелька коллектив. – У неё же должен был быть экипаж... Да или нет?

Но коллеги погрустнели и отводили взгляд, не в силах объяснить ей неизбежное.

– Ну, что же вы молчите?! – уже чуть не кричала она.

– Теперь мы – её экипаж, кыз, – сочувственно взяла подругу за руку Татьяна.

Нелька замерла, и в её остановившихся глазах блеснули слёзы.

– М-да-а-а... – протянул Николай Михайлович, нарушая тягостное молчание. – И никакого газо-пылевого облака, никаких планетезималей – только рождение материнской системой...

– А вы заметили, товарищи, что мы не одни? – подал голос лейтенант.

– В смысле?! – уставился на него коллектив, и даже Нелечка перестала хлюпать носом и огляделась на всякий случай по сторонам.

– В смысле – во Вселенной, – поспешил уточнить тот. – И дело даже не в Ирокинде, про это отдельный разговор, дело в той, предыдущей цивилизации.

– Ну да, – покачал головой Николай Михайлович. – Теперь-то куда денешься, теперь – железно... Это раньше всё мудрили, откуда в метеоритах остатки бактерий и даже окремнелые бактериальные маты! А оно вона – всё просто... осколки биосферы предыдущих планет.

– Бактериальные – что?.. – вдруг вскинула голову Нелька.

– Что?.. – тормознул старый геолог.

– Вы сказали «маты»?!

– Ну да, а что такого... – начал было Николай Михайлович, удивляясь, но тут встрял Ваня.

– Понимаешь, Нелечка, – принялся он объяснять с апломбом. – Бактерии – они повсюду: и где можно жить, и где без мата не проживёшь. Даже на самом дне океана учёные встретили «чёрных курильщиков», которые бактериальным матом крыли антропогенный фактор. И это стало одним из величайших открытий в истории человечества! Представляешь?

– Опять ду́ришь? – скептически покривилась Нелька, даже не слишком обидевшись, и вопросительно посмотрела на Николая Михайловича.

– Ну, как бы, всё так и было, – нехотя скривился тот.

– И вы туда же?! – ужаснулась Нелька, но тут уж не выдержала Татьяна.

– Тамам, кыз! А вы, не морочьте девушке голову!

– Да правда, всё так и было... – попытался отстоять научную истину Ваня, но в это время пол под ногами чуть дрогнул, а стенами прокатился глухой отдалённый гул.

Все опять посмотрели на потолок, а Буржуй даже слегка подвыл.

– Вкрест простирания, снова эти ханыжники! – прорычал в бороду начальник Ирокинды, от чего стал похож на рассерженного медведя. – Ну хоть теперь у нас есть, чем их шугануть?

– Танюша, у нас есть что-нибудь? – переадресовал вопрос командир Ирокинды.

– У нас есть вся Ирокинда, – с гордостью ответила её младшая хозяйка.

– И что надо делать? – спокойно уточнил лейтенант.

– Сказать: «Крэкс, пэкс, фэкс!» – не удержался Ваня.

– Крэкс, пэкс, фэкс! – с непрошибаемой миной повторил лейтенант.

Но пока коллектив прислушивался – типа, а вдруг? – а Нелька замахивалась убить оболтуса, лейтенант шагнул к центру зала, протянул руку с камнем и чётко произнёс:

– Внимание, Ирокинда! Приказываю начать предстартовую подготовку!

И едва прозвучало последнее слово, как пол под ногами снова дрогнул, и гораздо сильнее прежнего. Искры заметались с бешеной скоростью, разбегаясь и складываясь в какие-то узоры, а снаружи стал доходить хруст, треск и даже будто звонкие выстрелы. Коллектив столпился вокруг командира, в замешательстве оглядываясь по сторонам. Пол уже не вздрагивал, а ходил ходуном.

– Э?! Т-ты чё сделал?! – дрогнувшим голосом возмутился Ваня.

– Чё сам заказывал, то и сделал, – отбрехалась за любимого Танечка.

– Я же пошутил! – пошёл Ваня на попятную.

– Поздно, мы уже обиделись! – хмыкнула Танечка и ободряюще положила руку на плечо своего лейтенанта.

– Как бы дров не наломать с этими нашими горе-захватчиками, поубиваем же всех, вкрест простирания, – обеспокоился Николай Михайлович. – Жора, ты можешь послушать, что там снаружи?

– Ирокинда, связь на приём! – просто скомандовал тот.

Сейчас же стала слышна суматошная перекличка встревоженных голосов, разобрать в которой что-либо не представлялось возможным.

– Ирокинда, выделить, предназначенное нам! – без особой надежды попробовал лейтенант, но неожиданно получилось.

– Ирокинда! Ирокинда!.. Буряты, мать вашу, вы там что, с ума посходили?! У вас трещины по всей поверхности! Ирокинда, ответьте!

– Слушайте, он разваливается! Астероид разваливается! Эти придурки, по ходу, решили покончить жизнь самоубийством!

