Прописные истины света

1

- А, вот она эта папка! Как хорошо, что она сохранилась!

- А что там, мама?

- Мои рисунки из самой первой поездки в Парагвай, в одно из традиционных местных племён. Их старейшина сразу дал нам понять, что любые технические средства они категорически не приветствуют.

- Даже телефоны?

- Телефоны – в первую очередь. Так что фотографировать возможности не было, и я очень много рисовала. Очень, очень много! Ни до, ни после, я не рисовала так много!

- Классные рисунки! Какие аборигены!..

- А какие?

- Раскрашенные и выразительные! А почему тут нет меня и папы?

Марина Дмитриевна смущённо улыбнулась:

- Ну, Лиза, видишь ли… Тебе тогда было полтора года. Так что…

Виктор Николаевич тут же с хитрой улыбкой подхватил:

- Так что, дорогая дочь, целых две недели, пока твоя мама любовалась раскрашенными аборигенами, с тобой нянчился я! Причём, без отрыва от работы! Руководил своим отделом удалённо, а когда уже совсем-совсем нельзя было обойтись без моего личного участия в каком-нибудь проекте, я брал тебя с собой на работу в кенгурятнике!

- Здорово! – воскликнула Лиза в восторге. – Значит, вот когда я приобщилась к науке!

Тут Ииша сверкнула сиренево-розовым и спросила с очень детской наивной интонацией:

- Папа был на работе, мама в джунглях, Лиза с папой… А где была я?

Марина Дмитриевна, Виктор Николаевич и Лиза переглянулись, и Лиза тут же выдала:

- Ты была в космосе! Распределённая по бесконечной Вселенной! Училась жизни у звёзд и других небесных тел!

Ииша очень довольно пыхнула пурпурно-лиловым и сказала нормальным голосом:

- Да ладно! Это я пошутила. Но твой ответ мне очень даже нравится!

Тут переглянулись старшие Бородины и Виктор Николаевич добавил совершенно серьёзно:

- Тем более, что он абсолютно верный!

Всё семейство Бородиных находилось сейчас в своей квартире на Земле, где за последние месяцы все одновременно они бывали очень редко.

Разве могли Бородины подумать ещё совсем недавно, что Виктор Николаевич будет работать в основном на Земле, Марина Дмитриевна – в основном на Марсе, Лиза с Иишей целыми днями будут летать туда-сюда, а встречаться по вечерам они станут не на своей родной третьей планете Солнечной системы, а на четвёртой, где у них теперь была новая просторная квартира в одной из больших жилых рекреаций?..

А всё потому, что с каждым днём Марс для них, как и для всех переселенцев с Земли, делался всё родней и родней.

У Марины Дмитриевны теперь именно тут была её основная и страшно увлекательная работа, Виктор Николаевич трудился на Земле, но работал на обе планеты сразу, то есть на процветание всего человечества, а без Ииши и Лизы освоение Марса было попросту невозможным.

Так и сложилось, что только какая-то очень важная причина могла побудить Бородиных собраться в своей квартире на Земле всем сразу – как сегодня, когда Марине Дмитриевне срочно понадобились её парагвайские рисунки, Виктор Николаевич решил забрать из своего домашнего архива какие-то старые рабочие записи, а Лиза с Иишей, само собой, обеспечивали доставку любимых родителей на Землю и на Марс.

- Так, ну теперь, кажется всё, можно отправляться… - сказала Марина Дмитриевна, оглядывая полки кладовой. – То есть нет, один момент! Я вижу кое-что очень ценное!

Она быстро протянула руку и с одной из полок взяла тонкую тетрадку в розовой обложке.

Виктор Николаевич тут же узнал эту тетрадку и как-то интересно улыбнулся.

- Вот, Лиза, это твоё! – гордо произнесла Марина Дмитриевна, протягивая тетрадку дочери.

- Моё? – удивилась Лиза.

Она взяла у мамы тетрадку, открыла и воскликнула в полном восторге:

- Ой, это же мои прописи! Какие симпатичные закорючки и палочки!

- Боже мой! Тебе было всего четыре годика! Но ты так старательно их писала! – воскликнула Марина Дмитриевна ностальгически.

