Пророчество

Девушка с ужасом смотрела на дверь процедурного кабинета. Почему она? Почему именно ей так не повезло? Неужели триклятый клещ больше не нашел в кого впиться? Там же было полно народу! Причем куда, как более привлекательного, чем она – полноватая, низкорослая, огненно-рыжая. Только что глаза цвета изумруда. Редкость и довольно привлекательная. Выехала на шашлыки, чтоб их! Ухажер позвал. Да чтобы еще раз!

За тонкой дверью забрякали каким-то медицинским инвентарем, что-то упало. Она вздрогнула, представив предстоящую процедуру. Хотя, какая уж там процедура? Укол воткнуть, делов-то. Вот потом ждать сколько там. Вроде, в регистратуре сказали три дня, пока чертова клеща проанализируют, выяснят, есть ли в нем что. Она, правда, решила сразу заплатить за укол иммуноглобулина, рисковать совершенно не хотелось. Что еще тот анализ покажет, вдруг ошибка?

Клещ ее укусил в крайне неудобное место, в самую макушку, поди его там найди среди копны волос. Хорошо, что сильно чесалось. И ни прививки, ни страховки. Она ведь так не любила сталкиваться с медициной лишний раз. Все эти злобно зыркающие и вечно недовольные тетки, которые ведут себя так, словно ты у них личное время отнимаешь, хамство, болезненные процедуры. И тех еще поди добейся, когда вся страна на ладан дышит. Мысли эти скорбные подтверждались старым, еще дореволюционным зданием инфекционки, обшарпанными стенами, убогими, шаткими лавочками. Капитализм во всей его красе, приплыли. Это по телевизору в «Спасении 911» помирающего несет на высокой скорости с мигалками красивый, со всем инвентарем ambulance, а в российской реальности все тот же старинный буханыч без нихрена и водилой с перегаром. Везут вот в такое видавшее виды здание, где в обиходе многоразовые инструменты, озлобленные ущербностью бытия и безденежьем врачи, убогие металлические кровати с сеткой и зассанные матрасы. Ее, конечно, не везли, просто рассказывали. Она-то сама дошла, куда ж деваться. Хорошо, что сейчас еще есть какой-то анализ клеща, есть иммуноглобулины. В былые же сиди и жди шарахнет или пронесло. Или кол забей, чему быть – того не миновать.

Из кабинета вышла дородная тетка в белом халате:

- Собурова Марфа? – брезгливо взглянула медсестра на нее. – За укол заплатила? – ответа даже не дождалась, девушка только и успела рот раскрыть, чтобы поправить, что не Марфа она, а Мария. – Сиди, позову. Прививаться надо вовремя и по лесам не шастать, повадились! – рычала медичка уже почти за дверью кабинета.

От бессилья Маша расплакалась. Обидно! Мало того такая неприятность, а на нее еще орут. Причем за ее же деньги. Отчитывают, как девчонку малую, а ей уже двадцать три года, самостоятельный человек, сама на жизнь зарабатывает.

Легкая, почти невесомая рука легла Маше на плечо совершенно неожиданно. Она и забыла, что на лавке возле кабинета с ней сидела женщина, так погрузилась в свою беду. Соседка была тощая, высохшая, с огромным, неприятно-красным шрамом на шее. Смотрела на Машу своими водянисто-голубыми глазами, словно насквозь буравила. Маша даже плакать перестала, замерла от этого жуткого взгляда, словно лягушка перед змеей.

- Ты не бойся, - заговорила незнакомка свистяще-глухим голосом. – Над темечком-то у тебя не тьма, чистый клещ, не заболеешь.

Конечно, выросшая во времена почти атеизма Маша в подобную ересь не верила. Тоже предсказательница нашлась! Одной ногой в могиле стоит, а туда же! Однако, от слов незнакомки ей почему-то стало гораздо легче, прям от сердца отлегло, выдохнула даже.

- Не от клеща помрешь, не с болезни, - зачем-то продолжила женщина. – Тебя собственное дитё убьет.

Переставшая переживать на миг Маша глубоко вздохнула, но сказать ничего не успела.

- Собурова, проходи! – гаркнули из кабинета.

Маша встала, покорно поплелась на зов, будучи в шоке без писка выдержала укол, как из бочки слушала нравоучения медсестры, что делать и что нет, когда же вышла странной женщины уже не было.

Из больницы Маша буквально бежала, в опустевших коридорах эхом раздавались ее быстрые шаги, выскочила, наконец, на улицу, вдохнула свежего воздуха. Полегчало. В голове так и продолжало крутиться жуткое пророчество не менее жуткой незнакомки.