– Буряты, не надо! Мы пошутили! Ей-богу, пошутили...

– ПОЗДНО, мы уже обиделись! – вдруг выкрикнул Ваня, являя невидимым собеседникам лик, исполненный гордой жертвенности. Но вспомнив прошлый опыт, украдкой оглянулся на своих. Несмотря на мелькнувшие ухмылки, коллектив на этот раз его действия одобрил, а Нелька даже показала потолку язык.

Их не услышали, но вскоре стало понятно, что оба судна агрессоров и без них уже не помышляют ни о какой агрессии, а спешно меняют траекторию и запускают маршевые двигатели. Кстати, прекратился и душераздирающий треск, доходивший снаружи. Лейтенант, уже уверенней, скомандовал «Обзор!», и все увидели, что пространство вокруг астероида заполонили разлетающиеся во все стороны глыбы, рои мелких обломков и облака пыли. Ирокинда проходила предстартовую подготовку! И прежде всего, сбрасывала спёкшуюся оболочку, которая осталась от удара плазмы, а после миллиарды лет обрастала метеоритным мусором. Но это оказалось только начало.

Едва близлежащее пространство более-менее очистилось, как в стороны выплеснулись волнами прозрачные стяги силовых полей. Они быстренько вымели запоздавшие обломки, заодно придав ускорение удирающим агрессорам, и принялись во всё более слаженном ритме «омывать» корпус. Люди физически ощутили нарастающее, будто перед прыжком напряжение.

– Кажется нам пора занимать места в рубке, – констатировал бывший лейтенант, скоропостижно повышенный до капитана.

– У нас есть рубка?! – удивился Ваня.

– Конечно, – заверил тот. – Ирокинда – приготовить места для экипажа!

Все думали, что сейчас откроется какая-нибудь дверь в рубку или прямо здесь возникнут респектабельные кресла пилотов с обширными пульто-экранами по стенам, или ещё чего-нибудь этакого... но вместо этого возникли большие прозрачные пузыри и принялись гоняться за ними по всему помещению, «заглатывая» одного за другим. Кто-то разобрался сразу, и уже вольготно расселся внутри, закинув ногу на ногу, другие занимали места с опаской. Дольше всех пришлось повозиться с Буржуем, который никак не хотел понимать, что преследуют его с добрыми намерениями, пока Нелька не изловила его и силком не закинула внутрь. У шаров, которые суматошно метались за ними обоими, едва не вздох облегчения вырвался, когда все заняли предназначенные места.

– Порядок, – с удовлетворением отметил их капитан. – Продолжаем предполётную подготовку.

– Интересно, а как мы теперь выглядим? На самом деле? – заинтересовалась вдруг Танечка.

– Ирокинда, схему корабля, общий вид, – не стал откладывать в долгий ящик Жора.

Изображение, повисшее в центре зала, заставило шары-кресла отшатнуться к стенам, и когда стало возможным его рассмотреть, общий вздох удивления-восхищения вырвался из обобщённой груди коллектива:

– БА-А-АБОЧКА!

Назвавшие её так энтузиасты явно обладали буйной фантазией, ибо «сложносочленённые концентрические поверхности» скорее выглядели, как веретено – с большим шаром посредине и отходящими от него овалами. Но они угадали, ибо округлые лепестки силовых полей действительно придавали кораблю сходство с большекрылой бабочкой. Коллектив был в восторге, а Николай Михайлович кроме того с удовлетворением отметил в этих абрисах много такого, что подтверждало его смелые, но ранее неподтверждённые предположения.

– Жорка! Ты когда-нибудь мог мечтать о таком корабле? – повернула к тому сияющий взгляд Танечка.

– Я даже думать не мог, чтоб мечтать о таком корабле, Танюша, – признался он, и уже никакая невозмутимость боевого офицера не могла скрыть на его лице алчность великих предков в преддверии завоевания Вселенной.

Заметив эти любезности, Ваня опять набычился от ревности.

– Вообще, долго мы здесь столбычить будем, как столбовые дворяне на столбовой дороге? – буркнул он про себя, но слышимость у пузырей оказалась на высоте, и все благополучно услышали, наградив автора укоризненными взглядами.

И только капитан не стал наказывать Ваню за дерзость... а взял и согласился:

– Да, пора раскочегаривать реактор.

– У нас есть реактор?! – испуганно уточнил Ваня, уже раскаиваясь.

– Естественно! – подтвердил офицер, несколько свысока глянув на сдрейфившего «штатского». – Ирокинда, запуск главного ректора! Начать движение по выходе на полную мощность.

Не было ни звука, ни вибрации, только непонятная сила вдруг охватила волнением душу, сжала в комок нервы, а после вырвалась наружу энергетическим всплеском небывалой мощности. Невидимые вёсла за бортом «вспенили» пространство, заколыхались крылья космической «бабочки», словно огибая поднявшиеся волны.