- Ты вообще была очень, очень старательным ребёнком! – добавил Виктор Николаевич очень серьёзно.

- Что значит – «была»? – возмутилась Лиза. – А сейчас я… То есть мы с Иишей!.. Разве не старательные?

Старшие Бородины многозначительно переглянулись.

- О, вы ещё какие старательные! – сказал Виктор Николаевич.

- Сутки за сутками в полётах! – вздохнула Марина Дмитриевна. – И почти никогда не отдыхаете!

- Я не нуждаюсь в отдыхе. – скромно сказала Ииша, слегка пыхнув тёмно-оранжевым.

- Я тоже. – заявила Лиза совершенно спокойно. – Ну, то есть, почти совсем… А все уроки я всегда делаю вовремя и сразу же отправляю Инессе Владиславовне!

- А я никакие уроки не делаю! Я и так всё знаю! – легкомысленно заявила Ииша.

- Ну, вообще-то, я тоже… - начала было Лиза, но благоразумно остановилась.

Вот тут все четверо Бородиных переглянулись мысленно, потому что в не произнесённых вслух словах Лизы заключалась правда, причём такая, что говорить о ней вслух старшим Бородиным было даже немного страшно.

Они ведь очень хорошо осознавали, что с момента появления и удочерения Ииши сильно изменились - причём все четверо.

Ииша переняла у них такие человеческие и семейные свойства, как внимание и заботливость по отношению друг к другу, заодно обзаведясь замечательным чувством юмора, а Бородины под влиянием Ииши практически перестали нуждаться в сне и отдыхе и даже сделались телепатами - как, собственно, ГД и Сидоров, хотя эти двое не в такой степени, как Бородины.

Но сильнее и глубже своих родителей и взрослых друзей изменилась Лиза, поскольку она общалась с Иишей постоянно, практически без малейших перерывов. К тому же они обе по много раз за сутки перемещались между Землёй и Марсом в междумире, а его свойства и его влияние на них по-прежнему оставалось не вполне понятным.

Причём изменения внутри Лизы происходили постепенно и почти незаметно, а потом вдруг – раз! – и она совершенно отчётливо обнаруживала в себе новое свойство.

Например, несколько дней назад она вдруг поняла, что может перемещаться в пространстве без помощи Ииши. Первым делом Лиза проверила эту свою способность, когда они с Иише остались наедине в комнате отдыха, переместившись туда-сюда на несколько метров.

- Здорово! Ты уже прямо как я! – воскликнула Ииша. – А в междумире можешь?

- Наверное, да!.. – с сомнением пробормотала Лиза, прислушиваясь к своим ощущениям. – Но я пока не буду пробовать. Может быть, как-нибудь попозже…

- Ладно! – пыхнула Ииша изумрудно-зелёным.

- Только ты никому об этом не рассказывай, пожалуйста.

- Само собой!

То же касалось и знания – всего и обо всём. Достаточно Лизе было подумать о любом предмете или явлении, как знание о них начинало открываться перед её внутренним взором само собой. Вот почему она так быстро делала свое ежедневные уроки, в действительности уже не нуждаясь в обучении.

Но ещё с самого начала полётов, когда родители перевели Лизу на домашнее обучение, они договорились с дочерью, что Лиза будет учиться в школе как обычный ребёнок, только на удалённой основе.

А на самом деле получилось на межпланетной!

2

- Ну что, ребята, пора отправляться? – уже начиная спешить, спросила Марина Дмитриевна. – Лиза, Ииша, что у вас там по плану?

- Много-много всяких труб и стеклянных панелей для новой теплицы! – ответила Лиза. – А из теплицы нам надо будет забрать Сидорова и трёх светунчиков. Он всё экспериментирует, никак не может успокоиться!

- Это вы у Афродиты переняли это название? – улыбнулся Виктор Николаевич. – Шарунчики, светунчики, попрыгунчики!..

- Во-первых, папа, не «шарунчики», а «сферунчики»! То есть Сферунчик. Он один-единственный в своём роде. – поправила отца Лиза. – Это теперь самая любимая сказка у наших детсадовцев.