Три дня пролетели, как один миг вопреки Машиным ожиданиям. Клещ был чистый, никаких болезней на нее не свалилось, можно было дальше жить своей жизнью. Ходить на работу, строить планы на будущее, в которых никаких детей и близко не было. Не из-за слов больничной тетки конечно. Просто материнство Машу не привлекало само по себе, особенно в окружающих реалиях.

Изменение действительности в лучшую сторону мнение Маши не изменило. Фактически ушли в прошлое времена невыплаты заработных плат бюджетникам, повальный бандитизм семимильными шагами уступал место деликатным поборам со стороны людей при высоких и не очень должностях, гопота остепенилась, частью отправившись в мир иной, а частью осев в удобных креслах в дорого отремонтированных кабинетах. В крупных мегаполисах, словно грибы после дождя, начали расти не просто отдельные новостройки, а целые жилые комплексы, сельская местность стала казаться новому миру категорически не интересным концептом, наелись независимости и самоопределения бывшие дружественные республики, а точнее их обнищавшее население, с огромной заинтересованностью смотревшее на бывшего «угнетателя», подернувшегося жирком.

Не отставала и Маша. Обзавелась хорошей должностью в крупной компании, уютной квартирой на сотню с лишним квадратов, автомобилем представительского класса, командировками за границу и до неприличия породистым кастрированным котом, наградив его попсовой кличкой Маркиз. О том, чтобы посмотреть в сторону семейной жизни мыслей совершенно не возникало, все это казалось ей тленом и пустотой, а наблюдения за ввязавшимся в этот процесс окружением, данное мнение подтверждало и укрепляло. Вот эти развелись и со скандалом, у этой муж гуляет,у этого жена. А дети? Этот аспект был и вовсе кладезем неприятностей, начиная от падения качества здоровья матери и заканчивая милыми детскими шалостями, перераставшими со временем в серьезные проблемы. Детские сады, школы, болезни, няньки, бесконечные требования малолетних отпрысков – все это было где-то там, далеко, кружилось какими-то рваными, грязными простынями на горизонте. Маша довольствовалась случайными связями, время от времени они переходили в быстро заканчивающиеся отношения, жизнь продолжалась. Порой она думала, что однажды все же решится. Но это будет как-нибудь потом. Были думы о том, чтобы обеспечить себе достойную старость. Но, это тоже будет как-нибудь потом. Еще не мешает поразмышлять о здоровом образе жизни. Но, время еще есть, она подумает об этом потом. Потом она, может быть, даже задумается о материнстве. Пока же ее все и так устраивало.

Известие о том, что беременность медленно, но верно захватывала ее организм в течение шести месяцев, стало для Маши самым настоящим обухом мясницкого топора по макушке.

- Беременна? Как беременна? – в шоке лепетала она, приходя в себя от резкого запаха нашатыря в кабинете врача.

- Обычным способом, как я полагаю, - с раздражением выдала особа в белом халате. Надо будет на нее жалобу написать, частный медицинский центр, а она себе подобный тон позволяет. – Странно, что женщина в вашем возрасте такие вопросы задает, - добавила медичка еще один гвоздь в крышку гроба своей репутации.

Выйдя из кабинета с заключением, кучей направлений на анализы и УЗИ, Маша брела, как в тумане. Неделя полетела, словно разогнавшаяся карусель. Беременность подтвердилась, паразитировал в ней, не спросив на то разрешения, чужеродный организм мужского пола темного для носительницы происхождения. Подвела ее контрацепция неизвестно по какой причине, ведь принимала Маша спасительные таблеточки без остановки, потому и не озаботилась длительным отсутствием пресловутых критических дней. Весомую роль сыграло и то, что худышкой она сроду не была, хоть и до дам с картин эпохи ренессанса тоже не дотягивала. Эскулапы над ней, разумеется, по этому поводу посмеивались, отмечая попутно, что она такая не первая. Слабое утешение, особенно на фоне отказа избавить от этой досадной неприятности.

- Какой аборт! – в голос вопили они. – Уже все сроки давно прошли, в вашем-то возрасте еще и порадоваться надо, считай в последний вагон запрыгнуть успели!

Конечно, на фоне активно плодившихся маргиналок Маша выглядела просто роскошной перспективой для так называемого последнего вагона в свои тридцать восемь лет. Тот факт, что при всех усилиях она так и не смогла высчитать спермодонора, на фоне ее финансового и социального благополучия выглядел сущим пустяком. Рожай для себя, найди няньку, полюбишь куда денешься! Чего только не наслушалась, судорожно бегая и пытаясь решить проблему не особенно законными способами.

