Проще простого или сказ о том, как Иван за три парсека ходил.

— Вызывал, твоё величество? — Иван поклонился и преданно уставился на лысоватого старика, вальяжно развалившегося на царском троне.

— А, младший конюший. Явился не запылился. Проходи-проходи, не торчи в дверях. Хотя нет, — брезгливо наморщил вдруг нос старик, — стой, где стоишь. Да кланяться больше не вздумай, а то от колебаний твоих дух навозный по всему залу расходится. Дело у меня к тебе, Ваня, срочное.

— Чего велеть изволишь? — Иван послушно застыл столбом, не смея более шевельнуться.

— Велю, — прихлопнул старик ладонью по подлокотнику, — службу царскую исполнить. Жениться я, Ваня, хочу.

— Экипаж, что ли, конный для торжества приготовить?

— Скажешь тоже, — отмахнулся царь. — Кто ж нынче на свадьбе коней использует? Я ж не мужик-лапотник. Я царь Дребендей! Мне под это дело ковёр-суперджет доставить на днях должны. В жёны-то я себе, не шухры-мухры, саму Елену Прекрасную наметил.

— Так она ж молодая! — тряхнув русыми кудрями, удивлённо глянул на царя Иван. — А ты, как маманя сказывала, ещё при моём рождении уже в летах был.

— Цыть, дурень! Ты мои года не меряй! — возмутился царь. — Пусть седа борода, зато душа молода! Тебе вот, почитай, двадцать годков, а толку никакого. Привык целыми днями в конюшне пропадать, кобылам хвосты крутить. Словно и не конюший, а конюх обыкновенный. Ни тебе семьи, ни детей. Да и сам ты никому такой не нужен — одёжа, вон, вся измята, на ногах лапти, навозом изгвазданные. Кто ж на такого позарится? Я вот тоже человек свободный: дважды вдовый, трижды разведённый. Но, в отличие от тебя, одет с иголочки и, вообще, цельной планетой владею. Стало быть, жених завидный. Я бы даже сказал, престижный. И не старый, а проверенный временем. Вот только наследников прямых не имею, а династию, сам понимаешь, блюсти надобно, чтобы царство-государство после себя в хорошие руки оставить. Не тебе ж правление передавать. А с красотой Елены да с моей харизмой, ты ж сам понимаешь, наследник выйдет всем на зависть.

— Так, а от меня-то что потребно? — осмелился уточнить Иван, самую малость разведя руками.

— Вот это, Ваня, правильный подход. Сватов я уже заслал, теперь желаю невесте при встрече сюрприз преподнести. Да не безделицу какую бесполезную. Хочу ей чудо-крем подарить. Омолаживающий. Чтоб красота её, стало быть, во век не увядала. Вот только на нашей планете такое не делает никто — нет ни ингредиентов нужных, ни мастеров умелых, чтобы те использовать. В общем, слетать надобно за кремом в тридесятый сектор в тридевятом векторе. Там планетой Лысегорья заправляет Яга Из Титана Нога. Баба она вредная, но умная. Технику сама конструирует, сама подданным своим руки-ноги на искусственные меняет. А ещё снадобья да зелья разные чудодейственные изготавливает. Крем омолаживающий, как я знаю, в том числе. Но в больно уж малых количествах. В свободной продаже даже мне царю такого не сыскать. Ты бы, Вань, до Яги сгонял быстренько да крем мне для невесты привёз. Справишься?

— А я-то почему? Неужто больше послать некого? Я ж, сам говоришь, не то, что из столицы, из конюшни лишний раз не выхожу. А ты меня в космос отправить хочешь.

— Ну чего ты кобенишься, — недовольно зыркнул на Ивана царь, — будто я тебя в иную галактику отправляю? До той Лысегорьи по млечному пути буквально рукой подать. Чуть больше трёх парсеков, кажется. Дело, — Дребендей прищёлкнул пальцами, — проще простого: возьмёшь корабль летучий межзвёздный да прошвырнёшься быстренько до Яги и обратно. Заодно хоть мир посмотришь.

Чуть сдвинув корону на лоб и поскребя костлявыми пальцами плешивый затылок, царь задумчиво продолжил:

— А послать мне более и впрямь некого. Раньше к Яге летал Садко-удалец, сетевой купец, да в последний раз пролетал мимо Планеты-Океана и сгинул там бесследно. А с купцами-то и без того нынче не ахти, никого под рукой нет. И с богатырями-витязями тоже напряг. Часть войска границы стережёт, другая за пиратом Воробьём-разбойником по космосу гоняется. Ишь, моду взял, злодей окаянный, конвои мои торговые разорять. Из вельмож знатных тоже некого послать, все при деле. А кто не при деле, к тем, стало быть, доверия никакого. Кто политически неблагонадёжный, кто пьяница, а кто просто дурак. Выходит, — развёл царь руками, — один ты у меня выездной. Согласен?