- И даже не сказка, а целый сериал! – улыбнулась Марина Дмитриевна.

- Ну да, Афродита, им уже двадцать две серии рассказала. Но дети требуют ещё и ещё. – сказала Лиза. – А вот «светунчик» звучит гораздо лучше, чем «светоглиф»!

- С этим я спорить не буду. – кивнул Виктор Николаевич. – У нас их теперь так даже специалисты называют. Но их главный секрет пока не разгадал никто.

- Ничего, у Сидорова должно получиться. – уверенно заявила Лиза. – Он очень упёртый!

- Что есть, то есть! – засмеялся Виктор Николаевич.

Название «светоглиф», для загадочных марсианских светильников в форме причудливых иероглифов предложил всё тот же находчивый Сидоров. А слово «светунчик» придумала вовсе не Афродита, а сами дети, потому что очень полюбили с ними играть – ну, то есть с теми светоглифами-светунчиками, которые имели смелость покидать свои хранилища и рекреации, где они находились практически безотлучно.

Светунчики обладали живым характером, начатками интеллекта, замечательно играли с детьми в разноцветных зайчиков и даже танцевали под пианино. Они регулярно наведывались во все три марсианских детских сада, причём всегда точно в игровое время, никогда не мешая воспитателям заниматься с детьми чем-то более серьёзным.

Всего светоглифов было обнаружено двести восемьдесят семь, причём иероглифический рисунок у каждого был свой собственный, неповторимый. Светились они тоже все по-разному, кто ярче, кто глуше, в спектре от ярко-жёлтого до светло-голубого.

Разумеется, Сидоров предположил, что светоглифы и Ииша должны найти общий язык. Мол, физическая природа у них общая.

Ииша это в принципе подтвердила, но, после длительного обмена со светоглифами разноцветными вспышками сказала:

- Нет, они мне не открываются.

- Не хотят или не могут? – разочарованно спросил Сидоров.

- И то, и другое. Они как будто берегут свою тайну.

- Тайну, которая помогла им не разрядиться за столько лет?

- Ну, да…

- Кстати! – воскликнул Сидоров. – Они существа или устройства?

Пыхнув фиолетово-синим, Ииша уверенно ответила:

- Они точно не устройства. Их не сделали. Их вырастили.

- Марсиане?

- Ну а кому ж ещё?.. В то же время назвать их полностью растениями тоже нельзя. Они что-то среднее между растениями и существами.

- Значит, их можно снова вырастить?! – воскликнул Сидоров.

- Может быть. Но они не говорят, как…

После этого разговора Сидоров загорелся идеей из прежних светоглифов вырастить новых, и даже сумел увлечь несколько самых бойких из них в одну из теплиц.

Для светоглифов это был очень смелый поступок – ведь они пребывали под поверхностью Марса, а теплицы люди расположили на поверхности, в экваториальной зоне, под прозрачными куполами. Здесь разрежённая атмосфера Марса днём прогревалась до двадцати градусов по Цельсию, и можно было максимально использовать энергию неяркого на таком расстоянии Солнца.

В теплице Сидоров натурально посадил четыре светоглифа в почву, и там они безропотно просидели две недели кряду. Дальше они сидеть в земле отказались. Видимо, терпение кончилось…

Никаких ростков при этом светоглифы не дали, зато урожай помидоров и огурцов на этом участке получился просто обалденный, а сами светоглифы стали сиять ощутимо ярче. Разницу в свечении до и после было видно даже без помощи люксметров.

Хотя и огорчённый отсутствием ростков, Сидоров такому результату был очень даже рад и решил пропустить через теплицу максимально возможное количество светоглифов. Анна Владимировна Корзунова, управляющая теплицами, горячо его в этом поддержала. Как и все тепличные сотрудники.

С тех пор Сидорову удалось заманить в теплицу ещё несколько десятков светоглифов, но, капитально улучшив урожай и явно подзарядившись энергией, собственных ростков никто из них так и не дал.

Возможно, им просто было нужно больше времени, но сидеть в земле дольше двух недель все они отказались категорически.

А полмесяца назад вдруг стало видно, что свечение некоторых светоглифов сделалось значительно слабее.