Сидя вечером в уютном кресле и глотая вино прямо из бутылки Маша кляла себя за неосмотрительность, а медиков за принципиальность. Убирали же на поздних сроках паразитов при наличии патологий? Вот и ее могли бы подписать под этот процесс. Не за «большое спасибо» же в конце концов риск! За деньги. За хорошие деньги.

Внизу, под ногами двадцать пятого этажа, за окнами в пол светил огнями ночной город, вино в бутылке заканчивалось, Маша пыталась обдумать перспективы своего будущего. Конечно, няньку она запросто могла нанять, если ей вообще до того будет. Ведь кто его знает в какой утиль отправит эта беременность и роды ее организм. Или вообще убьет, не смотря на все современные достижения. Эти процессы и не таких, как она, ломали! В голове тут же услужливо понеслись воспоминания знакомых, описания темной жути на разных форумах и в соцсетях, причем одно хуже другого. К ним, само собой, добавились красочные будни новоиспеченных матерей, включавшие в себя бессонные ночи, маститы, разрывы и растяжки, частые больничные и прочее и тому подобное. Резонно, что замкнуло конструкцию пресловутое пророчество, о котором Маша уже практически забыла за нецелесообразностью. Вот и дождалась, сбылось.

- Лучше сдохнуть, чем так жить! – выкрикнула она в пустоту, представив себя с ребенком на руках, с немытой головой, синяками под глазами от недосыпа и в зарыганой, вытянутой футболке.

О том, как варила крутой отвар лаврового листа и заваливалась в ванную с очень горячей водой Маша помнила смутно. Маркиз только что дурниной орал, взывая к хозяйскому благоразумию, но тщетно. Отчего она решила, что сможет избавиться от своей проблемы на таком позднем сроке старинным народным методом – эти воспоминания и вовсе испарились. Спасла ее соседка снизу, которой Маша устроила потоп и блаживший во всю глотку кот, активно привлекавший внимание общественности через запертую дверь. Вытащили тело несчастной из кровавой лужи работники МСЧ, вскрывшие надежные запоры, передали трудягам из скорой помощи, те довезли до больницы, перепоручили врачам и, не смотря на обильную кровопотерю, пациентке удалось выжить, отделавшись оперативным вмешательством и пребыванием в сервисной палате, обеспеченной годами обильно сдабриваемой страховкой.

О том, как там ребенок, Маша даже не спрашивала. Она вообще не особенно чем-то интересовалась, настаивала, что ничего не помнит. Прокатило. Видимо, эскулапы и не на такое насмотрелись, для них пьяная беременная из в горячей ванной с негативными последствиями – бытовуха, считай стандартно дежурство прошло, без происшествий. Касательно смерти плода Маше на третий день сообщил дежурный врач, наконец – то все прояснив, и она облегченно выдохнула.

Проблема решилась, Маша жива. И уж теперь-то она в такое точно больше не вляпается! Особенно в связи с тем, что ей экстренно удалили матку. Свобода! И это замечательно.

Вернувшись домой Маша молчаливо выслушала сожаления от соседки, компенсировала потоп, забрала кота, за которым сердобольная старушка присмотрела во время ее отсутствия, затем семимильными шагами пошла на поправку и вернулась к прежней жизни. Работа, командировки, отдых, уютные вечера в компании Маркиза, редкие встречи с мужчинами. Жуткое пророчество снова забылось. Единственный, кто мог безвременно прервать ее жизнь, нейтрализован, а значит она умрет как-нибудь потом, вероятно в глубокой старости. Хотя, нужно отдать незнакомке из инфекционки должное, убить он ее действительно пытался и ему это почти удалось.

В день, когда неизбежность ее все же настигла, Маша уже и думать забыла о всех этих недоразумениях, ведь прошло почти пятнадцать лет с момента, как она окончательно лишилась возможности стать матерью. Может быть поэтому, а может потому, что смерть далеко не старой женщины, за рядом исключений, всегда неожиданность, Маша была удивлена настолько, что даже не успела оформить свою последнюю мысль. Сбивший ее, летевший на огромной скорости по пешеходной зоне на электросамокате мальчишка-подросток, смотрел на Машу глазами цвета изумруда, тряс гривой огненно-рыжих волос и орал, пытаясь вырваться из рук какого-то мужчины:

- Да чо эта старая корова не отошла! Чо не видела что я еду?!

И не было никакого потом. Просто тьма.