Иван в ответ лишь что-то невразумительно промычал и пожал плечами.

— Опять же, — продолжил царь заваливать конюшего аргументами, — ты мне троюродным внучатым племянником приходишься. Пусть и седьмая вода на киселе, но родственник. Хоть и в лаптях, но всё же какой-никакой, а вельможа. Институт благородных юнцов, вон, посещал. Обучался и езде верховой, и фехтованию, и языкам разным. Звёзд с неба не хватал, ну так и не в министрах сидишь. Как говорится, умом не блещешь, но и на царя не клевещешь. Вроде как и при дворе, но и тайн не ведаешь никаких: ни военных, ни коммерческих. Стало быть, и не разболтаешь никому. Идеальный кандидат. А как дело сладишь, Иван, да вернёшься, я тебя награжу по-царски. В должности повышу — старшим конюшим назначу. А ещё грамоту почётную дам и звание передовика производства присвою. Пожизненно. Ну так как, что думаешь?

— Думаю, — почесал затылок Иван, — почему это Воробья-разбойника Воробьём кличут? Вот Соловей-разбойник, тот всех своих свистом с ног валил. А этот, что ли, чириканьем урон наносит?

— Ты, Вань, дурак али как? Я-то почём знаю? Вот вернутся из дальнего похода витязи, изловив лиходея, тогда и расскажут. И вообще, ты мне зубы не заговаривай. Отвечай, — нахмурил седые брови царь, — сам добром за кремом поедешь или мне на тебя управу искать надобно? А то я ведь, не смотри, что родственник, враз тебя к ногтю! Тем более, есть за что. Дело на тебя давно в тайном приказе лежит-пылится. Думаешь, не знаю, что ты со службы навоз к себе на подворье вывозишь?

— Так я ж мамке на огород! — выпучил глаза Иван. — Да и кому ещё тот навоз нужен? Дело-то пустячное.

— В государстве, Ваня, пустячных дел не бывает. Навоз из царских конюшен — это уже не просто навоз, а государственное имущество. Ты ж его как удобрение используешь? Во-от! Можно сказать, пользуешь в личных целях природные ресурсы. Стало быть, ты свои грязные ручонки в государственную казну запустил. А значит, твой навозный разбой самое малое каторгой попахивает. Выбирай, Ваня: каторга или крем?

— Ладно-ладно, — развёл руками Иван, — вот тебе моё верное слово: полечу, куда скажешь.

— Вот и молодец. На тогда тебе пятак медный, сходи в баню, «аромат» конюшенный смой. Да заодно и кафтан в должный вид приведи. Всё ж не абы кем, посланником царским будешь. После на склад загляни и получи сапоги.

— Скороходы?

— Какие скороходы, Ваня? — скривил рот царь. — Тебе ж на корабле лететь, а не по полям да долам пешком шастать. Старые мои сафьяновые сапоги возьмёшь. Мне в поношенных ходить уже зазорно, а тебе в самый раз будет. Всё лучше лаптей твоих. Как оправишься, сразу на дворцовую площадь к министру военному дуй, он там для тебя дежурный корабль подготовит. Да вылетай сразу же, не мешкай.

— А к казначею зайти?

— Это зачем? — Дребендей настороженно прищурил правый глаз.

— Так за монетами же золотыми, твоё величество, — пояснил Иван. — Чтоб с Ягой за крем рассчитаться. Да и слыхал я, всем командированным жалование подённое положено.

— Денег я тебе, Ваня, больше не дам. Нет их, почитай, в казне. Почти все на ковёр-суперджет пошли да на ангар для оного. Ковёр-то, Ваня, жутко капризный — летает лишь когда сухой. Едва, зараза, подмокнет, тут же барахлить начинает. А с Ягой у нас свои расчёты, натуральные. Я с ней давно коммерцию веду. Шлю ей металлов редкоземельных руду, а она мне взад снадобья да чудо-технику всякую. Видал, на заднем дворе военный броненосец-шестиног припаркован? Её работа. Мы мирные люди, Ваня, но наш броненосец, как говорится, стоит на запасном пути. Так о чём это я? Ах, да, денег не дам. С деньгами ты и сбежать можешь. Ты ж только туда да обратно, и так обойдёшься. Я вместо денег с тобой кота-баюна пошлю, что при моём царском дворе отирается.

— Волшебного?

— Да что ж тебе, Ваня, всё волшебство подавай?! Сплошное мракобесие у тебя в голове. Простого говорящего. Кешой кличут.

— Отчего ж он тогда баюн?