– По-оййехали! – азартно воскликнул Жора.

– Ура! Вперёд! Гав-гав! – с неменьшим азартом поддержал капитана его боевой экипаж.

Как бы в ответ, контур корабля исказился, словно вытягиваясь в прыжке и...

...И больше их в этой части Вселенной никто не видел.

***

Где-то в далёкой-далёкой галактике...

– Дорогая Танюша, не согласитесь ли вы стать моей женой?

– Ну, наконец-то слышу слова не мальчика, но мужа!

– Чьего мужа?

– Моего, естественно!

– То есть, ты согласна?

– А ты что, нет, милый?

– Ну, как бы, надо ещё спросить родителей...

– Эй, родитель, ты согласен?

– Э-э-э...

– ...Батенька согласился, все формальности в порядке.

– А поцеловать?!

– Жора, Жора, Жор-ка! Тут катастрофа намечается, а у тебя одно на уме... Так, где Нелька? Кыз, ты где? Кыз?! Буржуй, ищи Нельку!

«Гав! Гав! Гав!»

– А, вот ты где... Что ты там делаешь?!

– Ничего-о-о...

– Тогда выходи!

– Не выйду-у-у...

– ...У-у-у-у!

– Буржуй, замолкни, дай разобраться! Так что ты там делаешь – уже сколько? – уже час!

– Сижу-у-у...

– А где Ванька твой?

– Не зна-а-аю. Тоже, наверное, сиди-и-ит...ыт...ыт.

– Опять поссорились?

– Не-е-ет...тыт...тыт.

– А что тогда?

– Я к нему со всей душой, а он – ни ухом, ни ры-ы-ылом!

– Можно подумать, если бы я «ухом и рылом», было бы легче.

– О, нашёлся! Так что у вас опять?

– Так она же дерётся, ругается, кукумырлой обзывает!..

– ...Потому что ты и есть – кукумы-ырло-о-о!

– Вот-вот! И что я должен после этого делать?

– Женитьсяа-а-а... Как, вон, Зулька с Жорко-о-ой...

– Ага, конечно! После всего, что между нами было... я тебя боюсь!

– Ы, ы, ы-ы-ы!

– Буржуй, прекрати!

– Это не Буржуй, это я-а-а...

– Ыв, ыв, ы-ы-ы!

– А это Буржу-у-уй...

– Всё, я не могу с вами! Мужчины, сделайте что-нибудь?!

– Зятёк, что говорит в подобных случаях Устав патрульной службы?

– Что говорит... Правильно говорит. Валим, говорит, отсюда, пока и нас не побили!

– Куда?!! Вот это по-мужски!.. Вот так всегда!.. А я тут одна должна...

– ...Нель... Нелечка... Открой, кукумырле своему пожалуйста, а?

– Не открою-у-у...

– Откро-ой! А то не сделаю, чего ты хочешь.

– Чего не сделаешь?

– Ну, вот и молодец... вот и хорошо... А теперь слушай моё предложение. Предлагаю тебе, Нелечка, урождённая Нина Валерьевна, смиренно и безропотно выйти за меня замуж, любить, ни в чём не перечить и быть мне покорной супругой в болезни и здравии, с устатку и перепою...

– Ва-а-анька?! А был же такой милый мальчик!

– Я согласна.

– ВАНЬКА-А! Как ты это сделал?!

– А вот не надо потакать возвышенным инстинктам, да?.. Только, Нелечка, у меня одно условие...

– Какое ещё условие?

– ...Ты возьмёшь фамилию «Хилякович».

«Убью, заразу!» – «Ай, ты же сама хотела!» – «Гав, гав, гав!» – «Так его, Буржуйчик, так!» – «О, а давайте ещё Буржуя женим? Тут в соседней галактике есть ТАКАЯ сучка-а-а...»

13.09.2023

Словарь

Кызляр, бурдайым! (турец.) – «Девчонки, я пришла!».

Тамам (турец.) – хорошо; здесь – «хорош!».

Аз мы чектирдын бана (турец.) – разве мало ты заставил меня страдать.

Анлаштыкме (турец.) – мы договорились.

Ах кальбим, дарма думан (турец.) – ах, сердце – полный бардак!

Бёйле йапма, кыз (турец.) – не делай так, девчонка (подруга).

Адэ, адэ (турец.) – давай-давай.

Гюле-гюле (турец.) – пока-пока.

Вайме (турец.)! – вот это да!

Ишь башка, ашк башка (турец.) – работа одно, любовь другое.

Пэрикляр гяльды (турец. диалект.) – пироги готовы.

Афит оссум (турец.) – приятного аппетита.

Олмас (турец.) – нет.

Му-шубун (бурят.) – одни из низших духов в шаманской мифологии, девицы, не знавшие любви; это красивые женщины с длинными красными губами-клювами, которые по ночам обольщают одиноких путников, а затем убивают их медным клювом и высасывают мозг.