Прощание

Тик...

Тик...

Тик...

На кухне в пятнадцатой квартире кран капал уже третий месяц. Одинокий звук падающих капель горошинкой отскакивал от стола, залитого серебристым светом луны, от горлышка пивной бутылки, оставленной на холодной столешнице, от подоконника, где покоилась давно почившая муха, и обезвоженная веточка спатифиллума гнула вялый стебель.

Протяжно скрипнул диван, и медленно зашаркали по выцветшему линолеуму неуверенные шаги.

Шлёп, хлоп, щёлк, и кухня взорвалась резким ослепительным светом.

Потирая тонкими пальцами переносицу, Костя прошаркал к столешнице и, скривив лицо, как от резкой боли, приоткрыл глаза.

Он обхватил пальцами прозрачную бутылку, залил выдохшееся пиво в рот, надувая щёки, затем шумно проглотил.

Тук-тук…

Тук.

Едва слышно кто-то постучал в дверь. Костя машинально поднял заросшее щетиной лицо, глаза скользнули по циферблату. «Три часа, десять минут…» Обернувшись к тёмному оконному проёму, он, как в зеркале, увидел своё отражение. Тощая горбоносая фигура в огромных семейных трусах на пуговице, склонившаяся над столешницей с бутылкой в руке. «Три ночи…», – подумал Костя, отворачиваясь.

Завис, сжимая бутылку.

Тик.

Тик.

Тик.

«Показалось»

Щёлкнул выключатель. Кухня погрузилась в темноту, и шаги зашаркали по коридору, и вдруг:

Тук-тук…

Тук.

Он обернулся, взгляд упёрся в точку света – глазок. За дверью кто-то был.

В груди содрогнулось. Судорожно вдохнув, Костя подошёл и медленно, напряженно всмотрелся. Казалось, шум крови в ушах услышит даже ночной гость.

Костя зажмурился, проморгался, зажмурился ещё раз, всмотрелся снова. Нет, зрение не обманывало его.

Радостное волнение затопило нутро. Дрожащими руками Костя открыл защёлку и распахнул дверь. Глядя в глаза любимой, он дышал через рот и нервно сглатывал, будто после долгого бега.

– Привет, – выдохнул он.

Вместо ответа Люся крепко обняла его за шею, прижимаясь всем телом.

Запах её волос, её кофты окутал, и с каждым вдохом Костя чувствовал, что слабеет всё сильнее. Он отстранился, казалось, спустя вечность. Обхватив тёплыми ладонями лицо любимого, Люся проговорила с нежной улыбкой:

– Какой ты небритый…

Костя порывисто прильнул к её влажным пухлым губам. Люся особенно любила целоваться, когда он был небрит. Поцелуи казались ей пушистыми и особенно нежными.

– Люблю тебя… – шептал он, отрываясь от нужных губ, чтобы снова слиться с ними. – Я так люблю тебя… Извини меня за всё…

Люся целовала складку за носом, проводя кончиком пальца по горбинке. Она ласково льнула губами к щекам, вискам, бровям...

– Костик… любимый…

Люся положила голову на его грудь, слушая, как гулко бухает сердце.

– Ты останешься? – осторожно спросил Костя.

Девушка с улыбкой посмотрела на него своими большими карими глазами и закивала.

Этой ночью они уснули вместе, и Костя крепко прижимал Люсю к себе.

Проснувшись утром он поймал себя на том, что улыбается. Теперь всё будет хорошо. За окном шумели спешащие куда-то машины, лёгкий тюль раздувался от ветра, спадал, а затем снова раздувался. Люси не было рядом. “Должно быть, в ванной”, – решил Костя и отправился на кухню.

Во рту жутко пересохло. Он хотел хлебнуть воды прямо из-под крана, выкрутил вентиль, но ничего не произошло.

Странно.

– Люсь?

Ванная оказалась пустой.

– Малыш, ты где? – громко позвал он.

Тик - Тик - Тик – эхом раздавалось откуда-то.

Бз-з-з-з-з – протяжно завибрировал телефон.

Костя стал оглядываться. Он испытал странное чувство – дереализация. Квартира будто и его, и не его одновременно. Что-то было не так, грудь теснила тревога. Вибрация отзывалась во всём теле.

БЗ-З-З-З-З!

Костя до боли зажмурился. Открыв глаза он обнаружил себя лежащим на диване в кромешной темноте. Достав из-под спины истошно вибрирующий телефон, он принял звонок и хрипло выдавил:

– Да.

На другом конце мама его бывшей девушки, сама не своя от горя, простонала сквозь рыдания:

– Люся… её больше… не-ет…

Отняв телефон от уха, Костя испуганно посмотрел на слепящий экран и отшвырнул его. Надсадно проскрипели старые пружины. Костя сел и, запустив в волосы пальцы, уставился в темноту.

Из кухни доносилось тихое тик… тик… тик…