— Да больно уж рассказчик он нудный. Как заведёт свою заумную тягомотину — глаза сами слипаться начинают. Кто хочешь и что хочешь тебе отдаст, лишь бы от кота этого избавиться. В общем, он и тебе, авось, пригодится, и я от болтовни котовой отдохну.

На площади перед царскими палатами помывшегося и приодевшегося Ивана уже и впрямь поджидал летучий межзвёздный корабль. Больше всего он походил на огромный самовар-переросток. Такой же округлый и блестящий. Только трубы дымной сверху не имелось. А на месте, где из обычного самовара краник торчал, люк входной находился и лесенка вниз шла выдвижная.

Перед кораблем, гулко бу́хая каблуками по мостовой, немного суетливо расхаживал взад-вперёд старый, пузатый и очень сердитый генерал. Едва Ивана увидел, даже не поздоровался, подскочил к нему, ключ стартовый в руки сунул и был таков. Видать, боялся, что его тоже в космос отправят. А может, просто животом маялся.

— Моё почтение, — донеслось откуда-то сзади. — Это вы на Лысегорью летите?

Иван обернулся.

Кот. Большой, рыжий, пушистый. И непривычно стоящий лишь на задних лапах. Правое ухо основательно подрано, а левый глаз заметно заплыл свежим фингалом.

— Позвольте представиться, — шаркнув ножкой, слегка поклонился странный пушистик, — Иннокентий, кот учёный.

— Ух ты, — поднял брови Иван, — просто науками увлекаетесь или степень учёную имеете?

— Увы и ах, — удручённо вздохнул кот, — имею лишь богатый горький опыт общения с недружелюбно настроенными личностями. Вы как, кстати, молодой человек, повышенной вспыльчивостью не отягощены?

— А-а-а, — догадался Иван, — в этом плане «учёный». Нет, я человек спокойный. Можете не опасаться. Меня Иваном зовут. И давайте сразу на «ты» для простоты перейдём, а? А то я вроде как с самим царём по-свойски речи веду, а тут вдруг коту выкать приходится.

— Что, вот так, без брудершафта и на «ты»? — немного расстроенно спросил кот. — Впрочем, оно и понятно, дорога дальняя, а тебе ещё за штурвал, не до пиров с бурными возлияниями.

— Не переживай, Иннокентий, — решил успокоить кота Иван, — как вернёмся, отметим наше знакомство мёдом-пивом, как положено. Царь сказал, дело плёвое, мигом обернёмся.

— В таком случае, — согласно кивнул кот, — не вижу причин более тут задерживаться. Изволь проследовать на корабль.

Иван вскарабкался на борт первым, пробрался в тесноватую рубку управления, уселся в кресло командира корабля, поднял перед собой ключ и стал примеряться, куда бы его воткнуть.

— Вот здесь крышечку откинуть надобно, — подоспел с советом кот.

Иван так и сделал. Вставил ключ, провернул. Что-то дрынкнуло-бздынкнуло, запыхтело-заурчало, корабль пошёл мелкой дрожью, а прямо перед глазами Ивана загорелся голубоватый экран.

— Рада приветствовать вас на борту! — На экране появилось милое девичье личико. — Я Василиса Премудрая, ваш виртуальный помощник. Куда прикажете проложить маршрут?

— Тридесятый сектор, тридевятый вектор, планета Лысегорья, — торопливо выдал Иван.

— Принято. Экипаж ко взлёту готов? Начинаю обратный отчёт: три, два…

Иван глазом моргнуть не успел, а корабль уже, в высь рванув, за пределы атмосферы выскочил.

— Расчётное время полёта составит два часа, пятьдесят одну минуту с четвертью, — сообщила Василиса.

— Да-а, — восхищённо протянул Иван, — это тебе не «катись, яблочко, по тарелочке» и не «свет мой зеркальце, скажи». Всё до доли мгновения рассчитано. Технологии…

— Склонен согласиться, — промурлыкал кот, — технический прогресс на лицо. Вот помнится, раньше экипажи самоходные лишь по планете и передвигались. Работали исключительно на пару да на болотном газу. Сжигаемый газ использовался для подогрева воды, превращая оную в пар. Тот, в свою очередь, давил на поршень, передающий усилие на…

Уже через пару минут Иван начал клевать носом да и заснул. Разбудил его, прервав монотонный бубнёж кота, бодрый доклад Василисы:

— Приготовиться к посадке. Планета Лысегорья. Корабль прибыл в пункт назначения согласно расчётному времени.

— Таким образом коэффициент полезного действия данного агрегата многократно усиливается, — недовольно фыркнув, закончил Иннокентий свой, видимо, так ни на миг и не прерывавшийся монолог.