Прореха для Пантюхина

Вечер был тёплый, июльский. Глеб Пантюхин возвращался домой с нелюбимой работы и рассчитывал за выходные наконец хорошо отдохнуть и обязательно-обязательно выспаться. Сейчас же его ожидали сосиски с горошком, бокал абхазского вина, мягкий диван и пятничная программа по телевизору.

Пантюхин нырнул под арку, ведущую во двор его дома, и тут же оказался прижат к стенке – грузный бородатый субъект с расплывшимся под глазом здоровенным фингалом схватил Глеба за грудки и чуть не поднял, размазывая его по граффити с курящим волком из «Ну, погоди!». Одет бородач был в изрядно поношенные треники и белую майку-безрукавку, из-под которой выглядывало волосатое пузо.

– Забери её! Забери её у меня, пожалуйста! – бешено закричал он на Пантюхина, брызгая слюнями. Пантюхин зажмурился. – От меня все шарахаются. Ты – последняя надежда! Мне уже больше ничего не нужно. Забери! Ну что, по рукам, да? По рукам?

– А бить не будете? – Глеб приоткрыл один глаз.

Взгляд бородача, казалось, немножко прояснился. Он отпустил Пантюхина и протянул ему широкую ладонь.

– Не… Ты не так всё понял, – сказал он уже спокойнее. – Просто забери её у меня, лады? Договорились, по рукам? – он продолжал держать ладонь на весу.

– Мне просто нужно пожать руку? – уточнил Глеб на всякий пожарный.

– Да, если согласен, конечно.

– И вы меня отпустите?

– На все четыре стороны.

Пантюхин с подозрением посмотрел на протянутую ладонь и, немножко помешкав, протянул свою. Бородач крепко сжал и затряс руку Глеба, по которой тотчас же побежали мириады искр, сопровождаемые мурашками по коже. Волосы Пантюхина встали дыбом, сердце неистово заколотилось, зубы застучали… а потом в один миг всё прекратилось. Бородач отпустил ладонь Пантюхина, и теперь тыкал пальцем перед собой, рисовал в воздухе круги и безудержно хохотал. Он явно был не в себе.

– Я могу идти? – робко спросил Глеб.

– Да, спасибо тебе, мужик! Выручил.

Пантюхин повернулся в сторону двора и сделал было пару шагов, как услышал вслед:

– Погоди только.

Глеб затормозил и нервно обернулся – что ещё надо этому психу?

– Вытяни указательный палец вперёд, – голос бородача был добродушен. – И проведи им по окружности.

Пантюхин в надежде, что уж после этого его отпустят, быстро нарисовал в воздухе блин.

– Теперь всё?

– Смотри.

Через несколько секунд нарисованный Пантюхиным блин сначала засверкал искрами, а потом превратился в круг сплошного яркого белого света, будто в пространстве пробили брешь.

– Что это? – спросил он у бородача.

– Это – щель, прореха между мирами. Можешь вытащить оттуда что угодно.

– Что угодно?

– Ну, бутылку пива… Только бери две – я тоже выпью.

Пантюхин с недоверием протолкнул руку сквозь дыру – почувствовал лёгкое покалывание – и тут же извлёк её обратно – рука держала две холодных бутылки с надписями на китайском. Прореха сжалась и исчезла с негромким хлопком, будто её и не было.

– Офигеть!

– Ага, тебе открыть?

– Не, я дома.

– Ну ладно…

Бородач принял у Пантюхина одну из бутылок и вскрыл её зажигалкой. Отпил глоток. Вытер пену с усов. Улыбнулся.

– Хорошее.

– И прямо всё что угодно можно оттуда достать?

– Почти. Деньги – денег она не выдаёт. И габаритное что-то – машину или там шкаф – не получится… И оружие.

– Оружие? Зачем мне оружие?

– Не знаю – вдруг захочешь покончить с собой?

– Ещё чего! А сам чего от такой штуки избавился? Это ж золотая рыбка!

– Я же сказал… Мне уже больше ничего не нужно. У меня всё есть.

***

Кот встретил Пантюхина на пороге – тёрся о ноги и ласково мурчал. Пантюхин бы умилился, вот только одно но – у него не было кота.

Глеб разулся, повесил на крючок куртку и прошёл на кухню.

– Так и есть! – форточка была открыта, ветки росшего во дворе дуба скребли окно. – Ты по дереву сюда залез, рыжая морда?

Кот не ответил.

– Надо бы тебя чем-то покормить.

Пантюхин достал из холодильника сосиски, порезал одну, пересыпал кусочки в блюдце и поставил на пол – кот яростно накинулся на пищу. Глеб почесал его за ухом, затем кинул в кастрюльку четыре сосиски, уже для себя. Взял в холодильнике банку горошка. Сходил за бутылкой пива, которую оставил в прихожей. Хотел надеть тапочки, но в одном из них оказался сюрприз от рыжего засранца.

– Вот блин! Ты ж мне тут всё загадишь, зараза!

Кот на кухне мяукнул. Распушив хвост, выбежал в прихожую и плюхнулся на спину, подставляя Пантюхину пузико – чеши.

– А что если… – палец правой руки выпустил искорку.

Пантюхин ухмыльнулся и нарисовал в воздухе круг. Когда тот засиял белым светом, просунул руку и вытащил кошачий лоток с наполнителем. Прореха тут же съёжилась и канула в небытие.

– Ага! – победоносно воскликнул Глеб. – Теперь все мои проблемы решены!