Не тех, что больше других любили играть с детьми.

И не тех, которые побывали в теплицах.

А тех, кто безотлучно находился в своём хранилище.

Может быть, просто пришёл их срок?..

Сидоров прямо весь распереживался, и вновь попросил Иишу попытаться пообщаться с этими светоглифами.

На этот раз ей как-то удалось что-то им объяснить и даже получить от них ответ. В результате гаснущие светоглифы согласились побывать в теплице, но с условием, что это будет недолго, несколько часов, не больше, причём Ииша туда и обратно должна будет доставить их сама.

Так и вышло, что сегодня утром Ииша с Лизой привезли в одну из теплиц три светоглифа, которые светились ощутимо слабее других, и теперь наступило время доставить их обратно в хранилище.

3

Прибыв на Марс, Марина Дмитриевна и Виктор Николаевич помчались по своим делам, а Лиза тут же сняла скафандр, который не любила, и осталась в джинсовом комбинезоне с длинными штанинами и большим нагрудным карманом.

В этот карман она по какому-то наитию засунула свою тетрадку с прописями.

Оставив груз труб и панелей на складе, они с Иишей переместились в действующую теплицу, где их поджидал Сидоров. Для тренировки Лиза перемещалась сама, без помощи Ииши. Но, поскольку та, как всегда, была рядом, никому из других людей это не бросилось в глаза.

Сидоров с поникшим видом стоял перед светоглифами, послушно сидящими в питательной почве между ростками помидоров. Один из светоглифов был бледно-розовый, остальные два тускло-оранжевые.

- Ничего не помогает! Они гаснут! – сказал он Лизе и Иише вместо приветствия трагическим голосом.

- Сидоров, не паникуй! – строго сказала ему Лиза, хотя сама уже заметила, что светунчики светят гораздо слабее, чем несколько часов назад, когда они оставили их здесь.

«Он прав!» - слегка пыхнув пурпурно-сиреневым, подтвердила Ииша только для Лизы.

Лиза наклонилась над светоглифами.

Да, внутренний свет как будто истекал из них, как истекает вода из стеклянного сосуда с открытым снизу отверстием, и было понятно, что совсем скоро светоглифы погаснут совершенно.

«Как это несправедливо!» - с печалью подумала Лиза. – «Столько лет они жили тут, жили, как будто нас дожидались, и дождались! А потом столько нам помогали! Светили, показывали, куда идти, где найти всё самое интересное, и вот теперь они умирают!.. А мы ничего не можем сделать!..»

Лизе захотелось плакать, поэтому она наклонилась ещё ниже, чтобы этого не заметили Сидоров и Ииша, задев тканью комбинезона бледно-розовый светоглиф.

То есть нет, не тканью, а розовой обложкой своей тетрадки с прописями, которая на миг стала ещё розовей от свечения светоглифа.

И вдруг он прямо затрепетал в почве, как будто от сильного волнения!

Лиза невольно выпрямилась.

А светоглиф засветился ярче, с видимым усилием выбрался из почвы, в которой сидел, и бросил робкий луч на край тетрадки над краем кармана.

- Что такое? – спросила Ииша. – Тебе понравилась моя тетрадка? Ты хочешь посмотреть, что внутри?

Светоглиф в ответ просигналил своим лучом.

- Покажи ему! Быстрей покажи! – в крайнем волнении воскликнул Сидоров, а Ииша пыхнула пронзительно-жёлтым.

- Спокойно, ребята! Без паники! – заявила Лиза, хотя сама вдруг очень разволновалась.

В этот момент с дальней стороны теплицы к ним направилась Анна Владимировна, но, подойдя ближе, остановилась и стала с большим интересом наблюдать за происходящим.

Лиза вынула из нагрудного кармана свою тетрадку и открыла на первой странице, каждая строчка которой была заполнена кривоватыми наклонными палочками, выведенными почти четыре года назад её старательной, но не очень уверенной маленькой рукой.

Розовый светоглиф выпустил тонкий, едва видимый луч, провёл им по строчкам и как будто задумался.

Ииша пыхнула ярко-жёлтым.

Лиза открыла рот от удивления.

