Прощание с первой любовью или поездка на море

- Это — море? - с сомнением уточнила Верочка, когда машина притормозила.

- Море! - радостно скалясь во все свои тридцать два зуба (или сколько там у него осталось), подтвердил Жека. - Ростовское.

Он съехал на обочину перед дамбой.

- Вон, видишь — пляжик. Даже с песочком. Туда и зарулим. «Ладушку» нашу — под деревья, в тенёк, а сами чуток побултыхаемся.

Жекина довольно новая «LADA Granta» была его гордостью и любовью. Верочка не раз шутливо спрашивала: кого он любит больше — её или свою «Ладушку»? На что Жека обычно хулигански подмигивал и с апломбом сообщал, что душа у него широкая, и его любви хватит на них обеих.

И всё-таки Верочка в это июньское воскресенье, когда Жека объявил: «Едем на море!» - рассчитывала на нечто большее, чем водохранилище за Северным жилым массивом.

Ну, хотя бы на Азовское море. Ясно, что до Чёрного и обратно они к понедельнику никак не обернутся, но всё-таки вот так обломать её надежды — это надо быть большим юмористом... Таким, как Жека.

Впрочем, воду Верочка не особо-то и любила. Знала, что в ней можно утонуть.

С самого детства знала, с того давнего лета, проведённого у бабушки.

Через бабушкин степной хуторок протекала речушка. Ну, как речушка… По весне — да, вроде бы речушка, а уже с середины лета — редкая цепочка прудиков, «ставков», как их называли местные, соединяющихся узкими, извилистыми полосками болотистой «зелёнки», с прячущимся в ней, почти пересыхающим ручейком, вовсе незаметным среди камышей.

И вот отпросились они с соседским мальчишкой, с Васькой, на ближний ставок — порыбачить. Васька-то был уже практически взрослый — четвёртый класс окончил, а она — малявка, только-только шесть исполнилось. Бабушка им категорически запретила лезть в воду, так что Васька уселся с самодельной удочкой над самым глубоким местом, над обрывом, а она бродила по кромке над водой, разглядывая в воде лягушек и жуков.

Только наклонилась — хлоп! — сама не поняла как получилось, что она вдруг стоит по шею в воде не съезжает глубже по скользкому косогору только потому, что краешком, одним носочком сандалика удерживается в какой-то неглубокой подводной норке — рачьей, наверно. А её пальцы судорожно ухватились за хилые, полузасохшие травинки, свисающие с берега... И горло судорожноперехвачено так, что ни вздохнуть, ни на помощь позвать, мир вокруг застыл в отчаянном спазме. Васька-то — вон он, недалеко, но как до него докричишься?

К счастью, Васька и сам всё увидел.

Удочка полетела в одну сторону, он рванул в другую — к тонущей Верке. Еле выволок — а тут и мир вокруг ожил, Верочка смогла и закричать, и зарыдать одновременно. Еле-еле затихла — уже попозже.

В общем, то ещё приключение было!

Васька потом, когда они к бабушкиному дому вернулись, принёс ей сухое платье. Сначала выспросил где у неё платья хранятся, потом дождался, когда бабушка выйдет из хаты на огород, тогда и проскользнул в дом. Предварительно спрятав Верочку в будочке-туалете.

- А если бабушка увидит тебя и спросит про меня? - запаниковала Верочка.

- Так и скажу: ты пошла в сортир.

- А если спросит: зачем?

- А зачем ходят в сортир? - заржал Васька, но тут же торопливо прикрыл ладошкой рот.

И всё обошлось, бабушка не заметила.

Они с Васькой всегда дружили. Он её потом и плавать научил. И на велике гонять.

А перед призывом в армию обещал:

- Вот вернусь, ты уже взрослая будешь, вот и женюсь на тебе.

Конечно, никто ни на ком не женился.

Ещё одна их хуторская подружка, Зинка, звонила не так давно, новостями делилась. И мимоходом про Ваську рассказала: пьёт, не просыхает. Совсем алкашом стал. Куда ему жениться! Эх, Васька-Василёк...

Да и кому оно надо в нынешние времена — жениться-то? Ей, что ли? На ком — на Жеке?

Мама с папой, правда, время от времени заводят разговор на эту тему. Да и тётя Тамара с дядей Сашей, Жекины родители, периодически намекают. Особенно тётя Тамара: «Вы уж больше года вместе живёте, пора и узаконить отношения — да и внуков страсть как хочется поняньчить».

А Жека им поддакивает, солидно кивает: да, дескать, пошли. Дескать, да, в ЗАГС.

Юморист.

А что, может, и правда?

Чего тянуть, какой ещё романтики ждать? Поездки на настоящее море?

Да и море то… Ну, что — море? В Азовское, вон, даже войти не войдёшь — двадцать минут чапаешь по мелководью, по колено проваливаясь в грязь. Чёрное море? Там, пишут, сплошной сероводород на глубине.

И потом — Жека-то, практически, уже свой, родной. Даже с чувством юмора. Своеобразным, конечно. Но другой-то зачем?

Надо бы в понедельник после работы прикупить в аптеке тест-полосок, провериться, что-то давно ничего не было. Вдруг, и правда, пора бежать в ЗАГС, внуков оформлять для родни?

Ну, даже если и без внуков — как там тётя Тамара говорит: «Пора узаконить отношения»? Ждать-то, и правда, чего? И кого? Васятку-алкаша, да?

Эх...

Верочка глянула на лыбящегося Жеку, сдержанно улыбнулась в ответ, а потом многозначительно хмыкнула — с пониманием:

- Море, да? Ростовское? Ну, значит, ладно. Море так море, будем, значит, барахтаться.