В этот момент с кухни, радостно мяукая, выбежала серая кошка – за ней, смешно переставляя короткие лапки, семенили четверо таких же серых котят.

– Да ладно? – опешил Пантюхин. – Эти-то уж точно по дубу не забрались бы. Да и форточку я закрыл. Или?...

Он, кажется, начинал догадываться.

– Когда я что-то вытаскиваю из этой дыры, – задумчиво проговорил Глеб, – в моей квартире возникают коты. Ясно, почему этот, из подворотни, так психовал – его дом, наверное, превратился в кошатник. Мог бы и предупредить.

Пантюхин выключил газ на плите. Переложил сосиски в тарелку, высыпал рядом горошек. Нарезал кошкам колбасы. Открыл пиво, попробовал – пиво было вкусное.

Поужинав в раздумьях, он перешёл в комнату, уютно устроился на диванчике и включил телевизор. Заканчивались новости – после них ожидалось какое-то новое музыкально-танцевальное шоу. Рыжий кот запрыгнул ему на колени. Кошка разместилась рядом и вылизывала теперь своих котят.

Поглаживая рыжего, Пантюхин представлял, как он теперь заживёт. Коты – не беда, их и пристроить можно, в добрые руки. А если породистые попадутся, то и деньжат выручить… Денег нельзя, сказал бородач. А если дорогой ноутбук, например, сколькими кошками это грозит. Пантюхин решил рискнуть. Не вставая с дивана, начертил прореху и извлёк из неё новейшую модель – в магазине такая стоила под триста тысяч.

– Ха-ха! – Глеб радостно вскочил, сбросив с колен задремавшего кота. – Ой, прости.

Кот зыркнул на Пантюхина недовольно.

Глеб осторожно выглянул в коридор, прошёлся по квартире – вопреки ожиданиям, новых кошек не появилось.

Пантюхина переполняла какая-то детская радость, он уселся на диван и невидящим взглядом уставился в экран телевизора. Лицо его расплывалось в улыбке.

Кот снова забрался к нему на колени. Замурчал.

***

Проснулся Пантюхин, ощутив чью-то чужую руку у себя на плече, и тут же выпрыгнул из кровати, ударился пяткой о тумбочку и скривил мучительную гримасу.

– Милый, ты чего? Кошмар приснился?

Красивая, слегка полноватая женщина в его кровати сладко потянулась.

– Вы кто? – всё, что смог выдать ошарашенный Пантюхин.

– Глебушка, ты ещё не проснулся?

– Нет… нет… всё в по… Мне нужно на работу.

Пантюхин выскочил из спальни, быстро оделся и выбежал из квартиры.

Кошки, теперь женщина. А дальше что – много кошек и много женщин? И что со всем этим делать?

Заиграла мелодия входящего звонка. Надпись на экране – «Любимая». Пантюхин сбросил вызов. Телефон зазвонил опять – и снова «Любимая».

– Алло!

– Глебушка, ты почему убежал? Какая работа? Сегодня же выходной.

Растерянный Пантюхин не знал, что ответить.

– Я… я забыл… Мне надо прогуляться… Побыть одному.

– Ты на меня обиделся? Это из-за вчерашнего?

– Нет, что ты, всё в порядке.

– Ты уверен?

– Уверен. Точно тебе говорю.

– Ха-а-ра-а-ашо, – «Любимая» зевнула. – Тогда купи детям подарки – у Мишеньки завтра день рождения.

Глеб угукнул и сбросил звонок. Дети? Мишенька? День рождения? Подарки?

Ничего себе поворот. В полной отрешённости Пантюхин добрёл до спуска в метро.

– Подарки, – повторил он, и не сразу понял, что рука его в этот момент самопроизвольно вырисовывает прореху. Когда он осознал это и попытался прекратить, рука уже сжимала огромный подарочный пакет, в котором обнаружились игрушечная пожарная машина и голубоглазая кукла в розовом платье.

– Отлично! У меня ещё и девочка? Или это Мишеньке?

***

Пантюхин весь день катался по большой кольцевой и никак не мог прийти в себя. Когда «Любимая» позвонила и попросила купить к ужину огурцы и помидоры для салата, он даже не удивился своей руке, вытаскивающей и то, и другое, и даже лук и болгарский перец из межпространственной расщелины.

Дома его ждали вчерашние кошаки, жена, трое детишек и щенок золотистого ретривера. Все были рады его видеть – щенок носился вокруг, крутил хвостом и потявкивал, кошки сидели на почтительном расстоянии, с осторожностью поглядывая на щенка и с надеждой, что их покормят, на Глеба. Дети – старший мальчик и две девочки – кинулись обниматься. Жена вышла с кухни, обняла его мокрой рукой за шею и поцеловала.

– Здравствуй, любимый.

– Здравствуй.

– Неси пакеты на кухню, – и добавила шёпотом, так, чтобы слышал только он: «Подарки – в шкаф, на верхнюю полку».

Над диваном, в той самой комнате, где Пантюхин ещё вчера смотрел телевизор в компании одних только котов, на стене висела их с «Любимой» свадебная фотография. Подпись в уголочке гласила: «Глеб и Лиза, 2008». Пятнадцать лет прошло.

– Глеб, – услышал он голос жены из кухни. – Я тебе забыла сказать, чтоб ты шампанское купил.

– А зачем? Зачем шампанское? – спросил Пантюхин, извлекая шампанское из прорехи.

– Моя мама сейчас приедет.

Пантюхин опустил голову. Выдохнул.

Раздался звонок в дверь.