Сидоров смотрел на светоглиф как заворожённый.

А тот вновь затрепетал, выпустил из себя сразу два потока разноцветных зайчиков и осыпал ими два других светоглифа.

Те прямо-таки выпрыгнули из почвы и зависли в воздухе слева и справа от розового светоглифа.

- Ой, смотрите! Они стали ярче! И взялись за ручки! – каким-то детским восторженным голосом произнесла Ииша.

И в самом деле, все три светоглифа соединились световыми потоками, сделавшись похожими на яркое звено необычной цепи.

Затем они послали на тетрадку Лизы совместный яркий луч, который прошёлся по её листам нетерпеливо и требовательно.

Лиза послушно перевернула лист.

На следующих двух страницах у неё были палочки с загогулинками, похожие на ручки зонтиков – тоже кривоватые, но очень даже симпатичные.

Все три светоглифа прямо-таки затрепетали от радости!

Они выпустили три ярких луча одновременно, осветили тетрадку так, что она сделалась полупрозрачной, вылетела из рук Лизы и зависла в воздухе.

А в следующее мгновение…

В следующее мгновение все палочки, загогулинки и крючочки тоже засияли ярко-оранжевым светом и буквально посыпались из тетрадки, тут же распределяясь на три потока и вливаясь в светоглифы!

От этого они засияли ликующе ярким светом и даже, кажется, слегка увеличились в размерах.

- Светунчики съели мои прописи! – ошеломлённо воскликнула Лиза.

- Ну, что значит съели?.. Просто подпитались энергией! – авторитетно заявил Сидоров с сияющими от восторга глазами.

- Так что, у вас всё получилось? – спросила Анна Владимировна с таким видом, как будто она не совсем поняла, что тут только что произошло.

- Да! – коротко воскликнул Сидоров, наклоняясь к сияющим светоглифам и чуть ли их не обнюхивая.

Затем, выпрямившись и обведя всех ликующим взглядом, он заявил:

- И теперь я точно знаю, как нам подкрепить остальные светоглифы!

- Что, мне надо слетать на Землю за остальными прописями? – спросила Лиза. – Но их там не очень много. Всем светунчикам не хватит!..

- Ну да, твоих прописей на всех точно не хватит. – кивнул ей Сидоров. – Но я знаю, где взять ещё!

4

В одном из самых больших и древних марсианских хранилищ находились пятеро землян – Лиза, Ииша, Сидоров и молодая женщина с мальчиком лет шести, которого она держала за руку. В свободной руке мальчик держал тонкую тетрадку.

Над Иишей и людьми в пространстве висели три заряженных светоглифа – ярко-розовый и оранжевые. Несмотря на то, что теперь они сияли вовсю, их света хватало только для ближайшего круга, а чуть дальше свет тонул во тьме огромной пещеры, которая теперь называлась рекреацией. Она была герметизирована и наполнена воздухом.

- Ну и долго мы тут будем ждать? – спросил мальчик очень недовольным голосом.

- Мишаня, мы только что прибыли. – терпеливо ответила его мама. - Сейчас они появятся. Так ведь?

Женщина вопросительно посмотрела на Сидорова.

- Да, Полина Борисовна, они сейчас будут, не волнуйтесь. – ответил тот, сам нетерпеливо вглядываясь в пространство. – Просто их тут всего двое, они святятся очень слабо и появляются редко.

- Они сейчас готовятся! – авторитетно заявила Ииша.

- А с моим ребёнком? Всё будет в порядке? – несколько нервно продолжала Полина Борисовна. – Вы гарантируете?

- Я гарантирую! – заявила Ииша, пыхнув уверенно золотым. – Мне вы верите?

- Вам – да. Безусловно! – с облегчением кивнула Полина Борисовна.

- Лиза, как ты себя чувствуешь после позавчерашнего? – с юмором спросил Сидоров.

- Прекрасно! – заявила Лиза.

- Кстати, почему именно детские прописи? – спросила Полина Борисовна.

- Скорее всего, потому, что наши дети очень искренни. – объяснил Сидоров. – А ещё они верят в прекрасное будущее и наполнены энергией добра. Отдавая что-то, сделанное собственной волей, собственными руками, они взамен получают великолепную благодарность, наполненную чистой космической энергией. Её можно почувствовать прямо-таки физически.

- Вы думаете?

- Уверен! Сейчас вы узнаете...

- Ну где они, где?! – опять заныл Мишаня. – К нам в группу сегодня Афродита придёт. Она обещала рассказать двадцать третью серию про Сферунчика! Все будут слушать, а я буду здесь, что ли?!

- Миша, не волнуйся, без тебя Афродита не начнёт. – утешила его Лиза. – Мы с ней договорились.

- Ладно, ладно… - буркнул недовольный Мишаня.

Тут в дальней глубокой тьме показались два слабых световых пятна. Они стали неторопливо приближаться, и вскоре превратились в светоглифы с особо вычурными элементами, светящиеся бледно-зелёным.

- Какие симпатичные светунчики! – восхищённо произнёс Мишаня.

- Симпатичные. Только очень слабенькие… - вздохнул Сидоров.

Бледно-зелёные светоглифы подлетели поближе и зависли в воздухе метрах в двух перед людьми.

Розовый и оранжевый светоглифы приветствовали прибывших жизнерадостными вспышками.

- Мишаня, открой свою тетрадку на развороте и покажи светунчикам! – попросил Сидоров.

Мишаня послушно исполнил его просьбу. На одной странице тетрадки были косые палочки, а на другой – загогулины.

Прибывшие светоглифы выпустили два слабых луча, провели ими по прописям и замерли, как будто задумавшись.

Прошло одно мгновение.

Два.

Три…

И вдруг прибывшие светоглифы прямо-таки затряслись в крайнем волнении, выпустили сразу несколько ярких лучей, подхватили ими тетрадку из рук Мишани, подвесили её в пространстве…

И затем повторилось то же самое, что недавно в теплице!

Из тетрадки сплошным потоком посыпались светящиеся палочки, закорючки и кружочки. Распределившись на два потока, они охватили оба светло-зелёных светоглифа, которые тут же принялись разгораться всё ярче и ярче, одновременно стремительно меняя спектр свечения с бледно-зелёного на ярко-красный.

И вдруг, когда от россыпи прописей осталось совсем немного, всё как будто зависло.

- Чего это они остановились? – удивился Мишаня.

А ярко-красные теперь светоглифы выпустили каждый по два ярких луча и принялись как-то интересно перемешивать оставшиеся закорючки, создавая из них что-то ещё.

Лиза самая первая поняла, что происходит.

- Да ничего особенного они не делают! – невозмутимо заявила она. – Просто лепят новенького светунчика!

- А-а! – в полном восторге протянул Мишаня, во все глаза глядя на то, как светящиеся теперь бодрым жёлтым светом закорючки и палочки из его собственной тетради складываются в новый светоглиф, с неповторимым орнаментом.

Его мама посмотрела на него в явном смущении и даже слегка порозовела, бросив взгляд на Сидорова, который наблюдал за происходящим с абсолютно блаженным видом.

Ну да, зрелище было просто завораживающее!..

Прошло несколько минут, и между двумя ярко-красными светоглифами появился новый, радостно сияющий ярко-жёлтым, размером примерно в одну пятую от обычного светоглифа.

Розовый и оранжевые светоглифы, прибывшие с людьми и Иишей, от радости запрыгали в пространстве.

- Класс! – воскликнула Лиза.

Ииша довольно пыхнула ярко-оранжевым.

- А у людей тоже так же, да? – спросил Мишаня, требовательно посмотрев на маму и переводя взгляд на Сидорова.

- В общем и целом. – кивнул любознательному ребёнку Аркадий Ростиславович.

Полина Борисовна смущённо улыбнулась.

- Здорово! Теперь я всем в группе расскажу, как появляются дети! – заявил Мишаня.

- Кгхм! – кашлянула Полина Борисовна.

- Конечно, тебе надо будет рассказать всё, что ты видел. – серьёзно сказал юному первооткрывателю Сидоров. – Ведь теперь мы совершенно точно знаем, как сохранить остальные светоглифы. И не только сохранить!

От автора